Глава 14

Утро после веселого вечера с выпивкой всегда тяжелое. А когда при этом надо вставать на работу, утро тяжелее вдвойне. Тем не менее Маркус пересилил себя: он подумал о своей миссии и о том, как многое сейчас поставлено на карту. Поэтому не позволив себе валяться, он поднялся в одиночестве: Йена еще не было, Кейси уже не было. Йен сторожил у дома Флюминга, который сегодня не должен выходить на работу, а Кейси пошла в булочную.

Оставшись без завтрака, Маркус решил не дожидаться Кейси, несмотря на манящую возможность побыть с ней вдвоем. С тех пор как они оказались в Городе такой шанс выпадал крайне редко: пресловутый Йен точно волк крался постоянно по пятам девушки и появлялся совершенно из неоткуда и совершенно неожиданно. По дороге по обыкновению он взял два кофе, один для себя, другой для Сары и вручил его своей подруге.

– Это мне? – она всегда спрашивала.

– Да, – Маркуса всегда это забавляло, как Сара разыгрывала это представление, хлопала ресницами, а потом подходила и оставляла след губной помады на смуглой щеке парня.

– Спасибо, - Сара подошла к Маркусу, чтобы отблагодарить его поцелуем, но ярко розовый цвет помады сегодня ему был ни к чему, поэтому, он кивнул и выбежал из лаборатории, оставив Сару в недоумении.

Сегодня Маркус надел на себя халат, немного взъерошил волос и поправил очки на переносице. Он до сих пор не привык их носить. Казалось, что они отдавливают ему нос и мешают видеть под ногами, но что поделать. Он спешил, поэтому выкинул свой кофе недопитым. Без пятнадцати десять юноша остановился около двери в экспериментальный зал. Белоснежная дверь на рельсах отъехала в сторону и оттуда как обычно вышла Клебсиелла с папкой в руках, в руках она уже держала лист и, даже не глянув на Маркуса, она передала лист ему. Маркус осторожно перехватил его и уже хотел было пойти, как Клебсиелла, все-таки оторвалась от бумаг и, поправив очки, спросила:

– А где Флюминг?

– Я вместо него! – в очередной раз соврал Маркус, – Его нет, он приболел, но я пришел за него. Я его помощник. «Да уж, ложь становится привычкой, а она сканирует своими голубыми глазами точно лазером насквозь!», – пронеслось у него в голове.

– Я думала, ты стажёр, – сказала Клебсиелла, видимо, припоминая недавнюю встречу. Маркус посмотрел на неё: новая белая прозрачная блуза, серая юбка карандаш и алая помада на тонких губах.

– Так и есть. Я стажёр у Флюминга.

– Флюминг не говорил мне, что у него есть стажёр, – нахмурилась Клебсиелла, а Маркус уже начал паниковать и придумывать новое вранье, но Клебсиелла сама помогла ему, - впрочем, Флюминг вообще боится что-то говорить. Хорошо, что, хотя бы стажёр словоохотлив.

Маркус улыбнулся, пропуская начальницу в сторону, но едва сделав шаг, она остановилась и глаза в глаза сказала:

– Впрочем, припоминая вчерашнее по своей неуклюжести вы не сильно отличаетесь от Флюминга, понятно, почему вы его стажёр, - Клебсиелла смерила взглядом Марка и добавила, – отчёт по этому списку к вечернему собранию подготовить.

«Как я смогу подготовить отчёт, когда я даже не знаю о чём речь?» - запаниковал Маркус. У него не было возможности открыть какой-либо из кабинетов, ведь отпечатки у него так и не сняли. Он остался в один в белом длинном коридоре, по которому раздавался стук каблуков Клеб.

***

– Проклятье, я опоздал! – Флюминг вышел из дома, который был на два хозяина, и поспешил остановить кэб, но ему по голове что-то прилетело, и он упал.

– Не спеши, приятель, - сказал Йен, натянув фетровую шляпу себе на лоб, чтобы никто не разглядел его карих глаз. Лицо скрывал воротник-стойка. Несмотря на раннее утро, люди уже начали выходить из своих домов, возможно, кто-то даже видел, как посреди улицы прямо перед собственной дверью Флюминга огрели по голове.

Йен хотел оттащить Флюминга за дом, чтобы лежачее тело увидели, как можно позже, но, к сожалению, Йена уже заметила пухлая женщина. Поэтому Йену пришлось ускорить шаг и уйти. На удивление Йена, женщина не подошла к Флюмингу оказать ему помощь, она лишь с интересом разглядывала его небритую физиономию. Парень пошел по узким улочкам, и один раз позволил себе немного повернуться, осторожно, как всегда, не рискуя разоблачить своё лицо. Каково же было удивление, когда эта дама, румяная и полная словно на дрожжевом тесте, последовала за ним. Но юноша не растерялся и достал из левой запонки пиджака шарообразную вставку под янтарь: он кинул преследовательнице её под ноги. Через мгновение запонка сработала как шашка: из нее пошли клубни темно-серого дыма с едким запахом, он раздражал рецепторы слизистых оболочек и женщина разошлась в кашле, глаза ее заслезились, и даже из носа выступило водянистое содержимое. На удивление дымовая завеса быстро рассеялась: но Йена уже нигде не было.

Сара великодушно впустила Марка в знак благодарности за утренний кофе к себе в лабораторию. Строго говоря, вариантов куда идти у него попросту не имелось. Увидев через стеклянные двери Сару на месте, он постучался к ней. Маркуса за эти недели, привыкшего видеть коридоры Корпорации чаще, чем всё остальное, устраивала лаборатория Сары. Правда здесь ты был на виду точно в аквариуме, одна из стен лаборатории оказалась стеклянной и простиралась вплоть до стеклянных дверей, которые как и все отъезжали строго по рельсам в сторону, если твой палец имел рисунок, внесенный в картотеку Корпорации.

– Почему у тебя листы Флюминга? – поинтересовалась Сара.

– Ох, Сара, Флюминг, похоже, проспал. Мы вчера с ним вместе выпили и, видимо, он не рассчитал свои силы, - наигранно сообщил Маркус.

– Тогда ты молодец, что выручил его. Правда с Флюмингом почти никто не дружит.

– Я дружу!

– Понятно.

Маркус схватился за голову

– Только мне сказали сделать отчёт к сегодняшнему собранию вечером. А я понятия не имею как делать это. Я-то ей наврал, прикрывая Флюминга, сказал, что это он попросил его заменить...

– Эль, успокойся, - Сара прекратила вычищать пробирки специальным длинным ершиком и села рядом, положив свою руку поверх его – я не знаю, как тебе помочь, но я знаю, кто может помочь.

– Серьезно?

– Ну конечно, Эль! Со мной и своим новым дружком Флюмингом ты вообще, когда в последний раз был в своем отделе?

Этот вопрос застал Маркуса врасплох. Разумеется, время от времени он там появлялся, но работа в его техническом отделе по связям отличалась от той, что была в экспериментальном отделе исследований. В его отделе все тихо и чинно, здесь каждый день как в ожидании взрыва. Кроме того, именно здесь он видел детей и был ближе к их спискам.

– Я не помню – честно признался Маркус и ему стало от этого легко: хоть где-то не надо запоминать ложь.

– У тебя в отсеке работают программисты, которые могут помочь открыть старые файлы Флюминга, ведь все хранится у них на цифровых носителях! По ним ты сразу догадаешься как делать отчеты.

Маркус улыбался и подумал о том, какой же он дурак: ведь можно было бы под предлогом своей стажировки открыть файлы Флюминга и просто прочитать списки с детьми! Как он только раньше до этого не додумался? Что ж благодаря Саре он по крайней мере понял на сколько можно облегчить себе жизнь.

Технический отдел располагался в отдельном корпусе, в который можно было добраться либо по длинному коридору пятого этажа, либо с помощью специального лифта. По коридору Маркус уже ходил – и чуть не опоздал с перерыва. Бесконечно длинный и сделанный целиком из стекла - коридор проверял на смелость сотрудников. Стекло бронированное, высокопрочное, выдерживает до трех тон веса. Но все равно, находясь на высоте пятиэтажного здания и смотря себе под ноги, становится не по себе. Задуманный воздушным и легким, этот огромный коридор для Маркуса представлялся пыточной камерой. Вокруг, сверху, снизу видны соседние строения и городской пейзаж в типичных для него грязно-серых тонах, но кажется именно из-за этих особенностей, а может и за несильной надобностью, желающих пройти зависшему в воздухе прозрачному сооружению было крайне мало. Однажды Маркус шел невероятно долго, но не встретил ни души. Кроме того, из-за оптических иллюзий: коридор немного заворачивался, вдобавок состоял из стекла, скрепленных зеркальными рамами, казалось, что он бесконечный. Впереди не видно выхода, обернешься назад – не увидишь входа. В итоге, Маркусу, которому легче было добраться с пятого этажа экспериментального отдела в технологический, который находился на этом же этаже, пришлось направиться к лифту. Он знал, что сотрудники им пользуются активнее, но боялся необычной для него комнаты без окон и дверей. Среди Округа где он жил лифт был только в здании Дома Советов. Маркус с удовольствие выбрал бы коридор, потому что стекло, пропускающее солнечные лучи, напоминало ему о теплицах в Округе. Одновременно с этим, Марку было интересно покататься на лифте. И любопытство победило. В Округе он обожал рассказывать страшную историю о мальчике Билле, услышанную от матери. Билл из-за небольшого роста не мог допрыгнуть до нужного этажа. Поэтому он приезжал на другой этаж. Кабина его тряслась, ломалась. Иногда он застревал или падал в шахту. Любимой концовкой Марка была та, в которой рабочие достают кабину, открывают её ломом и никого в ней не находят.

Эту историю рассказала мама Маркуса, потому что он и сам повел себя как Билли. Дело в том, что Марк всегда обожал лифт и хотел покататься на нем в Доме Советов. Однажды, когда мама отвлеклась, Марк убежал. Его искали доброй половиной Округа, а когда нашли задница его горела от прутьев хвороста. Маркус в ту ночь с трудом уснул: спать было больно, кожа на ягодицах полыхала огнем. Зато впечатления от поездок на кабине в Ратуши грели сердце.

Маркус улыбнулся теплым воспоминаниям и нажал заветную кнопку на белоснежной стене. После неприятного трезвона на подверчивающемся голубом табло красный круг сменился разрешающим темно-синим. Двери лифта разъехались, Марк сделал шаг вперед и обнаружил, что лифт представлял собой квадратное помещение, приблизительно два на два метра и отличительной особенностью его было темные стены. До сих Марк нигде в Корпорации не видел ничего на тон темнее белого цвета. Когда двери Лифта закрылись Марк оказался в кромешной тьме. Едва успев запаниковать, Марк увидел, что на боковой панели правой стены лифта загорелись многочисленные кнопки разными цветами.

«Это не похоже на лифт из Ратуши» - запаниковал Марк и испугался, что кончит как Билл из его собственной истории.

Непонятные символы, этажи и отделы, а также различные выпирающие переключатели и небольшие рычаги. Маркус неуверенно нажал «Технический отсек №1». Он почувствовал, что лифт двинулся, силы ускорения подействовали на него как полагается: его затошнило. К счастью, перемещение внутри этажа ограничилось небольшим количеством времени, и Маркус вышел на нужной «остановке». Выйдя из темного лифта, его глаза ослепил вечный белоснежный цвет. Глазам стало больно, и он зажмурился.

– Они выключают свет в лифте, чтобы никто не видел по камерам, кто куда едет, – пояснил проходящий мимо мужчина в грязных и помятых штанах, на голове у него кепи в чем-то похожем на мазуте. Маркусу он понравился, напомнил чем-то рабочего с фабрики.

– Разве, когда я жму подверчивающиеся кнопки, это непонятно?

– На камере черт разберешь, уж поверь мне. Я сижу в будке уже пару лет и никогда не ясно куда они тыкают свои белые ручки.

Маркус выглядел весьма озадаченно, а мужчина продолжил.

– Там полимерные наночастицы и напыление из какого-то синтетического материала, который отражает неоновый свет кнопок при допустимом значении количества освещения. Темно – не видно, немного темно – можно разглядеть, свет в достаточном количестве – ну тут понятно...А еще они успевают переключать кнопки, пока темно. Нажатие одной отменяет нажатие предыдущей.

– Зачем тогда вообще ставить там камеру? – спросил Маркус.

– Ну нужно знать куда едет, такой юнец как ты. – Засмеялся мужчина и протянул руку, – я Теренс, а ты новенький, да?

Маркус в ответ протянул руку, но его ладонь была как рыба. Маркус не понимал откуда о нем догадался неизвестный мимо проходящий мужик. Неужели за ним следят? В последнее время у Маркуса начала разыгрываться паранойя.

– Да, да...я новенький, стажер. А откуда вы узнали?

– Ну все просто, обычно, свет в лифте они нажимают сначала одну кнопку, потом запоминают какую нужно и отключают свет, а уже в выключенном жмут нужную. Есть и такие, которые уже знают наизусть расположение всех кнопок и сразу выключают свет.

Маркус кивнул, он понял, что под «они» Теренс имел в виду «не их».

– А как вы пользуетесь лифтом?

Теренс ухмыльнулся:

– Я не пользуюсь, я не крыса, чтобы бегать из одного угла в другой. А если мне надо пройти куда-то я использую «стеклянный мост».

***

Йен пришел сегодня домой рано и предложил мне прогуляться по Городу. Мы проходим мимо булочной, в которой Йен покупает буханку белого хлеба и дает откусить мне краюшек. Я откусываю небольшой, он все это время придерживает кирпичик.

- Смотри как надо! – хвастает он и демонстрирует, как за один укус можно поглотить половину хлеба.

Я смеюсь, а Йен нет, но его карие глаза наполняются теплотой и добром. Почему он не всегда такой?

Он приводит меня на мост, перекинутый через вонючую реку, на котором во время Праздника Весны играли музыканты и откуда мы наблюдали за разрывающимися огнями фейерверков. Он говорит мне пройти мост и спуститься ближе к берегу. Йен подает мне руку, но даже с ней я не удерживаюсь на зыбкой земле и влетела в его в объятья. Меньше минуты мы оба прибываем в растерянности безмолвной тишины. Выступивший на мне румянец свидетельствует против меня.

- Кря-кря-кря, - слышу я глухой совершенно пугающий звук. Мимо нас проплывает серебристая утка, у которой пустые глазницы и пружинный привод на крыльях. Они легонько отодвигаются от туловища, созданного из листов железа, и возвращаются обратно, имитируя дыхание.

Автоматон утки делает симметричные движения лапами и с тяжестью погружает их по очереди в воду. Утка подплывает к нам и Йен с хрустом отрывает ей белый хлеб, крошки летят в стороны.

- Что ты делаешь? Она же ненастоящая и не будет есть, - спрашиваю я.

Йен по-хитрому улыбается и дает утке еду. Её железный клюв хватает кусок и закидывает в черный просвет глотки. Я вытягиваю лицо и рот в виде буквы О, а Йен надрывается, наблюдая за мной.

Утка отплывает и делает неестественный разворот. Её железные крылья раскрываются и бьются в воздухе, касаясь металлическими перьями воды. Из-за этого образуются круги и разлетаются грязные брызги, что из лужи. И все равно меня это веселит. Подобный фокус – своеобразная плата за корм, который ей, кстати не нужен.

- Эту утку смастерил мой друг Рей, ты помнишь его, - говорит Йен, и перед глазами у меня сразу всплывает красивый юноша с зелеными глазами, который хотел меня придушить, - в неё кидают хлеб, и он забивает внутренность утки. Когда его уже слишком много, утка немного погружается в воду. Так он понимает, что пора вскрыть утку и открывает её своим ключом. Он извлекает хлеб и раздает его нищим и больным, которые не в состоянии купить себе даже его. Кроме того, в этой утке есть и вторая польза. Когда она плывет по реке, то встроенный в неё фильтр пропускает и очищает воду через нижнюю камеру. Таким образом, вода и хлеб не смешивают, и мякиш не намокает. Зато река хоть как-то очищается.

- Рей такой талантливый, - говорю я вслух, восхищаясь.

- Да, он много что умеет, правда он того, - Йен крутит пальцев у виска.

***

– Рассказывай! Говори, что было дальше, – прошу я, нетерпеливо барабаня по коленям. Йен сидит рядом со мной, а Маркус напротив и пытается отпить чай уже в третий раз. Наши вечерние посиделки стали традицией: Йен приходит с фабрики или с его поручений от Братства, Маркус возвращается из Корпорации. Я смиренно жду их обоих, хотя такая роль мне не очень нравится. И в завершении дня Марк рассказывает подробно все, что происходило с ним и все, что ему удалось выяснить.

– В общем, Теренс сказал, что не имеет права вскрывать то, что находится на компьютере у другого. И даже если и сделает это, то система имеет двойное шифрование – он не раскроет файлы. Но моим листком заинтересовался его друг – Элестро. Он видел, что мы пытаемся сделать и задал мне несколько вопросов о Клебсиелле.

Маркус хочет допить чай, но видя, что я жду продолжение, останавливается.

– Этот Элестро был искренне удивлен, когда узнал о детях в экспериментальных залах.

Маркус тянется к тарелке с вареньем, но Йен забирает её из-под носа.

– А как ты сделал отчет, умник?

– Не поверишь, но кто-то стукнул Флюминга по голове! – Маркус многозначительно улыбается, Йен улыбается в ответ ему.

– Серьезно? – подыгрывает Йен.

– Да, пришел, значит: в темных очках и с запекшейся кровью на голове. Говорит: «стукнул кто-то меня, отключился прямо у дома». Ну а я ему рассказываю, что прикрывал полдня его.

– А он что? – спрашиваю я.

– Благодарен мне за то, что взял вместо него лист и прикрыл перед Клеб. Он сделал за меня отчет, ну точнее за себя, но как бы за меня. Сказал отнести его Клебсиелле самому, ведь по нашей легенде он болен и лежит дома.

Маркус улыбается и мне кажется, что он чего-то не договаривает.

– Ну а она что?

– Да как всегда сидела со своим пейджером! Трясется вся и говорит: молись, чтобы там все было нормально.

– Не тяни! – прошу я.

Марк встает и садится между мной и Йеном, пихая его в бок. Он облокачивается на спину, а руки кладет на наши плечи.

– В общем, выяснилось, что эта стерва в белом нервничала, потому что выступала на Совете Директоров. И нужно было отчет предоставить, чтобы верно и по делу.

Я обращаю внимание на уверенность Марка и переглядываюсь с улыбающимся Йеном, который подстегивает его:

– Я так понимаю, ты незаменимый сотрудник!

– Да, – говорит Марк, – а благодаря тому, что я предоставил хороший отчет в нужное время в нужном месте, я теперь личный помощник Клебсиеллы Блекнисберг!

У нас с Йеном одновременно открываются рты.