Часть 2. Глава 8. Прощай Ковчег! Здравствуй неизвестность!

​Нога Томаса нервно подрагивала, выбивая невидимый ритм в такт учащённому стуку сердца. Каждая секунда ожидания прожигала сознание раскаленным железом. Сомнения грызли изнутри — а вдруг их план окажется пустой затеей? Но глубинное нутро кричало громче любых доводов разума — здесь что-то не так. И теперь, когда под удар попала Сэм, отступать было некуда.

В комнате царила привычная суета. Сквозь пелену собственных мыслей Томас улавливал обрывки разговоров — задорный смех Фрайпана, саркастичные подколы Минхо, сопение Чака. Сам он сидел в стороне, словно отгороженный невидимой стеной, пальцы бессознательно сжимались в кулаки, разжимались, снова сжимались.

Только Ньют, с его вечным чутьем, заметил отрешенность друга. Его блондинистая макушка склонилась рядом, жилистая рука протянула шелестящий батончик. Томас лишь покачал головой. Мысль о еде вызывала тошноту — будто проглотишь хоть кусочек, и все тревожные ожидания хлынут наружу мерзкой рвотой.

— Так, ладно, Томми, в чем дело? — Ньют нахмурился, его беззаботный взгляд стал серьезным. — Дело в Сэм? Послушай, мы тут все переживаем, что её увозят в убежище раньше нас всех, но в конечном итоге, мы же обязательно встретимся.

Томас резко вдохнул — так и рвануло дать Ньюту оплеуху за это слепое доверие. Вместо этого он лишь прикусил губу до боли, уставившись в трещинку на полу, будто в ней скрывались все ответы.

— Молчать будешь? Ну ладно, тогда-а-а... — протянул Ньют, и в этот момент из-под кровати донесся металлический скрежет.

Блондин подскочил, как ошпаренный. Томас же резко отпрянул в сторону — ровно настолько, чтобы не потерять из виду источник звука. Скрип. Еще один. Будто кто-то открывал ржавую дверь в параллельный мир. И вот оно — чумазое лицо Ариса, появившееся из-под кровати, как призрак из кошмара.

— Здорово, парни! Я Арис! — его голос звучал неприлично бодро для ситуации. — Ну что, готов?

Томас кивнул, уже подбираясь к вентиляционной шахте, когда голос Ньюта остановил его:

— Эй, Томми, это что такое?

Вопрос повис в воздухе. Остальные сгрудились вокруг, их лица отражали спектр эмоций — от любопытства до откровенной тревоги. Томас замер, подбирая слова.

— Слушайте, я не могу всё это принять, ладно? — его голос звучал хрипло. — Мне кажется, здесь всё не так гладко, и не думаю, что я смогу просто успокоиться.

Его взгляд скользнул по лицам друзей, читая в них привычное недоверие. Но сейчас было не время для полумер.

— Арис показал мне кое-что. Комнату на втором этаже. Они отвозят туда носилки, вроде как с детьми...

— Вроде как? — Минхо резко перебил, его брови поползли вверх. — То есть ты не уверен?

— Не совсем, и поэтому я хочу выяснить, — Томас опустился на колени, его пальцы впились в край кровати. — Я устал от того, что нас постоянно обманывают! Я не намерен терять кого-то из вас, потому что какой-то тип, похожий на крысу сказал, что здесь безопасно!

Тишина. Потом — неожиданный смешок Ньюта. Его лицо озарилось той самой ухмылкой, которая обычно предвещала неприятности.

— Хорошая речь, Томми, — он опустился рядом, его рука легла на плечо Томаса теплым грузом доверия. — Только без глупостей, лады?

— Ты его отпускаешь? — голос Минхо прозвучал сзади, наполненный недоверием. — Серьезно?

​Ньют лишь кивнул, напоследок хлопнув Томаса по плечу. И вот он уже ползет за Арисом в тесную металлическую пасть вентиляции. Последнее, что слышат друзья — звонкий стук его ботинок по металлу, постепенно затихающий в глубине системы.

Минхо уставился на Ньюта взглядом, полным немых вопросов. Блондин пожал плечами и плюхнулся на койку. Комната замерла в ожидании.

— Психушка... — наконец выдавил Минхо, цокнув языком.

Вентиляционные шахты оказались настоящим адом. Раскалённый металл прожигал колени даже сквозь ткань, а спёртый воздух был настолько густым, что каждый вдох обжигал лёгкие. Томас полз вслед за Арисом, пот заливал глаза, смешиваясь с пылью и оседая на губах солёной горечью. Ни Лабиринт, ни бесконечные пробежки под палящим солнцем не изматывали так, как эти несколько метров узкого металлического коридора.

Когда они, наконец, добрались до нужного люка, Арис резко поднял руку — стоп. Его палец прижался к губам, затем указал вниз, на узкую щель в решётке.

Коридор внизу тонул в мертвенном белом свете флуоресцентных ламп. Пустота. Лишь одинокий охранник, прислонившийся к стене, лениво зевал, время от времени мотая головой, словно пытаясь прогнать сон.

— Они отправили всю охрану на первый этаж, оставили только этого бедолагу сторожить, — шёпот Ариса был едва слышен.

Томас нахмурился.

— На первый этаж? — его брови поползли вверх. — А что там?

— Видимо, что-то очень важное. — Арис кивнул в сторону охранника. — Надо от него как-то избавиться... Есть идеи?

Их взгляды встретились. Томас поджал губы. План у него был, но он не был уверен, что Арис согласится.

Охранник зевнул во весь рот, потягиваясь так, что хрустели позвонки. Ночные смены в Ковчеге были худшими — бесконечные проблески активности, когда мимо пробегали лаборанты с какими-то пробирками, врачи с озабоченными лицами, а потом снова тишина. Словно кто-то нарочно растягивал время, чтобы помучить его. Сегодня было особенно странно — весь персонал охраны внезапно перебросили на первый этаж, оставив его одного. Он даже не стал задумываться, почему. Лишь бы смена поскорее закончилась.

И тут — шорох.

Охранник резко поднял голову. Из-за угла показался парень — чумазый, взъерошенный, с диковатым блеском в глазах.

— Эй ты! — охранник рванулся вперёд, но парень лишь криво ухмыльнулся, высунул язык и юркнул обратно за угол.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Охранник бросился в погоню, но едва завернул за угол, как что-то тяжёлое врезалось в него сбоку. Они рухнули на стену, оружие едва не выскользнуло из рук. Прежде чем он успел понять, что происходило, чьи-то пальцы вцепились в его запястья, резко разводя руки в стороны.

Томас. Он появился словно из ниоткуда — лицо напряжённое, глаза горящие. Охранник дёрнулся, но Арис уже был сзади, сжимая его руки в замке. Борьба длилась секунды. Томас вырвал ружьё, пальцы нащупали спусковой крючок. Арис отпрыгнул в сторону как раз в тот момент, когда разряд электричества пронзил охранника. Тело дёрнулось, глаза закатились, и он рухнул на плитку с глухим стуком.

— Нехилая пушка! — Арис отряхнул руки, осклабившись.

Томас не ответил. Он стоял над телом, сжимая ружьё так, что пальцы побелели. Потом наклонился, проверил пульс.

— Да, — наконец сказал он, поднимаясь. — Возьмём с собой.

Глухой щелчок электронного замка прозвучал как выстрел в тишине. Дверь медленно отъехала в сторону, обнажив пространство, залитое призрачным голубым свечением. Парни замерли на пороге, ослепленные неожиданным зрелищем. Их тени удлинились и расплылись по полу, смешавшись с холодным светом.

Комната оказалась неожиданно простой — продолговатый прямоугольник с зеркальными стенами, в центре скромный стол с ноутбуком, проектор, направленный в конец комнаты. Зеркала множили их растерянные лица, создавая бесконечный коридор из одинаковых отражений.

Арис автоматически закрыл дверь, когда они вошли. Томас сделал несколько неуверенных шагов вперед, пальцы судорожно сжимали ружье. В голове роились вопросы — он же видел здесь аппаратуру, видел носилки с детьми! Его память не могла так подводить. Взгляд метнулся к Арису — тот тоже видел, они не могли сойти с ума одновременно.

Арис меж тем подошел к столу, перелистывая разложенные бумаги. Отчеты с сухими цифрами, тетрадь с детскими каракулями на полях — ничего значимого. Ноутбук при попытке включения потребовал пароль, выбросив на экран насмешливый смайл.

— Какой-то цирк, — голос Ариса дрогнул от возмущения, — они же не могли перенести комнату за одну ночь?

Томас подошёл к зеркальной стене. Его отражение казалось размытым, неестественным. Ладонь сама потянулась к холодной поверхности. И вдруг — лёгкое тепло. Пальцы будто погрузились в плотный туман. Томас резко дёрнул руку назад — цела, невредима. Сердце забилось чаще.

— Это проекция, — прошептал он, осознание ударило, как ток. — Обман, чтобы скрыть...

Не раздумывая, он шагнул вперёд — и мир перевернулся. Зеркальная стена приняла его, как вода пловца. Холод объял тело на мгновение, и вот он уже по ту сторону иллюзии. Открыв глаза, Томас застыл. Арис появился рядом, сбрасывая с себя остатки проекции, как мокрую паутину. Его дыхание прервалось.

Десятки тел. Подвешенные на странных конструкциях, как куклы на невидимых нитях. Бледные, почти серые лица. Грудь едва заметно поднималась — они дышали, но казались давно мёртвыми. Томас метнулся между рядами, глаза лихорадочно выискивали знакомые черты. И вдруг —

— Сэм!

Он рванул вперёд, откинул прядь с бледного лица... и сердце упало. Не она. Другая бедняжка.

— Это Кларисса, — голос Ариса прозвучал за спиной, словно из глубокого колодца. — Её забрали сегодня утром.

Дверь распахнулась с металлическим скрежетом, заставив парней вздрогнуть. Шаги, голоса — звуки ворвались в комнату, как незваные гости. Обернувшись, они увидели правду: проекция была зеркалом Гезелла — с одной стороны обычное зеркало, с другой — лишь слегка затемненное стекло. Теперь они могли видеть всё, оставаясь невидимыми.

Томас почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. За стеклом двигались знакомые силуэты. Один из мужчин направился к ноутбуку, его движения были точными, выверенными. Второй оставался неподвижным, как статуя, его молчание давило тяжелее любых слов.

Парни придвинулись ближе, затаив дыхание. Каждый нерв в теле Томаса был натянут, как струна.

— Это надолго? — Чарльз поправил галстук, его голос звучал как скрежет металла по стеклу. — У меня еще куча дел, ты же в курсе?

Дженсон, не удостоив его взглядом, продолжал настраивать проектор. Его пальцы летали по клавишам с неестественной быстротой.

— А я, по-твоему, здесь батрачу? — в его голосе прозвучало редкое раздражение, когда экран вспыхнул, и на нем появилось лицо.

Сердце Томаса провалилось куда-то в бездну. На экране была та самая женщина из Лабиринта — та, что рассказала им правду и заплатила за это жизнью. Но сейчас... сейчас она выглядела совершенно живой. Румянец на щеках, властный взгляд — в ней не было и тени того отчаяния, которое Томас видел в последний раз.

— Доктор Пейдж, здравствуйте!

Дженсон почти склонился в поклоне, его поза выражала подобострастие, которое резало глаза.

— Планы изменились, — женщина сразу перешла к делу, её голос был холоден, как сталь. — Я приеду завтра утром, хочу, чтобы к этому времени все дети уже были готовы.

Лицо Дженсона исказила гримаса — смесь удивления и раздражения. За его спиной Чарльз расплылся в улыбке, явно получая удовольствие от дискомфорта коллеги.

— Подготовьте плоспер* и автобусы, как только я прибуду, сразу же отправимся в ПОРОК.

Это слово ударило Томаса по сознанию, как молот. ПОРОК. Оно звучало грязно, опасно, окончательно хороня все иллюзии о спасении. Его худшие подозрения подтверждались.

— Да, конечно, но к чему такая спешка? Детей ещё полно, и...

— Так будет выгоднее, Дженсон, — Пейдж перебила его, как школьницу. — Или ты забыл, что твой первый автобус с иммунами нагло обокрали! Перевезем их всех сразу, запутаем Правую Руку.

Правая Рука. Эти слова эхом отозвались в сознании Томаса. Он перевел взгляд на Ариса, но тот лишь пожал плечами — загадка для них обоих.

— Кстати, насчет Правой Руки, — Дженсон сделал шаг вперед, его лицо расплылось в масляной улыбке. — Верные птички нашептали мне, что их видели в горах. Если дадите разрешение, то я направлю туда отряд, и мы заберем иммунов...

Ава резким жестом прервала его. Дженсон замолк, а за его спиной раздался тихий смешок Чарльза — звук, от которого по спине вновь побежали мурашки.

— Поговорим об этом потом, — женщина вздохнула, будто устала от детских капризов. — Будь добр, подготовь иммунов, и да, Дженсон... — её взгляд стал пронзительным, как лезвие. — Я не хочу, чтобы им было больно.

— Конечно, — он кивнул, но в его глазах читалось что-то... ненасытное. — Я могу начать с последних прибывших?

— Делай, как хочешь.

С этими словами экран погас, оставив после себя гнетущую тишину. Томас почувствовал, как в горле встал ком. Они были не спасены. Они были товаром. И первыми на очереди были его друзья.

***Тишина в комнате была густой, как смола, наполненной лишь прерывистым дыханием и скрипом пружин кровати под беспокойными движениями. Ньют сидел на краю, его пальцы выбивали нервную дробь по коленям — та-та-та, та-та-та — словно отсчитывая последние секунды перед катастрофой. Минхо метался по комнате, как пантера в клетке, его тень прыгала по стенам в такт неистовым шагам. Фрайпан и Уинстон обменивались краткими взглядами. Чак, свернувшийся калачиком на постели, грыз ноготь до крови, не отрывая глаз от зияющей черноты под кроватью.

И вдруг — грохот, разорвавший тишину, как взрыв.

Дверца вентиляции с треском вылетела, отброшенная ударом, от которого содрогнулись стены. Из черной пасти шахты вывалились Томас и Арис — лица, залитые потом, глаза дикие, горящие. В их движениях читалась паника загнанных зверей.

— Нам нужно уходить. Сейчас. — Голос Томаса звучал хрипло, каждое слово будто вырывалось с мясом.

Они с Арисом уже двигали кровать к двери, создавая импровизированную баррикаду. Ребята застыли, парализованные. Ньют первым пришел в себя.

— Томас, что происходит? — спросил он, но в голосе уже не было сомнений — только леденящая уверенность.

Томас резко обернулся. Его лицо было бледным, губы дрожали.

— Всё ложь! — Он выдохнул, и казалось, вместе с воздухом из него вырывалась последняя надежда. — Ковчег — это ПОРОК.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые гири. Минхо замер, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ньют медленно поднялся, его обычно спокойные глаза сузились до щелочек.

— Ты уверен? — спросил он, хотя ответ уже читался в глазах Томаса.

— Я видел их... — Томас схватился за голову, будто пытаясь вырвать из памяти жуткие образы. — Детей... подвешенных, как... как образцы. И Пейдж... она жива. Они всех нас обманывают!

Сомнения растаяли, словно утренний иней под первыми лучами солнца. Время застыло, сжавшись до единственного пульсирующего момента — действовать сейчас или потерять всё навсегда. Один за другим они исчезали в черной пасти вентиляции, слепые и глухие от переизбытка адреналина, движимые лишь первобытным инстинктом выживания.

Второй этаж встретил их пустым коридором, залитым мертвенным светом флуоресцентных ламп. Томас прижался к холодной стене, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что вот-вот разорвет грудную клетку. Где-то впереди — шаги. Они ворвались в ближайшую дверь, и мир сузился до лаборатории, пропитанной едким запахом спирта и чего-то металлического, что щекотало ноздри и заставляло сжиматься желудок.

И тогда они увидели её.

Лаборантка замерла посреди комнаты, как олень перед фарами. Её глаза — два огромных испуганных круга, отражающих смертельный ужас.

— Руки вверх! — Голос Томаса звучал чужим, хриплым от напряжения. Дуло направилось в сторону женщины. — Где моя сестра?

Минхо и Фрайпан уже с грохотом передвигали столы, создавая импровизированную баррикаду. Лаборантка дрожала, как последний лист на осеннем ветру.

— Она... на первом этаже... — слова застревали у неё в горле, — Но там охрана... Вы не пройдете...

Томас окинул взглядом комнату — бесконечные ряды пробирок, мерцающие экраны мониторов, кушетки с кожаными ремнями, на которых ещё виднелись вмятины от тел. Его взгляд упал на неприметную дверь в глубине.

— Что там? — он сделал шаг вперёд, чувствуя, как холодный пот стекал по спине. — Есть способ спуститься незаметно?

Лаборантка сжала губы в тонкую белую ниточку, глаза наполнились слезами.

— Подсобка... — она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово, — Там грузовой лифт... ведёт прямо в хранилище образцов. Там же на этаже... держат Объект-0.

Мурашки побежали по спине Томаса, как ледяные пальцы смерти.

— Объект-0? — голос Чака дрогнул, став выше на октаву.

Лаборантка кивнула в сторону Томаса, слёзы теперь свободно текли по её щекам.

— Его сестру...

Томас не дал ей договорить. Он уже рванул к двери, кровь гудела в висках — Сэм была там. Они должны были спасти её. Но сильная рука Ариса резко остановила его.

— Томас, не глупи, — пальцы Ариса дрожали, но голос был твёрд. — Это самоубийство, там куча охранников. Нам нужно разделиться. Я попробую устроить панику, переманю часть на этот этаж.

— Один? Нет, один ты не пойдешь, — Томас покачал головой, чувствуя, как адреналин затуманивал разум.

— Мы с Уинстоном поможем ему, — голос Фрайпана прозвучал чётко, перекрывая хаос мыслей. — А она, — он указал на дрожащую лаборантку, — Приведёт нас к системе охраны. Устроим чертову диверсию!

План был хрупким, как паутина, сотканная на ветру. Но в этом хаосе ничего лучше придумать было нельзя. В конце концов, решили так: Арис с Фрайпаном и Уинстоном взломают систему охраны и найдут Терезу, а Томас, Минхо, Ньют и Чак спустятся за Сэм.

Стальной люк грузового лифта захлопнулся с глухим стуком, похожим на последний удар молота по крышке гроба. Томас прижался спиной к ледяной стенке, чувствуя, как капли пота стекали по вискам. В тесном пространстве слышалось прерывистое дыхание Минхо, нервное постукивание пальцев Ньюта, сдавленные всхлипы Чака. Лифт дрогнул и начал своё медленное погружение в преисподнюю.

Каждая секунда, отмеченная миганием индикатора, казалась вечностью. Томас представлял, как прямо сейчас Арис с остальными пробирались к системе охраны, как охранники срывались с постов по тревоге. Лифт внезапно дёрнулся — сердце Томаса замерло. Когда двери, наконец, разъехались, перед ними предстало стерильное царство смерти. Небольшая комната с холодильными камерами, где за стеклом тускло поблескивали ряды пробирок с цветными жидкостями. Воздух пах формалином и чем-то металлическим.

— Два лаборанта у дальнего стола, — прошептал Минхо, выглянув из небольших щелей двери хранилища.

Воспользовавшись элементов неожиданности, ребята выскользнули из комнаты, как тени. Один из лаборантов даже не успел вскрикнуть, когда приклад пистолета обрушился на его висок. Второй ученый замер с пробиркой в руках, его глаза округлились.

— В хранилище. Быстро, — прошипел Томас, направляя оружие.

Их пленники молча поплелись вперёд, дрожащими руками ухватившись за головы. Минхо захлопнул замок с характерным щелчком, который прозвучал неожиданно громко в этой гробовой тишине.

Ребята двинулись дальше по узкому коридору лаборатории, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Свет флуоресцентных ламп мертвенно подчёркивал бледность их лиц. Томас шёл первым, его пальцы судорожно сжимали рукоять пистолета — каждое нервное окончание в его теле было напряжено до предела. За спиной слышалось прерывистое дыхание Минхо, лёгкий металлический звон медицинского скальпеля, который Ньют выхватил в панике, шаркающие шаги Чака.

Поворот. Ещё один коридор. И вдруг — движение.

Тень отделилась от стены, и перед ними возникла Тереза. Она замерла, словно призрак, её обычно аккуратно собранные волосы теперь были растрёпаны, глаза — два огромных тёмных круга, полных немого ужаса. Губы дрожали, пальцы судорожно сжимали край футболки.

— Тереза?! — голос Томаса прозвучал хрипло. — Что ты здесь делаешь?

Ребята застыли, образуя странную живую картину — пять человек, замерших в различных позах удивления и настороженности. Тереза медленно провела рукой по лицу, оставляя на щеке мокрый след.

— Я... мне стало плохо, — её голос звучал чужим, сдавленным. — Медсестра... она сказала подождать здесь... Но её уже долго нет.

Томас сделал шаг вперёд, его глаза метались между Терезой и тёмной дверью в конце коридора — там, где должна была быть Сэм. Каждая секунда отсрочки жгла его изнутри.

— Всё это ложь, — он выдохнул, слова вырывались, как пули. — Ковчег, спасение... Это ПОРОК, Тереза. Нам нужно убираться отсюда. Сейчас же!

Его рука потянулась к ней, но в этот момент... Мир взорвался. Свет погас с глухим щелчком, оставив после себя лишь кровавое мерцание аварийных ламп. Стены, пол, потолок — всё окрасилось в зловещие оттенки красного. И тут же — пронзительный, разрывающий барабанные перепонки вой сирены, заполнивший всё пространство, проникший в кости, в мозг, в самое сердце.

— Они справились! Это диверсия! — закричал Минхо, перекрывая рев тревоги. Его лицо в алом свете выглядело искажённым, почти демоническим.

Тереза стояла, прижав ладони к ушам, её глаза были полны ужаса и... понимания. Она резко кивнула, и в этом движении была вся прежняя Тереза — решительная, несгибаемая. Томас не стал ничего объяснять. Он просто схватил её за руку и рванул к той самой двери, за которой ждала Сэм. Сирена выла, свет мигал, но теперь у них был шанс.

Дверь лаборатории поддалась с третьего удара. Среди гула механизмов, аппаратов и лекарств была она. Сэм. Бледная, почти прозрачная, привязанная к креслу с иглами в венах. Она распахнула опухшие веки, когда дверь захлопнулась. Её глаза метались, не веря реальности происходящего.

— Том...ми? — её голос звучал хрипло, как будто она месяцами не говорила.

Томас рванулся вперёд, вырывая капельницы, разрывая ремни.

— Мы уходим. Сейчас же!

Но её рука внезапно вцепилась в его запястье с неожиданной силой.

— Нет! Мы не можем! Далтон... Они держат его внизу! — Её глаза горели лихорадочным блеском. — Мы не можем уйти без него!

Ребята ошарашено уставились на неё. Хаос. Сирены. Мигающие огни. Им следовало бежать отсюда, как можно скорее, а не вызволять какого-то неизвестного.

— Кто такой, чёрт возьми, Далтон? — вырвалось у Минхо.

— Он как я, вроде того, — начала объясняться Сэм, когда Томас и Ньют помогали ей подняться с кушетки. — Я не могу снова бросить его. Ни в этот раз.

Путь наверх был открыт — диверсия удалась. Но вниз... В самое пекло, в сердце ада. Томас замер, чувствуя, как время распадалось на атомы. В глазах Сэм он видел не страх за себя — а ту же неистовую решимость, что когда-то заставила его пройти сквозь Лабиринт.

— Чёрт возьми... — прошептал он, ощущая, как почва уходила из-под ног.

Выбор между разумом и сердцем. Между спасением и верностью. Между жизнью и... чем-то более важным. Внезапно его рука сжала пистолет.

— Где он? — спросил он просто.

Тревожное зарево аварийных ламп окрашивало стены в кровавые тона. Сэм стояла, опираясь о стену, её пальцы впивались в шершавую поверхность, будто пытаясь удержать равновесие не только тела, но и рассудка.

— Он в подвале... — её голос был хриплым, словно перетёртым песком. — В криокамере. Они... они держат его там.

Томас почувствовал, как холодная волна прокатилась по спине.

— Мы не можем идти все вместе, — резко сказал Ньют, перекрывая вой сирены. — Они уже подняли тревогу. Если нас перехватят — всё.

Томас, стоявший рядом, сжал кулаки. Его глаза горели.

— Значит, разделяемся, — он кивнул в сторону Чака, который прижался к стене, словно пытаясь, стать невидимым. — Ньют, вы с Чаком и Сэм — за Далтоном. Мы отвлечем охрану.

Сэм кивнула, её пальцы впились в рукав Ньюта. Чак, бледный, но решительный, подхватил с пола выроненный лаборантом скальпель.

— А как вообще свалить с этой дыры? — прошипел Минхо, прислушиваясь к нарастающему гулу шагов в коридоре.

Тишина. И вдруг — тонкий голос Чака:

— Гараж...

Все повернулись к нему. Мальчик ёрзал, но глаза горели.

— Вы не помните? Когда мы попали сюда, нас вели через гараж! Там должны быть машины... или автобусы.

Томас ощутил, как в груди вспыхивала искра надежды.

— Значит, план такой, — он быстро очертил в воздухе траекторию пальцем. — Вы спускаетесь, находите Далтона, прямиком в гараж. Мы задержим охрану, подхватим Ариса с остальными и встретимся у гаража. Если автобусы заперты — взламываем. Если нет — угоняем первый, что заведётся.

Гул сирен нарастал, где-то близко хлопнула дверь. Времени не было.

Группа метнулась в разные стороны. Томас с Минхо и Терезой — к выходу, прямо навстречу ошарашенной охране. Ньют, сжимая руку Сэм, потянул Чака к аварийной лестнице — туда, где мерцала надпись «ВЫХОД».

Бегство началось.

Десяток охранников в белоснежных костюмах, похожих на призраков, рванули вверх по лестнице, их движения были резкими, словно их подгонял невидимый кнут. Красное мерцание тревожных ламп разливалось по стенам, превращая коридоры в декорации дешёвого хоррора, где по сценарию судьбы выжить должен лишь один. Но Томас не собирался играть по этому сценарию.

Они вырвались из комнаты, гонимые адреналином, который горел в крови, как жидкий огонь. Охранники, с лицами, искажёнными немым шоком, размахивали оружием, словно пытались отогнать саму неизбежность. План отвлечения сработал — их крики слились в единый рёв ярости, когда они бросились в погоню. Томас выхватил пушку, ствол холодно блеснул в тусклом свете, и первый же выстрел сразил ближайшего преследователя. Затем — бег. Бесконечный, стремительный, с сердцем, колотящимся в такт шагам.

Они летели сквозь лабиринт коридоров, двери мелькали, как страницы в бешеном вихре. За спиной нарастал гул — демоны в белых костюмах не отставали. В голове у Томаса чётко выстраивался план: заманить охрану на третий этаж, подальше от Сэма и Ньюта, а потом, встретив Ариса, через вентиляцию прорваться к гаражу.

— Вон туда! — голос Минхо прорвался сквозь грохот выстрелов, когда они свернули за угол, и пули впились в стену, оставляя после себя шрамы из пыли и осколков.

Прижавшись к холодной стене, они переводили дыхание. Третий этаж был близко, но Ковчег, этот монстр из бетона и стали, скрывал свои тайны, словно насмехаясь над их незнанием.

— И куда нам дальше? — Минхо хрипло дышал, а Томас, выглядывая из-за угла, методично сдерживал натиск охраны.

Патроны ещё были, но надеяться на удачу — всё равно, что играть в рулетку с собственной жизнью.

— Если пройдём дальше по коридору, там будет аварийный обход через лабораторию токсикологии, — голос Терезы прозвучал резко, словно она боялась, что слова застрянут в горле.

— Откуда ты знаешь?! — Минхо уставился на неё, глаза сузились от подозрения.

— Объясню позже, сейчас не время, — она отводила взгляд, словно в полумраке коридора искала оправдание. — Ну что, идём?

Раздумывать было некогда. Томас почувствовал, как оружие в его руке стало тяжелее — заряд таял. Швырнув пустой пистолет в преследователей (меткий бросок, и один из них рухнул с глухим стоном), он кивнул Терезе, и они рванули вперёд.

Топот десятков ног сливался с гулким эхом сирен, но вот она — лаборатория токсикологии. Дверь, к их удивлению, поддалась без сопротивления. Они ворвались внутрь, опрокинули шкафы, создав баррикаду, за которой тут же раздался яростный лязг — охрана пыталась выбить дверь.

— Ну и куда? — Минхо сверкнул глазами, нетерпение клокотало в нём, как кипящая лава. — Тут нет двери!

— Двери нет, — Тереза рванулась к огромному смотровому окну, за которым виднелась другая комната. — Но есть окно!

Она схватила стул, и прежде чем парни успели сообразить её замысел, тяжёлый предмет врезался в стекло. Оно разлетелось на тысячи осколков, рассыпавшись по полу, словно хрустальные слёзы. Баррикада рухнула, и они перепрыгнули через подоконник, укрываясь за стеной, когда снова загрохотали выстрелы. Впереди маячила дверь с обещающим словом: «ЛЕСТНИЦА».

Они пробрались к ней, словно тени, и очутились на лестничной площадке. Дверь захлопнулась за ними, и они рванули вверх, в темноту, где каждый шаг мог стать последним. Ещё одна дверь — и они ворвались в знакомый медпункт третьего этажа. Крики, вой сирен, хаос. Дети, словно загнанные звери, метались по коридорам, отчаянно сопротивляясь.

Томас схватил Терезу за руку, и они помчались дальше. Минхо, ошеломлённый, бежал следом. Они прорвались к Атриуму, как вдруг —

— Твою мать! — Минхо врезался в них, когда те резко остановились.

Перед ними, невредимые, с оружием наперевес, набитыми рюкзаками, стояли Арис, Фрайпан и Уинстон. Их улыбки были безумными, как у тех, кто уже переступил грань.

— Вы живы! — Томас готов был обнять их всех. — И справились на ура!

— Ага, — Фрайпан хрипло рассмеялся, выстрелив в пробежавшего мимо охранника. Того тут же скрутили две девчонки, пиная его с яростью загнанных зверьков. — Хорошая диверсия, да? Это Арис предложил предупредить остальных.

— Мы не могли просто бросить их, — Арис говорил спокойно, но в его глазах горел огонь. — Теперь у них есть шанс.

— Молодец, пацан! — Минхо крикнул, но его слова потонули в рёве сирен.

Радость длилась мгновение.

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Саркастичные аплодисменты заставили кровь стынуть в жилах. Дженсон. Он вышел из тени, как предвестник гибели, а за ним — его псы, охранники с наведёнными стволами. Его лицо расплылось в мерзкой ухмылке, когда он махнул рукой, и стена стволов двинулась вперёд.

Фрайпан и Уинстон шагнули навстречу, стреляя, но их отчаянная храбрость была лишь каплей в море. И тогда появились они. Девчонки, словно фурии, они ворвались в коридор, отвлекая охрану, давая им шанс.

— Куда теперь?! — Уинстон кричал, отстреливаясь.

— К лифту! У душевых! Оттуда — к гаражу! — Томас сжал руку Терезы, и они побежали вперёд, в последний рывок к свободе.

Они рванули к лифту, ноги горели, лёгкие рвало на части от бешеного бега. Томас врезался в стену у панели вызова, пальцы с силой вдавили кнопку. Где-то в шахте заскрежетали механизмы — лифт поднимался, но так медленно, будто сама судьба издевалась над ними.

— Давай же, чёрт возьми! — Минхо стукнул по панели, словно мог ускорить движение кабины силой ярости.

За спиной раздались шаги — тяжёлые, размеренные. Дженсон. За ним двое охранников, их стволы уже нацелены.

— Мы прикроем! — Фрайпан и Уинстон шагнули вперёд, выстрелы грохнули, заставляя преследователей замедлиться.

Дженсон не стрелял. Он стоял, сжав руки за спиной, его лицо искажала какая-то странная смесь злости и... разочарования?

— Томас, — его голос прозвучал почти отечески, но в нём сквозила сталь. — Ты же понимаешь, что это безумие? Мы дали тебе всё. Ты был одним из лучших.

Томас почувствовал, как внутри него что-то вскипает. — Да, был. Пока не передумал.

— Это необходимо! — Дженсон сделал шаг вперёд, его глаза горели. — Мы спасаем человечество! Ты сам верил в это!

— Верю и сейчас. Но не в ваши методы.

Дзинь. Лифт прибыл.

Двери разъехались, и они влетели внутрь, как ураган. Уинстон и Фрайпан, отступая, дали последние выстрелы — один из охранников рухнул, второй вскрикнул, хватаясь за плечо. Дженсон остался стоять, лишь слегка пригнувшись за их спинами.

И в этот момент Томас посмотрел ему прямо в глаза — и поднял средний палец.

Дженсон вздрогнул, словно его ударили. Двери начали закрываться.

— Перекройте все выходы к гаражу! — его голос, резкий и злобный, прорвался сквозь треск рации. — ВСЕХ вниз! Немедленно!

Металлические створки захлопнулись, отрезая его лицо — последнее, что они увидели, было обещание возмездия в его глазах. Кабина рванула вниз.

— Ну и ну... — Минхо выдохнул, облокотившись на стену.

Но расслабляться было рано. Где-то внизу их уже ждали.

***Ньют сжимал руку Сэм — его пальцы излучали тепло, такое плотное и надёжное, что в иной момент Сэм могла бы раствориться в этом прикосновении. Но сейчас мир вокруг был далёк от нежности. Тревожное мерцание ламп, будто предсмертные вспышки угасающих звёзд, спуск в подземную тьму, где воздух был густым, как сироп, и всхлипы Чака, дрожащие где-то за спиной — всё это сплеталось в единый клубок тревоги, вытесняя лёгкое трепетание в животе.

Они спускались вниз в гнетущей тишине, нарушаемой лишь эхом их шагов. На лестничной площадке, у самой двери в подвал, их поджидал одинокий охранник — бледная тень в белом костюме, застигнутая врасплох. Ньют сработал молниеносно: резкий удар, глухой стон, и тело бесшумно осело на пол.

Подвал встретил их гулом работающих механизмов — низким, монотонным, словно дыхание спящего чудовища. Чак замер, когда впереди показалась криокамера: массивная, холодная, с синеватым свечением, пробивающимся сквозь толщу стекла. Это был единственный источник света в кромешной тьме, если не считать жалких огоньков редких ламп, дрожащих, как последние искры угасающего костра.

Сэм рванула вперёд, прижалась ладонями к ледяной поверхности, будто пытаясь ощутить сквозь неё чьё-то сердцебиение. Внезапно она дёрнулась, резко развернулась к остальным.

— Надо её отключить, — голос её был твёрд, а глаза метнулись к компьютеру управления, тусклый экран которого мерцал строчками кода.

Ньют подошёл ближе. Панель управления представляла собой хаотичное нагромождение кнопок, проводов, мигающих индикаторов — ни одной понятной подсказки, ни одного намёка на логику. Сэм уже протянула руку, готовая использовать свои способности, но Ньют перехватил её запястье.

— Не нужно, не трать силы, — его взгляд скользнул к кулеру с водой, стоявшему неподалёку. — Если не получается отключить — мы её просто сломаем.

Кивок в сторону Чака — и они уже тащили тяжёлую бочку, вода в которой плескалась, как будто предчувствуя свою миссию. Единым движением они опрокинули её на компьютер. Искры взметнулись в воздух, словно фейерверк, система захрипела, заглушаясь нарастающим гулом, и наконец — последний, пронзительный пик.

Тишина.

Затем — шипение гидравлики. Криокамера раскрылась, и ледяная жидкость хлынула на пол, увлекая за собой худое, почти бесплотное тело. Сэм бросилась вперёд, припала к незнакомцу, дважды шлёпнула его по щекам — резко, но без жестокости. Веки дрогнули. Глаза распахнулись — испуганные, дезориентированные, но как только взгляд упал на Сэм, страх растаял, словно туман под утренним солнцем.

Он вскочил, откашлялся — и вдруг притянул её к себе с такой силой, что Ньют невольно сделал шаг вперёд, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Далтон, мы уходим, — Сэм помогла ему подняться, её голос звучал твёрдо, но в нём дрожали нотки чего-то неуловимого — то ли страха, то ли решимости. — Это Ньют и Чак, они с нами.

Парень был одет в обтягивающий костюм, подчёркивающий его худобу, словно он провёл в криосне века, а не месяцы. Выглядел он не старше пятнадцати, с копной кудрявых промокших волос и темными, почти угольными, глазами. Ньют протянул руку для рукопожатия, но Далтон проигнорировал жест, наклонившись к Сэм, чтобы прошептать что-то на ухо. Чак фыркнул, бросив взгляд на Ньюта.

— Мы не останемся здесь, — Сэм говорила чётко, почти повелительно, но в глубине её глаз Ньют уловил слабую искру сомнения. Будто она пыталась убедить не только Далтона, но и саму себя. — Мы уходим от папы. Сейчас. И плевать, что он разозлится...

Её слова висели в воздухе, будто вызов самой судьбе. А потом — стремительный рывок. Сэм схватила Далтона за руку и рванула к выходу. Ньют толкнул Чака в спину, и они бросились следом, в темноту, где их ждал либо побег...

Либо гибель.

Темный коридор содрогался от тяжелых шагов. Воздух, пропитанный запахом машинного масла и пороха, резал легкие при каждом вдохе. Ступени лестницы, ведущей к гаражу, скрипели под их ногами, будто живые существа, предупреждая о приближающейся опасности. Далтон бежал впереди, его изможденное тело двигалось с неестественной легкостью — мышцы, не использованные месяцами криосна, теперь работали с пугающей эффективностью.

Внезапно тени на лестничной площадке ожили.

Габриэла Тэтчердс.

Капитан охраны замерла перед ними, как изваяние из стали и ненависти. Ее кожаный ремень скрипел при движении, когда она медленно поднимала пистолет. Двое охранников по бокам синхронно вскинули оружие, стволы которых блестели в тусклом свете аварийных ламп.

— Стоять! — ее голос прозвучал как удар кнута, эхом отражаясь от бетонных стен.

Но остановиться значило сдаться. Далтон рванул влево, его тело слилось с тенью. Ньют бросился вправо, плечом врезаясь в одного из охранников. Чак толкнул Сэм вперед, и в этот миг время словно замедлилось — пули просвистели в сантиметрах от их тел, оставляя после себя запах раскаленного металла.

Они ворвались в коридор, ведущий к гаражу, но Габриэла не собиралась сдаваться. Ее сапоги гулко стучали по бетону, каждый шаг приближал расплату.

— Я сказала СТОЯТЬ!

Металлический щелчок взведенного курка. Холодный блеск ствола в полумраке.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Сэм даже не успела обернуться, когда Чак бросился вперед. Его тело содрогнулось от удара, теплые брызги крови попали на неё. В воздухе повис запах пороха и меди. Габриэла замерла, ее пальцы непроизвольно разжались. Пистолет едва не выскользнул из потных ладоней.

Настоящая пуля. Не электрошок, не транквилизатор — смертельный свинец, разорвавший плоть.

Чак взглянул на собственную грудь, окрашивающуюся в красный. Его полные ужаса глаза бусины взглянули на девчонку, а затем он рухнул на пол. Сэм упала на колени рядом. Ее пальцы впились в мокрую от крови рубашку Чака. Капли падали на его побледневшее лицо, смешиваясь с потом на висках.

— Чак... Эй, Чак!.. — ее голос звучал чужим, разбитым. — Посмотри на меня, пожалуйста... Чак! Нам нужно уходить! Вставай, малыш!

Но он лишь слабо улыбнулся, его губы дрогнули, пытаясь что-то сказать. Из уголка рта вытекла алая струйка. Последний хриплый выдох — и его тело обмякло, став невыносимо тяжелым. Ньют и Далтон застыли как статуи, стволы охранников смотрели на них. Воздух наполнился запахом страха и пота.

Габриэла медленно подняла дрожащую руку с пистолетом.

— Подними руки. Отойди от него.

Но Сэм не двигалась. Ее плечи тряслись, но не от страха — от ярости, которая пульсировала в висках, застилая глаза красной пеленой. Лампочки в коридоре взорвались одна за другой, осыпая пол осколками. Провода на стенах заискрились, наполняя воздух запахом гари. Охранники закричали, когда из их ноздрей, ушей и уголков глаз неожиданно хлынула густая алая жидкость.

Щелчок.

Звук ломающихся шейных позвонков прозвучал как сухой треск веток. Их тела рухнули на пол с глухим стуком. Габриэла отпрянула назад. Ее пальцы судорожно сжали пистолет, когда первая теплая струйка крови вытекла из ее носа.

Сэм поднялась. Ее рука дрожала, когда она протянула ее к капитану.

Габриэлу подбросило в воздух, как тряпичную куклу. Ее позвоночник неестественно выгнулся, суставы хрустели под невидимым давлением. Кровь капала с ее лица на бетонный пол, оставляя темные пятна.

— Ты... убила... его... — слова Сэм звучали хрипло, будто сквозь стиснутые зубы.

Вдруг — теплое прикосновение на плече. Ньют. Его пальцы мягко сжали ее костлявое плечо.

— Сэм, не нужно, — прошептал он. — Прекрати это...

— Но она убила Чака!

— Я знаю, — выдохнул он. — Знаю, но... Ты не такая, как они.

Сэм сжала кулаки до боли, но затем разжала их. Габриэла рухнула на пол, хватая ртом воздух, ее униформа промокла от пота.

— Уходим, — прошептал Ньют, притягивая девчонку за собой.

— Но Чак! Нам нужно забрать его! Забрать!

Парень буквально потащил её, и они рванули вперед, оставив позади кровь, смерть и часть своей невинности. Впереди был гараж, свобода и остальные. Но цена за всё это оказалась слишком высокой.

***Тишина в коридоре перед гаражом была звенящей, прерываемой лишь мерным падением капель воды где-то в трубах. Каждая из них отсчитывала секунды, словно метроном, подгоняя время.

Минхо стоял у стены, его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, суставы белели от напряжения. Каждый мускул в его теле был готов к рывку, к бою, к чему угодно — только бы не это томительное ожидание.

Уинстон и Фрайпан перебирали оружие, но стволы были пусты — судьба, казалось, издевалась над ними, оставив лишь холодный металл без надежды на выстрел.

Арис молчал, но его глаза выдавали бешеную работу мысли. Он уже продумал десятки путей отступления, сотни вариантов, если всё пойдёт наперекосяк.

А Томас... Томас стоял, сжимая ладонь Терезы. Её пальцы были холодными, но он чувствовал в них едва уловимое дрожание — не страх, нет, а что-то другое. Напряжение перед бурей. Он верил.

И вера его не подвела.

Они вырвались из-за угла, запыхавшиеся, с лицами, покрытыми потом и копотью. Сэм, не раздумывая, врезалась в Томаса, её пальцы впились в его куртку, оставляя мокрые следы от слёз. Он автоматически обнял её, одной рукой гладя её спутанные волосы, а взгляд уже метнулся к Ньюту.

Блондин стоял чуть поодаль, его тело слегка дрожало, будто от холода. За ним — незнакомый парень, худой, с глазами, полными отрешенности. Но Чака не было.

— Ньют? — голос Томаса прозвучал хрипло, будто сквозь песок. — Где Чак?

Сэм всхлипнула громче, её плечи затряслись. Ньют не ответил. Он лишь опустил взгляд, медленно покачав головой. И в этот миг что-то рухнуло. Невидимая тяжесть навалилась на всех сразу — гнетущая, давящая, как купол из свинца. Боль, которую нельзя было выразить криком, потому что не осталось сил даже на это. Но мир не давал им времени на скорбь.

Где-то в коридорах раздались крики охраны, лязг оружия, топот сапог. ПОРОК не собирался отпускать их так просто. Томас резко выпрямился, стиснув зубы.

— Вперёд. К гаражу.

Но Тереза схватила его за руку.

— Нет! — её голос звучал резко, почти отчаянно. — Разве ты не слышал Дженсона? Он приказал перекрыть все выходы! Если зайдём туда — сами себя загна́ем в ловушку!

Томас замер.

— Есть предложения?

Тереза посмотрела на него, и в её глазах вспыхнула решимость.

— Да.

Она выпрямилась, и её тон, внезапно ставший твёрдым, заставил остальных насторожиться.

— Идите за мной.

Следуя за Терезой, они ворвались в гигантское помещение, напоминающее ангар для космических кораблей. Высоченные потолки терялись в полумраке, пересеченные металлическими балками, покрытыми слоем пыли и паутиной старых кабелей. Воздух здесь был другим — густым, насыщенным запахом озона и статического электричества. Под ногами хрустели осколки разбитых ламп, оставляя светящиеся следы фосфоресцирующей жидкости.

В центре этого пространства возвышалась странная конструкция — массивная металлическая рама высотой в три человеческих роста, напоминающая портал в другой мир. Ее полированные поверхности тускло отражали аварийное освещение, а сотни проводов, словно живые змеи, сползали с нее к сложной панели управления с десятками мерцающих экранов.

— Сторожите вход! — Тереза бросила команду, уже подбегая к панели.

Ее пальцы затанцевали по клавишам с неестественной ловкостью, будто она тысячу раз делала это раньше. Каждое прикосновение заставляло экраны вспыхивать новыми данными, а механизмы — издавать тревожное гудение. Далтон замер как вкопанный.

— Плоспер... — прошептал он, и это слово повисло в воздухе, наполненное каким-то мистическим ужасом и надеждой одновременно.

Томас хотел спросить, но в этот момент первый удар потряс массивную дверь. Металл застонал, а болты заскрипели под натиском.

— Баррикаду! — Минхо и Фрайпан опрокинули ближайший лабораторный стол, который с грохотом поехал по бетонному полу. Уинстон и Арис подтащили ящики с оборудованием, их руки дрожали от напряжения.

Сэм выступила вперед. Она подняла руку, и странная энергия заполнила воздух — дверь внезапно замерла, будто уперлась в невидимую стену. Из носа девушки потекла алая струйка, смешиваясь с потом на ее бледном лице. Ее зубы были стиснуты так сильно, что казалось, вот-вот треснут.

Внезапно пространство внутри рамы задрожало. Сначала это было едва заметное мерцание, но через мгновение оно превратилось в ослепительный водоворот сине-фиолетовой энергии, пульсирующий как живое существо.

— Все внутрь! — крикнула Тереза, не отрываясь от панели.

Один за другим они исчезали в мерцающем портале — сначала Минхо, чья тень на мгновение застыла в переливающемся свете, затем Уинстон, Фрайпан, Арис. Далтон обернулся в последний раз, его глаза отражали странное свечение, прежде чем он шагнул в неизвестность.

Когда остались только Томас и Сэм, дверь с грохотом разлетелась на куски. В проеме, окутанные клубами пыли, стоял Дженсон, а за ним — десяток охранников с поднятыми стволами. Лицо его было искажено яростью, его пальцы сжимали пистолет так сильно, что костяшки побелели.

Сэм замерла всего на мгновение. Затем ее глаза вспыхнули тем же странным светом, что и портал. Она резко вздернула руку — и с потолка обрушился дождь из металлических балок и кабелей. Дженсон едва успел отпрыгнуть.

— Сэмми! — голос Томаса прозвучал хрипло, его рука дрожала, протянутая к ней.

Томас схватил ее ладонь — она была холодной и липкой от крови. Они шагнули в пульсирующий портал, и последнее, что увидел Томас — это лицо Дженсона, искаженное чистой, беспомощной яростью, прежде чем мир растворился в ослепительном синем вихре.

Тьма. Тишина. Ощущение свободного падения сквозь бесконечность. И где-то вдалеке — слабый свет нового дня, нового мира, новой свободы

________________________________Плоспер* (сокращенно от Плоский переход) — устройство, используемое для перехода из одного места в другое. Плоспер является своеобразным телепортационным устройством.