Глава 51 Истина выползает наружу

Дорогу обратно не помню. Сознание поглотила мутная пелена, смешавшая свой внутренний голос, рассказ Эмели, Кристофера о Хаосе. Голова раскалывалась, гудела раздражающе. Чувствовал себя разбито, раздавленным в лепешку. Пришёл в себя с тихим щелчком замка, прислушиваясь. На кухне был кто-то помимо отца. Теплый желтый свет бросал тени дальше по коридору, прячась за лестницей. Голос женский, сразу на ум пришла Вика. Она не говорила, что придёт сегодня. Быстро достав телефон из грязной куртки, -а я в целом свин и по мне ванна плачет,- в диалоге нет никаких новых сообщений. Не совсем вовремя она, хотелось побыть наедине после встречи с Джонсами. Вообще никого видеть не желаю кроме горячей воды, где растаю, сольюсь с кипятком и меня можно смыть.

Прошмыгивая мимо до двери в ванную, не особо вслушиваюсь в их разговор. Боковым зрением заметил: Вика сидит за столом и пьёт чай, а отец шарит по шкафам, что-то ища. Себе он обыденно заварил кофе, от всего остального плюётся. Она смеётся над чем-то, кажется, отец травит шутки и истории из моего детства. Я усмехнулся мимолётно, запираясь. Надо незаметно бросить куртку в стирку и сделать вид, будто не валялся псиной в грязи.

Оставшись в одних трусах, в сушилке к сожалению не нашлось чистых вещей. Недовольно покривив губы, на ум не пришло гениальнее проскользнуть до комнаты обратно.

Общий смех заставил вздрогнуть, подумал, заметили.

– Он серьёзно воровал тыквы у соседей? – гогочет Вика, заливаясь заразительным смехом. Я не удержался и остановился за стеной, сам вспоминая этот момент. Когда такое было то...?

– Одалживал, – передразнил отец, пародируя мою манеру речи. – Всегда так отмазывается, шкодник. Врет и не краснеет! Чтобы ты понимала, никого в нашей родне нет таких хитрых и скольких, но Клаус чудо-чудное.

Спасибо отец, позоришь перед единственной адекватной девушкой. Подозреваю, всё что можно, он выдал и оставил меня с голой жопой.

– Я заметила, – хихикнула она.

Они вдруг вспомнили обо мне. Испуганным котом перепрыгнув по лестнице до спальни, раскрыл шкаф в поисках какой-нибудь одежды. Хлопковые чёрные штаны свободные, футболка того же цвета. Носок второй опять где-то потерялся.

– О, – озадаченно выдала Вика, заглядывая в комнату. Бессменно в своем любимом образе: джинсы коричнево-серые и голубая майка. – Когда ты зашёл? Мы не слышали тебя.

– Залетел бездомной птицей через окно, – пыхчу под кроватью с потугами рожающей доставая носок. Тварь тканевая, я до тебя доберусь! – Не хотел мешать, решил сразу в комнату уйти. Попался!

Победно выпрямляясь, натягиваю на одну босую ногу недостающий сраный носок.

– Твой отец приготовил вкусное рагу, будешь?

– Нет. – о еде не задумывался, ни один кусок не залезет. Да и разговоры начнутся, вопросы, где был, что делал.

Правду услышал. Горькую, невкусную, неутешительную.

– Всё хорошо? – Вика подошла ко мне, осторожно беря за руку, заглядывая в глаза. Прохладная ладонь шла вразрез моим горячим, пленяя касаться больше и дольше. Блеск ее зеленый выражает неподдельное беспокойство. Поражаюсь насколько открыто выражает эмоции, настоящие, живые. Она не натягивает какие-то маски, чтобы что-то утаить или наоборот выдавить из себя. Что не скажешь обо мне. – Поругался с Пашей или с кем-то ещё?

– Я в порядке, – нагло лгу в лицо, отец правильно заметил: вру и не краснею. Стыдно вот так лукавить, не имея возможности избавиться от противной привычки хотя бы по отношению к ней. Не хочу врать ей, но продолжаю, потому что сам не знаю правильной реакции на это. Я уже ничего не знаю... – Устал очень, спать хочу.

Она расстроенно поджала губы, но понимающе кивнула. Знаю, Вика надеялась, составлю им компанию, да не сегодня. Может, даже не завтра и не в ближайшие дни. Мне надо переварить это...

***

– Все хорошо? – спрашивает Стивен, встречая Вику одну.

– Видимо без настроения. – Вика догадывалась в чем дело, однако шерифа тревожить не стала. – Плохо спал.

– Возьми-ка это, – Стивен ставит на поднос два бокала травяного чая из цветков ромашки и листьев мелиссы, дополненный нежным ароматом личи. – Этот чай хорошо успокаивает и расслабляет. Специально покупал, когда Клаус ходил во сне. Ему помогло, уж от чая вредина не откажется.

– А он говорил, что само прошло. – усмехнувшись, взяла поднос в руки.

– Клаус много что говорит, я ему перестал верить когда он научился говорить.

– Но все же верите. – посмеялась она следом, оценив шутку.

– Куда деваться. Почти никогда не поймешь, врет или нет. – шериф положил на поднос хрустальную миску с молочным шоколадом. Тонкая прямоугольная форма в обертке не скрыла сладкий запах. Он весело подмигнул ей. – Бегая еще под столом, Клаус до визга любил этот шоколад. Да и сейчас не против сточить плиточки две-три, предложи эту лакомку. Задобрим нашего ворчуна.

– Спасибо вам, буду знать, чем его подбодрить. – Вика улыбнулась в ответ и понесла поднос с собой в комнату. Хватило слабого толчка ногой, дверь за собой не закрывала. К ней под ноги бросился Эдмон, встречая хозяйку.

– Привет, мой мальчик... – поставив поднос на стол компьютерный, принялась сюсюкаться с котом.

Лежа к ним спиной, гипнотизировал окно, бездумно всматриваясь на редкие звезды. По пальцам можно пересчитать все, остальные оказались более скрытными. По комнате развеялся запах, очень знакомый... Сразу узнаю мелиссу. Это чай. Я переворачиваюсь на кровати в другую сторону, видя на столе чай и шоколад. В голову призрачными ведениями нахлынули детские воспоминания: родители частенько задабривали подобным жестом, когда я был расстроен, болел, таил обиды.

– А я тут чай принесла. – словно между делом одаривает улыбкой, поднимая кота на руки, продолжая начесывать тому подбородок. Ушастый мурчал громче трактора.

– Знаете мои слабые места... – чай мне не повредит, неплохо немного забыться и отгородиться от всего этого.

– Может, поговорим? – она протянула бокал, присаживаясь напротив. Кот устроился между нами пузом кверху, глазами сверкая «чешите меня, холопы кожаные». Не могу, до чего наглое создание я купил! – Конечно, если тебе нужно.

– Я в порядке, Вик. – прикрываюсь распитием чая, сглатывая горячий напиток. От жара практически моментально приятно, разум проясняется, тупая злость отступает. Будто кто-то кропотливо распутывает эмоциональный клок нитей.

– Не ври себе, – а в глазах вижу «И мне тоже».

– Я не вру, – смотря на дно бокала, пар от чая согревает лицо, вдыхаю легкий аромат. Головная боль притупляется, остается витать лишь запах от трав и сладкие ноты не раскрытого шоколада. – Ладно, немного недоговорил.

– Продолжай, – терпеливо смотрит она, шурша оберткой. Ну ведьма, других слов нет! Язык сам по себе молотит правду, всё что было до и после, каждое словечко, свои размышления в моменте пересказал Вике. В какую-то минуту поймал ее взгляд, замолкая. Она смотрела с вовлечением, внимая к словам. Не отвлекаясь ни на что, словно другое не имеет важности. Того же самого Эдмона перестала чесать, однако кот не возмущался. Тоже слушал, забавно подложив лапу под морду. Странные у него повадки и поведение, он точно кот?

– Ты должен поговорить с Крисом. – озвучила мнение после небольшой паузы. – Мне кажется, он врет и знает что-то помимо сказанного.

– Почему так думаешь? – чем Вика руководствуется, вынося подобное мнение? Не спорю, на Криса надёжа как срать лёжа, но лжи явной за ним не заметил.

Она пожимает плечами. Мол, не знает, интуиция да и только. Чувствует нутром.

– Он не скажет. – между строк соглашаюсь с ней. Пусть моя чуйка молчит, ее внутреннему чутью верю. Возможно и правда ссыт в глаза, а я из-за шока не замечаю. – Как ты думаешь, что им от нас нужно? – Вика поняла, кого имею под «им» в виду. «Хаос», кто они такие? Агенты, наемные убийцы? Секта? Но само название говорит об настороженности... Стражники. Никогда о таких не слышал. Нужно будет покопаться в книгах потом.

– Я как и ты, в незнании. Не понятно и то, зачем вы им. Для какой цели убили твою маму. Она же не преступница?

– Нет, упаси тебя бес. Мама была очень справедливая. Ей не нравилось, когда эту правильность нарушали.

– В этом вы похожи. У нее были враги?

– Ничего подобного не замечал, – с секунду задумался. – Нет, не было. У нее со всеми отличные отношения. Мама была, что есть, душа компании. Иногда, чтобы убивать и причины не особо нужны. Только разве что не наемное убийство. Искать причину уже надо от заказчика.

– Думаешь, вас заказали?

– А кто такой или такая «А́́лварес» тогда? Он или она дал приказ охранять нас. Чувствую себя редкостным товаром, что привезли в страну нелегально и теперь на меня ведется охота. – от такой мысли становится неприятно, я, можно подумать, вещь.

– А вот это слово мне знакомо... На языке вертится, не могу вспомнить.

– Пока никаких других воспоминаний? – я отделяю обертку от второй плитки, делясь с Эдмоном. Котам сладкое нельзя, зубы выпадают, да этому обжоре любой сахар и гадость ни по чём.

– Увы, нет. – Вика задумчиво провела указательным пальцем по краю бокала. - Наверное, к лучшему это.

– Тебе не интересно прошлое?

– Не особо, – она неуверенно повела плечами. Лицо словило грусть, некое смятение. – Мне больше по душе мое настоящее. Жизнь прекрасна, если не вспоминать прошлое и не думать о будущем.

– Хорошо, – я киваю ей, прекращая донимать расспросами. Нечего в душу лезть, когда того не желают. А Вика одним выражением умоляла сменить тему, точно продолжи говорить об этом и она расплачется. Травма амнезии сильно сказалась на ней. Вдруг ей страшно узнать не самую приятную жизнь до потери памяти, кто знает, чем занималась тогда и в каких условиях жила. Все же, чтобы там с ней не происходило, уверен, Вика хороший человек. Слишком добрая для этого мира. Спасибо Всевышнему, Аллаху, судьбе, программисту, умному велосипеду, что мы вместе. Она самый ценный подарок и урок. – Но как вспомнишь еще что-то, рассказывай.

– Договорились. – протянув свой телефон, прошу поставить на зарядку.

– Тут Паша звонил кучу раз, – Вика не выпускала телефон из рук, ожидая просьбу перезвонить. Заметив мое равнодушное лицо, полное отсутствие реакции, повторила.

– Солнц, я не глухой, – на третий раз отзываюсь. – Мне плевать, это разные вещи.

– Так, – уперла она руку в бок, отводя таз. – Мне надоело. Из-за чего сцепились?

– Паша крыса, всё. Попросил пойти со мной, проводить, а этот головожопый совсем опель'дорел. – фразы было мало, я продолжил возмущаться, позабыв нормативную лексику. Обрушая бетонный мат на Вику, она вскоре начала кривить лицом, намекая заткнуться и остыть. Собственно, при взгляде серьезной девушки рот захлопнулся.

– Закончил? – с некоторой иронией спрашивает, разблокировав телефон. Да, Вика пароль знает, скрывать особо нечего, но вечное чувство напряжения, когда кто-то другой смотрит в мобильник, никуда не девается. Вдруг не так что поймёт или испугается – там есть от чего кровь с лица схлынет. – Набираю?

– Ты уже открыла его контакт, – с легким раздражением подмечаю, вскинув брови. Не очень нравится, когда берут надо мной шествие или делают поперек. Вика порой нарывается на грубость, но натягиваю спокойствие изо всех сил. – Просил же не отвечать.

– Игнорирование худшее из наказаний, – с куда большей обидой упрекнула. – Это тебе так, на заметку. Я ненавижу скандалы и ссоры, но и терпеть ваши выходки не собираюсь. Ты будешь молчать, он мне написывать, а я вам не сова!

Не знаю, кто из нас обижен больше. Злость перекинулась на нее, не видел Вику до этого настолько расстроенной и злой. Отец по любому услышал ее крики. Светлые зеленые глаза помутнели до оттенка мха, болотной тины, сгущая все тени скрытого раздражения. Показалось, каштановые волосы шевельнулись сами по себе, подобно змеиному хвосту. И кожа странным мерцанием отдавала. Ее участок на предплечье, куда попал лунный свет с окна, переливался мелкой пыльцой искрящейся.

– Твоя рука... – не успеваю договорить, указывая кивком. Вика проследила за взглядом, забывая о мимолетной вспышке недопонимания между нами, окуная руку полностью в холодный, серебряный свет луны. – Мать моя...

– Оу, – выдохнула удивленно Вика, глупо таращась на руку. Кожа сияла в буквальном смысле слова, словно рассыпаны горсти бриллиантовой крошки по ней, делая светлее. – У меня не было такого. – тут же поднимает на меня глаза, тараторя оправдание, считая, поругаю за молчание.

Несмотря на то, что я продолжаю рассматривать ее долгие минуты, никак не могу привыкнуть к новому облику. Поднимаясь с кровати и подходя с ней, беру руку Вики в свою, мягко проводя пальцами по нежной, прохладной коже от локтя до кончиков пальцев. Необычная реакция на лунный луч весьма завораживала, разум не принимал то за реальность, но я могу прикоснуться к этому. Могу рассмотреть детально, учуять сладкий запах лилий, морской пены и соли.

Вика привела в чувство, назвав по имени. Луна поднялась высоко, попадая на ее лицо. Глаза – чистые, светлые, отдающие зеленой прозрачного озера. Сейчас она смотрит совершенно по-другому, с толикой смущения. Мой жест показался довольно откровенным? Забавно...

– Перезвони, – произнес хрипло, затем прокашлялся, сбивая приплывающие пошлые мысли. От них не вовремя просыпается друг меньший, вспомнивший о вожделении, чувствах, пылающих страстью. Давно не горел каждой клеткой рядом с кем-то, как последний день Помпеи.

Вика быстро нажала кнопку вызова, незаметно, - как она думала, - прикусила нижнюю губу, смотря куда-то в сторону. Невысказанная, да ощутимая похоть обволакивала нас, не давая покоя голове. То и дело прокручивается ее взгляд, слабое дыхание, - потому что подошел слишком близко, - необъяснимое желание наплевать на все проблемы и повалить Вику на кровать. Зацеловать каждую искру на коже, огладить каждый изгиб, оставлять слабые следы от укусов на манящей шее и плечах, сгорать каждой клеткой от одной мысли прикоснуться, слиться воедино, испытать высшее блаженство со всей любовью к ней... Но, казалось, нет подходящего момента. Нет той заинтересованности в ее лице или мне кажется. Я боюсь спугнуть Вику своим пылким нравом, или как говорили бывшие «опаляющим». Они твердили о странном, внезапном жаре, исходящим от меня в моменты секса, приносящим больше боли, нежели удовольствия. Это стало большой проблемой, однако сколько мы знакомы, Вика ни разу не жаловалась на жар. Наоборот, она благостно его принимает и чудится, испытывает интерес с оживлённостью.

Паша ответил на пятый раз, видимо, решил действовать по моей схеме.

– Клаус, чертов псих! Где ты пропадаешь?! – она включила на громкую связь, морщась от возмущения друга.

– Это конечно не он, но и тебе привет, Паша.

– А, Вик, это ты. – во мгновении ока приобретает спокойный тон голоса. Я тихо посмеялся. – Где моя головная боль? Судя по твоему обыденному голосу, он жив.

– Ты на громкой, он тут. Можешь говорить.

– Позорник, забулдыга, чертила блядский! – заорал Паша, естественно спуская всех собак на меня. – Я из-за тебя всех потревожил, спрашивал, где ошиваешься и почему не отвечаешь!

– Пошел нахрен, шизофреник волосатый, – плююсь оскорблениями в трубку, показывая средний палец. Похрен, что не увидит, моя душа спокойна зато. – Сегодня не пил, не ври.

– Да тебе и не надо, чтобы быть отморозком! – помолчав пару минут, уже собирался просить отключиться, Паша выдает:

– У нас кое-что случилось. Ужасное.

– Если планету не захватил радужный кот-печенька, то ничего ужасного нету. – парируя я с полным ртом шоколада. Стащил с кровати у Эдмона, он во всю облизывал его. Пришлось одну дольку оставить вечно голодному на фольге.

– Мы нашли Криса.

– Меня смущает слово «нашли». – говорит Вика, мы переглядываемся. Не только ее это напрягло.

– Я помню, он говорил о ваших странных «играх». Что, так хорошо запрятался и вы только сейчас его поймали? Хреновый из тебя во́да в прятках.

– Клаус, не до шуток уже. Он ранен, может даже не очнуться.

В голову всплыло одно слово густой, жидкой, черной субстанцией. Хаос.

Я готов спорить на них, Крис же предупреждал, они охотятся на меня и всячески пробуют прикончить его семью, ведь те мой щит.

– Приедете ко мне? Только при отце ведите себя нормально. Свалим ко мне в комнату, там обсудим. – между строк почему-то всплыло недосказанное «за тобой присмотрю». Затылком чувствую, не просто так к себе зовёт. Мы не приглашаем друг друга – заходим когда вздумается как к себе домой. Родители привыкли к такому и нисколько не против.

Брови сами собой напряглись, хмурясь от возможной догадки. Вика заметила перемену во мне, молча спрашивая «что случилось?». «Ничего» – мотнул головой.

– Выезжаем, – завершаю звонок, выхватываю из рук ее телефон, снимая с зарядки. Поднимая на стол рядом валяющийся рюкзак, закидываю туда зарядное устройство, снеки, - не могу без еды и всякой вредной хрени, - запасные магазинов к пистолету. В шкафу сменил прикид на джинсы, толстовку красную.

– Что у тебя с лицом было? – сделала Вика вид, будто не наблюдала за мной, пока переодевался.

– Понял парочку вещей, – поправляю волосы в зеркале, центрально висящим на шкафу между двумя дверьми. – Пора подстричься и попросить у Диггера выходной. Ты видела эти синяки? Очковая панда выглядит лучше.

– Клаус, – протягивает Вика раздраженно. Люблю эту девушку за бесконечное терпение ко мне. – Я серьёзно.

– По дороге расскажу, ладно? – договорившись на этом, активной походкой вынырнули из комнаты, натыкаясь на отца. Ну мать твою. Он перекрыл проход по коридору к лестнице, одним выражением требуя объясниться, куда мы на ночь глядя собрались.

– К Паше на ночевку, он купил жрачки вредной, обещал поделиться. Ты же знаешь, еда для меня святое. – надо было соврать, но моему вранью он слабо проникается в последнее время. Это вполне разумно, но неудобно нам.

– А если я ему позвоню?

Я почти расхохотался, поражаясь нашей рабочей схеме прикрывать друг-друга. Родители или свято верят нам или хотят верить, мы ведь далеко не на веселенькой ночевке сидели частенько.

– Дерзай. – протягиваю телефон, держа лицо непоколебимым, расслабленным. Словно мы не собираемся обсуждать никаких оборотней-наемников-сторожил города, какой-то Хаос, возможную очередную смерть мою и в принципе полную жопную ситуацию. Всё чудненько.

– Добрый вечер, Паша. Ты где сейчас? – братишка взял трубку.

– Драсьте, дядь Стивен. Дома, Клауса жду. Я его к себе пригласил.

– Хорошо, – бросил мимолетный озадаченный взгляд на меня. – Сейчас он придет. – неохотно отдаёт телефон обратно, продолжая с недоверием коситься.

– Надеюсь, правду говоришь. Идите, и чтоб без приключений! – пригрозив указательным пальцем, обратился к Вике:

– Глаз с него не спускай, ты за старшую. Поняла?

– Я пригляжу за ним. – бодро кивнула Вика.

– Я вообще-то старше! – ворвался с возмущением. Это что такое творится?! С каких пор за мной приглядывать надо, не маленький. – Пап, ты прикалываешься?

– Она ответственней тебя будет, всё. – он не собирался продолжать спорить, резким тоном голоса подводя черту. – Ты вечно попадаешь невесть во что, Вика хоть по голове начешет. Разрешаю, кстати.

Радостную, полную восторга улыбку этой мадемуазель мелкой надо было видеть. Чешир улыбается скромнее.

Сжимая челюсть, не оставалось ничего, кроме раздосадованного вздоха с остатками огорчения. Не успела появиться Вика, отец во всю нахваливает, одобряет и много чего ей разрешает. Я понимаю, девушка она всем на зависть и пойди найди вторую такую... Но кто из нас чей ребенок?!

– Пойдем, мой пупсик, – хихикнула Вика, метко подкалывая. От шутки задергался глаз. Разойдясь с отцом, спускались на первый этаж.

– Еще одна такая шутка и жопа твоя будет порота. – иронично лыблюсь, открывая ей входную дверь. Она распахнула глаза, не ожидав откровенной фразы. Пол секунды раздумывала, принимать за угрозу или приглашение.

– Только попробуй, – выудила из себя что-то вразумительное, выходя за порог. Закрыв дверь, успеваю слегка хлопнуть по заднице. До чего мягкая, надо же.

– Кастильо! – зашипела она, прикладывая ладони к ушибленному месту. – Ты дурак?

– Сама же сказала, – пожимаю плечами, строя из себя невинного, непричастного к сие действию. На улице могильная тишина: простой шепот звучит громко, иногда собственное сердцебиение улавливаешь.

Вика злилась глазами, но улыбка сама собой растягивалась на грозном личике. В конце-концов она засмеялась. Внезапно подскакивает ко мне, шлепая сильнее по жопе. Больно же!

– Седалище отбить решила?! – шикаю под задорный ее смех и внезапное веселое настроение. – Нравится грубость? Доминировать не дам.

– Не расслабляйся, красавчик. – спародировала она меня. Вот же хитрюга, воспользовалась наивностью, моментом неожиданности. Не ожидал подставы!

***

Дверь дома семьи Василевски открыл его глава. Дядя Георгий доброжелательно улыбнулся, поправляя немного сидящие набекрень квадратные очки в черной, пластиковой оправе. Каштановые волосы спутаны, кончики коротких волосков торчат смешно на макушке где, вероятно, он не раз почесывал. Оливия иногда зовет того Герой или Гошей, пользуясь подобной привилегией, потому что никому больше не позволительно так обращаться к нему. И всегда его имя из ее уст звучит мягко, нежно – не совпадая со строгой внешностью ученого палинолога и судебного эколога. Павел собирается пойти по стопам отца, продолжить семейную традицию.

– Не голодные? – вместо приветствия всегда спрашивает дядя Георгий, пропуская нас с Викой в дом.

Открытая справа дверь в коридоре вела в рабочий кабинет, где отец Паши постоянно занимался моментами, не касающиеся опытов и сборов нужных данных, анализов. После коридора прямо виделся обеденный стол, за лестницей кухня, гостевая занимала все остальное пространство первого этажа. В подсобке у них маленький люк в подвал, оборудованный под лабораторию. Уж там мы с братом в совсем мелкие свои годы творили всякую фигню. Точнее, я страдал хренью и постоянно оглушал помещение взрывами, а у Пашки получалось куда лучше справляться с химикатами.

-– Голодную душу отвел дома, – хлопаю себя по животу со смехом. – Как ваши дела? – попутно помогаю снять Вике куртку, вешая рядом со своей.

– Твой отец дал мой номер полиции Кентуки. Они просят помочь в расследовании, нашли тело девушки в лесу, но убийцу не поймали до сих пор.

– И как, наука о пыльце и спорах не смутила их?

– Посмотрим на месте, – Георгий прошелся с нами до лестницы. – Собираю оборудование с образцами пыльцы, нужно личное присутствие, чтобы составить пыльцевой профиль, узнать путь жертвы до смерти. Помнишь же, каждое тело оставляет след. Природу сильно недооценивают, даже то, что мы вдыхаем, способно указать на место преступления и убийцу.

Обожаю его рассказы о палинологии, мир до ужаса невероятен. Георгию всегда есть чем поделиться по профессии, рассказать неожиданный факт, связанный с пыльцевыми зернами, спорами, грибами. Поражаюсь любви к довольно сложному делу, а ведь он не ограничивается этим! Помимо прочего интересуется электроникой вместе с сыном, который сделал первые шаги навстречу к науке о взаимодействии электронов с электромагнитными полями, создании приборов. От них порой свой мозг коптить начинает, случайно послушав простую беседу родителя и ребенка. Они оба с другой вселенной.

– Далеко ехать придется, – с небольшой грустью вздыхаю, понимая: предстоит очередная долгая командировка.

Паша не говорит, однако неоднократно замечал – ему не хватает отца наравне с матерью. Поэтому срывает наши посиделки или гуляния когда он дома. Это бывает крайне редко, я не обижаюсь, нисколько. Наоборот подгоняю, вижу же, скучает. Да и со мной об очень научных штучках не поговоришь особо, не разбираюсь. Мать он видит чаще, без проблем навещает в обеденные перерывы, только все равно не то. Зачастую Паша дома оставался один, тогда мой отец договорился с его и мы почти круглосуточно проводили время вместе. Весело было тогда, безо всяких кошмаров, монстров, проблем, непониманий.

– Спасибо за оперативность, – Паша закрывает за нами дверь в спальню. Я присаживаюсь в игровое кресло рядом с компьютером, слегка покрутившись туда-сюда. Вика плюхается на край кровати слева от меня, к ней присоединился Василевски, сложив руки в замок и перебирая нервно большие пальцы.

– Что случилось с Крисом? – Вика прикоснулась к его плечу, отвлекая от волнения. Она мало знала о нем, никогда не видела, но держалась увереннее нас.

– У него множество ран от стрел.

Как такой терминатор и ранен?

– Из арбалета. Наконечники были пропитаны аконитом.

– Дело дрянь... – я немного поморщился, представив растекающийся по телу токсин. Неприятно и учитывая, что аконит сильный яд для оборотней – очень больно.

– На нем практически нет живого места.... – коллективно с Викой округлили глаза. Здесь бы не помешало звуковое сопровождение сверчков. Она удивлена от состояния Криса, я же поражался каким образом ликан не испустил последний вздох. Хаос обычно орудует клинками смертельными, по крайней мере Кристофер не упоминал другого оружия. Послушники не дерутся иначе... Неужели кто-то другой захотел прикончить оборотней?

– Как это...? – Всё, что смог сказать. Живучий волк, только не ясно – надолго ли.

– Он еле держится. Маловероятно, что выживет, но надежды не теряем.

– Кто это мог сделать? – спросила Вика, а смотрела на меня. – Он видел, кто в него стрелял?

Паша повторил за ней.

– Крис сказал «Хайд».

Пересматривая в голове последнее задание в паре с Дианой, никак не укладывалось сказанное им. В смысле Хайд его ранили? Их трое в семье же, нет? Кристофер рассказывал сделку между ними: пока мы не убиваем – не убивают нас. Или выходка Кэролайн перечеркнула давний пакт между охотниками и оборотнями? Девушка сотрясла город, не настолько сильно в сравнении с пожаром БИИ, ущерб вышел минимальным. Парочка трупов, кого-то укусили – в целом жить можно.

– Без понятия, Диана была или кто-то из родителей, дальних родственников, – прочитал Паша мысли. – Знаю, ты в курсе, зачем они следят за тобой. По этой причине прошу остаться сегодня на ночь у меня.

– Считаешь, не смогу защитить себя? – он умело обходит неприятные для меня слова. И все же, сколько не крутись вокруг них, я изначально угадал мотивы. Паша не спешит с ответом, подтверждая вопрос. «Сможешь, только умрешь раньше».

– Почему бы не узнать от самой Дианы? – с надеждой в голосе произносит Вика.

– Вынюхаю у Фрэнка, он ее нанимал в наши ряды. Я ему не говорил о «дружбе» с оборотнями, чистильщики скрутят меня креветкой тут же за молчание.

– Не стоит ему знать, – соглашается друг, поднимаясь с кровати. – Значит, ляжете здесь, а я себе лежанку разберу. – собираясь возразить, Паша сверкнул янтарными очами ликана. – И точка.

– Ладно-ладно, – вскидываю ладони в знак поражения, доставая из прикроватного комода плед, тот ушел за своим спальным местом. Вика быстро сообразила, убирая лишнее с постели, доставая из-под одеяла две подушки. Выглядел он уставшее из всех нас, хмурый, не особо разговорчивый. Будто подменили внезапно. О чем его спросить, диалог продолжить? Никогда подобного не было, мы всегда находили о чем болтать, а сейчас неуютно находиться в одной комнате и это страшно. Почему мы отдаляемся...?

***

– Спокойная жизнь не для нас. – горестно вздохнул Паша, вмещая в выдохе скопившуюся моральную боль. В груди ее куда больше, чем возможно поместить в себе просто человеку, душевно истерзанному.

Вика давно сопела, сложив руку с ногой на мне, прижавшись к боку. Пледом не стал накрываться, отдав ей, ведь мерзлячка маленькая скукожилась эмбрионом от холода. Я щупал ее лоб – прохладный, температуры нет, а тряслась как в лихорадке. Вроде успокоилась, расслабилась, сопит себе мило, сжав мою майку в кулаке на груди. Боится, что уйду куда-то.

– Скажи это мне несколько лет назад что так будет, я бы рассмеялся.

– Спокойная жизнь будет на том свете. – отшучиваюсь, слыша как Паша тихо посмеивается. Разговоры ведутся шепотом. Неловкость между нами таяла, вновь разговаривали как раньше.

– Ну, ты там был, расскажи что да как.

– Темновато, мрачновато, скучновато. Я ничего не помню.

– А жаль, ты был бы первый, кто побывал в загробном мире и вернулся обратно. Представляешь, какое фундаментальное открытие в науке бы сделал? Это ведь ни какой-то летаргический сон или чудо мирское, а твоя способность.

– Звучит солидно. И с какой стати способность? – он скривил лицо «не знаю».

– Елена упоминала о твоей матери, она же тоже «воскресала» при родах.

– Крис не говорил об этом... – нахмурившись, в памяти не возникает ничего подобного. О чем еще знает Паша? – Что-то помимо говорили?

– Фактически тоже самое, что и тебе. – Паша накрывается одеялом, зевая. – Пора нам на боковую, а то будем на утро как маринованные огурцы.

– Поддерживаю. Спокойной ночи.

– И тебе, – друг только успевает закрыть глаза, как быстро засыпает. Долго ждать не пришлось. У меня это желание опять резко пропало. Странные перебои, но не привыкать.

Вновь разум посетили мысли. Они находят меня каждый раз, когда остаюсь один, наедине с ними. Они проникают незаметно, крадясь, наполняют, поглощают полностью. Будто падаю в воду и начинаю медленно тонуть. Я растворяюсь в них, как сахар в чае. Одна мысль обегает другую, быстро проносясь отголосками в голове. Мама умирала целых пять лет, а я даже не мог ничем ей помочь. И Джонсоны... Мне очень жалко Эмели. А все из-за чего? Конечно из-за меня... Ее слова заставили задуматься: Ты-не человек. Но если не человек, тогда кто же я?

«Пусти и напомню, кто ты на самом деле...»

Глаза резко распахнулись, но чернота не изменилась. В комнате нет ни одного источника света, лишь тихое сопение спящих. Что это было, только не он снова... Пожалуйста, нет. Задерживая дыхание, успокаиваю подскочивший пульс, вслушиваясь во внутрь себя, головы. Больше для достоверности утомленности, что просто показалось и на фоне стресса заговорил сам с собой мысленно. Надо уснуть, просто закрыть глаза. Представить ничего. Услышать пустоту, белый шум, отгородиться от любых размышлений, встроить блокаду.

– Мне просто показалось... – произнеся шепотом специально, проверял, ответит ли мне кто-то или нет. Не дождавшись, а я и не желал его слышать, со спокойной душой проваливаюсь в сон.

***

Крики услышал раньше, чем почувствовал боль от удара кулаками в живот, коленями по ногам. Подскакивая, Паша спрыгнул с лежанки, вихрем оказываясь около нас.

– Выпустите меня! Я не хочу тут оставаться! – истерические мольбы становились громче. Хватаю Вику за плечи, пытаясь разбудить.

– Вика, Вика проснись! – она, кажется, вовсе не слышит ничего и никого. Вика вырывается, отбиваясь точно от врага. Удары сильные, четкие, вся сила на них уходит. С кем борется во сне за жизнь?

– Помогите! Кто-нибудь, Пожалуйста!

– Виктория! – крикнув громче с другом в унисон, удалось дозваться. Наконец открыв заплаканные глаза – остыла до ледышки. Ее лихорадочно трясло. Глянув мне в глаза, смаргивая со своих слезы, потянулась вперед. Загребая в бережливые объятия, обещающие спрятать от кошмара и избавить от страха, облегченно выдыхаю. Слава богу очнулась.

– Всё хорошо, ты дома... Всё хорошо.... – нежно шепчу ей, поглаживая по спине. Что же тебя так напугало? Бросая на Пашу взгляд, тот понял без слов. Он сбегал и принес успокоительное вместе со стаканом воды. Пришлось подождать, пока Вика придет в себя.

– Что тебе приснилось? – осторожно спрашивает Паша. Она прижалась ко мне маленьким ребенком, увидевший в темноте какого-то монстра и сильно испугался. – От кого ты отбивалась?

– Ни от кого... – одними губами двигает Вика, делая новый глоток. Худые пальцы дрожали, вода в стакане шла рябью.

– Тогда что? – вопрос уже задал я.

– Меня заперли... В ящик... – она вздрогнула снова.-Кто-то насильно запихнул меня туда, закрыл и я оказалась в кромешной тьме. Стало тяжело дышать, казалось –задыхаюсь. – голос обрывался, а Вика продолжала говорить. – Крышка была плотно закрыта, воздух кончался, накрыла истерика. Стуча по дереву, думала, получится проломить. А когда поняла, что ничего не выходит... – дальше продолжать рассказ не смогла, очередные слезы подступили к глазам. Она их торопливо смахивает. Кошмар, со всеми бывает, но у нее состояние, можно представить, Вика только что выбралась оттуда в реальности.

– Давай за второй схожу? – предлагает друг. Смотря как ее трясет, киваю. Под ребрами защемило сердце, покалывая. Крепче обнимаю Вику и продолжаю успокаивающе проводить ладонью по волосам и спине, давая понять - она здесь, а не там. Ее часто бьющееся сердце готово выскочить из груди, настолько реальным показался кошмар. Вспоминаю свои пробуждения до курса таблеток, вскакивал не стой нее. После второй таблетки успокоительное оказало необходимое действие на нервную систему, расслабляя. Пальцы слегка ослабли, не сжимая мою майку по обеления, дыхание выравнивалось, дрожь покидала тело. Вика засыпала на руках, сквозь дремоту по-прежнему держась за меня, будто отпусти и всё плохое вернется с новой силой.

– Ей подобное снилось когда-нибудь? – еле слышно вопрошает Паша, чтобы не разбудить. Я отрицательно мотаю головой.

– Она не говорила о каких-либо кошмарах...

– Он очень сильно напугал ее. Я сам пересрался, так неожиданно закричала. Ты тоже с криками просыпался?

– Да, было дело. Иногда рвал волосы или бил кулаками по голове... – на часах почти пять утра. С Пашей мы больше заснуть не сможем, шоковое состояние не проходит.

– Переутомление?

– Не хочу даже гадать... Главное, чтобы ей это больше не снилось. – понимаю Вику, кошмары снились и мне, но ужас был в том, что как только закрываю глаза – всё возвращается. По сей день, хотя лечебный курс закончил в прошлом году. Вика вновь, дрожа и трясясь, утыкается мне лицом в грудь. Недолго в спокойствии пребывала.

– Слушай меня, Вика, слушай мой голос... – разговоры с ней помогли вовремя отвлечь. – Ты тут, с нами. Не там, тебе это снится. Всего лишь плохой сон, которым ты можешь управлять. Заставь свой разум перенести тебя туда, где бы ты хотела оказаться. Вспомни о чем-то хорошем, приятном. Мы с тобой...

– Если это будет каждую ночь... – о том же думаю и я. Что делать тогда? Прекратить Вике спать? Ни в коем случае, станет хуже. Нужно устранить кошмары, а как... Придумаю.

– Я найду способ ей помочь. – тут же отвечаю ему. – Ты знаешь меня.

– Конечно же не в одиночку. – друг подсаживается рядом. Спать нет смысла, да даже если и был – уже не уснем.