Часть 2. Глава 21. Папа

С момента попадания на базу к Правой Руке ребята смогли не просто выдохнуть, а надышаться спокойствием до головокружения. Постоянный мандраж от вечных погонь, наконец, отпустил, и даже запах грязи и чужой крови, долгое время витавший вокруг них призрачным саваном, рассеялся. Они перестали просыпаться от чужих криков или леденящих душу завываний шизов, позволяя себе погружаться в глубокий, беспамятный сон. Сэм проснулась лишь от того, что её подушка промокла от слюны — настолько сладким и безмятежным оказался этот отдых.​База заметно опустела. Всему виной было решение Винса как можно скорее подготовиться к переезду на поверхность. По словам Мэри, они планировали пересечь выжженную пустыню и добраться до руин морского порта в Денвере, а оттуда отправиться туда, где ни вирус, ни щупальца ПОРОКа до них не достанут. Сэм мысленно рисовала это мифическое место, пока навещала Томаса. Брату становилось лучше, но Мэри настоятельно рекомендовала пока не поднимать его с кровати. На смену Сэм пришла Тереза, и девчонка решила подняться наверх. Оценить обстановку.

Пространство у входа в базу заполнили грузовики и походные палатки, внутрь которых грузили ящики с припасами и оружием. Винс руководил процессом, отдавая короткие команды, изредка бросая взгляды на Хорхе. Ребятам удалось уговорить мужчину оставить Хорхе и Бренду, убедив его, что опасности они не представляли. Винсу пришлось согласиться. Времени на споры у него всё равно не было.​Сэм скользила взглядом по знакомым лицам. Ей хотелось уладить некоторые вещи, пока они не тронулись в путь. Далтона нашла легко. Он сидел под одиноким высоким деревом, водил палкой по земле, вычерчивая неясные узоры. Сэм сделала глубокий вдох, прежде чем шагнуть ему навстречу.​Он даже не поднял взгляда, когда она опустилась рядом. Наоборот, мальчишка демонстративно отвернулся и принялся с силой хлестать по растущей рядом траве.

— Ты злишься на меня?

В ответ — всё то же густое молчание.

— Прости, мне не следовало говорить, что ты не особенный. Но ты же знаешь, что я правда не знала ничего про эту сыворотку и прочее! Мне жаль, что ты стал частью эксперимента, но я не та, на кого тебе следует обижаться...​Далтон ударил по траве с такой силой, что палка с хрустом переломалась пополам, заставив Сэм вздрогнуть.

— Хорошо... Ладно! Ну и молчи дальше! Мне все равно!

Сэм поднялась, в последний раз взглянула на его игнорирующую спину и ушла. Стало гадко на душе. Девчонка чувствовала, как его молчание выводило её из равновесия. Разве она виновата? Разве это она вколола ему сыворотку и свела с ума? Почему он винил её, а не того человека?

Вспомнив папу, Сэм замерла на месте. Она давно не позволяла себе думать о нём, но теперь осознала, что его тень преследовала её всё это время. Страх сковывал даже сейчас, при одном лишь воспоминании о нём. Сэм следовало злиться, ненавидеть его, но вместо этого в груди поднималась знакомая дрожь, а разум цепенел.

Разве можно бояться настолько сильно?

Внезапно страх снова сменился раздражением, когда она отвлечённо скользнула взглядом вдаль. Ньют стоял поодаль, сжимая в руках пистолет, а рядом с ним вертелась Холли. Там была, конечно, и Соня, объяснявшая парню основы стрельбы, но почему-то именно фигура Холли будила внутри то, что Сэм так отчаянно пыталась подавить.

Внутри забурлила сила, поднимаясь, как кипяток. Сэм намеревалась просто пройти мимо, но звонкий голос Холли не позволил. Та махала ей, улыбалась, подзывая присоединиться. Сэм закусила губу, но когда Ньют взглянул на неё пустым, холодным взглядом, девчонка резко выдохнула. И вместе с этим выдохом взорвалось всё вокруг.

Палатки закачались, машины дёрнулись с места, сбивая груды вещей и сминая кустарники, заставив людей встрепенуться и вскрикнуть от неожиданности. Сэм пришлось зажмуриться, чтобы собраться и остановить вырвавшийся поток энергии. Она снова взглянула на Холли, прижавшуюся к спине Ньюта, который не отводил от Сэм своего ледяного взгляда. Сэм сжала кулаки и шагнула вперёд.​Что случилось? Почему он так холоден? Эти вопросы, шебуршась под черепной коркой, не давали покоя, подпитывая гнев и заставляя кусать губы до крови. Хотелось кричать, ломать и крушить всё вокруг. Её метания прервало тёплое прикосновение чьей-то руки. Винс стоял, возвышаясь над ней исполином, но с глазами, полными понимания.

— Ты нам чуть последние машины не разнесла в щепки, — сказал он, улыбнувшись.

— Да, прости... Сложно контролировать силы...

— У меня есть к тебе просьба. Она тяжелая, но думаю, ты славно нас выручишь, если получится.

— Что надо сделать?

— Иди за мной.​Они углубились в лес, густой и пропитанный сыростью. Сэм поймала себя на ощущении, будто попала в одну из тех сказок, что, возможно, никогда и не читала — будто она принцесса, сбежавшая от дракона и теперь вынужденная пробираться сквозь чащу в поисках пряничного домика.

Винс говорил лишь изредка, коротко предупреждая о поджидающих ямах или скользкой, прелой листве под ногами. Его немногословность слегка смущала, но когда Сэм увидела огромный транспорт, почти полностью поглощенный буйством растительности, все вопросы вылетели у неё из головы.

Старый, но не утративший своих исполинских размеров, Берг занимал собой пространство, сравнимое с четвертью футбольного поля. Время оставило на нём свои отметины — ржавчина пожирала металл, а по бокам виднелись вмятины, но даже в таком виде он внушал трепет. Под массивным корпусом торчали обломки деревьев, которые, казалось, уже много лет пытались прорасти сквозь него, и ещё немного — их упрямые ветви наконец пробьют рыжую обшивку.

— Ну? Что скажешь? — голос Винса вывел Сэм из оцепенения.

— Вот же Кланк, — выдохнула она. — Как давно он здесь стоит?

— Давно, это точно. Я пытался открыть его, но, похоже, вся конструкция проржавела. Не сдвинуть, как не старался.​Винс подошёл ближе, и Сэм последовала за ним. У Берга было по два огромных лопастных винта с каждой стороны, напоминающих вертолётные, и массивные реактивные двигатели сзади, направленные вниз для посадки. Дверь, расположенная в хвостовой части и служившая одновременно рампой, представляла собой механизированный люк, который должен был опускаться на землю. Сейчас он был наглухо заклинен. Винс ударил по нему несколько раз ладонью, но в ответ раздался лишь глухой стук.

— Поэтому мы здесь. Помоги мне открыть люк. Вдруг внутри есть что ценное.​Сэм пожала плечами. Казалось бы, ничего сложного, но когда девчонка направила силу на рампу, то ощутила неожиданное сопротивление. Металл не поддавался, будто бросая ей вызов, и от этого злость лишь нарастала. Из носа хлынула кровь, корпус Берга задрожал, но люк оставался на месте. Сэм усилила напор, отчего деревья вокруг неестественно накренились. Тогда Винс остановил её, сжав её руки в своих.

— Так, спокойно, что-то ты перенапрягаешься.

— Не выходит! Не понимаю! Черт!​Сэм вскрикнула от отчаяния, и Берг снова содрогнулся.

— Хорошо, так, давай поступим по-другому, — он снова повернул её к Бергу, крепче ухватив за плечи. — Есть ли чувство, будто внутри тебя огромный комок злости и раздражения, что разросся уже настолько сильно, что перекрывает кислород?

— Ну... да. И что?

— Взорви его. Кричи. Так громко, как только можешь.

Сэм взглянула на Берг, почувствовала, как Винс отпустил её плечи, отступив назад. Она стиснула зубы, сконцентрировалась, и закричала. Так громко, что, казалось, сама земля содрогнулась в ответ. Грунт вздыбился, исполинская машина накренилась, а люк под невидимым напором сжался, как бумажка. Она кричала, выпуская наружу всю злость, раздражение, всю накопившуюся обиду и страх. И под натиском этих чувств люк не просто открылся — он оторвался с визгом металла, вырвав крепления, и с оглушительным грохотом рухнул на землю.​Сэм выдохнула, смахивая кровь с верхней губы. Винс тут же оказался рядом, справившись о её самочувствии. Девчонка ещё никогда не чувствовала себя так... легко.

— В следующий раз не держи всё в себе, — похлопал он её по макушке. — Ладно, молодец. А теперь давай посмотрим, какой хлам здесь завалялся!​Они вошли внутрь. Пыль висела в воздухе густой пеленой, а темнота обволакивала со всех сторон, поглощая звуки. Винс щелкнул фонарём, и луч света прорезал мрак, выхватывая из него дряхлые коробки с полустёртыми надписями, покрытые бархатистой плесенью. Ржавые ящики, накрытые потрескавшимся брезентом, хранили в себе лишь вековые наслоения пыли. Винс ударил ногой по одной из коробок, и та рассыпалась с сухим хрустом, словно слежавшийся снег. Внутри лежала горстка протухших припасов, и их кислый, гнилостный запах тут же ударил в нос.

— Да, коробки открывать нам больше не стоит, — прокашлялся мужчина, переводя всё своё внимание на ящики под брезентом.​Пока Винс возился с ними, прилагая усилия, Сэм прошла чуть дальше, в коридор, примыкавший к кабине пилота. Повсюду валялся хлам — пустые бутылки, помятые консервные банки, груды пожелтевшей бумаги и рассыпанные, остывшие гильзы. Сэм приблизилась к самой кабине. Дверь была не заперта и приоткрыта на пару сантиметров. Девчонка толкнула её, и тут же вскрикнула, отпрыгнув назад.

На месте пилота сидел скелет в истлевшей одежде. Кое-где на костях ещё держались лоскуты кожи, изъеденной временем и мелкими падальщиками. Пустые глазницы уставились в одну точку, застыв в вечном молчании. Он был давно мёртв, но картина всё равно сжала ей горло ледяной рукой. В голове тут же пронеслось: а что если он сейчас пошевелится, повернёт череп и потянется к ней костлявыми пальцами?​На крик примчался Винс, и когда луч его фонаря выхватил из мрака останки, он лишь брезгливо сморщился.

— Вот зараза, — выругался он, окидывая взглядом пространство вокруг. — Мёртв. Это точно. Не переживай, не поднимется.

— Видимо, когда Берг упал, он так и не смог выбраться.

— Возможно, но смотри, что я нашёл.​Они вернулись к ящикам, и Винс присел рядом с одним из них. Ему удалось вскрыть его благодаря изрядной доле смекалки и избытку физической силы. Мужчина извлёк оттуда бутылку. Жидкость внутри переливалась под лучом фонаря тёплым, янтарным светом, напоминая крепкий чай или кофе. Судя по довольной ухмылке Винса, это было нечто особенное.

— Что это?..

— Ликёр! Давно я не пил его.

— Что такое... ликёр? — Сэм присела рядом, уловив мелькнувшее удивление на его лице. Но он тут же погасил его, вспомнив, что девчонка выросла в лаборатории и вряд ли сталкивалась с подобным.

— Ну-у, это сладкий алкогольный напиток. Обычно стряпают его из фруктов или ягод. Этот, кажется, со вкусом кофе или типа того.​Винс передал Сэм фонарь, пока сам осторожно откручивал крышку. Та сдалась с тихим щелчком, и терпкий, сладковатый аромат ударил им в нос. Сэм даже прикрыла глаза, вдыхая его.

— Пахнет хорошо.

— Надеюсь, на вкус так же, — он сделал короткий глоток. Чмокнув губами, издал одобрительный стон. — Да, ещё хорош, чертенок! Попробуешь?​Сэм неуверенно кивнула. Винс достал из ящика пластиковый стаканчик, сдул с него пыль и протёр рукавом куртки. Налил немного, ровно столько, чтобы хватило распробовать, но осталось и на следующие глотки. Сэм сделала вдох и опрокинула содержимое в рот. Приторная жидкость обожгла горло, но послевкусие оставило тёплое, бархатистое ощущение. Захотелось ещё.

— Неплохо, да? Моя жена любила такое, а я считал это дешёвым пойлом. Теперь выбирать что пить не приходится.

— А кто твоя жена? Это Мэри?

— Не-ет, — Винс сделал ещё глоток, и Сэм повторила за ним. — Моя жена умерла. Остались только я и...​Он замолчал. Взгляд его потускнел, черты лица заострились. Сэм почувствовала, как тяжёлые воспоминания накрывали его с головой. Она узнавала это состояние — её собственное прошлое накатывало так же внезапно и беспощадно. Следовало перевести тему, но язык уже развязался под влиянием ликёра.

— Кто? Ты сказал, я и... Кто?

— Дочь моя. Салли. Ей сейчас было бы, как тебе, — мужчина поднял на девчонку грустный взгляд и замер. Его глаза изучали её, будто выискивая в её чертах кого-то далёкого и бесконечно родного. — Ты на неё похожа. Даже очень.

— Что с ней случилось? — всё же решилась задать этот вопрос Сэм.

— Шизы. Они напали на наше поселение. Я не успел... спасти её, — Винс сделал ещё один долгий глоток, словно пытаясь смыть горечь.​Сэм ощутила чужую тоску как собственную. Раньше она не задумывалась о жизнях других людей. Теперь же казалось, что весь мир пропитан болью, и каждый человек в нём несёт на плечах свой неподъёмный груз. От этой мысли становилось невыносимо грустно.

— Папа говорит, боль — двигатель силы. Когда нам больно, мы можем сделать невероятное.

— Папа — это тот шизик, который тебя создал?

— Да-а...

Сэм отвела взгляд. Не хотелось вспоминать о нём, но мысли неумолимо возвращались туда, где было больно. Ведь боль — двигатель прогресса. Винс заметил её отрешённость. Отставил бутылку и мягко приподнял её подбородок, заглянув в зелёные глаза.

— Боль — это не то, что должно нами управлять. Если тебя этому учил твой, так называемый, папа, то он полный урод. Конечно, боль всегда будет с нами, но это не то, что должно придавать нам сил. Видимо, поэтому твои способности тобой не контролируются. Ты не должна использовать их, только когда ощущаешь боль или злобу. Так это не работает.​Сэм вновь задумалась. Его слова прозвучали не просто как правда, а как откровение. Жгучее, но необходимое, чтобы наконец принять себя и своё место в этом хаотичном мире.

— Иногда я теряю контроль. Будто проваливаюсь куда-то глубоко, и вместо меня остаётся только сила. Мне страшно, что однажды я совершу что-то необратимое.

— Если боишься — значит, тебя это волнует. А раз волнует, ещё не всё потеряно.​Девчонка внимательно посмотрела на него. Винс говорил твёрдо, но без давления, словно обращался не только к ней, но и к какой-то глубоко спрятанной части себя самого. В груди заныла знакомая тяжесть, но на этот раз она была почти приятной — словно приоткрывались потаённые уголки души, доступ к которым раньше был наглухо закрыт.

— Тогда, если я научусь контролю... могу остаться с вами немного дольше?

— Можешь остаться навсегда.​Они сделали ещё по одному глотку. За стенами Берга день неспешно клонился к вечеру, окрашивая лес в сизые сумерки.

***Томас проснулся с ощущением, будто его тело заново научилось дышать. Сон и лекарства, которые Мэри аккуратно подбирала для него, делали своё дело. Сейчас он наблюдал, как она растирала в ступке очередную порцию порошка, и непроизвольно сжимал в пальцах край одеяла. Её лицо он помнил отчётливо. Именно её слова когда-то пошатнули в нём слепую веру в методы ПОРОКа.

— Нам повезло найти вас. Хотя я многое подзабыл, судьба всё равно привела нас к вам.

— Это и впрямь чудо, дорогой Томас, — она протянула ему растолченные таблетки и стакан с водой, прежде чем сесть на краешек койки. — И я рада, что вы все здесь. Особенно ты. Тебе пришлось многим пожертвовать ради нас.

— Ваши слова тогда, в ПОРОКе... Я понял, что устал смотреть на их страдания. Устал верить в лекарство, которое не существует. Хотел сказать вам спасибо. За то, что открыли мне глаза.

— Ава много работала с тобой, но совершенно проглядела, что твоего доброго сердца хватит на всех сотрудников этой жестокой корпорации.​Дверь в медпункт со скрипом распахнулась, и в проёме возникла галдящая гурьба. Это были его друзья. Те самые, ради которых он переступил через всё.

— Как самочувствие, салага? — Минхо широко улыбался, скрестив руки на груди. Давно Томас не видел его таким беззаботным.

— Оставлю вас, — Мэри ласково похлопала Томаса по плечу. — Поговорите.​Она вышла, и Минхо тут же плюхнулся на кровать рядом, заставив Томаса подвинуться. Остальные — Ньют, Тереза, Бренда и Фрайпан — расселись на стульях, заполнив маленькую палату своим привычным шумом.

— А где Сэм? — поинтересовался Томас, скользя взглядом по лицам.

— Она ушла с Винсом, кажется, они нашли общий язык, — ответил Минхо, подрагивая ногой в такт несуществующей музыке. — Поднимай свою простреленную задницу скорее. Многое пропускаешь. Нас уже стрелять учили, пока ты тут сопел.​Томас ухмыльнулся, закатив глаза.

— Он не сопел, Минхо, — поправил того Фрайпан. — Наш Томас, как истинный герой, прикрыл собой девушку! Нам бы у него поучиться!

— Да, Томас, спасибо тебе, — неожиданно сказала Бренда, поджав губы. — Что кинулся под пулю, вместо меня. Хорхе готов был расцеловать тебя, но я его переубедила.

— И за это спасибо тебе! — Фрайпан аккуратно толкнул её в плечо, заставив всех рассмеяться.

Сидя в окружении ребят, Томас почувствовал себя на удивление легко. Парень ни на мгновение не пожалел о том, что бросился в самую гущу ада ради них. Ради каждого из этих людей он готов был пройти через всё заново. Ради тех, кто теперь стал его настоящей семьёй. Он посмотрел на их улыбки, на залитые светом пылинки, танцующие в воздухе, и понял — ради этого стоило рискнуть абсолютно всем.

***Винс сожалел о многом в своей жизни. О годах, потраченных на юриспруденцию. О выборе работы, не принесшей ничего, кроме разочарования. О том, что так и не научился говорить близким людям о своей любви. Но сейчас, поддерживая под руку шатающуюся и невероятно разговорчивую Сэм, он ни капли не жалел, что позволил ей перебрать с ликёром. Её заразительный, немного громкий смех отзывался в нём тёплым эхом, заставляя углы губ непроизвольно ползти вверх.

Он почти доволок её до базы. Спуск по винтовой лестнице дался с трудом — под аккомпанемент скрипящих под весом ступеней и её бессвязных песенок. Тащить девчонку в общую спальню он не стал — там уже давно все спали. Вместо этого, он уложил её в холле на потрёпанный, но мягкий диван. Аккуратно укутал своей курткой, от которой пахло пылью и лесом. Веки её были плотно сомкнуты, но тихий смешок всё ещё пробивался сквозь сон, а губы шептали что-то несвязное.

— Видимо, пить ликёр тебе нельзя, — усмехнулся Винс, пытаясь придержать её непослушную руку.

— Он был вкусным, — выдохнула она, наконец, затихая. — Мне понравился.

— Это я понял. Ладно, спи давай. Завтра важный день, Сэм.​Он провёл рукой по её волосам, сгоняя выбившиеся пряди со лба. Она сморщилась, как котёнок, и уткнулась лицом в спинку дивана. Винс приподнялся, чтобы уйти, но её шёпот остановил его на полпути — последние слова, сорвавшиеся с губ перед тем, как сон окончательно забрал её:

— Спасибо, папа...

Эти слова повисли в тихом воздухе холла, ударив Винса в самое нутро. Он замер, не в силах сделать шаг, пока тихие звуки её дыхания не слились с равномерным посапыванием.

«Папа...»

Он медленно поднялся по лестнице, и это слово поднималось вместе с ним, отдаваясь эхом в его душе. Наверху, в полной тишине ночи, он, наконец, позволил себе вспомнить. Не просто образ, а тёплый вес дочери на руках, смех, который наполнял когда-то их дом, и пустоту, оставшуюся после. Сэм действительно была на неё похожа — не только внешне, а чем-то глубже, каким-то внутренним светом, который ПОРОК так и не смог погасить. Одна часть его души, израненная и осторожная, сопротивлялась этому сходству, боялась снова привязаться. Другая — та, что всё ещё помнила, каково это — быть отцом, — жаждала этого с неожиданной силой.

Тишину его тяжёлых раздумий нарушили лёгкие шаги. Мэри встала рядом с ним, не говоря ни слова. Он достал самокрутку, и она молча кивнула, разрешая. Пахнущий травой дым медленно разошёлся в прохладном воздухе.

— Я потеряла вас с Сэм из виду, — тихо произнесла она.

— Мы просто... провели немного времени вместе, — его голос прозвучал хрипло.

— Она напомнила тебе Салли, верно?​Винс отвернулся, пытаясь скрыть печаль лица. Мэри взяла его руку в свои, тёплые и шершавые от работы. Её взгляд был твёрдым и понимающим одновременно.

— Вы оба одиноки, Винс. И оба нуждаетесь в помощи. Ты — потому что скучаешь по дочери. Она — потому что никогда не знала отцовской любви. Так почему бы вам не помочь друг другу?​Она не стала ждать ответа, мягко сжала его пальцы и ушла, её шаги затихли внизу. А Винс остался стоять в одиночестве, с сигаретой, тлеющей между пальцев, и с мыслями, которые кружились, спутывались и не давали сомкнуть глаза до самого утра.