2 глава

   Из теплой кровати меня вырвал звонок телефона. Звук раздавался из гостиной, куда я вслепую дошла на свет зажегшегося экрана. Неизвестный номер высветился и звонил настойчиво несколько раз. Кто бы это ни был, он звонил в четыре часа ночи. Ему лучше иметь стоящую причину для этого звонка или я найду его и отрежу ему голову к чертям, чтобы не приходили в нее такие неразумные мысли.— Да? — ответила я, пытаясь звучать как можно злее.   В ответ полная тишина, которая раздражала не меньше назойливых звонков незнакомцев.— Кто это? — попробовала я еще раз. — Ничего. Тебе лучше ответить либо...   Мои бурные высказывания так и остались не высказанными, так как раздалось бормотание. Кто-то говорил очень близко к динамику и разобрать какие-то слова было невозможно. Только и услышала что-то похожее на «моя бабочка»? Человек повторял это несколько раз, пока связь не прервалась.   Совершенно не понимая, что сейчас произошло, я зашла на кухню и налила себе холодной воды. За окном была непроглядная ночь. Светились звезды среди темного неба, а с ними луна. Яркая и полная. Мне нравилось наблюдать за спокойной бездействующей природой. Она успокаивала, давала надежду и помогала в такие далекие от моего понимания моменты.   Снова оказавшись в спальне, я поставила режим «не беспокоить» на телефоне. Кровать теперь же казалась неудобной и неподходящей для сна. Было уже поздно для полноценного хорошего сна, что было для меня плохо. В последующие дни мне многое нужно сделать, и недосып не входил в мои планы. Мне нужна максимум энергии.   Ночь была мирной и спокойной. Тишина была в этот момент удушающей в отличии от некоторого времени назад. Я перевернулась на спину, уставившись в потолок. Каждая поза казалась неудобнее предыдущей. Одеяло запуталось в ногах, и мне было уже все равно. Прохладный ветер завивал с окна в комнату. В моих шортах и футболке было прохладно. Встать и закрыть окно казалось невыполнимой задачей. Сил не было. Быстрая перемена настроения с одной крайности в другую начинала пугать. Только меня наполняла уверенность и сразу сменялась отчаянием. Будь это в другое время, я бы обратила на это больше внимания, но сейчас мне хотелось провалится сквозь землю, оставшись там навеки.   Слишком нагружена моя голова мыслями о том, зачем Братве моя помощь. Еще больше времени я говорю себе, что мне должно быть все равно, но любопытство берет верх. В один момент я четко воспринимаю это как ясную цель, в другой мне безумно не сиделось на месте из-за ничем неприметного молодого парня с еще малой репутацией. Также знакомое лицо на фотографии. В моей голове проходят некоторые размытые моменты, где, кажется, он должен присутствовать, но разобрать что-то невозможно. Ничего видного или понятного. Моя память станет моей погибелью когда-то.   Слова Джонс несколько лет назад врезаются в мое сознание.«Почему ты бежишь от того, чего даже не знаешь? Есть специалисты, которые тебе помогут вспомнить».   Люди могут помочь, но нужна ли мне их помощь. В этом я сомневалась. То, что мое подсознание стерло из воспоминаний, должно быть стерто.   Также я допускала возможность своего отрицания в пользу развития ситуации. Свой эгоизм в свою очередь я тоже не забывала. Мне никогда не хотелось, в какой-то степени, узнать кто отец Эбигейл. Делить ее с кем-то? Никогда. Джонс это исключение из правил. Я допускала, что бежала от обязанностей, за которыми стоят воспоминания. Долг перед людьми. Так живется легче, не зная, сколько ты испортила жизней.   Эбигейл бы испортила как минимум жизнь бы одному человеку. Ее отцу. Узнав сейчас о собственной дочери, не думаю, что он бы обрадовался.   Сколько раз Джонс говорила о тесте ДНК. Как бы я ни хотела бы быть эгоистичной по отношению к Эбигейл, но это единственное, что я себе когда-либо позволю. Она только моя, и я буду воспитывать ее, как свою. Мне плевать, что какой-то мужчина, не достойный ни единого волоса на ее головке, имеет на нее такое же право как и я. Не имеет. На этом можно закончить. Я работала до потери пульса, лезла из себя, чтобы обеспечить Эбигейл достойные первые годы жизни. Я никак не могла быть готовой к ребенку ни морально, ни материально. Сначала было сложно. Сложно понять, что в твоих руках маленький комочек счастья, который требует твоего внимания и заботы.   В тот момент компания родителей была на грани банкротства. Тетя ничего не смыслила в бизнесе и старалась сделать все, что могла. Ошибка, которую я допустила, когда передала ей бизнес, я усвоила. Именно мне тогда пришлось разгребать голыми руками бардак и строить хороший фундамент для дальнейшего развития. Это был стабильный заработок, хоть и не тот, который я бы хотела для себя и своей дочери.   Джонс согласилась на мой безумный план в то время. Мы начали вместе работать над этим и сейчас я лучшая в своем деле. Неуловима. К этому я стремилась. Этого же я достигла. Это мне знакомо. Всегда добиваться своей цели. Люди, кто не достигли своей цели, не видели в этом смысла своей жизни. Это ошибка. Цель ведет за собой особенный и главный приоритет безукоризненного выполнения. Это я видела, когда хотела обеспечить свою дочь и ее будущее.   На часах было уже семь утра, и меня начало клонить ко сну. Это было победой усталости над мыслями.   Дождливое хмурое небо закрыло прекрасный рассвет, какие не раз я наблюдала здесь. Погода была очень подходящей к моему настроению.   Мышцы ныли, когда я решила, что пора действовать, как будто сна и вовсе не было. Тело точно требовало отдыха, но я не могла дать ему больше, чем сон ночью. Днем я была с головой в работе. Мозг работал на максимум с минимальными перерывами на кофе. Я сделала очередные две чашки на кухне и принесла в гостиную на стеклянный столик.   С самого утра Джонс развалилась на моем диване и устроила себе рабочую зону. Она не останавливалась в поисках чего-то стоящего на счет Стивенса. Ее попытки были напрасны. Вся информация о нем была официальная. Никаких статей о его частых походах в бар или других каких-то статей-сплетен, как у других известных бизнесменов, вокруг которых крутились бурные обсуждения их личной жизни. Наши поиски зашли в тупик.   В привычки Джонс входило каждое утро проводить в своем цветочном магазине, и для меня было удивлением увидеть ее у меня в гостиной посреди детских игрушек. Я со вздохом стала собирать беспорядок на полу потому, что я уже не могла просто так сидеть. Эбигейл никогда не была склонна к порядочности, но хотя бы собрать свои вещи она могла бы. Несколько грязных стаканов от сока, стоявших на полу в разных углах комнаты, я отнесла в посудомойку.— Тебе сегодня не нужно в магазин? — спросила я, когда села на соседний диван и почувствовала что-то мокрое. — Черт, — я встала, а там лежала футболка, измазанная в красках. Я взяла ее и понесла в мусорку.— Это же ее любимая футболка, не так ли? — спросила Джонс, отвлекшись от ноутбука.   Точно, она будет расстроена из-за того, что я ее выбросила.— Я завезу ее в химчистку, — ответила я в надежде, что они смогут исправить ситуацию. Футболку я кинула в пакет и поставила в прихожей, чтобы не забыть. Сама взяла чистую одежду в ванной и переоделась, так как моя одежда тоже была запачкана.   В зеркале ванной я увидела уставшую девушку, которая каждый день боролась за место под солнцем в этом мире. Ей давалось это нелегко. Постоянные проблемы хоть и давали видимость движения, но сильно надоедали уже ей. Безжизненный взгляд говорил сам за себя. Она была борцом по жизни. Никогда не отступала. Сможет ли она выдержать еще битву, которая будет еще не последней? Я в ней не сомневалась.   Когда я вернулась, Джонс уже опять была захвачена своим ноутбуком.— Как они справятся там без тебя? — спросила я с ноткой сарказма, возвращаясь к своим подозрениям. Не было ни дня, когда она не заезжала в свой цветочный магазин, где просто проживала свою жизнь и наслаждалась, проводя время с цветами.— Они смогут справиться и без меня, — ответила она, особо даже не обращая на меня внимания.— Ты каждый день там пропадаешь, и ты хочешь, чтоб я поверила в это?— Можешь не верить, — проворчала она и явно не хотела делится подробностями, но они мне были нужны.— Эй, вываливай, — сказала я и толкнула ее кулаком в плечо, — Мне интересно, что заставило тебя остаться?   Я пила свой кофе и ждала пока Джонс расскажет мне. Она отложила ноутбук, когда поняла, что я не собираюсь сдаваться и буду сидеть здесь хоть до завтра.— Последнее время в магазин приходит какой-то самодовольный ублюдок и предлагает купить мой магазин, — начала она и тоже взяла чашку кофе.— Зачем ему он? — задала я вполне здравый вопрос, так как ее бизнес был только на начальной стадии и я с превеликим удовольствием помогала ей. Но все же вопрос оставался в воздухе.— Он думает, что это хорошее место для пивного бара. Представляешь? Пивной бар. Как он посмел? Я не хочу видеть его больше, — возмущенно говорила она, попивая кофе из своей кружки. Ее бешенству не было предела.— Заявить на него в полицию можно, — предлагала я, обдумывая ситуацию.— И что я скажу? У меня хотят купить магазин, посадите его за это?   Да, это было бы немного глупо. Хотя это можно в некотором роде посчитать преследованием, но вряд ли с этим будут разбираться.   После некоторых минут я допила кофе и пошла в свою комнату. Джонс осталась в гостиной, продолжая работать, но мне показалось, что она стала более задумчивой после упоминания незнакомца. Все же странно, что ее задел так этот мужчина. Не каждый смог бы так привлечь ее внимание простыми словами без поступков.   Моя комната была рядом с комнатой Эбигейл. Она меньше в размерах, хоть с нее можно было выйти на мой собственный балкон. Из-за расположения нашего пентхауса на этаже мы были скрыты от чужих глаз. Здесь я устроила для себя некую зону отдыха на свежем воздухе. Возле французских дверей я отделила место для туалетного столика с большим зеркалом в пол, так как именно там было хорошее освещение. Напротив вдоль стены стоял большой шкаф, где было минимум вещей, что было совершенно неприемлемо для меня. Именно поэтому, чтобы не портить общий вид комнаты бардаком, я сделала секретную секцию. Моя гардеробная скрывалась в шкафу, в которую, чтобы попасть, надо было раздвинуть одежду, висевшую внутри, и открыть двери, которые вели прямо в мою любимую комнату. Здесь был полный беспорядок. На полу валялись ботинки, а вещи развешены в случайном порядке. Взяв там нужную мне одежду, я, не воспользовавшись утюгом, оделась. Большое пространство моей комнаты занимала кровать с черными простынями, которая была самым удачным моим выбором. С каркаса сверху свисал черный балдахин, закрывая меня каждую ночь от внешнего мира. Также не давал опасть пыли, а летом попасть насекомым.   Одев некоторые из моих аксессуаров на шею и руки, а волосы заколов крабиком так, что передние пряди выпали на лицо, я была довольна своим отражением в зеркале. На улице было достаточно холодно, но светило солнце. Настроение было одеть какую-то рубашку в клетку и джинсы, обтягивающие ноги. Ковбойские сапоги дополнили образ. Их я нашла в прихожей.— Я уехала, — крикнула я, взяв ключи от машины с тумбочки.   В машине играла ненавязчивая музыка, пока я выезжала из нашего района. По дороге я заехала отдать футболку в химчистку неподалеку от спортивного зала, куда я спустилась по лестнице в подвал, в котором проводили тренировки по боксу. Только я зашла внутрь, как на меня кинулась Эбигейл. Она оказалась у меня на руках.— Привет, — сказала она, ее голос казался более слабым. Ее волосы были мокрыми и в беспорядке.— Привет, Эбби. Как прошла тренировка? — спросила я, укладывая ее волосы.— Отлично.   К нам подошел Майк, ее персональный тренер по боксу, и дал пять Эбигейл. Она ему улыбнулась и, спрыгнув с моих рук, пошла в раздевалку.— Как ты? — спросил он меня, чтобы заполнить тишину.— Все хорошо, — ответила я и вспомнила про то, что должна была сказать, — Хотела сказать, что мы уезжаем на неопределенное время, поэтому Эбигейл пока не будет заниматься.— Без проблем, — он, кажется, хотел что-то еще сказать, но Эбигейл вышла из раздевалки с сумкой на плече.— Я готова ехать, — сказала она, оставив нас позади, сама пошла к машине.— Пока, Майк, — попрощалась я и собиралась выйти за ней.— Позвони как вернешься, сходим на кофе, — окликнул Майк меня. Я обернулась на вполне ожидаемые слова, заметив как он постоянно задерживает на мне взгляд.— Хорошо, — ответила я, зная заранее, что пропаду из его поля зрения раньше, чем он это поймет.   Эбигейл прыгнула на заднее сиденье в детское кресло. Я села за руль и отъехала. Она как всегда заснула за несколько минут после этого. Ее выматывают тренировки на полную.   У нее всегда было много энергии, которую нужно было куда-то направить. Я предполагала какой-то спорт. Когда она по телевизору увидела бои, у нее загорелись глаза. Тогда я отвела ее к своему знакомому Майку. Он тренирует бойцов к боям в лиге, но согласился взять Эбигейл. За что я ему благодарна.   С ним же мы познакомились на одном из его первых боев. Я случайно попала туда. Моя подруга с университета, Лилиана, с которой мы сдружились из-за совместного проекта. Дальше мы уже просто привыкли помогать друг другу. Это было намного легче. Нас объединяло совместное незнание того, чем мы хотим заниматься, а руководство семейным бизнесом не было нашей мечтой. Так мы стали довольно хорошими подругами.   Она уговорила пойти с ней. Тогда оказалось, что она была влюблена в Майка. Лили не сводила глаз с него все время на протяжении боя. Таких как она здесь было около сотни. Все фанатели по молодому спортсмену и думали, что у них есть шанс завоевать его. Такими мечтами я не жила. Мне не хотелось отношений, не хотелось быть с кем-то настолько близкой.   После боя, в котором Майк выиграл, моя спутница начала клеиться к нему. Из-за количества алкоголя в ее организме это было не совсем уместно. Он предложил подвезти нас, после мы разговорились по пути к дому. Майк оказался приятным собеседником. Он стал в какой-то степени моим другом. Я знала, что он был ко мне неравнодушен, но меня это не интересовало. Именно это я ему сказала.   После моего ухода в армию наше общение сошло на нет. Его бои крутились по телеэкранам и в новостях. Он быстро вышел на профессиональный ринг. Стал популярен и дрался с высокопоставленными бойцами.   Главная новость год назад разнеслась по штатам Америки. Майк Олонрес попал в больницу со смертельным переломом ребер. После травмы он приехал в Техас. Тогда я ему позвонила и спросила, сможет ли он взять тренировать Эбигейл. Он был не уверен, но я была убедительна. На это еще действовало мое нежелание отдавать свою дочь неизвестному человеку. Так что вскоре он сдался. В Майке я была уверена и знала, что он профессионал в своем деле. Эбигейл он нравился, что успокоило мои защитные материнские чувства.   Эбигейл не проснулась, когда мы приехали на парковку. Она всегда высыпалась в дороге и потом полная сил шла домой. Сегодня очевидно нет. Я взяла ее на руки и несла по дороге в квартиру. Хорошо, что моя физическая подготовка мне это позволяет.   Дома она проснулась, и ее энергичность вернулась. Джонс говорит, что я слишком переживаю, но это я не контролирую. Когда врач сказал, что ее дисфония, возможно, будет с ней до конца жизни, это ударило по мне сильнее, чем должно бы. Много времени ушло на то, чтобы принять ее главную особенность. Каждые шесть месяцев я проверяла ее здоровье. Лучше я буду ее слишком опекать, чем что-то упущу.   Эбигейл лежала на ковре и читала книгу. Несмотря на ее здоровье, она была удивительно умным ребенком. В свои пять лет она уже умеет хорошо считать и писать. Ее обучением занимаюсь я, раньше это была Джонс. Я искала ей хорошую школу, но с тем, как мы постоянно переезжаем, это сложно. Все больше я задумываюсь о домашнем обучении, что было бы лучше для ее здоровья. Также я понимаю нехватку социализации. Не думаю об этом как о слишком большой проблеме, ведь ей легко знакомиться и общаться с людьми. За этим я не замечала проблем у нее.   Я отвлеклась от просмотра какого-то нового триллера про девушку и ее сталкера. Эбигейл начала кашлять. Через несколько секунд у нее начался приступ. Я узнала его, так как врач наглядно объяснял мне как справляться с ними.   Она задыхалась. Паника поднялась во мне. Доктор говорил о минимальном проценте такого исхода, но вот это происходит. На секунду я растерялась. Просто впала в ступор, не зная, что мне делать. Я вспомнила инструкции врача. В следующее мгновение я уже встала позади Эбигейл и обхватила ее руками вокруг талии, прижала кулак большим пальцем к ее животу над пупком, но ниже ребер, придерживая кулак другой рукой, резким движением снизу вверх надавила на живот. Так сделала несколько раз.   Ее лицо раскраснелось от нехватки воздуха, но она больше не задыхалась. Я упала рядом с ней с облегчением. Шок произошедшего развеялся. Эбигейл смотрела на меня, а в ее глазах стояли слезы. Я вытерла их и принесла ей воды. Быстро нашла телефон на диване и набрала врача. Он взял после третьего гудка.— Миссис Чейз?— Привет, приедь к нам. У Эбигейл случился приступ.— Буду через пятнадцать минут.   Карл был нашим семейным лечащим врачом, а также экспертом в системе дыхательных путей. Именно по таким критериям я выбирала врача. Я могла оторвать его в любой момент и он должен приехать. Очень своеобразный график работы, но за ту плату, что он получает, его все устраивает.Карл умеет обращаться с детьми, что стало еще одним решающим фактором при выборе врача. Он не раз осматривал меня после ранений на моей своеобразной работе. Карл не задает лишних вопросов. Просто выполняет свою работу.   Он как и обещал, приехал через пятнадцать минут.   Карл был невысоким, пожилым мужчиной с доброй улыбкой.   Он осматривал Эбигейл. Она послушно сидела на одном месте больше от бессилия, чем из-за того, что не хотела.— У тебя болит горло? — спросил он, она покачала головой.— Но тебе больно говорить?— Тяжело.   Боже, ее голос...   Он стал таким слабым и охриплым. Раньше это было не прям заметно, точнее я привыкла, но это...   Это было ужасно. И самое ужасное, что я не знала как ей помочь.   Карл что-то записал в блокнот и выпрямился. Эбигейл встала и пошла в свою комнату, не взглянув на меня. Я провела ее взглядом.— С ней все будет хорошо, — сказал Карл и я вздрогнула от резкого голоса. Я, кажется, слишком зациклилась на двери, где скрылась Эбигейл.— Что нужно делать, чтобы ей стало лучше?— Нужны ингаляции, — он оторвал лист и передал его мне, — Рецепт лекарств, которые нужно принимать ближайший месяц. Я буду навещать ее раз в неделю.   Я кивнула, и он ушел. Рецепт оставила на столешнице, подумав дождаться экспертного взгляда из Германии и пошла к комнате Эбигейл. Постучав по деревянной двери, я услышала тихие шаги. Эбигейл открыла дверь. Она не встретилась со мной взглядом.   Я зашла в комнату. Эбигейл уже села на край кровати. Я присела перед ней на корточки и подняла ее подбородок пальцами, чтобы посмотреть в ее глаза. Там был страх.— Эй, Эбби, — я обняла ее, и она заплакала, — Мы справимся. Все будет хорошо. Мы вместе, как всегда.— Ты теперь боишься меня из-за голоса? — спросила она хриплым шепотом.   Осознание пронзило меня до глубины души. Она думала, что я боюсь теперь ее голоса. Эбигейл, моя дочь, думала, что я буду к ней относиться по-другому из-за ее голоса. Как я могла допустить такое.— Ни за что на свете, — я вытерла большим пальцем ее слезы и улыбнулась ей, — Твой голос прекрасен, любой. Я люблю тебя, помни это.Я обняла ее, и она теперь меня в ответ. Ее объятия — лучший способ поддержки. Это заставляет меня держаться, бороться за нее. Я отстранилась от нее, и в ее глаза понемногу возвращался тот детский блеск, который я так люблю.— Переодевайся в пижаму, а я сейчас принесу тебе травяной чай. Хорошо?   Она кивнула и тепло мне улыбнулась. Мое сердце, кажется, упало на пол. Оно согревается от одной ее улыбки. Ради нее стоит делать все, на что способна.   Когда я вернулась, Эбигейл уже лежала в постели под одеялом. Я поставила чай на тумбочку возле кровати и села с краю. Открыла книгу, которую она не дочитала вечером. Она вскоре заснула после нескольких прочитанных страниц. Я поцеловала ее в лоб, взяла наполовину пустую чашку с чаем и выключила свет.