Часть 2. Глава 6. Ей-богу, крыса!

Тишину процедурного кабинета нарушало лишь прерывистое дыхание Хэйзел и тихий плач младенца, прижатого к её груди. Её пальцы — бледные, с проступающими синеватыми прожилками — дрожали, когда она проводила ими по щекам малыша, оставляя на детской коже едва заметные следы собственного страха.

— Всё будет хорошо, — шептала она, закрывая глаза.

Но слова звучали пусто, как эхо в заброшенном колодце. Комната вокруг напоминала муравейник, захваченный внезапной тревогой. Врачи в белых халатах сновали между аппаратами, их движения отточенные, почти механические. Мониторы мерцали, выдавая цифры, которые не сулили ничего хорошего. Капельницы, шприцы, пробирки — всё это сливалось в единый хаотичный танец, где главной зрительницей была сама смерть, терпеливо ожидавшая своего выхода.

И тогда в дверях появилась она. Доктор Ава Пейдж.

Её каблуки отстукивали чёткий ритм по кафельному полу, будто отсчитывая последние минуты чьей-то надежды. Белоснежный халат, идеально сидящий на стройной фигуре, контрастировал со светлыми волосами, собранными в тугой пучок. Но больше всего поражали её глаза — холодные, проницательные, способные одним взглядом разобрать человека на молекулы.

И всё же, когда она остановилась рядом с Хэйзел, в них мелькнуло что-то неуловимое. Что-то человеческое.

— Как ваши дела, Хэйзел? — её голос был тёплым, как мёд, но в нём чувствовалась лёгкая металлическая нотка — отголосок бесконечных анализов, диагнозов, смертей.

— Совсем неплохо, хотя мысли стали путаться... — женщина качала ребёнка, её пальцы нервно перебирали складки пелёнки.

Малыш — крошечный, беззащитный Стивен — сопел у неё на руках, его розовые щёчки казались невероятно живыми на фоне бледной, почти серой кожи матери.

— А как дела у малыша?

— Чудно. Почти всё время спит... — голос Хэйзел дрогнул. — Я так не хочу отпускать его. Кто знает, сколько ещё у нас осталось времени?

Её плечи ссутулились, словно под невидимым грузом. Болезнь делала своё дело — за несколько недель она превратила цветущую женщину в тень. Кожа приобрела землистый оттенок, губы посинели, а в глазах поселилась пустота, которую не могли заполнить даже самые сильные лекарства.

Ава осторожно взяла ребёнка на руки, и на мгновение её черты смягчились.

— Доктор Ава, у вас есть дети? — хрипло спросила Хэйзел, делая глоток воды.

Губы Авы дрогнули. Дети? В её мире — мире формул, экспериментов и бесконечных отчётов — не было места для чего-то столь... обыденного.

— Нет, — ответила она просто, но в этом слове звучала целая история.

— Ох, извините... — Хэйзел опустила взгляд, затем внезапно оживилась. — Я всё думаю над именем для второго... Как бы вы назвали мальчика? Или девочку?

Ава замерла. Этот вопрос выбил её из привычной колеи.

— Боюсь, я не могу...

— Пожалуйста! — в голосе Хэйзел прозвучала отчаянная мольба. — Я уже сто имён перебрала, ничего не нравится!

И тогда случилось нечто странное. Что-то внутри Авы дрогнуло.

— Если мальчик... то Томас. Как Томас Эдисон, — она сказала это неожиданно мягко, взгляд её на миг уплыл куда-то вдаль. — А если девочка... то Саманта.

— Саманта... — Хэйзел улыбнулась, и в её глазах вспыхнул слабый огонёк. — Мою бабушку звали Самантой.

Но момент тепла длился недолго. Резкий звук сирены одного из мониторов врезался в тишину, заставив всех вздрогнуть. Лаборанты засуетились, голоса стали резче, аппаратура загудела с новой силой. И тогда Хэйзел посмотрела на Аву. Прямо в глаза.

— Когда я умру,... а ребёнок выживет... что будет с моими детьми?

Её голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. Ава почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Я хочу, чтобы они были вместе. Чтобы знали, что они семья... — Хэйзел схватила её за руку, и её пальцы были ледяными. — Пообещайте мне. Пообещайте, что не разлучите их?

Ава замерла. Она никогда не давала обещаний. Обещания — это слабость. Обещания — это то, что мешает работе. Но в этот момент, глядя в эти глаза, полные отчаянной надежды, она не могла отказать.

— Я обещаю, — сказала она тихо.

И впервые за долгие годы... Она не врала

***Тишина столовой нарушалась лишь лёгким звоном ложек о тарелки. Дети, словно стайка беззащитных птенцов, мирно клевали завтрак, даже не подозревая, что за каждым их движением следили хищные глаза. Дженсон стоял в дверном проёме, его взгляд, острый и беспощадный, как у ястреба, скользил по рядам юных подопечных. Их оставалось ещё много — очень много. Он уже увеличил норму до шести в день, но этого было мало. Слишком медленно.

Мысль о скором визите доктора Пейдж заставила его пальцы непроизвольно сжаться. Не то чтобы он боялся — нет, Дженсон не из тех, кто позволял себе слабости. Но её приезд означал отчёт, проверку, а значит, и риск. Однако он не собирался проваливать задание. Переживать? Он усмехнулся про себя. Разве он ребёнок?

Вчерашний день принёс ему двойное удовлетворение. Во-первых, наглец А2 наконец-то оказался в изоляторе — пусть там посидит, подумает, стоило ли совать нос не в свои дела. Конечно, Дженсон сомневался, что это надолго охладит пыл юнца, но сам момент, когда дверь камеры захлопнулась перед его носом, был... восхитителен. А во-вторых — и это радовало куда больше — доктор Пейдж прислала нового сотрудника. Ох, как же Доктору А. не понравится это знакомство!

Пока дети доедали свои порции, Дженсон направился на собрание, которое сам же и назначил накануне. Его шаги гулко раздавались в пустых коридорах, а каждый встречный сотрудник спешил отвести взгляд или кивнуть в знак уважения. Он чувствовал себя львом среди шакалов — сильным, неуязвимым, главным. И почему? Потому что заслужил. Годы подхалимства перед «снежной королевой» Авой Пейдж, годы терпения — и вот он здесь, на вершине.

Дверь в зал заседаний открылась с лёгким шипением электронного замка. За круглым столом уже сидели заведующие блоками, учёные и несколько новых лиц — тех, кто ещё не научился скрывать непокорность в глазах. А в центре, словно отделяя себя от остальных, стоял Чарльз Ашфорд. Его поза, его взгляд — всё кричало о презрении.

— Итак, не будем медлить, — голос Дженсона разрезал тишину, мгновенно приковав к себе внимание. — Учитывая желания доктора Пейдж поскорее начать Фазу 2, приношу к вашему сведению, что теперь мы будем собирать по шесть детей за раз утром и вечером. Понимаю, их подготовка будет занимать ужасно много времени, но деваться нам некуда.

Он медленно обошёл зал, остановившись напротив доктора А., который, казалось, был погружён в свои мысли, равнодушно потягивая кофе. Скоро тебе станет куда интереснее.

— Как вы, наверное, уже заметили, у нас новенькие! — Дженсон жестом указал на группу людей в чёрных костюмах, сидевших особняком. — Эта специально обученная группа здесь для того, чтобы следить за порядком. В последнее время нам это катастрофически нужно.

Его взгляд, острый как бритва, скользнул в сторону Чарльза, а губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Что же, давайте с ними познакомимся!

Из-за стола поднялась женщина — высокая, с волосами цвета металла и взглядом, в котором смешались лёд и пламя. За ней, словно тени, следовали двое бойцов.

— Знакомьтесь, капитан Габриэла Тэтчердс возглавит специальную группу охраны.

Ашфорд нахмурился.

— И зачем нам специальная охрана? — его голос прозвучал как скрежет металла. — Твои ребята что, не справляются?

Дженсон улыбнулся ещё шире.

— О, доктор, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — она здесь, чтобы присматривать за вашей маленькой Сэм.

Тишина. Лишь тиканье часов на стене, да прерывистое дыхание Чарльза. И затем — то, чего Дженсон ждал больше всего. Гнев, словно чернильная клякса, расплылся по лицу Ашфорда. Его пальцы впились в стакан, едва не раздавив его, а глаза вспыхнули, как угли.

— Вы что?!

Дженсон рассмеялся, схватившись за живот. Боже, как же это прекрасно!

— Не волнуйтесь, док. Она просто обеспечит безопасность для нашего объекта-0! Чтобы она не улизнула...

Чарльз сжал кулаки так, что костяшки побелели. Но через мгновение его лицо стало каменным.

— Ваша помощь нам не нужна, — он обратился напрямую к Габриэле, голосом вдруг ставшим мягким и опасным.

Та лишь подняла бровь.

— Я здесь по поручению доктора Авы Пейдж, ваше мнение, — она окинула его взглядом с ног до головы, — не имеет значение.

Её взгляд скользнул по залу, а Дженсон едва сдерживал очередной торжествующий смех.

— Кажется, собрание окончено! — Дженсон хлопнул в ладоши. — Капитан, приступайте к обязанностям.

Она вышла, её каблуки отстукивали чёткий ритм, а за ней, как тени, следовали охранники. Остальные поспешили ретироваться, чувствуя, как воздух наэлектризовался. Ашфорд медленно поставил стакан, поправил галстук. Напряжение висело в воздухе, густое, как смог.

— Неужели, ты нажаловался Аве, и она прислала этих щенков? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Я единственный, кто может контролировать Сэм! Или вы позабыли про тот кошмарный случай с другими детьми?

— О! Такой ужас не забыть, — Дженсон шагнул ближе, его глаза сузились. — Твоя подопечная в тот вечер искупалась в крови сполна, но не думаю, что ей самой захотелось это делать.

Чарльз лишь поднял бровь, изображая непонимание.

— Все знают, что это был ты. Ты так разозлился, что они забрали их у тебя, что не нашёл другого выхода, кроме как уничтожить их всех. А объект-0 — идеальная машина для убийств...

Они замерли, словно два хищника перед схваткой. Ненависть, злоба — Дженсон уже и не помнил, когда это началось. Но он наслаждался этим.

— К чему прерии, док. Всё уже свершилось, — он бросил взгляд на часы. — Нам уже пора. У нас ведь у обоих, та-ак много дел!

Развернувшись, он вышел, оставив Ашфорда в одиночестве. Его шаги, чёткие и гулкие, отдавались в такт учащённому пульсу Чарльза. Оставшись один, Ашфорд сжал кулаки. Размозжить ему череп? Подсыпать яд в кофе? Но нет — этот человек был живучим, как таракан. Нет... как крыса.

Электронные часы на запястье мелодично прозвенели, и в пустом зале прозвучал лишь тихий, полный яда шёпот:

— Ей-богу, крыса...

***Комната родового блока превратилась в адский калейдоскоп из мигающих ламп, кровавых отблесков и искажённых теней. Хэйзел выгибалась на кушетке, её тело сотрясали судороги, будто внутри неё билось нечто, рвущееся наружу через плоть и кости. Свет плясал по стенам, вспыхивая и гаснув в такт её воплям.

— Ещё! — голос доктора прорвался сквозь гул в ушах, но Хэйзел уже не понимала слов.

Её мир сузился до боли. Острой. Живой. Чёрная кровь хлестала из неё волнами, густая, как нефть, оставляя на белых простынях отвратительные узоры. Она заливала пол, прилипала к рукам санитаров, капала с потолка — будто сама комната истекала вместе с ней.

— Держите её!

Пальцы в перчатках впились в её бёдра, но Хэйзел уже не чувствовала этого. Она чувствовала другое. Тьму, ту самую, что ползла по венам, выедая разум. Она шевелилась под кожей, пульсировала в висках, торопила её — превратиться, сдаться, стать одной из них. Но Хэйзел сжимала в руке что-то маленькое. Клочок ткани. Детское одеяльце.

Малыш...

Хэйзел цеплялась за это, как за последнюю нить в шторме.

— Сейчас!

Тело её разорвалось изнутри. Боль стала белой. Яркой. Ослепляющей. И тогда — Крик. Болезненный, жалкий, хриплый. Он разорвал воздух, заставив лампы взорваться дождём искр. Аппараты завизжали, выдавая плоские линии, но никто уже не смотрел на них. Все глаза были прикованы к нему. Крошечному, кричащему, чистому. Хэйзел улыбнулась. Её пальцы разжались, а одеяльце упало в чёрную лужу. А свет... Свет погас.

Ава Пейдж вошла в родовую, когда уборщики уже заканчивали стирать последние следы трагедии. Ее острые каблуки постукивали по мокрому полу, оставляя временные отпечатки на еще блестящей поверхности. Запах хлорки перебивал металлический душок крови — слабый, но упорный, как само воспоминание о смерти. Сердце Авы на мгновение замерло, пропустив несколько ударов, когда ее взгляд скользнул по розоватой воде в ведре.

Она двигалась по коридорам методично. Каждый кабинет, каждое помещение — все проверялось с почти маниакальной тщательностью. И вот, наконец, она нашла его.

Доктор Ашфорд расхаживал по лаборатории со спокойствием хищного зверя, сверяя показания на планшете с данными мониторов. В центре комнаты, под мягким голубоватым светом, стоял инкубатор — современная версия корзины Моисея, технологическая колыбель для ребенка, рожденного в хаосе.

Только когда тень Авы упала на прозрачную крышку инкубатора, Ашфорд заметил ее присутствие. Она наклонилась, и ее обычно бесстрастное лицо вдруг исказилось от неподдельного изумления. Внутри, в теплом коконе стерильного воздуха, лежал ребенок. Совершенно здоровый на вид, с пухлыми розовыми щечками. Малыш потянулся во сне, его крошечные пальчики сжались в кулачки, а веки дрогнули, словно ему снился какой-то важный сон.

— Это девочка, — голос Ашфорда вернул Аву в реальность. Он стоял теперь рядом, его дыхание было ровным, но в глазах горел странный огонь. — Мать скончалась на столе, что было... ожидаемо.

Ава сжала губы так сильно, что на мгновение исчезли их алые очертания.

— Что с ребенком? Как она? — Ее голос звучал резче, чем она планировала.

— Здорова, — Ашфорд выдохнул это слово с почти религиозным благоговением. — Но вот что действительно интересно... Ее ДНК трансформировалось, образовав уникальный симбиоз с вирусным геном матери. Ее кровь содержит патоген, но сама она... не больна.

Ава медленно подняла взгляд на коллегу, ее ум отказывался сразу принять эту информацию. В голове проносились обрывки научных статей, медицинских отчетов — ничего подобного не существовало в известной науке.

— Вы были правы, — продолжил Ашфорд, его пальцы нервно постукивали по планшету. — Название «Дитя Вспышки» подошло идеально...

Доктор Пейдж отступила на шаг, ее спина наткнулась на холодный край лабораторного стола. Это было не просто открытие — это был переворот. Чудо, рожденное в муках, дитя смерти, несущее в себе губительный вирус.

— Что теперь прикажете? — Ашфорд нарушил молчание. — Если не возражаете, я бы продолжил изучение этого объекта...

— Сэм... — Ава произнесла это имя тихо, как заклинание. Ашфорд вскинул брови, удивленный таким проявлением эмоций. — Ее имя Сэм. Вы можете продолжить работу, возможно, мы выявим что-либо еще более интересное...

Она резко развернулась, направляясь к выходу, ее белый халат развевался, как знамя.

— Вы куда? — голос Ашфорда прозвучал у нее за спиной.

— К малышу Сти... Томасу, ее старшему брату. — Ава не обернулась, но в ее голосе появились новые нотки. — Ему сейчас нужен кто-то рядом...

Дверь закрылась за ней с тихим шипением, оставив Ашфорда наедине с чудом в инкубаторе и тысячей вопросов без ответов. Внезапно мониторы вокруг замигали, показывая странные скачки показателей — будто сама Сэм, даже во сне, реагировала на уход женщины, которая только что дала ей имя.

***Тёплый свет столовой мягко разливался по столам, окрашивая лица ребят в золотистые оттенки. Сэм чувствовала себя... лучше. По-настоящему, осязаемо лучше. Может, дело было в тех витаминах, которые ей теперь регулярно вкалывали, а может — в тёплых пальцах Ньюта, незаметно сжимавших её руку под столом. Она не решалась задумываться об этом слишком сильно. Лови момент, — шептал ей внутренний голос. Кто знает, что принесёт завтра?

Девушка медленно доедала последние кусочки ужина, пока вокруг кипели разговоры. Ребята старались говорить о чём угодно — о погоде, о еде, о старых воспоминаниях, — но рано или поздно разговор возвращался к словам Эбби. Здесь что-то не так. Каждый выдвигал свои теории, строил догадки, спорил. Но Сэм заметила, что Томас молчал. Он сидел, уставившись в тарелку, будто ждал чего-то.

— Не знаю, что, правда, а что нет, — проворчал Фрайпан, развалившись на стуле. — Но, по-моему, мясо у меня лучше получалось готовить. Это похоже на резину!

Рядом Уинстон фыркнул, едва не подавившись водой.

— Ну да, с твоим рагу ничего не сравнится!

— Эй, Уинстон, — Фрайпан повернулся к нему, оскалившись в ухмылке. — Мне попросить ведьмочку снова отправить тебя полетать?

Стол взорвался смехом, а Уинстон вскинул руки в мнимом ужасе. Но веселье оборвалось, когда Минхо, внезапно став серьёзным, перевёл взгляд на Сэм.

— Ладно, давайте спросим у того, кто страдает здесь больше всех, — его слова заставили её застыть с ложкой пюре на полпути ко рту. — Цыпочка, что скажешь? Голос, что ты слышишь, что подсказывает?

— Я не знаю, если честно, для меня здесь всё, как в тумане, и... — она резко замолчала, уставившись на Минхо. Его лисья ухмылка вдруг показалась ей подозрительной. — Откуда ты знаешь про голос?

За столом воцарилась неловкая тишина. Ребята переглянулись, словно пойманные с поличным. Сэм сжала руку Ньюта так сильно, что он едва сдержал стон.

— Я рассказала только тебе, ты зачем всем разболтал? — её голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Ньют округлил глаза.

— Я? Да я рассказал только Томасу! — он отвёл взгляд, оправдываясь. — Он же твой брат, ему стоит знать, что с тобой творится.

Десять пар глаз устремились на Томаса, который беспомощно заморгал, словно попавший в луч фонаря кролик.

— Я рассказал только Чаку! — он развёл руками. — Вы же знаете, он, как пристанет, попросту не отделаешься!

Все повернулись к малышу, который, отстранившись от разговора, увлечённо строил гору из пюре. Почувствовав на себе взгляды, Чак громко сглотнул и отложил вилку.

— В конце концов, — он посмотрел на Сэм с детской серьёзностью, — я рассказал вообще всем. Но не надо на меня обижаться, мне сложно держать язык за зубами! Вы все это знаете! Мне двенадцать, чёрт побери!

Сэм с глухим стуком опустила голову на стол. Ньют успел отодвинуть тарелку, прежде чем её лицо коснулось холодной поверхности.

— У-у-у-у-у... — её стон был одновременно жалобным и угрожающим.

Томас осторожно провёл рукой по её волосам. Прикосновение было тёплым, успокаивающим, но теперь-то все точно решат, что она ненормальная.

— Не переживай, цыпочка, — Минхо снова заговорил, но на этот раз его голос звучал чуть мягче. — Мы примем тебя любой, даже со странным чуждым голосом в голове!

Сэм медленно подняла голову и уставилась на него. В её взгляде было столько немого обещания расправы, что даже бесстрашный Минхо на секунду замер.

Теплый белый свет столовой внезапно дрогнул, будто сама атмосфера сжалась в предчувствии беды. Шаги — точные, выверенные, не оставляющие сомнений в своем назначении — раздались за спиной Сэм. По ее телу пробежала ледяная волна, каждый позвонок словно кричал об опасности. Она даже не повернула головы. Не нужно было. Она знала этих людей по звуку дыхания, по запаху антисептика, въевшегося в их белые халаты.

Двое в белых одеяниях замерли в дверном проеме, их лица — бесстрастные маски, выточенные из мрамора безжалостными руками системы. Высокий охранник с глазами пустого экрана монитора едва заметно кивнул. Не просьба. Не предложение. Приговор. Сэм сжала кулаки до боли, до крови. Ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на измученной коже. Опять. Это слово прозвучало в ее голове как скрежет металла. Она знала — сопротивление бесполезно.

— Ладно, к черту... — шепот сорвался с ее губ, похожий на стон раненого зверя.

Ньют вздрогнул, словно от удара током. Его пальцы — теплые, живые, единственное напоминание о человечности в этом кошмаре — сомкнулись вокруг ее запястья мертвой хваткой.

— Сэм...

Но девушка лишь покачала головой, выскользнув из его хватки с легкостью тени. Белые халаты встретили ее улыбками, которые никогда не достигали глаз. Их руки распахнулись в фальшивом жесте приветствия, напоминая пауков, заманивающих жертву в свои сети. Охранники шагнули вперед, синхронно, как запрограммированные андроиды.

Идеальный момент...

Скрип отодвигаемого стула прозвучал как выстрел. Томас — его лицо было искажено первобытной яростью — уже мчался вперед. Друзья застыли в оцепенении, мозг отказывался верить в реальность происходящего. Но Томас не останавливался. Каждый мускул его тела был напряжен, готовый к удару.

— Томас, стой! — голос Минхо прозвучал слишком поздно.

Охранники сработали с безупречной точностью механизмов. Один шагнул навстречу, его плечо стало непреодолимой преградой. Удар. Томас отлетел назад, но в его глазах не было поражения. Охранник ухмыльнулся — и это была роковая ошибка. В момент, когда он начал разворот, Томас пружиной бросился вперед, вцепившись в его жилет.

— Руки вверх, малец! — охранник выхватил пушку, его голос шипел как раскаленный металл.

Томас отпустил жилет, отскочив назад, когда столовая взорвалась движением. Фрайпан и Уинстон вскочили как один. Ньют сделал шаг вперед, его глаза горели холодным огнем. И в этот момент...

— Всё, хватит!

Голос Дженсона разрезал хаос как нож. Он вышел из тени, его черный костюм поглощал свет, делая фигуру похожей на воплощение тьмы. Его губы растянулись в улыбке, которая никогда не была искренней.

— Какая трогательная забота, — он наклонил голову, словно разглядывая интересный экспонат. — Но, увы, у нас свои порядки. И если ты ещё раз полезешь, куда не следует...

Пауза. Тишина стала осязаемой, густой как смог.

— ...то следующие дни ты проведешь в одиночке. Понял?

Томас замер. Его грудь вздымалась, каждая клетка тела кричала о протесте. Но он видел — пистолет все еще был направлен в их сторону. Он отступил. Быстро. Без споров.

— Понял, — сквозь стиснутые зубы, сквозь ненависть, сквозь боль.

Дженсон кивнул, удовлетворенный. Его взгляд скользнул по толпе:

— Ужинайте, совсем скоро назовем тех, кто будет отбывать в убежище!

Томас бросил последний взгляд — молниеносный, острый как бритва. Его губы сжались в тонкую ниточку, когда он развернулся к друзьям. Нужно было держаться. Не улыбаться, пока украденная ключ-карта ждала своего часа, надежно спрятанная в рукаве, как последняя надежда на то, чтобы узнать все секреты.

***Запись из дневника доктора Ч. Ашфорда.​Дата: ██/██/2███Код доступа: Δ-7-9-0-0-0-ΣСтатус: результат превысил ожидания

​▌Молекулярный анализ

Объект демонстрирует беспрецедентную симбиотическую интеграцию вирусных и искусственных векторов в структуру ДНК:

1. Вирусный компонент (штамм "Вспышка")- Модифицированные нуклеопротеиды создают эффект сверхпроводимости в нейронных сетях (скорость передачи импульсов превышает норму на 340%)- Побочный эффект: спонтанные пики ЭЭГ во время REM-фазы сна (см. Приложение 12-B)

2. Искусственные генные маркеры (серия "Прометей")- Вживленные квантовые рецепторы в теменной коре позволяют субъекту видеть электромагнитные поля- Любопытно: при сканировании fMRI ее мозг реагирует на гравитационные аномалии, как обычный человек на прикосновения

3. Психологическая импринтинг-травма- Условный рефлекс "Боль → Сила" работает с 97% эффективностью- Примечание: после инцидента в Блоке 7 рекомендуем избегать:✓ Громких звуков (триггер паники)✓ Красного цвета (ассоциация с кровью)✓ Демонстрации объектов, похожих на медицинские инструменты

​▌ Физиологические аномалии

- Кровь: Содержит живые колонии патогена, но вместо разрушения клеток наблюдается обратный симбиоз (лейкоциты используют вирус как источник энергии)- Мозговая активность: В состоянии покоя — 27% выше нормы; в моменты стресса — сравнима с эпилептическим припадком, но без вреда для носителя- Пси-проявления:✓ Телекинез (макс. зафиксированный вес — 842 кг)✓ Спонтанная левитация во сне (см. Видеозапись №47)✓ Искажение электрических полей в радиусе 15 м

​▌ Инцидент 12.11.2███

Во время теста на стрессоустойчивость (протокол "Красный шторм") объект:1. Разорвал титановые крепления кресла (без физического контакта)2. Вызвал перегрев всех датчиков в помещении (t° достигла 189°C)3. Самое любопытное: Ее крик (126 дБ) совпал с резонансной частотой лабораторного стекла — все панели треснули одновременно

​▌ Выводы

1. Объект превзошел все модели прогнозирования2. Ее способности растут экспоненциально (см. График 9)3. Главный вопрос: Мы создали оружие или новую форму жизни?

P.S. Последние данные анализа ДНК объекта-0 открывают беспрецедентные возможности. Я начал разработку сыворотки на основе её генетического материала — «Дети Вспышки». Если нам удастся изолировать и реплицировать доминантные генные последовательности, отвечающие за пси-способности... Представьте армию таких детей. Совершенных. Послушных. Моих.

P.P.S. Совет назвал это «аморальным». Они всё ещё цепляются за призраки старого мира. Но когда увидят первые результаты... О, они попросят у меня эту сыворотку!

Доктор Ч. АшфордСтарший научный сотрудникОтдел передовых исследований и ЦГИ компании ПОРОК.