Глава 52 Обычные жертвы

Последняя учебная четверть. Последние месяцы старшей школы. Последние длинные часы терпения противных лиц. Осталось совсем чу-чуть, собрать всю волю в кулак и ждать свободы. Отпустить тяжесть неприятных воспоминаний, какими наполнены школьные коридоры и классы. Вдохнуть воздух очищения после долгого, душного смрада былых драк, ссор, передряг. Как же я жду этого – больше собственного дня рождения, а его не отмечаю со смерти матери. Сначала было не до веселья, потом просто потерял вкус празднества и воодушевление исполнять мечты, загаданные под задувание свеч. Я не просил многого, всего-то быть счастливым с семьей и близкими.

И того лишают. Желания не стоили сожженных свечей, по итогу растраченных впустую.

– Итак, дорогие ученики, – начал учитель истории, Алекс Шварц, он же наш классный руководитель. Среднего роста жилистый мужчина, вроде ему за тридцать, но со своей худобой больше двадцати пяти не дашь. Молочный свитер в рубчик, классические брюки прямого кроя с начищенными туфлями одного цвета с глазами. Чернильная радужка темнее нефти, сливаясь со зрачком, придавая слегка пугающий, гипнотический взгляд бездны. Темные волосы уложены в аккуратную прическу, виски сбриты. Алекс большой педант во внешнем виде. – Мы все ближе к финишной прямой. Впереди вас ждут, конечно же, итоговые экзамены и выпускной. Поэтому, поднажмем в последний, так сказать, раз, чтобы у все получилось.

Я слегка нахмурился, «экзамены». Страшное слово, ненавижу их. Ну, от них никак не отвертеться, придется пройти через круги ада. На экзаменах, наверное, в голове будет только молитва, обезьянка с тарелками или как обычно ничего. Потому что в какой-нибудь момент мозг отключается и забываю всё на нервной почве. Бесит иногда.

Вика листала учебник истории, будто и вовсе ничего не произошло. Смотреть на нее без тревоги трудно, знаю же, что под спокойным видом она измотана и устала.

– Всё в порядке? – тихо спрашиваю, Вика отвлекается от учебника. Шварц не терял время, раздавал на первые ряды стопки с тестами по пройденным темам. Передавая друг другу бумажки, Паша всучил через плечо нам злосчастные тесты. Закатив глаза, забрал, но отвечать на вопросы не спешил. По истории твердая пятерка, можно разок схалтурить, тем более Вика важнее какой-то оценки.

– Да, все хорошо. – правдоподобно выглядит, но то, как она сжимает ладони, говорит о нервозности.

– Не пытайся обмануть меня, это бессмысленно. – лжец видит ложь задолго до ее озвучивания. Насколько сильно тебе не хорошо?

– Кошмар слегка вымотал меня, не более. В остальном всё отлично, не переживай. – вспомнив панические атаки, сильную дрожь, истерики... Волнение во мне только растет. Пожимая ее ладонь, Вика лишь бодро улыбается. Может я зря переживаю и она не врет? Нет, закрыть на это глаза и просто забыть не могу.

– Мистер Кастильо? – обращается ко мне учитель, не ожидал. Я растерянно бегаю глазами и только спустя секунды метаний, встречаюсь с его взглядом. – Погляжу, у вас очень важный диалог?

– Мистер Шварц, ну просто вопрос жизни и смерти. – в своей классической манере отвечаю учителю.

– Да вы что? И что же там такого важного, заставившее вас ничего не делать?

– Что не делается, всё к лучшему!

– Тогда скажите мне, кто правил Персией в период 645–640 гг. до н. э? – строго смотрит он на меня, сложив деловито руки на груди, присаживаясь на ребро стола. Алекс редко садился за него, предпочитал расхаживать или вот в такой позе оглядывать класс. Любит же банальные вопросы задавать, естественно Кир I, да не быть мне клоуном, если не пошутить.

– Персидский....кот. – выдаю я и пол класса расхохоталось, остальная половина косо смотрит «вот же больной». Ух, сколько внимания. Утро уже мне нравится.

– Кто? Кот? – улыбается учитель смиренно, понимая мою задумку.

– Ну, не ковер же. – пожав плечами, смех в классе стал еще громче, взгляды как на дурака больше.

– Что за шуточки уже к концу учебы? – я молча улыбаюсь. – Даю вам шанс исправиться. Кто убил Гитлера?

Вопрос с подвохом, ведь он совершил самоубийство.

– Дин Винчестер. – с самодовольным выражением влепляю, совершая финальный выстрел в терпение классного руководителя. Если у меня будет сын, назову его так же.

– Вы издеваетесь, Кастильо? – очень тягостно протягивает он, вздыхая. Отца уже в школу не вызывают – бесполезно. Меня не исправить, кратковременная смерть доказала – загробная жизнь не меняет вместе с кушеткой в морге. Мистер Шварц уже давно понял это, поэтому лишь вновь безнадежно вздохнув, возвращается к журналу класса, заполняя.

– Ты чего сморозил? – шепотом вопрошает Вика, посмеиваясь. – У тебя отличные оценки по истории, хочешь испортить?

– Я учусь здесь последний год. Тем более, не начинать же четверть так скучно?

– С тобой не соскучишься.

– Я предупреждал, у меня не все дома. – улыбаюсь ей в ответ. Как любит она, не полюбит больше никто, понимаю вдруг. Вика пришла в мою жизнь, чтобы дать знать – я жив. Что я всё еще могу любить, чувствовать, вспомнить какого обнимать в сердце любимый облик. Напомнить о давно утерянной норме – принятие человеческих недостатков, потому что ты готов ради этого человека быть терпеливым, как моряки смиренно пережидают непогоду, зная – буря не сравнима с солнечной блестящей водяной гладью, ее бликами, пойманными в отражении лучами, что похожи на упавшие звезды. Она живое олицетворение моря, а ему свойственно проникать в душу. Один раз подпустил к себе – больше не смог никуда деться. Изводила и не давала покоя, до этих пор. Я добровольно пошел в плен и ни о чем не жалею с самой первой секунды нашей встречи. Стоило отпустить ситуацию и моё нашлось само.

***

В мусорку падает третья банка энергетика, ко рту подкатила отрыжка, пришлось сдержать, икнуть. Которую ночь не сплю опять? Чертей в Аду гоняют реже, чем Диггер посылает на задание. Никого другого не нашлось? Все же стоит отдать ему должное, снял с ночного патруля, выдавая разовые операции.

Ноги несли в сторону мотеля, за черту города, откуда много кто больше не уехал. Указания до хохота просты: узнать, почему туристов находят мертвыми недалеко от трассы города. Снова ночь, молочный, густой туман, сырая погода и мерзкий, липкий холод. В небе звезды догорали точно угольки, оставляя полумесяц в одиночестве. До полнолуния далеко, Джонсы заверили – Кэролайн не доставит более никому проблем. Тогда кому стало пожирать бедных туристов и простых попутчиков? Полоса Краедена сравнима с меткой дьявола, наступив на которую подписываешься на быструю погибель. Душа обречена вечно скитаться по улицам, тело не пропадает даром и кто-то особо голодный слижет мясо с костей, а земля укроет скелет, ожидая следующих.

Весной особенно много «гостей», парковка за основным зданием практически полностью заставлена автомобилями, в номерах горят окна тусклым холодным светом за серыми плотными шторами.

Мобильник в кармане кожаной темно-коричневой куртки зазвонил.

– Я на месте, иду к стойке регистрации. – сходу выдаю действия, не теряя времени. Веко левого глаза странно прикрывалось само по себе, не слушаясь. Тонизирующие напитки оказали обратный эффект, подкидывая большую сонливость.

– Смотри в оба, тварь скрывается за человеческим обличием. Парни осмотрели трупы и считают - в мотеле прячется ветала. Эти твари хитрые и скользкие, не хуже змей. Неважно, зачем она это делает, убивай без сомнений. – Диггер завершил разговор.

Тряхнув головой, толкаю плечом стеклянные двери, хмурясь от белого неживого света ламп. По левую стену расставлены мягкие кресла с кофейными столиками с журналами, прозрачными вазами с вербой. Справа небольшая вереница очереди на бронирование номера. Вовремя успел, иначе пришлось бы караулить. Встав последним за мужчиной, притворился неместным, с напускным интересом оглядывая мотель. Взгляд лениво плавал по стенам, заметил уголок придорожного кафе в похожем антураже девяностых годов как «Волчий клык». Мотель не подвергался обновлению, оставшись в тех годах, сохраняя кусочек времени и дыхание минувших столетий. Приезжающим сюда особенно нравится смотреть на старые портреты управляющих, редких кадров с основания города. Я бы сам не прочь жить в таком месте, но нет смысла со своей крышей над головой.

Лица людей без признаков сверхъестественного и необычного: усталые после долгой поездки, долгожданные встречи, объятия и поцелуи, знакомые вопросы из разряда «на что здесь можно посмотреть?», «говорят, город построен на землях друидов?» и дальше по списку распиаренных баек.

– Одну комнату на ночь пожалуйста, – произношу монотонно, доставая из кармана куртки бумажник.

– Сорок долларов с вас, – улыбнулась мило высокая девушка, поднося терминал для оплаты. Прямая челка до бровей, пшеничного оттенка волосы распушены, свисая до предплечья. Непримечательный костюм из ветровки с джинсами не совсем подходит для работы, но кто я такой, чтобы судить за внешний вид, до которого нет дела? – Первый раз в городе?

– Вы тоже так погляжу, – кривлю улыбку, какую дарю всем для расположения к себе, отвлечения внимания, изображая легкого на подъем парня. До нее работала женщина в возрасте, эту особу вижу впервые. И всё же... Нет гарантий в догадках, мои слова – блеф, риск. Просто ткнул пальцем в небо, но она легко примет за шутку.

– Заметно так? – неловко помялась на месте незнакомка, прикусив губу.

– Своих вижу издалека. – речь тягучая, сладкая, ненавязчивая. Прям обольститель женских сердец пришел разбивать хрупкие сосуды одними словами. Она клюнула на наживку. Заласкай девичьи уши и они расскажут тебе всё, что захочешь. Особенно такому, как мне. Оказавшим последним в очереди, принимаю через стойку два маленьких ключа от номера 112, решая вальяжно облокотиться на нее. Побудем заинтересованным в городе, где будто не исходил все доступные тропы. – Какие впечатления от города? Подслушал в местном кафе – пропадают люди в окрестностях мотеля?

Девушка вздохнула, озадаченная вопросами. Она совсем не такое ожидала услышать. Тревожно заправляя волосы за уши, зачем-то опять выпустила прядь.

– Честно сказать, бред какой-то. Вызывали местную полицию, обыскивали каждый номер на наличие улик – никто ничего не нашел. Краеден же окружен лесом, нас предупреждали о диких животных. Скорее волки или шакалы загрызли, не знаю. – пожала плечами, хлопая зелено-карими глазами. На секунду показалось, зрачок ее вытянулся. Надо заказать поесть в номер, с голоду мерещится дрянь разная.

Я внимательно кивал, внутренне смеясь со своей актерской игры, игнорируя головную боль. Затылок обдало кольцом жара, стягивая. Кажется, гребанное давление... А ведь мне нет даже двадцати.

– Вы сами видели? – имею в виду обитателей леса, на что девушка отрицательно мотнула головой, на телефон ей пришло уведомление. Извиняясь, отходит, чтобы ответить, я же проскальзываю в кафе за заказом. Стандартный набор желающего сдохнуть от повышенного холестерина: два мясистых бургера с луком, картошечка фри, сырные соусы и большой бокал охлаждающей газировки. Решив, что до номера не дотерплю, усаживаюсь поближе к выходу из кафе за свободный прямоугольный стол на четверых. Простые деревянные стулья без обивки тихо скрипнул, второй занял рюкзаком с курткой. Помимо выложенной еды стоят: кетчуп в классическом красном бутыле, соусница, соль, салфетки и подставка с меню. Пробежался по нему глазами, Паше бы такой ассортимент не понравился, братишка больше по здоровой пище или старается придерживаться ее. Со мной в компании сложно быть травоядным кроликом, вы воины! – никакие не козлы, жрущие овощи, пьющие огуречную воду, когда нет кофе. Прости Господи, гадость редкостная.

Пол выложен в черно-серую клетку, столики расположены тесновато, оно и понятно, народу приплывает сезонами много, а кафе никак не расширить. Местная власть не хочет рушить прыжок в прошлое лихих девяностых и двухтысячных. За прозрачным стеклом, налепленным названием, в кафе глядят глаза леса, тянет распускающиеся корявые тонкие ветки, цепляющиеся за тебя не хуже репейника. В неоновых огнях вывески «открыто» и «кафе» блестел асфальт с лужами, мелькали прохожие. Сзади заняли место пожилые супруги, кажись, они проездом, устроив в Краедене небольшой привал. Раскрывая фольгу, освобождая наивкуснейший бургер, от одного запаха сладкого мяса, соуса, сыра во рту слюны больше положенного. Иди ко мне, сладенький.

Другой свободной рукой из рюкзака на стол положил свой блокнот, листая до нужной страницы. Коряво выведено заглавие «Ветала». Пришла пора напомнить себе, чем такую тварь убить, каков уровень опасности. Выписывал много кого, делая универсальный, емкий сборник сверхъестественного, иногда пополняя заметки новой информацией. Ранее то было скорее хобби и фантазиями встретить кого-либо из списка, теперь же всерьез выискиваю с твердой уверенностью в их существовании. Жизнь – самая изменчивая любовница судьбы. 

Открывая второй бургер, половина бокала с газировкой опустела. Посмотрим, насколько записи окажутся правдивыми, Диггер вроде что-то говорил о серебре.

– Здесь не занято? – садится девушка напротив меня с подносом фастфуда. Я отрицательно мотнул головой, внутренне ощущая себя уязвленным, возмущенным. Какого рожна, дамочка? Не видите, человек занят, на работе. – Что читаете?

Машинально перелистываю к левым, не стоящим внимания заметкам. Вокруг куча свободных мест, с какой радости сюда идти? Компании захотелось? Я не начинал псевдо флирт, ситуацию не контролирую. Дерьмово.

– Да так, идеи для новой книги черпаю, – непринужденно улыбаюсь, откидываясь на спинку стула. Дерзкий кожаный образ из крутки и брюк выделялся на фоне милого, почти по-детски наивного лица собеседницы.

– Писатель, – усмехнулась рыжее чудо. Карие большие глаза сверкнули заинтересованностью. Да твою же мать... Хотя, рискнем. – Надо же! Я обожаю книги, а про что пишете?

– Про одинокого парня, катающегося по Америке, охотящегося за сверхъестественным. Потеряв в один момент брата, не смирился с его смертью, обещая отомстить. Мистика, ужасы, всё такое.

Драм кружок потерял такого пиз...Умело прикидывающегося.

– Марли, приятно познакомиться, – протянула девушка руку для пожатия, я ответил на жест.

– Клаус, взаимно. А какими судьбами ты?

– Я бармен, – хихикнула Марли, выводя в недоумение.

– Серьезно? Не видел тебя тут сегодня.

– Выходной день, просто делать нечего, шатаюсь и надоедаю всем. – пожала плечами, потягивая газировку из трубочки. – Мне нравится здесь еда Шеннон, она делает обалденные сэндвичи.

– Твоя правда. Кстати, – пододвигаюсь ближе, поддавшись вперед. – Мне сказали, у вас тут людей мертвыми находят?

– Есть такое, – без особого энтузиазма произнесла марли, затем иронично улыбнулась, словно в голове прояснилось что-то. – Хотите об этом написать книгу?

– Частично, собираю информацию для сюжета.

Она наклоняется ближе, предварительно зыркнув глазами в сторону бара и уборной.

– Кто-то говорит, виноваты дикие животные, но я считаю здесь прячется что-то иное. – многозначительно поиграла бровями, намекая на знакомое мне. На мистических тварей. Интересно... – Шеннон считает за дуру, придумываю себе всякое. Может быть, но, – в момент речи крадет с моего подноса немного картошки фри, надеялась, не замечу? – Зверье уже должно шаром катиться от человечины, последних волков обстреляли недавно. Откуда взяться новым?

– Всё слишком мутно, – киваю, складывая бумагу из под еды на поднос. Пора в укрытие, тварь точно выползет кого-нибудь сожрать или по крайней мере привлечет к себе внимание. – Спасибо за беседу, Марли, пойду отдыхать. День вышел напряженный, долгая поездка.

– Всего доброго, думаю, вам понравится у нас.

«Да чтоб я еще раз был тут», – подумал бы турист, раскрывший тайны и доживший до рассвета.

На кровать в номере упал сразу же, не снимая ботинок, куртки. Рюкзак бросил рядом. В комнате витает мошками немного пыли, попадающие под лунное сияние через стекла. Занавешивать совсем не стал, в потемках споткнуться о мебель такое себе удовольствие. Да и надо наблюдать, вдруг что-то странное промелькнёт?

Обстановка простая, у изголовья ждет включения настольная лампа с круглым абажуром, напоминающий погасшую луну. Напротив вдоль серый двухместный диван с кофейным столиком, к стене прикручен небольшой плазменный телевизор. За небольшой перегородкой справа от кровати должны быть мини-кухня и душевая с туалетом. Бетонного цвета обои в полоску на пару тоном темнее, расписное покрывало – похожих друг на друга оттенков серебра непрозрачно намекают о мистике города. Или вечном унынии и хандре из-за блеклости красок, пасмурных летних сезонов и холодных зим. Канзас не дождливый штат, только мы попадаем под различные осадки, забирая звание «чертова дыра». В Краедене долго гостить нельзя склонным к депрессии – весь курс лечения пойдет насмарку.

Рука потянулась к телефону, смахнуть ненужные уведомления. Взгляд поймал знакомые буквы никнейма в инсте. Я скачал приложение ради подруги, больше мне там ловить нечего и сохранил как своеобразную память. И вот от ее имени выложен пост. Пробегая по строчкам, понимаю – прощальное письмо. Долго догадываться не пришлось, чьих рук дело. Подписчики завалили личку вопросами наверняка, придали огромную огласку и немудрено – у Нины была большая верная фан база. Паша в одном посте закрыл все повисшие до этого момента вопросы, объявил о смерти Блю, заморозке всех страничек, в том числе ютуба. Никаких новых видео, фотографий, активностей. Удалять, конечно же, у него рука не поднимается и такое действие будет неправильным.

Сглотнув, горечь с тоской мерзким привкусом осели на языке. И как только люди справляются с потерей близких? Родители со смертью детей и наоборот? Да даже домашние любимцы... Можно ли смириться с этим или боль превратится в фоновый, тихий шум, к которому ты привыкнешь. Оно перестанет жрать твою душу, потому что поедать нечего – ты опустеешь. До нового расставания. И всё начнется сначала.

От Вики неожиданно пришло сообщение, я взбодрился, понимая, что мог с минуты на минуту отключиться.

Происходит, да. Меня тошнит. Желудок урчал, сигнализируя о скором выходе переваренной еды вместе с желчью обратно. Кислый привкус прокисшего супа почувствовался на корне языка, плескаясь в горле. Кое-как добежав до туалета, извергнул всё съеденное обратно, в глотке щелкало от спазмов. Господи, давно так не полоскало...

Посидев еще пару минут, выжидал повторного радужного шоу, но, к счастью, ничего такого не случилось. Умываясь, полоская рот, вода сплевывалась с какими-то непонятными, серыми соплями. Фу, срань ты божья, я же ел нормальную еду. Заболел что-ли...

По бокам странно мутнело. Глаза фокусировали льющуюся струю воды, стремительно расплывающуюся в смазанное, некрасивое пятно со звуком. Хватаясь за раковину, мокрые пальцы заскользили по белой керамике без возможности удержать равновесие. Голова больно ударилась о кафель и свет потух, всё стихло.

***

Стон из груди вырвался раньше, чем открыл глаза. Левая нога покалывала маленькими иголочками, не поддаваясь. Часть тела онемела. Руки за спиной связаны к холодной балке. Какого дьявола...? Проморгав, четкости не глазам не придало. Темный, тонувший в пыли, гниющий от сырости заброшенный завод – хорошее место для передержки «еды». Погодите, нет. Задирая голову, натыкаюсь на фильтрационные чаны, огороженные проржавевшим забором трубочным. К нему и привязан. Присоединенные трубы к чанам тянутся вверх, закрепленные балками и сложными конструкциями. Меня принесли в старую, прикрытую в конце двадцатого века пивоварню. Справа ступени на площадку к тем самым чанам, впереди, кажется, тянется вереница аккуратно сложенных форфас – больших бочек из нержавеющей стали для созревания пива. Время не покрыло их коррозией, не подвергло другим химическим воздействиям. Единственные уцелевшие под слоями грязи и пыли. Не будь связанным, поинтересовался состоянием хмельного. Может, даже попробовал.

Рюкзака моего нигде нет – плохо дело. И нож, манит сволочь на поясе, а не достать. Будет мне уроком, если выберусь живым.

В цеху раздался чужой полу-стон, полу-выдох. Со мной кто-то ещё? Наверняка пивоварня гнездо веталы, где она держит свою «пищу». В горле сухо и кисло от рвоты, желудок тихо, жалобно подрагивал. А стенания где-то за мной, между чанов, не прекращались.

– Есть тут кто? – рискнул спугнуть тишину, вольно шагающей по цеху.

– Кастильо...? – хрипло, совершенно безлико отозвался знакомый голос огневихря.

– Элай? – вздернувшись, позабыл о скованном теле и повернулся на звук. Плечо с запястьем стрельнуло. – Ты как?

Твою же мать, каким боком он тут оказался? Ладно я на задании, но он что забыл в пивоварне? Сам оказался жертвой хитрых змеинообразных тварей?

– Порядок, – закашлял он, а я четко понял – врёт. Или не осознает степень паршивости состояния. Так вот куда друг делся... Причем ненавязчиво, незаметно исчез. Мы привыкли к пряткам Элая в тень, последнее время он всё больше в своих мечтаниях и в этот раз решили – ему надо побыть одному. Прогадали, получается. – Рад тебя слышать, уже думал, не выберусь отсюда...

– Всё в порядке, – мозг горел от потоков мыслей, вопросов, каким образом освободиться. Ничего подходящего нет, веревка завязана плотно. – Кто тебя сюда притащил?

– Что, нет терпения? – засмеялся резкий, неприятный, с шипящим акцентом женский голос. Из теней, форфасов выползает администратор мотеля Краедена. Неприметная, скромная девчушка преобразилась в лице: человеческие зубы сменились на редкие, острые клыки. Разрез глаз приобрел более узкую, продолговатую форму, а сам зрачок с хрусталиком истинно змеиный, хищный взгляд рептилии. Она пришла не одна. За спиной одной веталы выплывает вторая. Марли. Забавная знакомая за столиком придорожного кафе оказалась не человеком. Сучка присматривалась ко мне, видать, они просекли, что им наступили на хвост и решили избавиться от охотника. Дуры безмозглые, не поняли с самого начала – наживка то я.

– Катись ты, откуда выползла, – морщусь я при виде них, закатывая глаза. – Твой старый образ нравился мне куда больше.

– Больше не так привлекательно? – администратор присаживается ко мне на корточки, змеиные глаза голодно вглядываются в душу. Последняя, показалось, внутренне перекрестилась, готовя кадило из отборного мата для отправки восвояси.

– Труп и то прелестнее, – улыбаюсь на вопрос. Острые когти схватили лицо, пододвигая к себе. Со рта ее несло слабо кровью и больше плотью.

– Знаешь, сколько мучений стоило выжидать удобного момента? – она почти облизнулась. – Тейлор сказала, твоя кровь очень вкусная и целебная...

Так, куда исчезла вторая?

– Где твоя страшная подружка? – лапы твари размыкаются на лице, следы от когтей явно остались. Вместо ответа слышу шипение, оборванный наполовину крик Элая, приходящее дребезжащее молчание. Дергаясь, трубы загудели, пошатываясь. – Сука, не трогай его! – ветала улыбается, принюхиваясь. – Сожри меня, но оставьте его в покое.

– Не могу, Тейлор запретила тебя есть до ее прихода. А твоего друга разрешила. Предупредила, что ты предложишь в обмен себя.

Они специально на агрессию выводят? Чего им нужно? Кто такая Тейлор?

Странный, сиплый хрип отвлек нас обоих. Тварь настороженно отползла, в полу-приседе поднимаясь по ступеням. Не дай бог какую-то хрень принесло помимо двоих змеюк. Я не хочу умирать связанным, ролевые игры зашли слишком далеко.

Дойти дальше двух шагов по платформе ветала не смогла. На нее сверху рухнула тяжелая фигура оборотня, сохранившая человеческие очертания. Отрывая голову существу, замахнулся и бросил в сторону. Капли крови, хлещущие из сосудов и тела, попали на меня.

– Серебряный нож! – крикнул оборотню, привлекая внимание. – Возьми! – киваю на бок, где покоится холодное оружие. Он подскакивает ко мне, большие мохнатые лапы неуклюже выхватывают рукоять ножа, шерсть принесла с собой запах дождя, кофейных зерен и хвои. Вика всё же выполнила просьбу.

Паша расправился с веталами быстро, грубо, но сделал всё правильно. Отрубленная голова не решила бы проблемы, существо переберется в другое тело, продолжит жрать туристов.

Разрезая когтями веревки, за шкирку куртки поднимает меня на ноги мохнатый, огромный волк. Тут же спохватившись, стирает с лица капли крови. Ну, или пытается стереть, весьма неряшливо, сопровождая действия коротким недовольным урчанием. За два метра ростом фигура оборотня нависала надо мной грозной тучей. Звериная морда запачкана кровью вместе с лапами, однако карие глаза, осыпанные золотой стружкой, смотрят с вниманием, волнением, спрашивая «ты в порядке?»

– Спасибо, что спас задницу, – посмеиваюсь, получая легкие похлопывания по макушке. Почему-то в облике оборотня Паша не разговаривал, его взгляд заменял любые слова. Первый раз вижу ликана в опасной близи. Первый раз вижу брата в новом обличии, отмыть и вылитый, добрый, большой песель, способный одной лапой сдавить твой череп. Из груди вырвался тяжелый вздох – кем мы стали...

– Всё закончилось? – Диана тащила Элая, перекинув через плечо его руку, подхватывая второй за спину. – Ему срочно надо в больницу.

– Хайд? – вылупился снова на нее, скорчивая моську. – Я просил помощь у него. – тычу большим пальцем на Пашу.

Диана вздрогнула всем телом, закрыв мимолетно глаза, при виде в полумраке горящий взгляд ликана, размазанную по шерсти кровь. Вид не самый приятный, брат к прочему криво улыбнулся, почти по-чеширски, оголяя острые, мощные челюсти с зубами. Холодок тронул затылок, вороша волосы, будя мурашки.

– Диггер послал за тобой, – она старалась не смотреть на него, покрепче прижала к себе Элая. Решив оставить вопросы на потом, Павел помог выломать двери цеха, но дальше с нами не пошел. Он стоял, освещенный луной, в проходе пивоварни, провожая нас взглядом. Следил за дорогой, пока мы не пропали в объятиях ночи. А я до сих пор видел призрачный блеск золота зрачков, слышал низкое, рвущееся из недр груди рычание. Пытался ли он что-то сказать или отпугивал кого-то?

Надои справить в блокноте – веталы охотятся парами.