Часть 2. Глава 13. Маэстро, сыграйте что-нибудь печальное!

Воздух пустыни был сухим и колючим, он обжигал веки, воспаленные от недавних слез, что давно высохли, оставив после себя лишь стянутую, соленую кожу и ощущение пустоты. Казалось, сама земля под ногами пропиталась этой горечью. Каждый шаг отдавался глухим эхом в такт их похороненным надеждам. Мир вокруг застыл в немом ожидании, и лишь горячий ветер шептал песком о бесконечности их пути.

Они шли в гнетущем молчании, разбитые на отдельные островки тишины. Каждый был погружен в свой собственный океан мыслей, пытаясь найти в его глубинах хоть каплю смысла, хоть крупицу оправдания тому, что происходило с ними. Потерять друга, оплакать его и снова идти вперед — этот ритуал стал их проклятым циклом, бесконечной петлей, из которой не было выхода. Разве можно к этому привыкнуть? Разве можно принять такое, не потеряв при этом последние остатки человечества? Вопросы висели в воздухе, тяжелые и безответные.

Ноги двигались автоматически, подчиняясь инстинкту выживания, но сердце и разум отказывались верить в прогресс. Ландшафт не менялся: все те же бескрайние пески, все те же безжизненные скалы на горизонте. Создавалось жуткое ощущение, что они не приближались к цели, а просто топтались на месте, словно горы, эти молчаливые гиганты, насмешливо двигались вместе с ними. От этого чувства безысходности в сердцах сгущалась тьма, а дикий, спасительный пыл, что горел в них у костра прошлой ночи, медленно угасал, оставляя после себя холодный пепел.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это...

Голос Фрайпана прозвучал хрипло, нарушая давящую тишину, словно треск той самой тлеющей ветки, на которую он уставился. Его пальцы судорожно сжимали грубую ткань накидки, будто в ней он пытался найти хоть какую-то опору. Его глаза, красные и воспаленные, были прикованы к уголькам, в которых угадывались призрачные образы прошлого. Слезы, выступившие на его глазах, могли быть вызваны едким дымом, но все знали — их причина была куда глубже.

— Но я скучаю по Глейду...

И сейчас, сквозь призму потерь и боли, Глейд представал в их памяти уже не тюрьмой с высокими стенами, а утраченным гнездышком. Местом, хоть и созданным обманом, но даровавшим иллюзию безопасности, крышу над головой и предсказуемость бытия. Там, в блаженном неведении, среди зеленых лужаек и мощных каменных стен, они жили, почти не зная забот, кроме вечной угрозы извне. Если бы не Гриверы за стенами, Глейд и впрямь можно было бы счесть настоящим раем, жестокой насмешкой судьбы.

Но это знание не приносило утешения. Оно лишь подчеркивало всю безысходность их положения. И Лабиринт, и Глейд, и эти бескрайние пески — всё было лишь этапами одного бесконечного, изощренного испытания на прочность. И теперь, стиснув зубы, они должны были продолжать идти. Терпеть. Глотать слезы и боль. Не позволять себе сломаться, не давать слабину. Они должны были дойти до конца, чтобы положить конец этому кошмару. Ради себя. Ради Чака. Ради Уинстона. Ради всех, кто уже не мог идти.

Они шли дальше, поникшие и тревожные, как стадо, ведомое невидимым пастухом сквозь бескрайнее пепелище мира. Солнце, клонящееся к закату, отбрасывало длинные, уродливо вытянутые тени, которые ползли за ними, как призраки, напоминая о недавней могиле, оставленной позади. Во время короткого, унылого привала, когда они скучились у жалкой группы чахлых камней, пытаясь укрыться от навязчивого неожиданного ветра, Тереза присела рядом с Сэм. Её голос прозвучал тихо, прорываясь сквозь шелест песка.

— Как ты? — спросила она с искренней тревогой. — Держишься?

Сэм, не поднимая головы, лишь пожала плечами, её пальцы бесцельно чертили узоры на песке.

— Как и все. Грустно.

Тереза вздохнула, её взгляд потерялся где-то на линии горизонта, где небо пожирало землю.

— Это всё кажется таким... бессмысленным. Одна потеря за другой. Иногда думаю... — она замолчала, подбирая слова. — Может, лучше было бы остаться в Ковчеге? Они ведь хотели найти лекарство, мы могли бы стать шансом для этого мира.

Сэм резко подняла на неё глаза, в её изумлённом взгляде читалось недоумение, почти предательство. Но прежде чем она успела что-то возразить, тишину взорвала ссора.

— Да как ты вообще мог такое сказать! — прорезал воздух сдавленный, хриплый крик Ньюта.

Он вскочил на ноги, его лицо было искажено гримасой чистой, неподдельной ярости. Он встал рядом с Далтоном, который смотрел на него с абсолютно бесстрастным лицом.

— Я всего лишь констатировал факт, — холодно, без единой эмоции, парировал Далтон. — Без него наш темп возрос, мы тратим меньше воды и еды. Шансы на выживание...

Он не успел договорить. Ньют, не выдержав, резко толкнул его в плечо.

— Заткнись! Просто заткнись, ты чёрствый ублюдок!

Далтон, не меняясь в лице, агрессивно врезался в него плечом, отшвырнув того на шаг назад с неожиданной для его тщедушного телосложения силой.

— Прекратите! — вскрикнул Томас, но его голос потонул в нарастающем хаосе.

Ньют, с рыком, ринулся вперёд, его пальцы сжались в кулаки. Далтон принял устойчивую позу, его глаза сузились, в них мелькнуло нечто опасное, животное. Казалось, ещё мгновение — и завяжется настоящая драка. Но её не случилось. Невидимая сила, упругая и непреодолимая, резко растолкнула их в разные стороны. Оба отлетели, споткнулись о песок, уставившись на Сэм. Она стояла, выпрямившись во весь рост, её руки были направлены в их сторону.

— Хватит! — её голос прозвучал низко и властно, не оставляя места для возражений. — По-вашему, сейчас идеальный момент для драки? Прекратите, тошно от этого!

Далтон, отряхиваясь, фыркнул, его взгляд скользнул по лицу Ньюта с откровенным презрением.

— Он слишком сентиментален для этого мира. Удивляюсь, как такие вообще выживают. И как ты, — он бросил взгляд на Сэм, — могла к такому проникнуться.

Ньют, багровея от ярости и унижения, выплюнул слова, обжигающие, как раскалённый уголь:

— А ты, шизик, вообще не способен ни на что человеческое! Пустая оболочка! Тебе на всех плевать!

Спор готов был разгореться с новой силой, слова висели в воздухе, острые и ядовитые. Но в этот самый момент раздался пронзительный, полный неподдельного ужаса крик Ариса.

— Эй, народ, смотрите! — его рука, дрожа, указывала куда-то вдаль, за дюны. — Вы это видите?!

Все головы, как по команде, повернулись в указанном направлении. И замерли. Ссора, гнев, обиды — всё это мгновенно испарилось, смытое леденящим душу приступом нового, всепоглощающего страха. Даже воздух, казалось, застыл, наполняясь зловещим, едва уловимым гулом, исходящим откуда-то из глубин пустыни. Взгляды, еще секунду назад полные ярости и взаимных упреков, теперь стали одинаково пустыми и остекленевшими от ужаса.

Нечто, похожее на огромную, пульсирующую кучу жижи багрового цвета, неумолимо приближалось к ним. Оно двигалось против ветра, против логики, против всего, что они знали об этом мире. Масса, весом явно не меньше сотни килограмм, не катилась и не перетекала, а плыла по песку, уверенно и целенаправленно, оставляя за собой влажный, блестящий след. Солнце, играя на её поверхности, отбрасывало болезненные, маслянистые блики, слепившие глаза.

​И тут ребята присмотрелись, и тошнота резко и остро подкатила к самому горлу.

Это была не просто аморфная масса. В её толще, словно страшные трофеи, замурованные в багровом янтаре, виднелись ужасающие фрагменты. Там была чья-то кисть с растопыренными пальцами, здесь — часть ноги в изодранном ботинке, чуть поодаль — половинка черепа с пустой глазницей. Они не были просто прилипшими — они казались не до конца растворившимися в этом кошмарном целом, и от этого зрелище становилось в тысячу раз невыносимее.

Неожиданно нечто остановилось, замерло на мгновение и вдруг затрепетало, запульсировало, как гигантское сердце. Затем оно буквально растеклось по песку тонким, кроваво-красным слоем, словно пытаясь впитаться в саму землю. На секунду воцарилась звенящая тишина. Сердце пропустило удар, в груди возникла бешеная, пьянящая надежда. Быть может, всё обошлось? Быть может, это мираж? Групповая галлюцинация, порожденная усталостью и горем?

Но облегчение, сладкое и обманчивое, быстро сменилось еще более глубоким, первобытным ужасом.

Масса не исчезла. Она начала собираться обратно. Но теперь это был не бесформенный сгусток. Смертоносные частицы песка и ужаса сходились в новую, куда более уплотненную и чёткую форму. Из жижи вытянулись мощные, мускулистые лапы. Поднялась массивная грудь. Сформировалась голова — удлиненная, с неестественно вытянутой пастью, усеянной рядами игловидных зубов. Она была похожа на морду чудовищной, вышедшей из самых темных кошмаров собаки. И всё это — из той самой плоти, в которой угадывались осколки тел.

Чудище несколько раз потопталось на месте, будто проверяя новое тело, притопывая лапами и встряхивая массивной головой. Затем оно замерло. Медленно, с почти механической плавностью, повернулась в их сторону. Две точки — два сгустка чистейшего, адского алого света — вспыхнули в глазницах. И тогда оно взревело.

Звук был не из этого мира. Это был не рев зверя и не скрежет металла. Это был вопль самой пустыни, смешанный со скрипом сломанных костей, хлюпаньем плоти и рёвом урагана. Он оглушил пространство, отозвавшись болью в барабанных перепонках и заставив сжаться самые глубокие мышцы животного страха.

Доля секунды на принятие решения — и вот оно уже помчалось в сторону ребят. Его движение было стремительным, неестественно быстрым для такой массы. Оно не бежало — оно неслось, как лавина, поднимая за собой вихрь песка и мелких камней, сметая всё на своём пути. Расстояние между ними таяло с пугающей скоростью.

Инстинкт самосохранения, острый и неумолимый, вырвал их из оцепенения. Они рванули вперед, в неизвестность, подгоняемые слепым, животным страхом. Ноги, еще недавно ватные от усталости, теперь несли их с безумной скоростью по зыбучим пескам. Сердца колотились где-то в горле, выстукивая сумасшедший ритм, сливаясь с тяжелым, свистящим дыханием. Они не знали, куда бежали, единственной целью было — уйти, оторваться, выжить.

— Врозь! — кто-то крикнул хрипло, и группа, как разбросанные ветром семена, рассыпалась.

Минхо с Томасом метнулись вправо, Тереза, Фрайпан и Арис — влево. Сэм, Ньют и Далтон рванули прямо, оглядываясь через плечо. Логика подсказывала: так у чудовища будет меньше шансов схватить всех сразу. Они кричали друг другу, чтобы держаться в поле зрения, их голоса срывались на визг от ужаса.

Тогда случилось нечто еще более удивительное. Массивное тело твари задрожало, затрепетало, как желе, и стало буквально рваться на куски. Из основной массы отделились несколько меньших, но не менее ужасающих копий — таких же кровавых собак с горящими глазами. Они не потеряли в скорости. Наоборот, став меньше, они приобрели пугающую ловкость. Каждая из них выбрала себе цель и помчалась за своим беглецом, неотступно следуя, как тени смерти.

Когда ребята, отчаянно маневрируя, вновь соединились в одну кучу на небольшом песчаном взгорке, Сэм выступила вперед.

— Ко мне! — ее голос, полный незнакомой им доселе власти, прорезал панику. Она встала перед ними, щит и меч в одном лице. Её глаза сузились, брови сошлись у переносицы в концентрации. Она выбросила руки вперед, и невидимая, сокрушительная сила ударила в наступающую стаю.

Мощной волной она отбросила псов. Воздух с гулким хлопком прогнулся перед ней. Псы, словно попав под удар невидимого тарана, взвыли и отлетели назад, кувыркаясь по песку. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием беглецов. Но облегчение было мимолетным. Поднявшись, твари даже не пошатнулись. Их алые глаза полыхали еще яростнее. Они медленно, синхронно начали расходиться по кругу, окружая группу, смыкая кольцо. Их низкое, угрожающее рычание сливалось в жуткий хор, обещающий скорую расправу.

И тут, неожиданно, они замерли.

Рычание оборвалось. Головы тварей, как по команде, повернулись в одну сторону — куда-то позади ребят. Их уши настороженно прижались, спины выгнулись, но уже не для атаки, а в позе настороженности. Затем, без единого звука, они развернулись и помчались прочь, их фигуры быстро растворились в мареве пустыни.

— Что? Испугались? — Минхо, все еще на взводе, кричал им вслед, тряся кулаком. — Да бегите, твари! Больше не показывайтесь!

Но когда Сэм обернулась назад, чтобы понять, что их спугнуло, испугалась сама.

То, что предстало её глазам, было куда страшнее псов. К ним со стороны горизонта, с пугающей скоростью, надвигалась стена. Но это была не песчаная буря. Это было грозовое кольцо. Гигантский, вращающийся тор из свинцово-черных, зловещих туч, пронизанный молниями. Они били не с неба, а из самой тучи во все стороны — ослепительные, фиолетово-белые зигзаги, которые с оглушительным треском ударяли в землю, выжигая глубокие, дымящиеся ямы. Надвигалась титаническая, слепая сила природы, несущая чистое уничтожение.

— Бежим! — закричал Томас. — ОТСЮДА! СЕЙЧАС ЖЕ!

Они неслись, спотыкаясь о выжженную землю, ослепленные вспышками, оглушенные грохотом. Казалось, сама пустыня восстала против них. Позади рушился мир. Неожиданно, Далтон, оглянувшись на настигающую их стихию, споткнулся о камень и тяжело рухнул на песок. Он попытался подняться, но его нога, подвернутая, подвела. Его обычно бесстрастное лицо исказилось гримасой боли и отчаяния. Он был обречен. Стихия настигала его. Но сильная рука вцепилась ему в кофту, резко дернув наверх.

— Давай, вставай! — прохрипел над ним Ньют.

Его лицо было бледным, но решительным. Он, не раздумывая, навалился всем весом, помогая Далтону встать на ноги. На мгновение в его глазах мелькнуло неподдельное изумление, даже шок. Он кивнул, не в силах вымолвить слова, и, опираясь на Ньюта, ринулся бежать дальше.

Продолжая движение, они заметили впереди, на фоне бушующей стихии, темный, квадратный силуэт.

— Туда! — указал Арис. — Здание!

Это была массивная, старая постройка из темного камня, похожая на забытый форпост или склад. Её единственные огромные деревянные двери, подбитые железом, казались хлипкой защитой от апокалипсиса, но это всё, что у них было. Они вложили в последний рывок все силы. Молнии били всё ближе, ослепляя, воздух трещал от электричества. Они влетели в проем, все сразу, и общими усилиями, с грохотом, загнали массивные двери на место, опустив тяжелую железную задвижку. Снаружи загрохотало, будто сам ад рвался к ним внутрь.

Они рухнули на пол, в кромешную тьму, слушая, как мир сходил с ума за тонкой преградой из дерева и железа. Грохот бури снаружи оглушал, но здесь, за толстыми стенами, он был приглушённым, словно отзвук далёкого кошмара. Свет проникал лишь сквозь узкие щели в стенах и крыше, рассекая темноту бледными, пыльными лучами, в которых кружились мириады пылинок.

Пространство было огромным и мрачным. Высоко под потолком терялись тёмные балки перекрытий. Вокруг, как скелеты доисторических чудовищ, стояли, лежали и висели на стеллажах обломки машин, бесформенные груды металлолома, ящики с потускневшей маркировкой и странные механизмы, назначение которых было невозможно угадать. Воздух вибрировал от тишины, которая была гуще и тревожнее, чем рёв бури за стенами.

И тут, неожиданно, из теней ангара стали выходить люди.

Они появлялись бесшумно, словно призраки, рождающиеся из самой темноты. Десяток, другой. Все — вооруженные до зубов. В их руках были не самодельные копья племени, а настоящее, смертоносное железо: автоматы, дробовики, пистолеты. Их лица были скрыты в полумраке, но чувствовалась их жёсткая, вышколенная дисциплина. Они двигались без суеты, уверенно и чётко, окружая группу беглецов плотным, недружелюбным кольцом.

Один из них, коренастый и плечистый, оказался прямо рядом с Минхо. Дуло его ружья, короткое и широкое, почти упёрлось парню в висок.

— Не двигаться, — прорычал он хриплым голосом.

Но Минхо, не растерявшись, с рефлексами, отточенными в Лабиринте, резко рванулся в сторону, пытаясь выдернуть оружие из рук противника.

— А ну отстань! — крикнул он, его пальцы вцепились в ствол.

На секунду воцарилась хаотичная борьба. Послышались хриплые возгласы, скрежет ботинок по бетону, тяжёлое дыхание. Но Минхо был истощён, а его противник — свеж и полон сил. Раздался глухой, костяной удар. Приклад дробовика со всей дури обрушился на голову Минхо. Парень рухнул на пол, не издав ни звука.

Томас и Ньют, забыв про собственную безопасность, рванули ему на помощь.

— Минхо, черт! — закричал Томас, его лицо исказилось яростью.

Но они не успели сделать и двух шагов. Оглушительный хлопок выстрела разорвал тишину ангара. Пуля не задела никого — она ушла вверх, пробив где-то под потолком ржавый лист металла, с грохотом посыпались мелкие осколки краски и ржавчины. Звук заставил всех замереть на месте, вжав головы в плечи.

Из темноты, откуда-то из глубины ангара, неспешной, уверенной походкой вышел мужчина.

Он был латиноамериканского происхождения, с короткими тёмными волосами, проседью на висках и лицом, испещрённым сеточкой морщин, говорящих об уме и суровом опыте. Он был одет в поношенную, но качественную форму, не похожую на униформу ПОРОКа. В его руке дымился пистолет, из которого он только что выстрелил в воздух. Но главное — его глаза. Тёмные, проницательные, они медленно скользили по лицам перепуганных, измождённых беглецов, и в них горел интерес. Не жалость, не злоба — именно холодный, аналитический интерес.

Он поприветствовал их на ломаном, но понятном английском, его голос был низким и спокойным, словно гул подземного толчка.

— Buenas tardes, юные путешественники!

Он обвёл их взглядом ещё раз, и на его губах появилась хитрая, почти волчья улыбка. Он видел их страх, их истощение, их готовность бороться до конца.

— Похоже, сегодня нам выпал счастливый билет! — произнёс он, и его улыбка стала шире.

Ребята осознали, что из одной передряги, они тут же попали в другую.

***Воздух в подземных переходах был густым и обволакивающим. Запах сырой земли, прогорклой воды и чего-то невыразимо гниющего навсегда впитывался в одежду, заполнял легкие, заставляя с каждым вдохом ощущать вкус собственной беспомощности. Бандиты — а по-другому их было не назвать, глядя на грубые оскалы, поношенную, пропитанную грязью амуницию и смертоносный арсенал в их руках — грубо подталкивали группу вперед. Призрачный свет коптилок и фонарей отбрасывал на стены прыгающие, уродливые тени, превращая шествие в подобие похоронной процессии.

Ребята инстинктивно жались друг к другу, образуя живой, хрупкий островок посреди враждебного моря. Их плечи постоянно соприкасались, и в этом легком касании была единственная поддержка. Основная помощь была сосредоточена вокруг Минхо, который, оглушенный ударом, шел, пошатываясь, опираясь на Томаса и Фрайпана. Он пришел в себя почти сразу, тело его напряглось, попытавшись вырваться в слепой, яростной попытке сопротивления, но ребята сами взяли его в руки — не силой, а тихими, сдавленными словами, заставив унять адреналин и экономить силы.

Неожиданно сырой пол под ногами пошел на подъем, превратившись в грубую бетонную лестницу. Она вела вверх, прочь из этого подземного ада. Поднявшись, группа замерла на мгновение, глазам не верилось. Они оказались в колоссальном помещении. Огромное пространство уходило ввысь, где в полумраке терялись стальные перекрытия. Окон здесь не было и в помине, а единственный выход — массивная, бронированная дверь — зияла в дальней стене, охраняемая двумя настоящими големами, чьи лица не выражали ровным счетом ничего, кроме готовности к насилию.

Их, не задерживая, повели по железной винтовой лестнице на второй этаж. Вместе с ними поднимался и тот самый латинас, чья властная осанка и холодный, оценивающий взгляд не оставляли сомнений — здесь он и был хозяином. Беглецов выстроили в ряд, грубо скрутив руки за спиной. Минхо, с ненавистью, пылающей в темных глазах, связывали особенно тщательно, но он и не думал смиряться. Его поза, высоко поднятая голова и вызывающий взгляд, бросаемый каждому бандиту, ясно говорили: пленник здесь не он, а они лишь временно держат его в клетке.

— Ты только посмотри какой, — просипел один из головорезов, коренастый мужчина со шрамом через щеку. Он грубо ухватился за воротник кофты Минхо, дергая его на себя. — Чё, смелый, да? Думаешь, осилишь?

Холодная, лисья ухмылка тронула губы куратора.

— А ты развяжи, и проверим, — его голос был обманчиво спокоен, но в нем звенела сталь.

Бандит, скорчив брезгливую гримасу, с силой оттолкнул его. Он что-то кивнул главному, и все остальные, кроме пары коренастых охранников, спустились вниз, оставив маленький отряд один на один с тем, кого можно было назвать только королем этого мрачного царства. Из-за грязной занавески, заменявшей дверь в соседнее помещение, вышла девушка с короткими, острыми как крылья ворона волосами. В ее руках был некий аппарат, отдаленно напоминающий сканер. Она бегло, без тени интереса окинула взглядом пленников, перевела взгляд на мужчину, получила едва заметный кивок и молча принялась подносить устройство к затылку каждого, проверяя что-то в области шеи.

— Не часто ко мне забегают толпы иммунов, — раздался бархатный, но полный скрытой силы голос главаря. Он неспешно вышагивал перед строем, держа руки за спиной, как генерал на смотре войск. — Но вашего прихода я ждал. Слышал, что кое-кто сбежал из Ковчега, но не думал, что так много. А вы молодцы, долго бегали!

— Ты кто вообще такой? — язвительно выкрикнул Минхо, его голос громко отозвался под сводами ангара, приковывая к себе внимание.

Мужчина остановился и медленно повернулся к нему. На его лице играла легкая, почти отеческая улыбка. Он широко расправил руки, словно желая обнять всё это мрачное пространство — ржавые балки, груды ящиков, тусклый свет.

— Я Хорхе, amigo. А это моя скромная обитель, casa de gángsters, где я, и мои люди, выживаем, как можем. — Его взгляд скользнул по остальным, задерживаясь на каждом на долю секунды, будто производя мысленную оценку. — И благодаря вам, мы заживем просто волшебно!

Хорхе сделал паузу, давая своим словам повиснуть в спертом воздухе ангара. Его взгляд, тяжелый и проницательный, скользнул по испуганным, но непокорным лицам беглецов.

— Выжить в Жаровне... — он начал, медленно расхаживая перед ними, его ботинки гулко стучали по металлическому настилу. — Это не про то, чтобы быть сильным или умным. Это про то, чтобы быть голодным. Всегда. Голодным на еду, на воду, на патроны. И здесь никто ничего не дает просто так. Здесь либо забираешь, либо у тебя забирают. Мы берем. У слабых, у глупых, у тех, кто вылез не из той норы. — Он остановился напротив Томаса, глядя ему прямо в глаза. — А вы... вы целое сокровище. И сегодня я это сокровище обналичу.

Тереза попыталась выступить вперед, но грубый толчок одного из стражников вернул ее на место.

— Что это значит? — прошептала она, но Хорхе услышал.

— Это значит, preciosa, что ПОРОК щедро платит за свой сбежавший скот. Особенно за такой ценный, как вы, иммуны. За вас мне дадут все, что я пожелаю. Оружие, медикаменты, еду на месяцы вперед. Ваше заточение — это мой пропуск в роскошную жизнь.

​В этот момент девчонка с черными волосами, методично сканировавшая одного за другим, подошла к Сэм. Раздался привычный щелчок аппарата. Но вместо того чтобы двинуться дальше, она замерла. Ее пальцы сжались на корпусе сканера, костяшки побелели. Резким движением она отпрянула от девушки, будто от прикосновения к раскаленному металлу. Ее взгляд, до этого пустой и отрешенный, вспыхнул смесью шока и страха.

— Хорхе... — ее голос сорвался, став тонким и прерывистым. — Посмотри.

Король бандитов, нахмурившись, с недовольством обернулся. Он не любил, когда его монолог прерывали. Но, увидев выражение лица своей подручной, он быстро подошел. Бренда молча протянула ему сканер. Хорхе взял аппарат, его глаза устремились на маленький экран. И произошло невероятное — его самоуверенная, надменная маска на мгновение рухнула. Глаза его округлились, брови поползли вверх. Он медленно, почти невероятно аккуратно, вернул сканер девчонке, не сводя с Сэм изумленного взгляда. Он подошел к ней так близко, что смог разглядеть каждую пылинку на ее бледном лице, каждый отблеск ужаса в ее широких глазах.

— Ну что ж... — тихо прошептал он, и в его шепоте слышалось жадное торжество. — Думал, нашел сокровище, а оказалось, выкопал целый клад... За каждого из вас ПОРОК даст мне все, что я захочу. Это правда. Но за тебя... — он сделал короткий шаг назад, чтобы посмотреть на ее реакцию целиком. — У-у, ПОРОК будет лизать мне пятки, лишь бы я вернул им тебя!

Он резко выпрямился и кивнул девчонке, его лицо снова стало жестким и командным.

— Бренда, милая, отведи эту ораву вниз, в старый склад. Приковать каждого, чтобы никто и не думал о побеге. — Его палец указал на Сэм. — Всех. Кроме нее.

Бренда, прикусив губы, грубо подтолкнула Томаса в сторону лестницы. Остальные бандиты последовали ее примеру. Минхо попытался сопротивляться, но удар прикладом в спину заставил его застонать и сделать шаг. Томас поймал взгляд Сэм — в нем был леденящий ужас и беспомощность.

Когда шаги затихли внизу, и на этаже остались только они двое, Хорхе неспешно достал из-за пояса массивный пистолет. Он не направил его прямо на Сэм, нет. Он просто держал его в руке, проводя дулом по воображаемой линии, соединявшей его с ушедшими друзьями.

— Вот что, девочка, — его голос стал тихим и опасным, как шипение змеи. — Я знаю, какие фокусы ты можешь выкидывать. Я видел твою метку. Так вот знай: попробуешь только сдвинуть с места хоть пылинку с помощью своей головы, и я лично спущусь вниз и пущу мозги по стенам кому-нибудь из твоих дружков. Начну, пожалуй, с того выскочки... Минхо, кажется? Так, ты меня поняла?

Сэм молча кивнула, сжав кулаки. Она чувствовала, как эта дикая, живая сила внутри нее, подпитываемая гневом, билась в клетке страха, которую он только что для нее построил. Она была одна. Один на один с хищником, который только что понял, что поймал не просто добычу, а королевский выигрыш.

Путь вглубь бандитского логова казался бесконечным коридором кошмара. Конвоиры грубо подталкивали их вперед, в сторону, где за горами ржавых контейнеров и рассохшихся ящиков с выцветшими надписями притаилась неприметная, обитая железом дверь. Каждый шаг давался с трудом — не из-за физической усталости, а под гнетом десятков пар глаз. Бандиты, сидевшие на ящиках или прислонившиеся к стенам, провожали их нескрываемой ненавистью. Их взгляды, тяжелые и презрительные, впивались в спины, а ухмылки, обнажающие кривые и желтые зубы, говорили красноречивее любых слов: здесь они были всего лишь товаром, живым грузом, который скоро сдадут по назначению.

Дверь со скрипом отворилась, впустив их в помещение, от которого повеяло запахом старой пыли, металлической стружки и чего-то безвозвратно прогнившего. Это был старый склад, огромный и почти пустой. И в самом его центре, подобно жуткому монументу, возвышалась клетка. Она была просторной, но от этого не менее жуткой. Частые, узкие прутья, выкрашенные когда-то в черный цвет, а теперь покрытые слоями ржавчины и паутины, сливались в сплошную стену, не оставляя ни малейшего шанса протиснуться или сбежать. Но самое пугающее было над ней — к верхней решетке клетки были прикреплены толстые, звенья с кулак, цепи, уходившие в сумрак под потолок. И лишь приглядевшись, ребята заметили у стены, в тени, несколько массивных рычагов, похожих на те, что управляют шлюзами или старинными механизмами.

Их, одного за другим, грубо втолкнули внутрь. Холод металла проникал сквозь одежду, а звук захлопывающегося замка прозвучал как приговор. Бренда, с безразличным видом, сунула ключ в карман своих потертых штанов. Она что-то коротко кивнула бандитам, и те, с усмешками переглянувшись, принялись пристегивать карабины цепей к скобам на крыше клетки.

— ПОРОК не поможет вам, — голос Томаса прозвучал громко, пытаясь пробиться сквозь металлический звон и насмешки. Он вцепился пальцами в прутья, глядя на Бренду, которая стояла у рычагов, выжидающе наблюдая за работой головорезов. — Они заберут нас, а вас убьют.

Девушка медленно повернула голову. Ее лицо оставалось каменным.

— Не запугивая меня, мальчишка, помогать вам, я не собираюсь, — она похлопала ресницами, ее жест был одновременно уставшим и презрительным. Бренда скрестила руки на груди, демонстрируя полную незаинтересованность.

— Я не запугиваю! ПОРОК действует только в своих целях! Им уже давно плевать на человечество!

​В этот момент один из бандитов, закончив возиться с цепями, крикнул: «Готово!». Бренда на мгновение задержала на Томасе взгляд — в ее глазах мелькнуло что-то сложное, быстроуловимое, будто тень. Она резко дернула один из рычагов. Раздался оглушительный скрежет шестеренок, и цепи натянулись, зазвенев как струны. Клетка рывком, заставив всех потерять равновесие, взмыла вверх. Пол под ногами качнулся, и они едва удержались, хватаясь друг за друга и за скользкие прутья. Теперь под ними зияла пустота, а пол клетки, состоящий из таких же частых прутьев, впивался в подошвы, обещая боль при любом движении. И тут они разглядели, что на полу под ними зиял темный, почти незаметный люк.

— Я знаю, на что способен ПОРОК, — сказала Бренда, и ее голос прозвучал странно отрешенно, пока ее рука ложилась на второй рычаг. — И знаю, на что способны мы с Хорхе, потому...

Она дернула рычаг. Люк под клеткой с грохотом раздвинулся, словно пасть чудовища. И ад хлынул на них — не огнем, а звуком и смрадом. Прямо под ними, в глубокой яме, копошилось, металось и рычало стадо зараженных. Десятки тел, изможденных, покрытых гноящимися язвами, с вывернутыми под неестественными углами конечностями, бегали кругами, карабкались друг на друга, цеплялись когтями за гладкие стены, отчаянно пытаясь вырваться. Их вопли, хрипы и скрежет зубов сливались в оглушительную симфонию безумия. От смрада разложения и пота тут же запершило в горле. Страх, холодный и липкий, сковал их — одно неверное движение, хрупкость цепи, и они рухнут прямиком в этот кишащий кошмар.

— Повеселитесь пока тут, — крикнула Бренда, ее голос едва перекрывал адский гам снизу. — И особо не бегайте, цепи не настолько крепкие!

Она развернулась и вышла, захлопнув за собой тяжелую дверь. Звук щелкнувшего замка прозвучал оглушительно тихо на фоне рева зараженных. Тьма сгустилась, прерываемая лишь скудным светом из какой-то щели под потолком, которого почти не было видно. Ребята переглянулись, в их глазах отражался один и тот же ужас. Горло пересохло настолько, что сглотнуть было мучительно.

— Ну что же... — облизнув пересохшие губы, начал Арис. — Как выбираться будем?

Их взгляды медленно поползли вверх, по толстым звеньям цепей, к таинственному механизму где-то в темноте, а затем снова вниз, в зияющую пасть ада, где когтистые пальцы уже тянулись к ним, до смешного не доставая каких-то пары метров.

***Сэм стояла неподвижно, словно каменное изваяние, в то время как Хорхе, устроившись в потрескавшемся кожаном кресле, с видом истинного ценителя перебирал груду старых аудиокассет. Пластиковые коробочки с выцветшими наклейками мягко шуршали в его руках. Он что-то насвистывал себе под нос — бодрый, забытый мотив, — и его плечи слегка подрагивали в такт. На столе рядом потрескивал и шипел древний кассетный магнитофон, из динамиков которого лилась едва слышная, искаженная музыка.

Эта бытовая сцена, такая нормальная в другом мире, здесь, в логове бандитов, выглядела сюрреалистично и пугающе. Каждый щелчок кассеты, вставляемой в плеер, отдавался в Сэм гулким эхом, заставляя ее вздрагивать. Она лихорадочно соображала, ища малейшую лазейку, любой шанс переломить ситуацию. Мысли о друзьях, запертых где-то там, жгли ее изнутри.

Неожиданно Хорхе прервал свист, не глядя на нее.

— Ну и куда это вы так спешили, а? — спросил он, проводя пальцем по магнитной ленте одной из кассет. — У беглецов всегда должна быть цель. Была ли она у вас?

Сердце Сэм екнуло. Это был тот самый шанс, тонкая ниточка, за которую можно было ухватиться. Она сделала глубокий вдох, заставляя голос звучать максимально твердо, без тряски.

— Мы шли к горам. К Правой Руке.

Музыка из магнитофона продолжала играть, но воздух в комнате мгновенно изменился. Хорхе замер. Он медленно, очень медленно повернул голову в ее сторону. Его брови поползли вверх, на лбу залегли глубокие морщины недоверия.

— Правая Рука? — он фыркнул, но в его глазах, прищурившихся, читался не просто скепсис, а внезапная настороженность. — Chica, Правая Рука — это сказка для потерянных щенков. Миф, чтобы было ради чего бежать.

— Это не миф, — парировала Сэм, чувствуя, как нарастала внутренняя дрожь, но не подавала вида. — Сам ПОРОК боится их. Они уже украли у него целый автобус с иммунами. Мы слышали об этом.

В этот момент из-за двери появилась Бренда. Она слышала последние слова, и на ее обычно холодном лице читалось неподдельное изумление.

— Неужто это правда? — вырвалось у нее, и она устремила взгляд на Хорхе.

Между бандитами пробежал мгновенный, безмолвный диалог. Их глаза встретились, и в этой тишине было больше слов, чем в любом крике. Скепсис постепенно уступал место жадному, опасному интересу. Сэм уловила этот момент слабины и нанесла удар.

— ПОРОК не станет с вами договариваться, — ее голос зазвучал с леденящей уверенностью. — Они заберут нас, а вас убьют. Здесь, на месте. Такова их стандартная процедура ликвидации свидетелей. Они не протянут руку помощи и не пойдут на сделку. — Она сделала паузу, глядя прямо на них. — Раньше... раньше я была именно тем, кого отправляли разбираться в подобных случаях. Их главный принцип: нет человека — нет проблемы.

Бренда резко отвела Хорхе в сторону, за ту самую занавеску. Сэм не слышала их слов, но доносились приглушенные, взволнованные голоса. Обрывки фраз: «...а если она права?», «...нам ли не знать их почерк?», «Правая Рука... это же шанс! Настоящий шанс выбраться из этой помойки навсегда...»

Их совещание прервал грубый звук распахивающейся двери. В комнату заявился тот самый охранник со шрамом через щеку. В его руке была рация.

— Хорхе, пора уже сообщить им про добычу, — он бросил грязный взгляд на Сэм. — Шефы там заждались. Или ты передумал?

— Выйди, — отрезал Хорхе, появившись из-за занавески. Его лицо было напряженным. — Скажешь, когда я прикажу. Пока терпи.

Охранник с явной неохотой развернулся, но на пороге задержался. Он оскалил желтые зубы в сторону Сэм, его взгляд был полон ненависти и нетерпения. И тогда девчонка поняла: ждать этот человек не намерен. Время, которое она выиграла, таяло на глазах, как песок в песочных часах. Исход этой опасной игры должен был решиться очень скоро.

Занавеска отшумела, и из-за нее вышли Хорхе и Бренда. Их движения были выверенными, синхронными, как у хищников, готовящихся к атаке. Бренда бесшумно встала позади Сэм, отрезая путь к отступлению. Хорхе же остановился прямо перед ней, его тень накрыла девушку.

Он скрестил на груди мощные руки, и его брови сдвинулись, образуя на переносице глубокую складку. В его взгляде не осталось и следа от той расслабленности, что была минуту назад — теперь это был взгляд бури, собранной в одну точку.

— Последний раз спрашиваю, девочка, — его голос был низким и густым, без единой нотки свиста или игры. — Ты говоришь правду? Ты уверена, что если мы пойдем к этим горам, то найдем там Правую Руку? Не призрак, не руины, а реальных людей, которые могут что-то дать?

Сэм чувствовала на затылке холодный взгляд Бренды, а перед собой — испепеляющий взгляд Хорхе. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать ровно. Это была ставка ва-банк.

— Да, — выдохнула она, и ее голос не дрогнул. — Я уверена. Я знаю, что путь туда опасен и жесток. Жаровня не пощадит никого. Но я смогу провести вас. Я смогу защитить. — Она медленно, демонстративно обернулась, встретившись взглядом с Брендой, а затем снова посмотрела на Хорхе. — Всех. Вас. И её тоже.

Хорхе не сводил с нее глаз. Казалось, он пытался пронзить ее взглядом, вычитать в глубине зрачков малейшую ложь. Он прикусил нижнюю губу, размышляя. Тишину нарушало лишь шипение магнитофона и гулкое биение сердца Сэм в ее же ушах. Прошли секунды, показавшиеся вечностью. Наконец, он резко кивнул, будто рубя невидимую веревку.

— Хорошо, — выдохнул он. — Мы помогаем вам дойти до Правой Руки. Но с одним условием: мы идем вместе. Я веду, ты обеспечиваешь прикрытие. Согласна?

Облегчение, острое и головокружительное, волной накатило Сэм. Она протянула руку, и ее ладонь исчезла в его массивной, покрытой шрамами и мозолями руке. Рукопожатие было крепким, деловым, почти болезненным.

— Согласна.

— Бренда, — Хорхе повернулся к своей подручной, его голос стал быстрым и деловитым. — Собирай вещи. На нас двоих. Оружие, патроны, аптечка. Все остальное — балласт.

Сэм почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Постой... а что с остальными? С твоими людьми? — спросила она, с опаской глядя на него.

Хорхе усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. Он мотнул головой в сторону двери, за которой слышались грубые голоса его банды.

— Эти? Они мне не семья, chica. Вынужденные союзники в борьбе за кусок плесневелого хлеба. Не больше. — Он пожал плечами, и этот жест был ужасающе простым, как будто он говорил о сломанном инструменте. — А сейчас они станут лишним грузом и ненужными свидетелями. Нам такое не нужно.

Хорхе кивнул Бренде, и та, бросив на Сэм быстрый, нечитаемый взгляд, скользнула за занавеску. Казалось, самый страшный кошмар позади. План, хрупкий и безумный, обрел плоть и кровь. Но в самой сердцевине этой надежды таилась червоточина. Пока они говорили, дверь в коридоре тихо приоткрылась, и в щель мелькнуло лицо бандита со шрамом.

Увидев, как Бренда начинала спешно собирать рюкзаки, он скривился в злобной гримасе и исчез. Он все понял. И он не стал ждать. Рация в его руке уже молчала, выполнив свою работу. Сообщение ушло. И теперь, сквозь раскаленный воздух Жаровни, на всех парах, пожирая километры выжженной земли, к базе Хорхе мчался «Берг» — стальной хищник ПОРОКа, посланный забрать свое. До его прибытия оставались считанные минуты.

***Каждое движение в клетке отдавалось глухим лязгом о металлические прутья, а снизу, из темноты, доносилось навязчивое, похожее на бред и скрежет когтей по бетону. Идея Ариса повисла в этом тяжелом пространстве, — опасная, почти самоубийственная, но единственная.

— Надо разбежаться посильнее, я уверен, что цепи сверху не настолько крепкие, и под движением разломятся!

Арис, чьё лицо было бледным, но решительным, с горящими глазами, доказывал эффективность своего безумного плана, в то время как остальные слушали его с нарастающей настороженностью. Суть была проста до безобразия: им нужно было всем вместе, синхронно, бросаться из стороны в сторону, раскачивая клетку до тех пор, пока старые ржавые цепи не выдержат и не оборвутся. Падение казалось меньшим злом по сравнению с перспективой быть сданными ПОРОКу.

Но недочеты плана выступали наружу, как острые шипы. Останутся ли они целы, когда многотонная металлическая конструкция с грохотом обрушится на бетонный пол? Не перевернется ли она, не угодит ли прямиком в зияющую пасть люка, к голодным зараженным? А если они раскачают ее слишком сильно, и она, словно гигантский маятник, врежется в стену, превратив их самих в кровавое месиво?

Вопросов было уйма, а вот времени на раздумья не оставалось вовсе. Каждая секунда приближала их к неминуемой расправе.

— Короче, разгоняемся и бегаем туда-сюда, всё просто! — Минхо, всегда предпочитавший действие любым разговорам, вскинул руки, призывая всех встать в две шеренги у противоположных стенок клетки. — На счет три, бежим одновременно. Раз...

Кулаки сжались до побелевших костяшек. Дыхание замерло в груди, превратившись в короткие, прерывистые вздохи. Глаза встретились в молчаливом соглашении — другого выхода не было.

— Два...

Каждый почувствовал, как ледяной пот медленно стекал по спине, заставляя сомневаться в правильности этого отчаянного шага. Ноги напряглись, готовые к рывку. Тело инстинктивно противилось безумию, которое вот-вот должно было произойти.

— Три!...

Но в этот самый миг, когда мышцы уже готовы были выплеснуть накопленную энергию, раздался оглушительный скрежет железа. Массивная дверь склада с силой распахнулась, ударившись о стену. На пороге, залитый тусклым светом из коридора, стоял тот самый бандит со шрамом через щеку. Он молча, с тяжелым, ненавидящим взглядом, прошел к рычагам у стены.

Не говоря ни слова, он с силой дернул первый рычаг. С оглушительным лязгом стальные створки люка начали сходиться, раздавливая и отсекая пальцы зараженных, которые успели уцепиться за края. Их вопли ярости и боли на мгновение стали громче, а затем стихли, заглушенные глухим стуком сомкнувшегося металла. Ад под ними был запечатан.

Затем бандит потянул второй рычаг. Раздался скрежет механизмов, и цепи, с противным визгом, начали сматываться. Клетка, с противной плавностью, начала медленно опускаться вниз, пока ее основание с глухим стуком не уперлось в бетонный пол.

Шрам медленно подошел к самой решетке, его губы растянулись в оскале, больше похожем на гримасу боли. Он вынул из кармана грязную отмычку и, не сводя с пленников глаз, начал ворочать замок. Ребята инстинктивно сбились в кучу, как стадо овец перед волком, не в силах понять, что замыслил их тюремщик.

Щелчок прозвучал оглушительно громко. Дверь распахнулась. Бандит швырнул отмычку в угол, и его рука плавно двинулась к поясу. Мгновение — и в его руке оказался пистолет, тяжелый и безжалостный. Дуло, черное и круглое, устремилось прямо на них.

— Выходим, по одному, руки наверх, — его голос был хриплым и спокойным, что пугало больше любой ярости. Он смачно харкнул на пол, не отводя взгляда. — ПОРОК скоро будет тут, как тут. Товар должен быть готов.

Они выходили из клетки по одному, медленно, неловко поднимая руки. Бандит со шрамом водил перед ними стволом своего пистолета, и на его лице застыла ухмылка, обнажавшая ряд кривых желтых зубов.

— Ничего, ничего... — его голос был хриплым шепотом, будто скребущим по ржавому железу. — Хорхе со своей мнимой короной пусть идет лесом. Если он не хочет действовать по-умному, это его проблемы. А мне за такой улов заплатят столько, что хватит свить гнездо подальше от этой проклятой Жаровни. Буду жировать, наблюдая, как вы, драгоценные иммуны, пляшете под дудку ПОРОКа.

Его слова висели в воздухе, ядовитые и тяжелые. И в этот момент взгляды Томаса и Минхо встретились. Ни слова не было произнесено, но мысль промчалась между ними со скоростью электрического разряда. Медлить больше нельзя.

Томас сделал первый шаг. Не вперед, а в сторону — резкий, отвлекающий маневр. Его тело напряглось, он имитировал попытку броситься к двери. «Смотри на меня!» — кричало каждое его движение. И бандит клюнул. Его внимание на долю секунды переключилось на Томаса, дуло пистолета дрогнуло. Этого мгновения хватило Минхо. Он рванулся с места, как пантера, не вперед, а вверх — ему не нужно было оружие, его оружием была вся его яростная масса. Он вскочил бандиту на спину, сжимая его шею сокрушительным захватом.

Воздух наполнился хрипами, руганью и глухой борьбой тел. Пистолетный выстрел, оглушительный и беспощадный, разорвал тишину, оставив в ушах звон. Пуля впилась в потолок, осыпая их цементной пылью. В следующее мгновение Минхо, собрав все силы, рывком отбросил бандита от себя, и они оба, потеряв равновесие, тяжело рухнули на бетонный пол.

Но адреналин — плохой советчик. Прежде чем кто-либо успел среагировать, бандит уже вскочил на одно колено. Его сапог с грохотом обрушился на кисть руки Минхо, прижимая ее к полу. Минхо застонал от дикой боли. А в его лицо уперлось черное дуло.

— Одного иммуна я могу и прикончить! — просипел бандит, выплевывая на пол слюну с кровью. — Скажу, что помер в Жаровне. Никто проверять не станет!

Его палец побелел на спусковом крючке. Взгляд Томаса застыл на этом пальце, мир сузился до размеров смертельного жерла. И тут случилось нечто.

Бандит вдруг дернулся. Сначала это было похоже на легкий толчок, будто его кто-то ткнул в спину. Потом из его горла вырвался не крик, а странный, горловой звук — не то кашель, не то попытка сглотнуть. Он снова кашлянул, уже громче, и его тело содрогнулось. Глаза расширились, но теперь в них было не бешенство, а нарастающее недоумение, переходящее в панику.

Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха его легкие заполнила жидкость. Тихий кашель превратился в лающие, захлебывающиеся спазмы. Он затрясся, выпустил пистолет. Оружие с глухим стуком упало на пол и откатилось. Рация с его пояса последовала за ним. Бандит отполз, упираясь в пол одной рукой, а другой сжимал горло. Он смотрел на них, и в его взгляде был уже чистый, животный ужас. Он не понимал, что происходит.

И тогда они увидели кровь.

Сначала тонкая алая струйка вытекла из уголка его рта. Потом хлынула из ноздрей, заливая губы и подбородок. Кровь выступила в глазах, залив белки багровым туманом, и медленные, густые капли потекли из ушей, оставляя темные полосы на грязной коже. Он закашлялся с новой, нечеловеческой силой, и каждый спазм выплевывал на бетон сгустки плоти. Он плакал кровью, хрипел ею, — она была буквально везде, заливая собой пол.

И тут — ещё более резкое движение, заставившее всех вздрогнуть. Его тело выгнулось в неестественной дуге, шея запрокинулась так, что хруст ломающихся позвонков прозвучал с леденящей душу отчетливостью. Последний, предсмертный хрип, и его тело обмякло, рухнув на пол в зловещей, неподвижной позе.

Чей-то звонкий смех. Ребята оглянулись, и в проеме, окутанная тенью коридора, стояла Сэм. Лицо ее было освещено горькой усмешкой, когда она медленно, почти механически, провела тыльной стороной ладони по носу, смазав тонкую струйку крови, сочившуюся из ноздри. Дышала она тяжело и прерывисто.

— Планы изменились, мы все уходим.

Никто не мог пошевелиться, парализованный жутким зрелищем. Затем Томас, преодолевая оцепенение, рванулся к Минхо, помог ему подняться. Они метнули последний, полный ужаса и отвращения взгляд на искаженное маской агонии лицо бандита и, не оглядываясь, бросились за Сэм.

На базе воцарился неожиданный хаос. Словно по невидимому сигналу, бандиты метались между грудами хлама, сгребали в мешки трофеи, их голоса сливались в угрожающий гул. Стало ясно: они поняли. Поняли, что дыхание ПОРОКа уже жгло затылок, и визит его не сулил ничего хорошего. Но настораживало больше всего не это.

Когда пленники вышли из старого склада, их не встретили прицелами. Вместо этого они столкнулись с живой стеной из людей. Толпа сомкнулась вокруг, кольцо из заскорузлых лиц и сжатого оружия. Стволы пока что смотрели в пол, но в воздухе висело невысказанное обещание насилия.

— Куда намылились, детишки? — чей-то низкий, как подземный гул, бас прокатился по помещению, заставляя внутренности сжиматься от неприязни.

Сэм почувствовала, как по спине пробежала ледяная волна. Внутри все сжалось в тугой, раскаленный комок ярости. Она была готова разорвать каждого в клочья, превратить всё в кровавое пятно на стене. Она не позволит никому пострадать. Никому.

И тут сверху, словно спасительный брошенный канат, донесся знакомый голос.

— У нас тут, дорогие мои, реорганизация!

Хорхе стоял на металлической галерее второго этажа, невозмутимо опираясь на перила. В его руке болтался пистолет, которым он с видом полнейшего спокойствия почесывал затылок. Казалось, он наблюдал за спектаклем. Но в следующее мгновение дуло пистолета резко ушло вниз, и оглушительный выстрел разорвал напряженную тишину, став сигналом к началу настоящего ада.

— БЕГИТЕ! СЮДА!

Это был не приказ, а клич. Ребята рванули, как один, отталкиваясь от бетонного пола. Их движения были порывистыми, инстинктивными. Хорхе, не сходя с места, стал их живым щитом, его пистолет отвечал короткими, точными очередями на возгласы ярости снизу. Они пробивались сквозь толпу, что опомнилась и опьянела от гнева. Томас и Минхо отталкивали цепляющиеся руки, Фрайпан прикрывал тыл. А Сэм... Сэм больше не сдерживалась. Невидимая сила швыряла бандитов в стены, как тряпичных кукол, с глухим стуком об металл.

Звук их беспрерывных шагов по звенящим ступеням винтовой лестницы был музыкой спасения.

Захлопнув за собой дверь и щелкнув тяжелым замком, Хорхе прислонился к ней спиной, переводя дух. С другой стороны тут же начался яростный грохот — в дверь ломились, пытаясь вышибить ее. Мужчина отшатнулся и направился к своему столу с магнитофоном, будто ничего не происходило.

Из соседней комнаты вышла Бренда, ее лицо было сосредоточенным. Молча, она вручила два набитых рюкзака Сэм и Ньюту, третий накинула на свое плечо. Затем, не говоря ни слова, она подошла к запыленному окну, сорвала с него грязную тряпку и распахнула створки. Свежий, обжигающий воздух Жаровни ворвался в комнату.

— Кажется, они уже на подходе, — крикнула она Хорхе, но тот, казалось, был поглощен лишь одним занятием: он перебирал кассеты, явно разыскивая одну-единственную.

— Что происходит? Хорхе? — Сэм перебросила лямку рюкзака, подходя ближе. Ее голос дрожал от нетерпения и тревоги. — Какой у нас план?

— Да, нам там в дверь долбятся, а ПОРОК, видимо, уже вот-вот будет здесь! — поддержал ее Фрайпан, нервно поглядывая на дергающуюся от ударов дверь.

И тут лицо Хорхе озарилось триумфом. В его пальцах оказалась яркая, кислотных цветов кассета.

— Спустимся вниз через окно, там специальная веревка, ведет прямо в гараж, а оттуда сбежим в Жаровню, затеряемся, — он быстрыми движениями вставил кассету в магнитофон, крутя регулятор громкости. — А потом пойдем к одному моему дружку. Маркусу. Уверен, это он та птичка, что напела ПОРОКу про Правую Руку.

Дверь содрогнулась от особенно сильного удара, и Томас не выдержал.

— Какого черта? Вы музыку послушать хотите? Нас же сейчас прикончат! — он схватил Хорхе за плечо, грубо развернув его к себе.

♫AC/DC – T.N.T♫

И в этот миг из динамиков, скрыто висевших по углам комнаты, хрипло, а затем с нарастающей мощью хлынула музыка. Ударные гитары и агрессивный ритм заполнили все пространство, заглушая даже грохот у двери. Звуковая волна окатила всех, пробежав мурашками по коже.

Недоумение, сменившееся шоком, рассеялось при виде Хорхе. Его лицо расплылось в широкой, почти безумной ухмылке. В его глазах плясали огоньки азарта и торжества. В этом безумии была своя, необъяснимая логика. И в тот момент все сомнения испарились. У этого человека план был. И план этот был великолепен.

— Серьёзно, Хорхе? — крикнула Бренда, заматывая верёвку на проржавевшую скобу в бетоне. Её руки дрожали, но в насмешливых нотках голоса звенела уверенность. — Захотел устроить большой «БУМ»?

— БУМ, милочка, мы сделаем именно его! — отозвался Хорхе. Слова его будто раскалились на языке, отдаваясь гулким эхом во внутренней зеле решимости.

Хорхе шёл ва-банк — бунтарски и до абсурда осознанно. Решение вспыхнуло внезапно, но моментально стало единственным возможным. Он ещё раз проверил, всё ли надёжно, и, нахмурившись, бросил командный взгляд на Бренду. Всё готово — приказ спускаться прозвучал твёрдо, будто выстрел.

Первым шёл Минхо. Хорхе хлопнул его по плечу: не для поддержки, а как ироничный ритуал смельчаков.

— Давай, amigo, не трусь! Покажи класс!

Минхо хотел что-то спросить — но тот уже подтолкнул его, не дав времени усомниться в безопасности троса. Спасительный канат с натянутым хрустом принял вес Минхо, и парень исчез в темноте, унося с собой остатки сомнений. Следом пошли остальные: каждый, словно перешагивая через собственный страх, ступал в невидимое. В тусклом свете ламп их фигуры казались призраками, растворяющимися в прошлом, подгоняемыми неотвратимостью гибели. Лишь когда в комнате осталось трое — Бренда, Томас и Тереза — дверь начала выгибаться под яростными ударами.

Бренда уже готовилась сигануть следом, когда петли не выдержали. Дверь со зловещим скрежетом слетела, и в комнату ворвался шквал — разъярённые, осатаневшие бандиты смели всё на своём пути. Терезу схватили за волосы, рванув, как трофей; её крик вспорол гул музыки. Томас, только что помогавший Бренде закрепиться, бросился на защиту. Его кулак встретился с лицом громилы — но тот отвесил ему ответный удар с такой силой, что Томас почувствовал, как по подбородку потекла кровь. Он не сдался, врываясь в новую схватку.

Бренда метнулась за пистолетом. Выстрелы грохотали, но из коридора врывались новые фигуры — толпа множилась, будто ожившие страхи. В этот момент один из бандитов бросился на Бренду сбоку. Она поняла: единственный шанс — сбросить его. Девчонка резко толкнула его в сторону окна: мужчина вылетел в проём, но, извиваясь, зацепился за верёвку и начал цепко ползти обратно, яростно цепляясь за спасительную линию. Бренда, не теряя ни секунды, выхватила нож и перерезала трос. Крик застыл в воздухе — враг рухнул в темноту, унося надежду на преследование.

Пути к отступлению больше не было.

— К двери! — скомандовала Бренда, продолжая стрелять.

В этот миг всё вокруг превратилось в лихорадочный сон: выстрел за выстрелом, удары, вопли, суета. Бренда, стреляя почти наугад, расчистила путь — Тереза, вырвавшись, рванула к двери. Томас, ощущая жар в висках и липкую кровь на лице, перегаром сквозняков тащился в сторону выхода.

— А дальше куда? На улицу?

— Нет, в старый склад! До взрыва осталось совсем немного! У меня есть идея!

Хаос работал на них: по коридорам метались и бандиты, желавшие их поймать, и те, кто в панике пытался просто сбежать до большого взрыва. Используя эту неразбериху, им удалось проскочить в старый склад. Бренда вспомнила про полузабытый подвал, вход в который был завален ящиками. Скрипучая, ржавеющая крышка подвала оказалась для них последней надеждой: Бренда и Томас навалились, рвя связки, и когда за стеною грянул финальный аккорд песни, крышка сошла с петель.

— ВНИЗ! — закричала Бренда.

Все трое сиганули в темноту погреба — и в тот же миг землю разорвал взрыв.

Пламя с гудящим воем ворвалось в пространство, коридоры затопило огнём и пеплом. Крики тонули в громе, стены рушились, остовы перекрытий плавились. Базы Хорхе больше не существовало. В суматохе взрыва и паники их группа разделилась. Теперь, в раскаленном пекле Жаровни, каждый шаг мог стать последним. Встретятся ли они снова, или безжалостная земля поглотит их навсегда, раскидав по своим бездушным просторам?