Глава 47 Где ты, где я

В разум медленно и не спеша просачивался звук мобильного телефона. Гаджет разрывало, кто-то назойливо мне звонил. Я с хмурым лицом отрываюсь от подушки и приподнимаюсь на кровати, смотря на настенные часы. Время пять утра, только домой вернулся, ну твою же...

- Алло? - послышался мой умирающий голос. Веки упали сами собой, голову тянуло невидимой верёвкой к подушке. - Привидениям не отвечаю...

- Клаус, ты сейчас где... - Паша говорил почти шепотом. Услышав родной голос, подскакиваю с кровати. Запутавшись в одеяле, больно падаю боком на пол, но оперативно поднимаюсь. Живёхонький засранец! - У тебя там всё в порядке?

- За меня не беспокойся, - быстро протараторив, мельком глянул на кровать. Вика сопела дальше, не смущенная отсутствием одеяла. - Где ты? Тебя забрать? Пять минут и звездолётом к тебе.

- Мне очень неловко о таком просить... - друг, кажись, помнил инцидент в раздевалке.

-Ты был не в себе, это я должен извиняться. Пистолет то мой.

- А напугал я...

Мы обменялись смешками.

- Так... зачем позвонил?

- Озеро, у подножия бугра. Нога прострелена насквозь, дойти не смогу... - он засмеялся, голос от стресса был то слишком высоким, то хрен разберешь бормотание. - Удивительно, напоролся на здешнего охотника? Я не помню ничего после обращения.

Нину бы инфаркт всего хватил, хорошо, что...

Что...? Она больше не с нами, вечно забываю.

- Не ползи никуда, одна нога здесь, другая - там.

- Клаус, ты чего не спишь? - Вика садится на кровати, зевая. Проснулась ровно к концу разговора. - Холодно, закрой окно...

В полусне хлопая по матрасу, соня искала чем укрыться. Дело было не в окне: перестал открывать на ночь каждый раз, когда Вика оставалась ночевать. Поднимая с пола одеяло и заботливо укрывая ту по плечи, сон быстро овладел разумом, мягко прикладывая к подушке.

- Я не сплю, - буркнула она, услышав в ответ недовольный вздох.

- Детское время не наступило, а ну спи. - ловко провела меня, поверил. Сама невинность!

- Ты куда? - встревоженная моим внезапным порывом одеваться, Вика окончательно просыпалась. Уложить спать дурёху не вышло.

- В лес по грибы, да ягоды. Ты сидишь дома и точка. - раздаю указания, натянув кофту, поправляя ворот. Она рассерженно сдвинула брови. Ух, дрожь так и берёт. - И не смотри так Вик, я тебе всё сказал. Поеду, Пашу домой отвезу.

- Ты нашёл его?

Ага, нашёл... Сам в лапы чуть не попался.

- Можно и так сказать, гений додумался приползти к нашему излюбленному месту в лесу. - заправив ремень, проверяю уведомления и время в телефоне. Двадцать минут шестого и пустая шторка. С последней вылазки Диггер никак не комментировал мой поступок и его реакция самая паршивая. Хуже гнева только разочарованное молчание. Да, я подвёл команду, упустил по их мнению противника. Они приняли Пашу за другого, но каким образом пояснить и попросить охотников не трогать того, кого поклялись на крови истреблять? Оставалось укрывать друга, делать вид рассеянного из-за стресса и потерь человека. Вновь врать и утаивать...

Паша не виноват в случившимся, он лишь жертва нечисти, пополнивший формально их ряды.

- Ты же его домой повезешь?

- Да, а что?

- Подожду вас там, раз с тобой нельзя, - передразнила она, до сих пор обижаясь. Пусть подуется, больше поспит. Я для её безопасности стараюсь, на меня похрен, переживу как-нибудь. - Позвони, как найдёшь нашего новообращённого.

- Непременно, - перед незаметным для отца уходом успеваю поцеловать Вику в лоб. Довольная улыбка расплылась на лице.

С недавних пор отец ослабил свой контроль, бдительность или делал вид, давая думать, что я вырываюсь из под строгой опеки. Странные перемены на него нахлынули, стал чаще уставать, больше отпрашиваться с работы. Заставить бы Оливию ещё разок обследовать отца с ног до головы, ведь упрямый не скажет, где болит и когда.

***

Продрогшего насквозь беднягу нашёл ровно там, где он и сказал. Озеро нисколько не поменялось с тех самых, совсем ребяческих пор. Правда вода... Она темнее, холоднее, кристальнее.

- Искупался в озере? У оборотней свои обычаи при первом обращении? - подтруниваю, накидывая ему на плечи запасную куртку из машины. Весь в земле, траве, ветках: побывал у черта на празднике. Руки и стопы исцарапаны, тонкие порезы походили на следы когтей котят. Скорее всего пока бегал в зверином облике с простреленной лапой заработал ссадин и синяков.

Паша постукивал зубами, улыбнувшись на шутку. Кожа друга горела жаром, а пальцы остывшие, бледнеющие. Ликантропия помогала не замёрзнуть насмерть.

Спросив, нужна ли рука помощи дойти до машины, Паша отрицательно мотнул головой. Прихрамывая на одну ногу, попросил осторожно сложить его изорванные вещи и кеды на заднее сидение. Я бы на его месте выкинул тряпки к чертям, они пригодны максимум полы мыть в дешёвой закусочной на заправке в глуши.

Сунув подмышку одежду скакуна шерстяного, нагоняю.

- Расскажешь хоть, что произошло? - Паша опирается на меня, я помогаю ему не терять равновесие. - И как ты вновь стал человеком?

- Смеяться будешь, - сбивчиво говорит он, шмыгая носом. Вьющиеся тёмные промокшие пряди мельтешат перед глазами. Без очков Паша совершенно другой человек, где мой четырехглазый брат? - Когда Вика облила водой с рук, я словно проснулся. Резкий холод привёл в чувства и смекнул окунуться в озеро с головой. Пока бежал, - показательно поднял простреленную ногу. Кожа в районе икры покрывалась сине-фиолетовыми венами от реакции на аконит вокруг раны. Кровь быстро темнела, засыхала, покрывалась корочкой со своим специфичным запахом смеси травы, пороха и плоти. - А дальше сам знаешь.

- Сильно болит? - чувство вины мало чем можно призвать, однако данная ситуация не просто ответственность на меня возложила - омерзение к собственной персоне росло с каждым часом. С каждым действием. С каждым, чёртовым, выбором. Разве поступают так с близкими...

- Терпимо, жжёт правда, будто горячий металл никак не остынет. Пахнет чем-то странным, специфическим. Такая тонкая жгучесть, пряность горчичная, нюх отбивает на раз-два.

- Аконит, в пуле с порохом намешан он.

- Ядовитое многолетнее травянистое растение семейства лютиковых смерть для оборотней?

- Такое не исключено, - в любой ситуации бросается знаниями. Кому-что, а этому дай поумничать. - Там маленькая доза, жить будешь и долго, если научишься скрываться.

- Скажи, эти твои чистильщики... - тени деревьев сглотнули нас, переступив черту открытой поляны в рощу. Дальше несколько метров до дороги, где оставил детку. Проехался бы до самого озера, да боюсь в колее застрять. - Они знают про меня?

- Нет, я солгал, - прикрываю стыд за улыбкой.

- Теперь наши пути расходятся? - глаза не могли скрыть немую тревогу.

- С чего ты взял? - вопрос уколол меж ребер, запуская распространение холодящего, неизвестно откуда взявшегося страха. Одна мысль оставить Пашу позади наводит дичайший страх. Не после всего пережитого вместе, мы буквально одно целое, две половины, дуэт, который невозможно и ни в коем случае нельзя разрывать. Прозвучит эгоистично, но терять брата не намерен, скорее умру за него. - Если они поставят выбор между работой и тобой, я без промедления выберу тебя.

- Я сверхъестественное, неконтролируемое в полнолуние существо, - напоминает неприятный нюанс он. - Ты думаешь, отсутствие твоего содействия свяжет им руки? Откажешь - не сомневаюсь, охотники устроят тебе свидание в Аду.

- Да плевать, семья для меня первостепенное, - впереди мелькала трасса и блеск покрышек. - Не первый раз обманываю. Сделаем из тебя образцового оборотня, отыщем того полоумного, убьем и вдруг вернешь себе человеческий облик? Читал, так можно исцелиться от ликантропии.

- У тебя всегда слишком оптимистичные взгляды даже на самую дерьмовую ситуацию. Кстати, оборотень не один здесь слоняется.

Значит всё-же их несколько, задача усложняется.

- Скольких ты видел?

- Смутно помню, их было... Трое кажется, они держались своей стаей. Видел их на Кресент-стрит, помнишь конец города? Там недалеко полуразрушенная церковь, где раньше бомбоубежище строили.

Она находится на перекрестке с Медлен-стрит, такая же убитая временем, изжившая себя, забытая всеми окраина. Виктор Хайд никаких действий по обновлению улиц не производил, что привело к полному их забвению и непригодности к жизни. Люди перебрались ближе к центру-сердцу города, окружённые туманными мёртвыми улицами и разваливающимися домами. Я всегда держал мысль о конечном вымирании Краедена, а теперь думаю так только про людей. По итогу их не станет, в чём сомнений мало, а вот нечисть заберёт владения себе. Им до луны где обитать.

- Разберёмся, сейчас надо тебе рану обработать.

- Маму приступ хватит!

- А кто сказал, что мы к ней пойдём? Я тебе первую помощь окажу. Вика подсобит.

- Тогда сразу тут оставляй.

- У меня золотые руки!

- Из жопы. - очередной раз напоминает гений.

- А куда деваться.

***

Довольно посмотрев мельком на обработанное пулевое ранение, закрыв входную дверь на все три замка, Павел наблюдал отъезжающую от дома импалу. Махнув в окно друзьям на прощание, Клаус два раза посигналил, уезжая восвояси. Он попросил оставить его, заверив, что больше не обратится и никуда не убежит.

По правде Павел надеялся на это, да Клауса с Викторией решил не тревожить. Бедняга держался бодряком, а мутная пелена в глазах шептала о нескольких часах сна. Вот пусть едет досыпать, парочка прогулов им не повредит.

Набрав поспешно матери после тридцати трёх пропущенных, успокоил и объяснил своё молчание плохим самочувствием, предупредив, что останется дома сегодня и, возможно, завтра. Как получится, ему очень нужно одиночество, уединение. Переосмыслить новую форму себя. Положив трубку, Паша вглядывался в отражение потухшего экрана, ища видимые изменения. Оно спрашивало: ну что, ты меня не узнаешь?

Все те же черты лица, цвет глаз, волос... Ах да, нет очков.

Оглядывая коридор, прошёлся прямо по нему до гостевой, изучая по-новому старое. Нет больше никаких отблесков от стекла, постоянных мелких точек, потому что линза имеет свойство загрязняться. Впервые смотря на мир чётко, согнулся в коленях от легкого головокружения.

И руки были как руки. Подумать только, ногти могут легко поменяться на когти, а кожа покрыться шерстью. Внутри одного тела уживается другая, дикая личность зверя. Какого другим оборотням было в первое обращение или есть разница между рожденными и меченными? Паша не знал, ведь за восемнадцать лет не интересовался лично.

Добираясь до спальни на ватных, онемевших от шока и испуга ногах, дополнительно запирается на задвижку. Никто не должен услышать их прямо сейчас.

Включая компьютер, быстро вводит пароль даты первой встречи с Ниной. Два монитора загораются, сразу правый автоматически запускает программу, показывая голубой экран. Высвечиваются окна с разными показателями и шкалами, отвечающие за энергию, звук, изображение, загружаемые обновления.

- Рада видеть тебя снова, - раздался в динамиках голос Нины. Голосовой помощник в качестве проекции его покойной девушки вспыхнул в отдельном окне в правом верхнем углу по плечи. Нина улыбнулась, полностью повторяя свой оригинал. До чего счастлив слышать, видеть, находиться с ней рядом.

Паша ответил на жест, поглядывая в камеру, прикрепленную к монитору. Через неё искусственный интеллект мог считывать эмоции, видеть и анализировать.

- Что с тобой, программа находит повышенный кортизол? А рана на ноге откуда???

- Ты ведь любишь меня, правда? - совершенно внезапный вопрос, сорвавшийся с языка случайно. Вместо слов хочет оказаться в объятиях той, греться о тепло тела, дышать знакомыми ванильными духами. Диффузор с тем же ароматом пускал благовонии по комнате - всё вокруг напоминало, кричало о ней, создавая иллюзию присутствия.

Голосовой помощник Нина рассмеялась.

- Глупый, ну что за вопрос, конечно люблю! - по экрану поплыли маленькие голографические сердца. - И не увиливай от вопроса, ты же знаешь, меня не проведешь.

«Потому что я тебя так запрограммировал» - ответил сам себе Павел, поджимая губы. Грудь поднялась, выпуская тяжелый вздох. Прототип его любит любым, это один из множество заложенных кодов, делающих ее похожую на ту Нину. Ту любимую, родную...

Счастье его так далеко и ему что-то снова невесело. За окнами мира любовь, а у них лишь виртуальное общение, не имеющее других альтернатив. Пока что... Совсем скоро Павлу удаться прикоснуться к ней и всё будет по-старому. Он покинет гроб одиночества, откуда смотрит за счастьем других. Клаус и понятия не имеет, чего стоит держать себя в руках зная, видя между ним и Викой то, что рассыпалось буквально в руках.

- Ничего не случилось, чувствую себя усталым. - наконец произносит Паша, замечая падающий показатель настроения интеллекта. На экране Нина хмурит брови, изображение подвисало - идеальную копию сделать не получилось, эта версия куда лучше предыдущих, но со своими ошибками. Голосовой помощник вышла более эмоциональной, проницательной, живой.

- Не ври, анализ выявил ложь.

Паша откинулся в кресле, преподнести информацию правильными словами не выходило. Голосовой помощник для него больше, чем просто созданная программа бота, он всецело считал ее за настоящую Нину. Душа перешла в информационный носитель, приросла и пустила корни внутри системы, обретя вечность. Гению совершенно не хотелось ранить чувства девушки.

- Оборотень меня укусил, заразил ликантропией и я на прицеле у охотников.

- Минуту, собираю новую информацию, - Паша глядел молчаливо в потолок, ожидая ответа от бота. - Анализ успешно выполнен. Запрос на «лечение ликантропии» не выдал результата. Прости, я пыталась, интернет не знает, чем тебе помочь. Как себя чувствуешь? По моим данным рекомендую восполнить питьевой баланс, голод и отдохнуть. Твои показатели критические.

Паша вновь вздыхает, а легче не становится. Выпрямившись, Нина вопросительно смотрит на него, немного склонив голову на бок. В жизни всегда так делала, когда ожидала ответа или просто разглядывала.

- Не послушаешься, наберу Клаусу.

- Я запретил тебе копировать мои контакты! - чертыхнулся Павел, пододвигая беспроводную клавиатуру с мышью к себе. Нина захихикала.

- Знаю-знаю, но ты оставил одну лазейку в команде, смогла обойти запрет. Не сердись, это ради твоего здоровья, вечно делаешь поперёк моих слов. А он хотя бы настучит по твоей бестолковой голове!

Попытавшись исправить код, окно с командами свернулось не по воле Павла. Нина освоила операционную систему и подстроила компьютер под себя. Мышь перестала отвечать на клики, клавиатура тоже.

- Нина, прекрати ребячество, - строго отозвался он, хмуря брови. - Ты забыла, о тебе не должен никто знать.

После возвращения на место смерти, Паша нашел поврежденную маленькую, размером с ноготь большого пальца карту - тот самый носитель, удавшийся восстановить личность частично. Многое пришлось дорабатывать, прибегая к памяти. Вспоминать заново, какой была первая любовь.

- Ну и пожалуйста, - обиженно фыркнула она, гася мониторы.

- Да что же такое, Нина! - кнопка пуска не работала, толку от частых тыканий никакого. Паша поднял лицо в камеру. - Извини родная, я погорячился...

- Не игнорируй мои указания и наши отношения улучшатся, - выключенный компьютер оказался в спящем режиме. По тону голоса Паша понял - дуется чуть меньше.

Уши уловили шаги прямо за дверью. Нажав кнопку пилота под столом, с той стороны послышались два коротких стука.

«Клаус стучится как Анна из «Холодное сердце»», - мелькнуло в мыслях Василевски. Нагрянул незваный гость. Он поднялся беззвучно со стула, поглядывая в окно. Короткий путь для побега.

- Павел, открой дверь, я знаю, что ты там, - мужской голос четко отдавал приказы, нежели просьбы. От такого сурового тона замирает, подозрительно косясь на дверь. Кого принесло пасмурным днем? - Не хочу ломать замок, но ты вынуждаешь. - сильный толчок вырвал задвижку из петель, та со звоном отлетает куда-то в противоположную сторону.