1 глава

   У каждого свои понятия о гордости. Кто-то гордится тем хламом, который наворовал. Кто-то – должностью, которую занял, подставляя и предавая близких. Кто-то гордится достижениями детей. Кто-то – тем, чего добился сам. А я просто тем, что осталась собой, несмотря на обстоятельства, в которых побывала.   Принять себя такой, какая ты есть – лучший дар. Не заблудиться в лабиринте познания себя настоящего, несмотря на взгляды окружающих, я считаю высшим достижением. Такова моя жизненная позиция, основанная на моих убеждениях.   Первый человек пройдёт мимо с озлобленным взглядом. Другой – даже не заметит. Нужно ли считать себя виноватым или незначимым из-за этого? Совершенно нет. Люди не обязаны мне улыбками и словами поддержки. Свой путь я выбрала сама. В нём много сложных поворотов и непростых поступков, которые мне пришлось совершить, исходя из обстоятельств. Винить кого-то за это я не хочу и не имею права. Я иду своим путём, они – своим. Было бы глупо надеяться на помощь других, когда сама я ничего хорошего им не сделала.   Возможно, мои убеждения слишком суровы по отношению к людям, стоящим по другую сторону моих предрассудков, но моё мнение остаётся твёрдым. Жизнь дана мне один раз. Прожить её из доброты к другим, выстраивая всё на жалости, я не хочу. Я хочу в старости вспомнить все неудачи, чтобы посмеяться, и все достижения – чтобы лишний раз напомнить себе, чем я должна гордиться.   Есть латинское выражение memento mori – «помни о смерти». Оно вытатуировано у меня над сердцем как напоминание о главном приоритете. Для многих это звучит мрачно и пугающе. Проще забыть о конце, чтобы спокойно жить, не так ли? Но нет. Думая о будущем, о помиловании и вечном забвении, люди забывают, что завтра может и не наступить. Не думая о смерти, мы откладываем важное на потом и теряем драгоценное время, отпущенное нам под солнцем. Я верю: помня о том, как каждый день приближает нас к концу, я чаще останавливаюсь и смотрю по сторонам, чтобы насладиться ещё одним днём жизни.   В один из обычных нерабочих понедельников около обеда я зашла в продуктовый магазин. Людей почти не было – понятно, большинство в нашем районе работает с утра до ночи.   Как временно безработная женщина, я шла вместе со своей дочерью с некоторой вольностью и грацией. Охранник на входе странно посмотрел на меня, а потом на Эбигейл. Мы всегда привлекали внимание – отчасти моя заслуга. Я растила свою копию, а значит, в мире появился ещё один маленький генератор неприятностей. Наши ауры излучали прямолинейность и стойкость.   Стиль одежды у нас был отражением характера. Я носила вызывающие шорты и топы вместе с ковбойскими сапогами и шляпой. Эбигейл выглядела как маленькое отродье сатаны: всё чёрное и две косички. Не зря же я старалась заплетать их по часу. На пристальный взгляд охранницы Эбби показала проколотый язык, и та в ужасе удалилась.   Многие делают дочкам проколы в мочках ушей, но моя Эбби захотела железку во рту. Кто я, чтобы мешать? Конечно, я могла бы запретить, но где тогда её индивидуальность? Это было серьёзное вмешательство: язык болел, кровоточил, и истерикам не было конца, пока рана не зажила. Тогда я думала, что моим нервам придёт конец.   На место женщины вскоре пришёл мужчина с суровым, осунувшимся лицом. Видимо, она успела что-то ему рассказать: он внимательно осмотрел Эбигейл. Но мы привыкли к осуждению. Меня всю жизнь критиковали за мой выбор, теперь и дочь испытывает то же самое. Смущает ли нас это? Ни капли. Настороженные взгляды, прошёптывания за спиной и натянутые улыбки – лишь из-за того, что мы одеваемся и ведём себя так, как хотим. Мы семья без секретов и недомолвок, в отличие от тех, кто прячет свою истинную натуру, лишь бы сохранить видимость нормальности. К чёрту это.   Моя подруга Джонс – часть нашей маленькой «гангста-семьи», как она нас называет. Она считает наш стиль сомнительным, но любит нашу индивидуальность в мире серых будней-зомби. Со своими милыми платьями и ангельской внешностью она противоположность нам. Но за её добротой скрыт острый характер: её крылья – лишь прикрытие для настоящего чёрта.   В магазине Эбби навалилась на детскую тележку и покатилась между рядами. Я складывала продукты по списку.— Эбби, будешь эти хлопья? — спросила я, показывая пачку. Она закивала.   Эбби разогналась и едва не врезалась в стеллаж со стеклянными бутылками. Сердце у меня замерло, но я успела остановить её. Она кинула на меня виноватый взгляд – самое искреннее, что могла выразить глазами. Моё сердце, как всегда, растаяло.   После болезни в Германии врачи посоветовали ей молчать, чтобы сохранить голосовые связки. Голос у неё и так был слабым с детства. Я привыкла к её молчанию и научилась понимать её без слов.   Вскоре она принесла чёрный ободок с дьявольскими рожками – один себе, один мне. Я наклонилась, и она надела его на меня. Я достала телефон, и мы сделали несколько смешных снимков.   У кассы я выложила продукты на ленту, а рядом неожиданно появилась гора батончиков Snickers – Эбби подложила.— Вы это всё покупаете? — спросила кассирша.— Да, — ответила я.— На вашем месте я бы не разрешала столько вольностей, — проворчала она.   Я обняла Эбигейл за плечи и хитро улыбнулась:— На вашем месте я бы заткнулась, — сказала я, а Эбби одобрительно посмотрела на меня.    Забрав все пакеты и расплатившись, я наблюдала за бунтарством своей девочки. Она показала фак женщине за кассой. Та ошарашенно смотрела нам вслед с оскорблённым видом. После этого мы быстро вышли из магазина, смеясь. Эбигейл помогала мне с пакетами.   Я оглянулась вокруг, осматриваясь. Ничего, что могло бы насторожить или встревожить. Вокруг было безопасно.— Эй, помнишь? — окликнула я её, которая светилась от счастья. Я знала, что она чувствует: прилив адреналина, вместе с ним – кашу непонятных позитивных и негативных эмоций.   Она кивнула. Между нами это означало: сначала нужно думать, прежде чем совершить что-то безумное. Если действия приносили только веселье или даже пользу, то почему бы и нет. Дурачиться с ней и создавать счастливые совместные моменты – самое лучшее.   Я не забываю, что когда мы вместе, я – разум и должна отвечать за неё тоже. Сначала это было непривычно. Я привыкла рассчитывать только на себя и свои силы. Забеременев, я думала, что моей разгульной и непостоянной жизни пришёл конец. Эбигейл опровергла это. С каждым днём я понимаю, как правильно поступила, не сдавшись.   Аборт в тот момент был самым разумным выбором, так как меня должны были назначить командиром одной из группировок. Я была единственной среди мужчин в спецназе, и меня признали, хоть и не сразу. У меня наладились отношения, но со временем стало тяжело смотреть, как уходят дорогие мне люди, ставшие семьёй. Беременность стала тем заключительным фактором, который помог отрубить все концы и сделать решение в мою пользу. В её пользу.   Эбигейл запрыгнула на заднее сиденье в своё детское кресло. Перед тем как тронуться, я проверила, застегнулась ли она, и тогда включила рок на всю машину. В этот момент заиграла песня Bad Omens – The Death of Peace of Mind, и мы переглянулись в зеркале. С озорной улыбкой я начала подпевать, а Эбигейл продолжила с большим энтузиазмом.— Не напрягай слишком голосовые связки, — сказала я, когда она начала кричать припев сильнее, чем позволяло её состояние.   До самого приезда на парковку дома мы подпевали любимые песни. Я переживала за её голос: мне показалось, что он стал более охрипшим, чем уже был. Надеюсь, лекарства доставят как можно скорее, освободив нас от оков менее свободной жизни.   На лифте мы поднялись в наш пентхаус, обставленный и оборудованный по последним технологиям. Дизайн был простой и не замысловатый, с тёмной оранжеровкой.   Я отнесла пакеты на кухню и начала их разбирать. Эбигейл забежала и, увидев клубнику в пакетах, потянулась за ней.— Сначала обед, — сказала я тоном, не подлежащим неповиновению.   Со всей своей несдержанностью она остановила себя прежде, чем сделать что-то без моего согласия. Её внимание переключилось на то, чем была занята я, и она начала подавать мне продукты с пакетов, а я уже раскладывала их по нужным местам.   Такие моменты были мне чужды в её возрасте – просто стоять на кухне с мамой, проводить вместе время, ходить по магазинам. Моя мать умерла вместе с отцом, когда мне было столько же, сколько Эбигейл сейчас, и я даже не могу представить, как оставлю эту маленькую девочку, ставшую для меня всем. Возможно, они тоже так думали до автокатастрофы, в которой они собственно и погибли. Машина стала неуправляемой, и водитель моего отца не справился с управлением.   В то время начали ходить слухи, а также публиковались статьи о несчастном случае, который подозревали не таким уж случайным. У семьи Чейз появилось много врагов, которые с удовольствием распространяли слухи. Как только слухи достигли уровня людей с происхождением от старых денег, они начали вгрызаться в глотки моей тёте, которая на тот момент заняла место генерального директора.   Мои родители основали фирму незадолго до моего рождения, и в основном меня воспитывала няня, так как у них не было времени на воспитание дочери. Тётя Вернанда говорила, что они делали всё, чтобы обеспечить моё будущее. Вот только мне казалось, что не такого будущего они хотели для меня. Сейчас это уже не важно. Тем более их нет, а в моей памяти о них остался лишь мимолетный фрагмент воспоминаний.   Я поклялась, что не покину этот мир, пока Эбигейл не освоится в нём и не найдёт свою дорогу. Я не нарушу свою клятву никогда, защищая себя и её с помощью наилучшей охранной системы и постоянного присмотра. Не говоря уже о моей настороженности и готовности к любым событиям.   Инициатива Эбигейл приготовить салат была подходящей. Мне не нравилось готовить. В основном этим занималась Джонс. Она любила стоять за плитой, создавая домашний уют. Мои многочисленные заказы готовой еды в начале вызывали у неё сердечный приступ. Сейчас она старается по возможности заполнить наш холодильник разнообразной домашней едой.   Ингредиенты для салата остались на столешнице. Эбигейл забралась на стул возле барной стойки, что было сложно с её маленьким ростом, поэтому я помогла ей устроиться удобнее.   В свою очередь я пожарила курицу. Я дала Эбби нарезать кубиками огурцы. Она была очень аккуратна и слишком сосредоточена, чтобы замечать всё вокруг. Эбигейл любила помогать мне на кухне с готовкой. Мы вообще проводили много времени вместе – неважно, готовка это была или другое занятие. Я делала всё возможное для этого. С рождением Эбигейл я сократила время работы в фирме моих родителей до минимума и до сих пор не могла полностью погрузиться в дела. У меня был прекрасный заместитель Рокки, который за дополнительную плату выполнял все мои обязанности генерального директора.   Входные двери распахнулись, и я напряглась, но тут же расслабилась, увидев Джонс. Моя помощница, няня Эбигейл и моя единственная подруга подошла к нам. Её волосы были гладко уложены в пучок, лёгкое платье небесного цвета струилось до самых лодыжек, а карие глаза горели. Такая она всегда приходила со своей любимой работы в магазине.— Джонс! — крикнула Эбби, и я недовольно посмотрела на неё. Ей нужно было серьёзнее относиться к указаниям врача.   Но та обняла Эбигейл и подошла ко мне. Мы быстро обменялись объятиями, и я продолжила помешивать салат, который уже был готов.— Она ребёнок, — сказала Джонс вместо приветствия, увидев мой взгляд, в то время как Эбигейл бурно рассказывала о походе в игровой центр во время пребывания в Германии на прошлой неделе своим хриплым голосом.— Я знаю, но её голос… — начала я подбирать нужные слова, но остановилась, пытаясь убрать все навязчивые мысли в дальний чулан своего мозга. — Ладно. Как ты? Как провела отпуск на Кубе?   В то время как мы с Эбигейл проходили обследования в другой стране, Джонс не теряла времени и отправилась в долгожданный отпуск.— Просто шикарно. Эти виды и местная еда! Я даже заблудилась, любуясь узкими улочками.— И как же ты нашла дорогу? — спросила я, накладывая салат по тарелкам.— Один молодой человек помог найти дорогу обратно, — начала она рассказывать про свой курортный роман и как позже они провели ночь.   Я сразу взглянула на Эбигейл, когда разговор дошёл до откровенных подробностей. Она была слишком увлечена стразами, которые Джонс ей привезла, чтобы уловить тему.— На утро я опоздала на самолёт. Так сладко спалось, что я проспала, представляешь? — продолжала Джонс, летая в облаке воспоминаний.— Даже номер его не взяла? — спросила я, хотя знала ответ.— Нет, я ушла, пока он спал.— Типичная Джонс, — ответила я, расставляя приборы на столе.   Когда дело доходит дальше, чем считает нужным, она уходит. Ей не нужны серьёзные отношения или интрижки на месяц. Один парень, одна ночь – её неизменное правило.   Она взглянула на Эбигейл и подмигнула ей, когда та наклеила себе стразы под глаза.— Как ты сбежала от её отца? — продолжила Джонс, играя во взгляды с дочерью.   Я задела её. Стоило ждать ответа. Я послала испепеляющий взгляд, ведь эта тема была закрыта. Та ночь до сих пор остаётся смутным воспоминанием, о котором я ничего не помню.— Ладно, ладно, — рассмеялась она, ожидая именно такой реакции. — Не злись.   Джонс пошла к холодильнику и достала апельсиновый сок, который разлила по трём стаканам.— Только не давай ей холодный, — напомнила я, ставя тарелку салата перед Эбигейл.   Она уплетала еду за обе щеки, пока мы даже не успели сесть. Когда доела, удалилась в свою комнату со своими игрушками. Я встала мыть посуду и убирать со столешницы. Джонс подошла ко мне и наклонилась ближе.— Нам нужно кое-что обсудить.— Да, конечно, — ответила я, подозревая что-то неладное.— На счёт заказа, — продолжила она, увидев моё замешательство.— Позже, — сказала я, и Джонс кивнула в знак согласия. Эбигейл могла что-то услышать, поэтому мы были более скрытными.   Джонс вышла в смежную дверь, соединяющую наши пентхаусы. Это было удобно: она могла быстро прийти в любой момент, когда мне нужно было внезапно уйти или помочь.   Я закончила с кухней и вытащила из микроволновки сок. Перед тем как пройти за Джонс, я отнесла его Эбигейл.   Пока она допивала его, одновременно смотря мультфильм, я забрала грязные вещи в её комнате для стирки. Так же поступила по всему пентхаусу.   Вскоре после запуска стирки я снова пришла к ней. Она уже переоделась в пижаму и была готова ко сну. Я подошла и укрыла её одеялом, когда она легла.— Спи спокойно, — прошептала я и поцеловала её в лоб.   Я подошла к окну и закрыла шторы, чтобы утреннее солнце не тревожило её. Комнату окутала темнота, и дождавшись, пока её дыхание стало ровным и спокойным, я вышла из комнаты и тихо закрыла дверь.   Джонс в это время читала. Я знала это и, пройдя в её поместье, постучала в дальнюю дверь, где должна была быть библиотека.— Заходи, — крикнула Джонс из комнаты.   Когда я вошла, запах старых переплётов и ванили смешался. Её квартира была меньше, но с большой двухэтажной библиотекой, где можно было потеряться. Она настояла на перестройке этой части квартиры и часто была недовольна эскизами дизайнера, который занимался нашими квартирами.   Джонс сидела на подоконнике, уложенном подушками, и читала книгу, кажется, "Грузовой перевал". Я не была фанаткой книг, особенно классики. Я села напротив, и она отложила очень старую книгу в сторону.— Есть какие-то проблемы с предыдущим заказом? — спросила я и сразу перешла к делу. Меня очень интересовало случившееся, требующее срочного решения.— Нет, новый, — Джонс подвела меня к дивану, и мы сели. Она взяла со столика ноутбук и передала мне. Переписка с неизвестным пользователем была открыта. Он отправил фотографию мужчины, внешность которого была смутно знакомой, но я не придала этому большого значения – никогда не видела его, насколько помнила. Короткие тёмные волосы, густые брови, серые глаза и внушительное телосложение. Костюм не скрывал мускулы, а только подчеркивал их, что, думаю, впечатляло многих девушек.— Ты уже нашла информацию по нему? — спросила я, листая вниз, но не найдя продолжения.— Да, — она наклонилась ко мне и перешла с сообщения на документ с полной информацией о мужчине. — Джошуа Стивенс, 24 года, — начала она.   Меня удивил его возраст. Он выглядел старше – на все 30. Молодой парень… кому же он перешёл дорогу?— Бизнесмен, владеет охранным бизнесом в Лос-Анджелесе и других штатах. Его отец умер год назад, поэтому всё перешло ему в таком раннем возрасте. Также большая часть имущества досталась его матери. Ни детей, ни жены.   Добавила я про себя. Он выглядел как обычный парень, который начал взрослую жизнь раньше времени – вечеринки, пьянки.— Живёт в Лос-Анджелесе, где находится его главный бизнес-центр. Так же у него…— Ты знаешь, кто его заказал? — перебила я Джонс из любопытства.— Да, братва, — она перелистала несколько страниц информации, – точнее, их человек с неизвестного номера в Чикаго отправил нам фотографию. Всё скрытно, но понятно и чётко.— Сколько?   Меня интересовала информация и что я получу от этого. Это стало как работа для обычного человека – только совершенно не постоянная, что мне больше всего нравилось. После совершеннолетия и полугода обучения в университете бизнесом я поняла, что это не моё. Все дела я велела вести тёте Вернанде, которая меня воспитывала. Сама же я пошла служить в армию. Это было спонтанное решение, о котором ни разу не пожалела. Оно дало мне правильную подготовку для работы сейчас.   Мы с Джонс познакомились, когда я искала няню для Эбигейл. Вскоре мы стали подругами, а потом я предложила авантюру, которая могла обеспечить будущее Эбигейл, кроме компании. Джонс согласилась легко. С тех пор мы ведём дело вместе: я – исполнитель, она – сообщница.   У нас есть прикрытие и алиби: я – генеральный директор, она – владелица магазина цветов. Каждый день она собирает букеты, в другое время взламывает сайты и обходит охранные системы.— Триста тысяч долларов, — сказала она.   Это было достаточно много для такой лёгкой цели. Зачем братва снова платит за его жизнь? Они достаточно жестоки, чтобы действовать самостоятельно, но я получала заказы от них не впервые.— Они бизнес-партнёры в Лас-Вегасе, — словно услышав мои мысли, сказала Джонс. — Он их прикрытие для подпольных казино и борделей. В ответ получает деньги. Возможно, они не поладили.   Предположение Джонс было возможно. Но почему они платят за его жизнь так много? Братва славилась своими жестокими методами, их заказ нельзя было воспринимать как пустяк.— Ты всё узнала без проблем? — спросила я, но ответа сразу не последовало.— Джонс?   Она пожала плечами и вскинула бровь.— Что? — спросила я настойчиво.— Человек братвы, кажется, успел проникнуть в мою защиту и проследить мои движения. Хотя я быстро закрыла доступ, возможно, они знают больше, чем нужно.— Джонс, — сказала я усталым голосом, — Серьёзно? Ещё проблем нам не хватало.— Точно! — она кинулась к ноутбуку и быстро набирала что-то. — Я прослежу действия с того сигнала и, возможно, пойму, как удалить всю информацию быстрее, чем они что-то узнают.— Ещё больше проблем не будет?— Нет, — она была погружена в ноутбук, удары по клавишам эхом отдавались в пространстве. — Не должно быть, по крайней мере.   Она бы не была собой, если бы не рисковала. Всё, что мы делаем, мы делаем ради риска. Каждый день. Каждый час.   В её характере заложено идти за сердцем. Если ей хочется, она это делает. Внешность и характер у неё противоположны: с виду прилежная девушка с дипломом и бизнесом, но скрытая часть – настырность, жадное желание дойти до конца и ни о чём не сожалеть. Вот в чём мы похожи.   Я со вздохом встала и прошлась вдоль стеллажей с книгами. Она собирала их с детства, каждое лето ездя к бабушке. Недалеко был антикварный рынок с книжными выставками. Там можно было найти редкие экземпляры – мечту любого коллекционера. Здесь можно найти сказки, фэнтези, триллеры, детективы, романы – всё, что душе угодно. Это место отображает Джонс как личность.   Моя усталость была слишком соблазнительной, чтобы противостоять ей. Вопросы крутились в голове, пока Джонс решала проблему. Когда всё было готово, я приготовилась ко сну. Главное – мы получили хорошую оплату. Все опасения покинули разум, и я быстро уснула.