Часть 2. Глава 1. 1990 год

Ноябрь, 1990 год 

Дарья Милославская не понимала, для чего в современном мире нужно высшее образование, писать и считать умеешь — значит, в жизни уже не пропадешь. Лет в пятнадцать она отвечала, что мечтает удачно поступить в ВУЗ, а когда спрашивали, в какой именно, отвечала, что ВУЗ — это выйти удачно замуж, не более. Ей претила перспектива выскочить за какого-то простого парня, разгружающего вагоны и приносившего в дом гроши. Милославская с детства мечтала о роскоши, в чём сказывалось не совсем сытое детство.

Бабушка девушки всю жизнь проработала инженером на заводе, совместно со своим мужем. Родители тоже не отличались особыми успехами в карьере: отец довольно неплохо разбирался в электрике, иногда ему подворачивались «шабашки», но просто так, без специального образования, на работу не брали, поэтому и приходилось мести дворы, чтобы тунеядство не повесили. Ну и пошёл по кривой дорожке, собственно: сначала просто пил пиво с друзьями, после — перешёл на водку, а потом и вовсе перестал на работу выходить, после очередной попойки заваливаясь с приступами неконтролируемой агрессии домой, где бросался на жену с кулаками. Даже маленькой Даше пару раз доставалось по лицу, когда она бросалась защищать мать.

Женщина, долго не терпя, развелась с мужем и переехала жить к своим родителям. Милославская, став взрослее, чётко определила для себя, что свою судьбу будет строить совсем по-другому. Именно поэтому, едва закончился первый курс, укатила по путёвке в Ялту, где и познакомилась со своим, как окажется позже, будущим мужем, Леонидом. Лёня был старше Дарьи на пятнадцать лет, имел свой бизнес и, со стороны, иногда казалось, что это — отец и дочь, но никак не возлюбленные.

— А мне Лёнчик предложение сделал, — Милославская радостно продемонстрировала Юле колечко, удобно разместившееся на тонком пальце, камушек на котором переливался в свете кухонной люстры.

— Поздравляю, — Колесникова улыбнулась, хотя в душе опять кошки начали точить свои когти.

— И когда свадьбу планируете?

— А я не хочу свадьбу, — отпивая горячий чай, ответила девушка. — Просто распишемся и всё. Хочу сделать это всё до новогодних праздников, пока живот расти не начал.

Девушки сидели на кухне в квартире жениха Даши — последняя, к слову, времени зря не теряла. Сразу после знакомства с её родителями, переехала к нему жить и, спустя месяц совместной жизни, заявила, что ждёт ребёнка. Леонид, будучи порядочным и честным мужчиной, сделал девушке предложение и сразу после росписи они улетают обратно в Ялту, насовсем.

— Я поговорить с тобой хотела, кстати, — разламывая овсяное печенье пополам, начала Даша. — Вернее, предложить кое-что.

— Ну, предложи, я слушаю.

— У Лёни младший брат есть, старше тебя буквально на пару лет. Может, познакомитесь поближе с ним?

Колесникова замерла с чашкой чая в руках, не успев сделать обжигающий глоток.

— Не понимаю, зачем ты мне это предлагаешь? У меня есть Витя.

— Витя у неё есть, — недовольно протянула девушка. — А где вот он сейчас твой Витя? Укатил с друзьями на Урал и забыл тебя уже давно. Только звонками раз в месяц отделывается.

Юля подняла на неё недовольный и угрюмый взгляд. Подруга не первый раз промывала ей мозги по поводу Пчёлкина, пытаясь при этом с кем-то познакомить. Колесникова, в свою же очередь, не могла Даше донести простую мысль — раз он пообещал, значит, точно вернётся. Он не может ей соврать.

— Давай сменим тему?

— Юль, я понимаю, что ты его очень любишь и ждёшь, — Милославская взяла подругу за руку. — Но если он и вправду не вернётся больше? Если он так легко уехал тогда, что ему мешает также легко забить на всё, что осталось здесь, и не вернуться? И почему бы тебе действительно не пообщаться с другими парнями? Сходить пару раз на прогулку — это ведь не измена. Взять, например, того же брата Лёни или Артура, который до сих пор бегает за тобой...

— Даш, хватит, я прошу тебя, — решительно перебила Колесникова. — Он обещал, что вернётся, а я обещала, что дождусь его.

— А если он через десять лет вернётся? Так и будешь женой декабриста? — Даша никак не желала понять её, потому что сама никогда и никого в жизни по-настоящему, пожалуй, не любила. А Юля не могла себе представить, что однажды впустит кого-то другого в своё сердце. Не могла и не хотела воображать, как чужие руки будут хозяйствовать, обнимая её за талию и прижимая ближе к себе.

Она каждый день вспоминала Витю и понимала, что никто не может претендовать на её сердце, которое он украл ещё в детстве. Да, сейчас он не рядом, но Колесникова всё ещё верит и ждёт, что в один прекрасный день она услышит звонок в дверь, откроет, а там — он. Улыбнётся своей фирменной улыбкой, чуть подмигнёт и протянет ей букет её любимых чайных роз.

— Ну что ты молчишь? — Милославская вырвала её из размышлений, обратив на себя внимание. Юля, подняв на неё снова свой взгляд, непоколебимо ответила:

— Да, буду женой декабриста.

Октябрь, 1989 год

Придя в пятничный вечер после института домой, и сев в кресло, откидывая голову назад, Юля, наконец, выдохнула. Эта неделя, действительно, была выматывающей. Почти на каждой паре, были какие-то проверочные работы, доклады, семинары и прочие «прелести» студенческой жизни. Понимая, что, вероятно, заснёт сейчас, прямо в сидячем положении и уличной одежде, Колесникова поднялась с нагретого места, с намерением сначала сходить в душ, смыть с себя остатки тяжёлого дня, а уже потом думать про заслуженный отдых.

Стоя под горячими струями воды, что обволакивали худое тело, Юля вновь ушла в свои мысли. В последнее время, Витя объявлялся всё реже — причиной тому стало возвращение Саши Белова из армии. В день, когда это произошло, Пчёлкин с Валерой заявились уже за полночь в квартиру, где Юле пришлось обрабатывать им ссадины — последствия драки.

Как оказалось, Саша узнал про Лену и из-за этого подрался с Космосом. После этого, всё закрутилось в бешенном темпе и смешалось в голове девушки воедино: Валера, по неясным для сестры причинам, резко завязал с боксом, которым он занимался всю сознательную жизнь; Белова подозревали в убийстве, из-за чего он вынужден был отсиживаться на даче у Царёвых; Витя с Космосом всячески пытались вытащить друга из этого дерьма.

И вот, сегодня, когда Юля рассчитывала, что этот вечер они с Витей проведут только вдвоём, он заявил, что они едут к Сане, так сказать, поддержать пацана и вытаскивать его из депрессии. Тамара, которая тоже устала от того, что Филатов вечно где-то пропадает, напросилась с ними. Пчёлкин, заметив, как Колесникова совсем скисла, предложил и ей поехать, но девушка, затаив обиду на своего парня, круто развернулась и быстрым шагом направилась из беседки домой, перед этим при всех заявив, что, если ему Саша дороже, то пусть жить к нему переедет.

После этого, Пчёлкин вот уже как два дня и вовсе не звонил. От брата, Юля узнала, что Витя, в общем-то, тоже обиделся на Колесникову и извиняться первым не собирается. Распенив с помощью губки ароматный гель для душа, девушка поняла, что тоже была не права и стоило бы поговорить с Витей на эту тему. Она была на эмоциях, наговорила лишнего, да и он метался, как между двух огней: с одной стороны — любимая девушка, с другой — друг детства.

Замотавшись в полотенце и ступая босыми ногами по полу, оставляя следы, взяла телефон в руки, по памяти набирая номер загородного дома Царёвых. Противные гудки тянулись слишком долго и, обречённо вздохнув, осознав, что трубку поднимать явно никто не будет, Юля положила телефон на место. Невольно взгляд зацепился за весящие часы на стене: всего-навсего девять вечера. Колесникова была уверена, что в такое время они точно не могли спать. Ситуация не изменилась даже тогда, когда, спустя время, она набрала ещё два раза. Ладно — парни, они уже, наверное, пьяные в ноль, но неужели Тома не слышит, что телефон буквально разрывается от звонков?

Понимая, что затея провалилась, девушка отправилась сушить волосы после душа, после чего, не плотно поужинав, решила, что пора ложиться отдыхать, очень уж она устала за сегодня. Родители Колесниковой вместе с Валентиной Степановной уехали на дачу, поэтому девушка ночевала сегодня одна. Выключив небольшой ночник, что был рядом с кроватью, Юля, закрыв глаза, стала медленно проваливаться в пучину глубокого и беспокойного сна.

Разбудил звонок в квартиру. Часы на прикроватной тумбе показали половину шестого утра. На улице потихоньку светлело. Решив, что, сквозь сон, звонок ей причудился, она, перевернувшись на другой бок, хотела вновь закрыть глаза, но трель повторилась, а после неё и тяжёлый стук кулаком в дверь. Девушка затаила дыхание. Может, позвонят ещё раз и уйдут? Да и кто вообще мог явиться в такое время? Бабушка вернётся только завтра вечером, а шанс, что она будет звонить в дверь, ничтожно мал — у неё всегда с собой ключи. Пчёлкин напился до такой степени, что посреди ночи решил сорваться к ней? Может быть.

Не издавая лишних шорохов, Колесникова подошла к двери, по пути накидывая халат. Аккуратно посмотрев в глазок, девушка увидела Валеру, нервно постукивающего пальцами по косяку. Открыв дверь, на неё обрушились слова Филатова с порога, которые потом долго ещё будут приходить ей в воспоминаниях.

— Юль, нам с пацанами срочно уехать надо, — даже не здороваясь, сказал брат. — Ничего не спрашивай, прошу тебя, я всё равно правду не скажу, вернее, не могу это сделать.

— Как уехать? Куда? — Юля ничего не понимала. Ещё вчера ведь всё было нормально, а тут им вдруг резко нужно уехать. Что такого могло произойти?

— Сеструха, не переживай так, нормально будет всё, — Валера приободряюще обнял её за плечи, заглядывая в глаза. — Просто затаиться на время нужно.

— Витя где? — Наконец, задала девушка волнующий вопрос. — С ним всё в порядке?

— Да в порядке твой Витя, внизу ждёт.

Оттолкнув брата от себя, Юля, прямо в домашних тапочках и халате, помчалась по ступенькам вниз. Тапки постоянно слетали, из-за чего ей приходилось постоянно останавливаться и вновь надевать их, замедляя время.

Вылетев из подъезда, перед глазами предстала картина: Белов, сидя на заднем сидении новой Косовой машины, держит руку на окровавленном бинте; Холмогоров пытается успокоить бьющуюся в истерике Тамару, которая этой ночью увидела и почувствовала на себе явно больше, чем стоило. Пчёлкин же в это время курил сигарету, облокотившись о капот и задумчиво глядя в сырой, после осеннего дождя, асфальт. Троица, услышав, как хлопнула подъездная дверь, синхронно обернулась.

Тамара, увидев Колесникову, заплакала ещё сильнее, прижавшись к подошедшему к ней Филатову. Космос, завидев девушку, сухо кивнул и сел на водительское сидение, не закрывая дверь. Белов в это время тихонько постанывал от боли, даже не обратив на Юлю внимания. Она не могла пошевелиться. Страх невидимыми цепями сковал её и в тот момент девушка понимала лишь одно: произошло что-то страшное.

Пчёлкин, выбросив сигарету, в несколько шагов преодолел расстояние между ними, крепко обнимая и прижимая к себе, практически вплотную, вдыхая при этом аромат её волос. Буквально пару часов назад, он был на волоске от смерти и, в тот момент, когда над его головой пролетали пули, думал о ней. Думал, что будет с ней, если он погибнет здесь и сейчас. Единственное, что он знал — она не простит его, ведь Витя обещал, что никогда её не оставит.

— Любимая, — прошептал он ей в волосы, — прости меня, родная.

Сейчас он не понимал, за что именно просит прощения. То ли за ту глупую ссору, случившуюся два дня назад, то ли, возможно, за то, что чуть не умер, прикрывая своего друга.

— Вить, — слёзы брызнули из глаз. — Что случилось? Валера сказал, что вам нужно уехать куда-то. Это правда? Зачем?

Вопросов было явно больше, чем ответов на них. Пчёлкину хотелось бы сказать всё, как есть, но он понимал, что это не выход. Не примет Юля сейчас эту информацию — кто знает, как она вообще отреагирует. Может, как и всегда спокойная Тома, в истерику впадёт, а как они тогда смогут уехать, и оставить своих девчонок в таком состоянии? Возможно, когда-то Колесникова узнает всю правду о событиях сегодняшней ночи, но точно не сейчас.

— Маленькая моя, — отстраняя её от себя и глядя ей в глаза, начал Витя. — Я вернусь, обещаю. Ты мне веришь?

Верит, конечно. И знает, что он не обманет её.

Вернётся. Он должен вернуться.

— Верю, — шмыгнув носом, кивнула девушка. — Обещай, что всё будет хорошо.

— Обещаю, — целуя нежно её в губы, заверил Пчёлкин. — Ты только дождись меня. Помнишь, ты как-то обещала, что, несмотря ни на что, будешь ждать с уверенностью в том, что мы будем всегда вместе?

— Помню.

— Как только я вернусь, мы поженимся, — кладя руки ей на щёки, сказал вдруг он. — Обещаю тебе.

— Я буду ждать, — вновь поцеловав его, ответила она. — Клянусь тебе, я дождусь.

Пчёлкин вдруг поймал себя на мысли, что, за этот вечер, прозвучало уж слишком много клятв. И он понял, что сдержит каждую из них. Будет верен им до конца жизни.

— Пчёл, время, нам пора, — подал голос Холмогоров, напоминая о том, что их уже ждут. — Поехали.

Юля с надеждой посмотрела на него. Ей казалось, что сейчас Витя скажет, что это шутка, глупый розыгрыш, и никуда им ехать не нужно. Они сейчас поднимутся к ней и проведут все выходные вместе, как договаривались. Но вместо этого он сказал совсем другое:

— Я люблю тебя, родная.

Ей вдруг показались пустыми все их прежние разногласия, которые когда-либо происходили между ними. Сколько же времени они упустили, тая бессмысленные обиды, пока могли просто наслаждаться друг другом? И, нисколько не сомневаясь, Юля ответила ему:

— И я тебя.

После последовало прощание с братом. Если до этого она ещё старалась сдерживать слезы, то, прижавшись к Филатову, разрыдалась в голос. 

— Сеструха, не парься, всё нормально будет. Прорвёмся.

Когда Валера занял своё место рядом с Сашей на заднем сидении, а Холмогоров устроился на водительском, Юля с Витей вновь слились в нежном поцелуе и крепком объятии. Она не знала, когда он вернётся, не знала, когда сможет в следующий раз вот так вновь обнять и поцеловать его.

— Возвращайся скорее, — прошептала девушка.

— Я вернусь, обещаю.

***

Снег в этом году впервые выпал в конце ноября. Колесникова, после столь неприятного разговора, решила немного прогуляться, выйдя от подруги. Домой идти вовсе не хотелось, поэтому, плотнее закутываясь в пальто, девушка побрела в противоположную от метро сторону, решив добираться до дома пешком.

Погода радовала. Не спеша идя вдоль детской площадки, на которой, в такое время, уже никого из детворы не было, девушка залюбовалась пролетающими снежинками, что оседали на её волосах, мгновенно тая. Зима вообще была любимым временем года Юли. Ей всегда казалось, что зима — время какого-то волшебства, что ли. Время загадывания желаний. В детстве она любила, глядя из окна кухни на снег, падающий крупными хлопьями, загадывать желание.

Маленькая Юля, крепко зажмурив глаза, мысленно произносила то, чего больше всего хочет. Тогда ей хотелось новую куклу или плюшевого мишку, а теперь, — чтобы Пчёлкин как можно скорее вернулся. Поэтому, приостановившись, Юля подняла взгляд на тёмное небо, закрывая глаза, и, как в детстве, мысленно попросила, чтобы её желание, наконец, воплотилось в реальность.

После того, как в октябре прошлого года машина скрылась за поворотом, Юля с Томой так и остались неподвижно стоять возле подъезда, глядя на пустую улицу.

Поднявшись в квартиру, заварили чай и, устроившись под тёплым пледом в комнате, Тома поведала, что на даче началась перестрелка, они все могли погибнуть, лишь чудом удалось спастись. Девушка Филатова не сдерживала слёзы ровно также, как и сама Юля. Только если Колесникова провожала в неизвестность парня, то Тамара проводила уже жениха. Валера, буквально за несколько дней до происшествия, успел сделать девушке предложение, и теперь на безымянном пальчике будущей Филатовой красовалось симпатичное колечко с небольшим камушком.

Юля побрела дальше, пряча замерзающие пальцы в карманы зимнего пальто. Слова Милославской не выходили из головы. Появилось тревожное ощущение, что, вдруг, в словах подруги есть некая правда? Может, она и вправду зря ждёт? А что, если у него уже другая? И все эти звонки, пускай и раз в месяц, только для того, чтобы пустить пыль в глаза? Она захлёбывалась в своих сомнениях всё больше и больше, и избавиться от них, с каждым разом, становилось сложнее. Она насильно отгоняла от себя тревожные мысли, иногда даже специально встряхивая головой, будто надеясь, что назойливые слова, прочно зацепившиеся за её невидимые крючки, со свистом вылетят из её головы и подсознания.

Своими переживаниями Колесникова могла поделиться лишь с Томой. Даша вовсе не понимала её, устраивала свою личную жизнь, а Валентина Степановна, хоть и желала своей внучке счастья, не могла принять Пчёлкина и смириться с тем, что у них всё серьёзно, и расставаться они не собираются. Твердила внучке, что не стоит его ждать и что нужно двигаться дальше, мир не крутится вокруг Пчёлкина, есть ещё куча парней, гораздо достойнее какого-то бандита.

Проходя очередной двор, Юля рассматривала яркие гирлянды в окнах домов. Однотипные панельки сопровождали её вдоль улицы, призывая уже возвращаться к себе. В голове, как назло, опять заиграли воспоминания того октябрьского вечера. Замёрзнув окончательно, Колесникова всё же решила вернуться домой. Каждый раз, подходя к подъезду, она с надеждой смотрела на окна седьмого этажа, а точнее, на окно Витиной комнаты, надеясь, что там, наконец, загорелся свет — не потому, что Алла Александровна в очередной раз решила протереть пыль, а потому, что Витя вернулся.

Сегодня настроение было до того паршивее обычного, что Юля даже не подняла глаза. Знала бы она, что в этот момент Алла Александровна со слезами на глазах обнимает сына, а Валентина Степановна уже поставила чайник на плиту, по случаю возвращения внука, не гуляла бы так долго на улице и не копошилась в сумке в поисках ключей.

Поднимаясь на свой этаж, сверху Юля услышала шарканье — кто-то спускался с верхних этажей. Подойдя к своей двери, Колесникова уже хотела вставить ключ в дверь, как, вдруг, приблизившиеся шаги стихли прямо за спиной и послышался до боли знакомый голос, который уже больше года мечтала услышать не в телефонной трубке, а наяву:

— Ну здравствуй, маленькая моя. 

Она так и замерла с ключами в руке. Юля решила, что это фантазия подкидывает ей картинки того, что она так хочет увидеть и услышать.

Медленно обернувшись, девушка увидела перед собой... Пчёлкина? Навряд ли. Это словно был он, но, в то же время, совершенно другой человек, изменившийся за последний год, что они не виделись, практически до неузнаваемости. На первый взгляд, несмотря на свой юный возраст, это был уже солидный бизнесмен, с большим трудом построивший свою империю с нуля.

Мужчина был одет с иголочки: идеально выглаженные черные брюки и рубашка, начищенные до блеска ботинки. Золотая цепь отбрасывала блик от подъездной лампы, на запястье появились пару новых толстых браслетов, массивные часы и перстень на безымянном пальце левой руки.

— Витя... — Прошептала она, в следующее мгновение оказываясь в его крепких руках. От него пахло привычным парфюмом и сигаретами. — Я тебя так ждала...

— Тише, родная, не плачь, — глядя ей в глаза и утирая солёные дорожки, что бежали по её щекам, ответил Пчёлкин. — Я рядом, слышишь? Рядом. Теперь мы всегда будем вместе, я тебя никогда не оставлю.