Глава 58 Может ли быть хуже?

Я дергаюсь от внезапной сильной головной боли. Заломило в висках так сильно, что поджимаю колени к себе, пряча голову за руками, будто спасет это. Пролежал таким образом пока болевые ощущение не притупились и открываю глаза. Яркий свет заставил зажмуриться, теперь болят от света глаза... Где это я? Почему светло и пахнет странно... Вдохнул запах: хлорка, лекарства и что-то помимо. Больница. Я в палате. Медленно присаживаясь на больничной койке, прокручивая события до. Но в голове пустота... Белый шум играет монотонный шорох, ни мысли. Чернота. Помню Паша погиб, как я упал в обморок... А что было между этим?

Не получается заполнить пробелы, хватаясь за тонкие нити воспоминаний, казалось, зацепился за них, но они ускользают от меня. Одно воспоминание сие секундно врезалось в голову ясно, я дергаюсь, чуть не закричав. Живы ли девочки, отец? Что с ними случилось? В порядке ли?

Наступив босыми ногами на холодный пол, по ногам прошла малозначимая дрожь. Отрывая от руки воткнутую туда иглу капельницы, подхожу к двери палаты. В коридоре на лавочках спали Джонсы. Не вижу Кэр, надеюсь, она не мертва. Услышав скрип двери, оборотни подорвались с мест, наполовину сонные.

– Ты как? – с беспокойством вопрошает Аларик, взяв за плечи. В сторону Криса глядеть не хочу, одна его рожа на тупую злобу пробивает, а руки чешутся вмазать.

– В порядке... – безрадостно выдыхаю мантру. Мое состояние волнует в последнюю очередь.

– Нам, очень жаль...что так получилось.... – говорит Елена без единого притворства. Она сама выглядела крайне печальной, я только киваю. Ничего назад не вернёшь...

– Как Диана и Вика? Где Элай?

– Элай до сих пор не пришёл в сознание, он кинулся под обломки за Дианой, его придавило, но парень выжил. В отличии от Хайд... – отвечает Крис и замолкает. Почему он не договаривает?

– А Вика? – Тишина. Что не так... – Крис... Не молчи. Что с ней? – просьба звучит требовательно, мне не нравилось это молчание.

Аларик, тяжело вздыхает. Черт бы побрал это висящее гильотиной напряжение. От дальнейших слов зависит, перерубит ли мою душу или помилует.

– Пожалуйста, без резких движений...

– Что. С. Ней. – сердце ускоряет свой ритм, пальцы нервно подергиваются, пришлось сжать руки в кулаки.

– Состояние было крайне плачевным... – тянет Крис неизбежное, умолкая на несколько минут, которые мне показались вечностью. – Она не справилась. Врачи ничего не смогли сделать.

Я смотрю сквозь него, не могу сказать ни слова. Слова не идут, тело не слушается. Внутри возникло болезненное ощущение внутреннего напряжения, тяжесть в области груди. Сглатываю подкативший к горлу внутренний крик, раздающийся в голове. Глаза защипало моментально, а губы задрожали. Потирая руками глаза, рот – вздыхаю, всеми силами сдерживаю себя, но тремор выдает истинные чувства.

– Мне надо уйти... – язык заплетался, я замолкаю, нутром осознавая – сорвусь. В голове орало, беспомощно визжало, обдало бешенным желанием спрятаться. Уткнуться в темный угол. Джонсы не давили, помогая закрыть дверь. Стоящий около койки стол и все что было на нем полетело на пол. Все банки разбились, таблетки рассыпались. Внутри разъедала боль, протекающая ядом по венам. Круша все вокруг – боль не исчезала. Она разрывала сердце, пронзала острием насквозь, что не мог дышать. Чего так боялся – случилось... Я потерял смысл жизни. Их забрала смерть, кроме меня.

Ударяя кулаками об стены, сохраняя молчание, пока не начал оставлять кровавые следы, судорожно вздыхая, облокачиваюсь спиной и сползаю по стене. Я выгораю, заживо...

– Что делать, мам.... – звучит шепот в тишине, которая так и говорит: «ты остался один.»... – Что мне делать?! – со всего размаху ударяю рукой по полу, рыдая в голос. Устал скрывать весь негатив, что копился во мне, устал от всего...

Исповедь неполноценного человека нарушает Диггер, врываясь. На удивление ресурсов не хватает. Он подбегает, глядя в стеклянные глаза, смотрящие сквозь него. Он похож на галлюцинацию, звучащую многоголосо, будто его много со всех сторон.

– Клаус, ты слышишь меня? – голос врача далеко, недосягаемо. – Клаус?

– Почему я не умер? – спокойно произношу, смотря на окровавленные руки. – На кой черт жить, не имея смысла? Он ведь нужен, не правда ли? – стадия отрицания перекатила в смирение. Торга не случится, нечем крыть. Я всё растратил. – Все мы ради чего-то живем... А что делать, когда этот твой «смысл», отбирают у тебя?

Он обеспокоенно моргает, прилагая усилия вразумить и параллельно успокоить. Мне это не нужно, я ничего не хочу.

– Не нужно меня успокаивать...не правда это... Всё хорошо не будет. Уже нет. Наглая ложь, которую люди повторяют друг к другу! Как тогда, не будет никогда! – я отталкиваю Диггера, поднимаясь с пола. – Оставьте меня в покое! – начало трясти снова. – Не трогайте, с меня довольно! Все они погибли, а виною я! – в палату ворвались санитары, скрутили мне руки, крепко держа, на мои потуги вырваться. В плечо вкололи какую-то дрянь, иглы не почувствовал.

– Тебе нужно поспать... – даёт рекомендации спокойным, равномерным тоном. Прямо добрый доктор утешает буйного психа. Да, заснуть и больше не проснуться, очень здорово было бы.

– Прикончите меня. Усыпи, что угодно, – взмаливаю, сверля взглядом. Санитары уложили на кровать. Конечности онемели или какого дьявола с ними случилось...

– Не смей умирать, ясно? – Диггер навис над койкой, заглядывая в отражение моих глаз. – Лишить себя жизни – неверное решение. Жалеть о своей смерти будешь не ты, у тебя остался отец. Он не выдержит, узнав, что его единственный сын погиб. Найди другую причину существовать.

– Вот в этом и проблема, не хочу, чтобы он тоже погиб, – улыбаюсь ему, но слова полны боли. – Поэтому избавьтесь от меня. Я только беды приношу...

То, что вкололи, сделало меня более спокойным.

– Ты не прав... – веки тяжелеют, Диггер накидывает на плечи одеяло, оно такое тяжелое и неподъемное. – Ты найдешь другой смысл жить.

Разум падает в пропасть. Я проваливаюсь в глубокий сон, видя только черноту и ничего, кроме нее...