Глава 57 Потерей всё больше

Тёплое тело Вики бездвижно обнято мной, но она не дышит. Не произносит ничего. Зелёные глаза померкли, та искра жизни растаяла, будто никогда и не жила там. Голубая кровь течёт из круглой дыры, оставленной от пули.

Не умирай, слышишь? Не умирай, пожалуйста!

Её милое лицо омыто слезами, попавшие мне на руку. Кто-то зовёт, говорит уходить, прятаться. Но я не могу. Я не могу её оставить. Не сейчас....

Я вообще не смог ей помочь!

– Нам надо идти! – отец дёргает меня за плечо, вздрагивая от взрыва магии Хаоса.

– Возьми её... – шепчу, не реагируя на внешний апокалипсис. – Отнеси в больницу. Возьми ее, твою мать!

Он распахивает глаза, сохраняя невозмутимость из последних сил. Синие очи не скрывают играющий в нем ужас и панику, какую привык скрывать, того же требует работа и должность. На вид отец всегда невозмутим, однако мои крики сравнимы с ударом по лицу.

«В ком-то проснулся гнев?»

Голос в голове вырвался из сна. В другой день я бы испугался.

Пошел вон, не до тебя.

Отец поднимает Вику на руки.

«И я рад тебя видеть, сладкий».

– Я справлюсь сам, позаботься о ней.

– Береги себя... – родительская натура взыграла в нем, я не мог проигнорировать ту мысленную войну остаться со мной или позволить решить проблему самому. И всё же отец мне верит, бежит к первой попавшейся целой машине и уезжает. Затылком чувствую взгляд Криса. До сих пор не осмелился обернуться на него, потому что стоит увидеть оборотня – размажу по стене.

«Заставь его страдать. Прими свою силу».

Я сжал кулаки до боли, продолжая давить ногтями.

«Не выйдет, я никуда не денусь».

А попытка была неплохая.

«Пора Клаус, сделай это. Подчинись силе, что горит внутри тебя. Прими свой дар».

Гром давно перестал пугать своими взрывами и отблесками молний. В ушах шумело страшнее природной стихии, он говорил моим голосом, призывал закончить начатое. Пойти за ним – обречь себя, но разве остались варианты лучше? Перед глазами всё еще ее искаженное болью лицо, накрытое вуалью смерти. Зачем я просил выстрелить? Зачем я сказал это?!

Руки взметнулись к волосам, взъерошивая их. Ненавижу когда чувства берут вверх над разумом, делают уязвимым, приводят в замешательство.

– Я не знал, что так случится. – глупое, идиотское оправдание доносится до ушей, выводя на смех. Истеричный, смоченный накопившимся отчаянием и бьющейся внутри болью, что нашла выход через звук.

– Конечно, – низко хохочу, закрывая лицо рукой. Улыбку сводило спазмами от дьявольского оскала, в который она превратилась. – Всё предусмотрел, кроме этого!

Я найду того, кто это затеял и сожгу до пепла!

Руки кольнуло, всего на секунду. Недоверчиво смотря на них, кожу обволокло темно-алое пламя.

«Ты сделал это».

Кажется, он доволен. Как и я...

– Невероятно... – сошел с ума? Возможно.

– Парень, – Крис заметно напрягся от вида пламенеющей ладони. Он не сводил с нее взгляда и в то же время смотрит на меня. – Не делай резких движений. Сделай, как я прошу в этот раз.

– Где их босс? – плюю на просьбы, сжимая огненную руку. Пламя послушно затухает. Так вот о чем говорила мама. Не человек.

«Понимаешь теперь? Ты никогда им не был».

Кристофер молчит упрямо, не собирается говорить. Раз противится, я найду сам.

«Догадываешься, кто?»

Имею представления.

«Смышленый, – довольно смеется голос с чудовищной хрипотцой. – Можешь же быть паинькой. А теперь пошли заниматься нашим любимым делом».

С превеликим удовольствием.

В руке удобно легла рукоять клинка. Холодная сталь жгла ладонь, оттесняя огонь, что прячется под кожей и желает поглотить всё, чего коснётся.

***

Одна из улиц Краедена раздроблена в крошево, дорога полна ямами, словно асфальт бурили к ядру земли. В них ветер толкал тела случайно убитых, поимевших Хаос, сами послушники разбросаны точно опавшие осенние листья, застилая дорогу. Полицейская сирена ревела в другой части города, ближе к окраине, когда мы углубились в его сердце, где по соображением должен быть центр пентаграммы.

– Вы поглядите, кто пожаловал...

Из толпы живых теней выходит один из них, останавливаясь недалеко от нас. Отчетливая женская фигура прикрыта накидкой. Белые мертвецкие пальцы скидывают капюшон, выставляя напоказ седые длинные локоны, голубые глаза, смешанные с пунцовым. Они не говорят ни о каких либо эмоциях – взгляд пустой, таким смотрят покойники, но всё же у нее мелькает безумный азарт при виде меня.

– Устали гоняться? Хотите передышку? – засмеялась она, изображая злодейку из сказки. Или мы в самом деле чьи-то герои несмешной сатиры... – Всё же сколько не пытайтесь, а победа не на вашей стороне.

–Это мы еще посмотрим. – Крис оскалил зубы. Упёртый ликан хоть и промолчал, да умчался в нужную ему сторону, а я последовал за ним.

«Терпение, юное дарование. Успеем показать мощь древнего пламени, – с упоением шепчет он. – Придерживайся моего плана».

Если не получится – задушу тебя.

«Коль угодно наложить на себя руки, мешать не стану. Всё равно мы – одно целое».

Никакое мы не целое, ты просто опухоль, неясно откуда взявшаяся.

– Что же, не рад видеть давнюю знакомую? – с наигранной обидой произносит Тора, кривя черные губы. Кто бы мог подумать, что затейщиком всего кавардака будет Хайд старшая. У Дианы, незамеченной сестрой пока что, глаза того гляди выпадут. Бедняжка, не ожидала встретить сестру при таких-то обстоятельствах. – А ведь когда-то мы были очень близки.

– Такое не забудешь, а иногда очень хочется. – Крис не скрывает своей ярости в сторону Торы. В прошлом, оказывается, между ними было кое-что. Неудобно немного.

«Неловко оказываться по разные фронты с бывшей».

Заткнись.

– Жаль, что ты не пошел со мной, такой шанс упустил.

– Я не смел предать мою семью.

– Наш преданный Крис нисколько не изменился. – вздыхает с наигранной печалью Тора.

– Зато изменилась ты... – осмелилась показать себя Диана. Ветер путал высокий хвост светлых локонов, лицо испачкано в дорожной пыли, а униформа чистильщиков запятнана чей-то кровью. В кои-то веки Хайд не побрезговала замарать руки. – Я не узнаю тебя, сестра.

– Диана, – в голосе слышится удивление, но по лицу не скажешь. Тора искусно контролирует мимику. – Как ты оказалась втянута во все это?

– Решила узнать побольше о своей семье.

– Уходи. – резкий ответ стал для Дианы больным уколом лезвия, она покривила лицом.

– Нет, черт возьми. Я ждала тебя гребанных семь лет и вот ты заявляешься с огромной силой, армией и хочешь убить всех нас. Ты не моя сестра, я помню другую Тору.

Тора засмеялась вновь, томно вздыхая. Душеизлияние младшей не задели, над вид кажется именно так, потому что в душу ей не заглянуть – нету ее.

– Вы мне не нужны, только этот красавчик... – кивком указала на меня. – Давайте так: я забираю его и мы оставляем город в покое. Навсегда.

Звучит многообещающе. Даже очень.

– Ты даешь слово? – спрашиваю я под всеобщий протест.

– Клянусь, – улыбается коварно Тора, прикладывая руку к сердцу. – Слово стражницы. – по всей видимости такими словами на ветер стражник не кидается.

– Я согласен.

– Что?! Рехнулся?! – возмутился Паша.

– И слава богу! Нормальный не пошел бы на такое.

– Нет! – Паша со своей супер скоростью хватает за руку, оттаскивая обратно. – Идиот, не смей!

– Да пойми ты, это из-за меня!

– Отдайте мне иллегала. – фраза с латыни значит «незаконный». Причем тут это?

Паша резко выходит вперед и встает передо мной.

– Не хотите по хорошему? Я предлагаю выгодный вариант.

– Паш, не рискуй... – хватаю его за плечо. – Не надо...наши силы не равны. Вы погибните, сам понимаешь. Лучше один, чем все вы.

– Ты – мой брат и я умру за тебя. – переубедить его не смог. – Наше мнение не меняется! – выдвинул общую позицию Торе.

– Ну, раз так, – щелкнула пальцами. – Убить их. – слова вылетели со скоростью пули.

Тени сорвались с места оголодавшими псами, услышав заветную команду. Воздух резался лезвиями клинков, от них изворачивался кто как мог. Джонсы обернулись оборотнями, приобретая куда большую физическую силу, рвя в клочья послушников, точнее тех, у кого была осязаемая оболочка. Кажется, остатки слетелись в эпицентр битвы, где вместе с черными вспышками магии поднимались огненные столбы. Руки Элая обернулись большими трехпальцевыми когтями из магмы и пламени. Сухой воздух со вкусом гари, подпаленной сладкой плоти кружил голову.

– Кидай! – крикнула Диана Честеру, ловко ловя отброшенный огнем клинок, пронзая послушника.

– Диана... – проговорила Тора, отскакивая от сестры, замечая в руках опасное оружие. – Ты в самом деле поднимешь на меня руку?

– Тебе же несложно было приказать убить моих друзей. – рыкнула Диана, принимая боевую стойку, держа клинок наготове для контрольного удара.

– Я не хочу причинять тебе вред, положи клинок, живо.

– Заставь меня. – Диана намертво держала клинок в руке. На нее накидываются стражники, но она хорошо расправилась с ними, вонзая лезвие каждому в самое сердце.

«Беги, сейчас же».

Тора заметит моё отсутствие, пойдет по горячему следу, я оставлю огненные крошки специально для этой суки. Ищи меня, Тора. Ищи как охотничья псина, думай, что загоняешь запуганную тушу в угол. Ведь так важно дать им наигранный страх от их власти и силы задушить беспомощную жертву. Усыпить бдительность, не дать почуять кто истинный ведущий охоты.

С виду я кажусь трусом, уносящим ноги. Кристофер, может, обрадуется, послушался его и прячусь. Жаль разрушать надежды, но я намерен самолично снести голову нахальной твари.

Земля задрожала от большого взрыва пламени. По улице пронесся оглушительный грохот, настигая и ударяя в голову. Ноги запутались, норовя упасть, но я избежал этого. Что-то внутри требовало обернуться. Глядя через плечо, смотрел на то, как по земле расстилается густая пыль. С ползущим мелким сором кричал Элай, его голос сложно не узнать. По позвонку прошлись ледяные пальцы от его вопля, где мелькнуло имя Дианы.

***

И где она? Струсила?

«О нет. Она не уйдет без тебя.»

– Тора! – мой крик смешивается со смехом. Я у черты старого и нового города. – Куда же ты делась?!

– Наблюдаю за едой, – Тора не спеша выходит из тени многоэтажки. Ветер поутих, но грозы по-прежнему выстреливают. – Осмелился остаться один? Не боишься?

«Бояться здесь нужно только нас.»

– Смотря кто кого... Насчет сделки, – натягиваю маску вруна. – Предложение в силе?

– Решил без лишних глаз? – на лице мелькнула заинтересованность. План работает. Идиотка одержима моей силой. И я не лучше, рискую своей задницей за всех.

– Да, и готов пожертвовать всем, чем угодно.

– Ты так самонадеян, – хохочет гортанно Тора, сокращая между нами расстояние. Терплю касание холодных пальцев щеки. – Мне нравится твое самопожертвование. Это так мило.

«Отлично, она повелась.»

– С этого и надо было начинать. – продолжает она, не прерывая зрительного контакта. Пунцовые вкрапления засветились, чуть ли не неоном. – Дай мне руку. – протягиваю ладонь и крепко сжимаю руку Торы. Настала моя очередь хохотать. – Что ты делаешь? – дернула плечом в надежде высвободиться. Пальцы будто металлом налились.

– Забыл сказать...тут поменялись правила игры, только что.

Вслед за словами наши ладони объяло пламя. Тора не среагировала поначалу, таращась на живой темный огонь, а в зобу дыхание сперло. Женщина вскрикнула лишь когда стихия обуглила кожу, добираясь до ее второй – теневой оболочки. Смерть слишком просто, хочу видеть боль на лице Торы, наблюдать за мучениями. Слушать вопли за всё, через что заставила пройти меня.

Резким поворотом кисти ломаю ей сустав, соображая – Тора мертва душевно, но боль способна чувствовать как и любая тварь. Я надломаю каждую кость, превращая в дробленное желе из крови, плоти, осколков скелета.

– Психопат! – взвизгнула от боли и досады, отскакивая назад.

– Тебе нужна моя сила? Так возьми! – расправляю руки точно крылья, всё сильнее и сильнее пьянея от жидкого в крови огня.

Тора набросилась, своими когтями царапая кожу, грудь, будто хотела распотрошить и добраться до сердца, по ее фантазиям – источника силы. Из ран текла кровь, шипя. Отбиваясь от Торы, прыгающей на меня снова и снова с грацией дикой кошки, огонь полз по рукам выше, достигая локтей. Ярость и адреналин заглушали боль.

– Сгинешь также, как твоя мамаша!

Тут она хотела нанести очередной удар ногой, а я схватил ее за в самый последний момент и отбросил в стену многоэтажки, та разошлась трещинами от удара.

– Настоящий гнев в своей красе. – усмехнулась она, вставая на ноги. Тора плыла умом от наносимых ей увечий, наслаждаясь. Больная... – Но недостаточно! – непонятный яд из-под ногтей той туманил разум. Таким темпом скоро могу упасть без сознания. Я теряю слишком много крови.

«Не смей мне отключаться!»

Стараюсь!

На меня снова бросается Тора, клинки воспарили в воздухе из-за магии, сзади слышатся посторонние шорохи и шепот теней. Стражница глядит диким хищником на свою добычу. А я не добыча...

Лезвия метнулись по направлению ко мне, однако парочка пронеслась нарочно мимо. Наклоняясь назад, пропуская клинки, мельком заметил чей-то мужской силуэт.

«Обернись!»

Я не видел, от кого нужно увернуться, нехилый толчок в бок и вот качусь по пыльной земле, оставляя кровавую дорожку с рук и губ. Перед глазами закружилась дорожная пыль. Отхаркиваясь кровью, вздрогнул от волчьего рёва. Низкий раскат рыка пронзил нутро, цепенея. Увиденное заставило забыть про хриплое дыхание... Паша, держась за рукоять, воткнутой у самого сердца, на дрожащих ногах подкашивается.

– Паш! – реву следом, поднимаясь на крыльях второго дыхания. – Паша! – подхватываю его, с оледенением сердца замечая, что за клинок торчит из его грудной клетки. Брат неглубоко дышит, каждый вздох – адское мучение. А он молчал, иногда морщился, не произнося почти ни звука.

– О, привет, я тут кровью истекаю... – прикрывает неприятные ощущения за кривой шуткой. Вытаскивая осторожно клинок, рана сужается, кровь не течет. Через дыру в одежде видно почерневшую вокруг раны кожу, казавшуюся обугленной. Мертвый участок, до короткого дотронься – посыплется пепел. Господи, нет... Не снова!

«Это был смелый поступок...»

Глупый поступок! Это моя вина... Опять. Почему я не подумал о нем?! Я всех теряю! Кто-нибудь, остановите это...

– Не закрывай глаза, дурень! – встряхиваю за плечи, лихорадочно оглядывая пыльную завесу над нами. Торы нигде нет. Надо валить, укрыть Пашу за обломками на время.

– Что, не дашь мне спокойно умереть? – он усмехнулся, кашляя.

– Просто не дам умереть.

«У тебя не получится. От этого нет лекарства, помнишь? Ты ничего не сможешь сделать».

Нет, этого не может быть. Этого просто не может быть...

Видя ускользающую в глазах брата жизнь, он цепляется за нее что есть мочи, однако яд клинка сильнее сил оборотня. Я зову его, не давая впасть в беспамятство. Сердце бешено стучит, а мозг лихорадочно перебирает способы спасения. Или это были душевные стенания, умирающие во мне, понимая – выхода нет.

– Всё в порядке, – не спеша полушепотом говорит Паша. – Однажды у тебя все будет хорошо, только сейчас, тебе нужно забыть. Просто идти дальше, без меня...

– Я не смогу без тебя...

– Сможешь, братец. Я знаю. – его последние слова произнесены и в отражении глаз, где искрилась борьба со смертью, взгляд стал мне чужим, наполненный пустой. Я потерял его... Потерял своего брата! Как бы не будил его, заставляя посмотреть на меня снова...тело неподвижно лежало на моих руках. Хватит! С меня хватит! Убейте уже меня, но не трогайте больше никого!

Моё существование – смерть всем близким.

Это даже хуже, чем конец собственной жизни – видеть, как дорогих тебе людей забирает палач, заставляя смотреть, не отводя взгляда и оставляя одного. Рядом не будет никого, кроме одиночества. Оно мне противно...

«Случившегося не изменить Клаус. Направь боль в нужное русло, совмести ее со своим даром и она сделает тебя сильнее.»

– О, как жаль... – насмешливо отзывается Тора, выступая из завесы. Верная ей ядовитая сталь плавно парит по обе стороны, слабо дрожа. Металл не терпит прибить меня к земле. Я поднимаюсь, загородив Пашу собой. – Твой заботливый друг погиб. Поплачем вместе?

Перестав отдавать отчет своим поступкам, действиям, пламя окутало тело с ног до головы, сделав похожим на огромный костер, стихийный вихрь.

– Заткнись, сволочь.

– Указывать здесь будешь не ты. – клинки со свистом устремились ко мне, языки пламени обхватывают лезвия, ломая траекторию полета, роняя тех с лязгом. Тора чертыхнулась, взмахивая руками, делая из теней длинные фигуры меча и секиры. Собралась драться без рук?

«Дай мне порулить».

Нет.

«Один разок, малой. Ты же хочешь мести?»

Ладно... Помогай.

В ответ голос неудержимо расхохотался, вкушая вседозволенность. Я теряю связь с телом, но не теряю сознание, уходя на второй план наблюдателем. Накидываю на плечи его цепи, имея право голоса.

В левой руке огонь имитирует каплевидный щит, а правая перебирает пальцы над парящей огненной сферой. Прячась за щитом в моменты ее атак, обливаю пламенем, не всегда попадая. Она быстрая и изворотливая, меняется на тень, неуязвимая к огню, пропуская через себя. Вновь удар, на этот раз ее призрачное оружие рассыпается. Видать, запас сил исчерпывается. Быстро взмахивая рукой, огненный поток швыряет ее в стену, слышу приятный хруст. Мы сливаемся в зверском, утробном одновременном смехе. И разница есть, я смеюсь от удовольствия, а она – от боли. Тора пронзительно кричит, обвитая огненным канатом за талию, опять подброшенная с земли об стены, закольцовывая действия.

Пламя вырвалось на свободу, переползая на асфальт, заброшенные здания, мокрую траву, шипя и превращаясь в пар, продолжая напористо пожирать город. Оно растекалось с треском, ссыпалось искрами, довольно урчало от пищи, заглатывая вопящих послушников Хаоса.

«Больше огня!» – громыхает в голове голос.

– Раньше, я не мог терпеть боли... – подходя к ней, присаживаюсь на корточки, вертя в руках клинок. Измотанная стражница поверхностно дышала, измазанная в общей ало-черной крови. – Теперь же, не могу насытится...

– Прирожденный убийца, – сквозь заливной смех протягивает Тора, показывая окровавленные зубы через улыбку. Жалкое зрелище. – Недооценила твои способности...

«Это твое предназначение.»

Убивать?

«Разрушать. Звучит куда прелестнее, но и это тоже».

– Гори в аду, сука... – переношу в руку всю ненависть, злость, обиду и печаль, вонзая клинок. Тора изогнулась вперед, коротко выдохнув. К губам подобралась чернильная, густая кровь, убегая по уголкам рта. Чудовище сдохло.

Для безопасности оставляю лезвие торчать в ней, на полусогнутых ногах добираясь до Паши. Второе «я» отпустило изможденного меня, я в полную меру почувствовал боль в мышцах, они прямо таки пылали. Трогая того за плечо, до сих пор не верю в смерть брата. Даже прося открыть глаза, бредово повторяя одно и тоже, с трясущимися руками. Оглядывая стихающий пожар, легкие сжались на слабом выдохе, мозг не воспринимал случившееся за реальность. Моргая, поднять веки не получилось. Стало темно и больно виску, губы по-прежнему шептали имена дорогих мне людей.