Глава 13

Затянутое тучами небо предвещало дождь, после которого кожа покрывается красно-синими язвами, если попасть под него. Маленький мальчик в коротких брючках, из которых он давно вырос, играет с камешком, стараясь закинуть его как можно дальше. Он бежит за ним всякий раз, когда он улетает. В конце концов, он пинает по камню, и тощая ножка выглядывает из затертых брюк.

- Билли, мне надо зайти в дом, - говорит мама, которая подметала рядом двор, - не убегай никуда. Поиграй здесь.

Билли вместо ответа смотрит на маму. У него глаза запавшие и под ними иссиня-черные круги. Он кивает и грустит. Мама подошла к нему и поцеловала в лоб, оставив на нем своё тепло. Женщина взъерошила волосы сыну, липкий пот с головы оказался на её руке, и она строго повторила:

- Не убегай никуда, - она развернулась и зашла в ветхий дом.

Стоило только двери закрыться, как на лице Билли засияла беззубая улыбка: у него уже выпало три передних молочных зуба. Ветер приятно холодил и без того мокрую голову мальчика, который из последних сил мчался в известном ему направлении. В последнее время с Билли произошли несколько вещей: он заметно вырос и заболел. Мать вызывала местного аптекаря, но он заверил, что это простая простуда. Билли рекомендовали полноценное питание и здоровый сон, но он не слушался. Часто пропадал среди немногочисленных улочек Округа, много бегал и постоянно забирался в какие-то укромные уголки. Он забивался в них и сворачивался калачиком. Семья Билли голодала, и, чтобы хоть как-то прекратить постоянные боли в животе и неприятное урчание, после которого хотелось согнуться пополам и никогда не разгибаться, Билли засыпал. Такое простое решение, но спать дома Билли не мог. Его отец постоянно приносил домой бутылки, которые опустошал в течение вечера. Мама из них не пила. Билли тоже не хотел: от них жутко воняло. После того, как звук бьющегося стекла раздавался по дому, Билли знал, что его отец перевоплощался в зверя.

Родители часто и подолгу ругались, Билли слышал их крики из своей комнаты. Еще он слышал, как мама плачет. А однажды он заметил на нее руках синяки.

- Откуда это, мама?

Но мама тогда не ответила и лишь натянула рукава ниже запястий.

Билли замедлился, когда оказался перед главным зданием Округа – Дома Советов. Пятиэтажная постройка, кроме высотности, у нее не было ничего необычного внешне. По крайней мере, так считал Билли. Но он точно знал, что есть еще одна особенность, которая находится внутри Ратуши. Его маленькое сердечно забилось чаще, и он проскользнул мимо заходящими и выходящими из Дома мужчинами.

Билли был маленького роста, даже для своих лет. Но несмотря на это брюки стали малы, а ботинки поджимали. Мальчик юркнул в коридор, пока его не заметили и осторожно пробирался вдоль стены приставным шагом.

Он заметил, как пожилая женщина попрощалась с молодой девушкой, которая поднималась по лестнице. Старушка приложила ладонь к стене и издался странный звук. А потом она точно зашла в стену и скрылась в ней.

Билли это удивило, но ничуть не испугало. Ему рассказывали про странную штуку внутри Дома Советов. Он точно знал – это оно, то самое. Мальчик стал на место, на котором стояла старушка и быстро нажал кнопку. Он переживал, что его кто-то заметит и отведет к маме. Это её расстроит, она начнет его ругать. А потом к ругани присоединится папа. И если он уже осушил стеклянную тару, тогда это закончится плачевно. Недавно Билли довели до слез, а потом дали подзатыльника.

- Не смей жаловаться маме, сын! Ты мужчина, и должен расти мужчиной, - сказал тогда ему отец. В эту ночь Билли тоже не уснул, а вся его постель выпачкалась в сопли.

Двери лифта разъехались, и Билли ликовал – пусто! Переступая худенькими ножками, он неуклюже зашел в лифт. Его никто не заметил.

Сначала Билли хотел прокатиться на пятый этаж, но не достал до кнопки. Он подпрыгнул и во время прыжка смог нажать цифру четыре, но его рука соскользнула, и пальцы ткнулись на кнопку третьего этажа. Когда мальчуган приземлился, кабина затряслась. Билли прижался. Лифт открылся. Билли с удивлением обнаружил, что очутился на третьем этаже. Со своего места он видел лестницу и поднимающуюся молодую девушку, ту самую, которую он видел на первом. Он не вышел. Билли быстро нажал на второй этаж, а во время движения почему-то передумал.

«Нет уж, я должен дотянуться до последнего!» - он подпрыгнул, но снова не достал до нужной кнопки и опять загорелась цифра четыре.

Двери лифта разъехались, только Билли не понял, на каком этаже он находится. Он выглянул: лестницы, которую он видел, больше нет.

Перед ним белоснежный широкий коридор, блестит и манит своей чистотой. В доме Билли было грязно и пахло сыростью, плесень зелеными ворсами поселилась на потолке и стенах.

Билли вышел. Ему навстречу шел полный и грузный мужчина и маленькая девочка, оба в белом. У девочки были светлые волосы и красивые голубые глаза, которые обрамляли длинные ресницы. Она хлопала ими, и Билли захотелось поиграть с девочкой. Но мужчина рядом с ней сказал:

- Ты вызвал опасную комбинацию, малыш. Оказался здесь из своего Округа, да?

Билли ничего не понимал и посмотрел на девочку.

Она улыбалась белоснежной улыбкой, и похоже, её молочные зубы давно сменились.

***

Маркус увидел, как ученые ведут по коридору троих мальчишек возраста Лили. Три розовощеких парнишки, двое светлых и один темный шли как заключенные под конвоем из охраны. Маркус удивлено уставился на них: он никогда не видел детей, кроме Лили. Похоже, это заметила Сара.

– Это мальчишки для эксперимента, – пояснила она.

– Для какого? – повернулся он, но Сара не ответила.

– Не волнуйся за них, мы не причиним им вреда, – заверила она.

– Понял, – кивнул Марк, но проследил за ребятами взглядом. Они выглядели немного сонными для детей, но в целом здоровыми.

Сара приложила палец для снятия отпечатка у входа в комнату. Маркус улыбнулся:

– Здорово, а мне можно так же?

Сара покраснела и смущенно добавила:

– Думаю, тебе сделают ключ, когда пройдет стажировка.

– Хорошо, – Марк прошел за Сарой и старался выглядеть неприкаянном, он внимательно слушал все что она говорила. Скучные вещи про наименования предметов лаборатории Марк старался запоминать, но мысли его полностью были о детях, которых он увидел.

«Значит, кроме Лили есть еще другие дети? Интересно сколько их...»

– А это для титрования, справишься? – спросила Сара, а Маркус неуверенно кивнул.

Сара недоверчиво прищурилась:

– А ты когда-нибудь титровал? Ты знаешь, что это?

Маркус, прослушавший лекцию на собрании для стажеров вспомнил один кадр из видеофильма и повторил его: взял колбу и осторожно взболтнул ее, очертив ей невидимый круг

Сара лишь вскинула брови.

– Ты вообще, как тут оказался?

Маркус широко улыбнулся.

– Я же из технического отдела.

– Да, но ты должен пройти стажировку одинаково успешно во всех отсеках Корпорации, чтобы знать, как всё работает. А ты, похоже, не знаешь!

– Я так сильно туплю?

– Знаешь, Эль, если ты не будешь понимать, что я тебе говорю, ты не справишься со стажировкой. Я всего лишь лаборант, но господин Вёсэй будет ставить тебе аттестацию здесь. И он, когда он спросит мое мнение, – Сара скрестила руки на груди – мне придется сказать правду.

Маркус занервничал, но виду не подал:

– Сара, я понимаю, но работать в лаборатории не мое призвание, это лишь часть моей будущей работы: разбираться, что здесь происходит. Я работал в Центре по коммуникациям и связям, специализируюсь по радиочастотам и электротехнике.

– Тогда почему ты постоянно просишь помочь тебе с пробирками, черт возьми? Если они тебе не нужны? – Сара раздраженно прикрикнула, а Маркусу ничего не оставалось, как поцеловать ее.

– Просто, так я оказываюсь ближе к тебе, – соврал Маркус, а Сара с томным взглядом посмотрела на него. Похоже, очарование Маркуса подействовало.

«Сара, единственная, кто без лишних упреков и подозрений помогает мне и охотно отвечает на мои вопросы. Похоже, что она мне доверяет, да и чего ходить вокруг да около, она неравнодушна ко мне. Всё это позволяет мне доставать нужную информацию. Мне жаль, что приходится пользоваться этой милой девушкой, которая так добра ко мне. Возможно, если бы не это все, я бы даже и обратил на нее внимание. Если бы не ситуация с Корпорацией, если бы не мой долг найти Лилю, если бы не...Кейси. Да, если бы не Кейси. К сожалению, против нее у Сары нет шанса».

Клебсиелла вышла из кабинета, куда завели мальчишек. Она крепко держала синюю папку, тонкие длинные пальцы когтями впивались в нее. Поверх нее она положила лист и пробегалась по нему глазами. Потом она устала, схватила лист и вручила его идущему навстречу по коридору ассистенту Лоренцо. Он не успел его взять, на секунду лист завис и упал на пол. Лоренцо неуклюже опустился за ним и покраснел.

– В чем дело? – Клебсиелла явно была не в духе – Ты что, придурок? Этим листом нельзя подметать пол. Твоё дело взять и произвести расчёты.

– Простите, Клебсиелла, – ассистент опустил голову вниз и стремительно удалился.

Маркус отвернулся, чтобы лишний раз не попадаться на глаза Клебсиелле, но она лишь недовольно подняла брови и уставилась в следующий лист, уже открыв папку.

Едва она прошла мимо него, как Марк поспешил за Лоренцо. Входа в двери кабинетов у Марка пока не было: для того, чтобы попасть в них нужно снятие отпечатка, рисунок которого предварительно вводится в картотеку рабочих Корпорации, а пока он стажер этого у него нет. Белоснежная дверь, которую от стены отграничивала светло-серая рамка из полимера уже почти закрылась, но Марк успел проскочить в нее: для этого пришлось втиснуться боком и повернуть голову.

Лоренцо находился за компьютером, центральный монитор которого представлял из себя голубой экран по типу голограммы. Ассистент оказался озадачен появлением Маркуса там, где он быть не должен. Лист лежал точно перед ним.

– Что ты здесь делаешь? – испуганно и резко спросил он.

Маркус улыбнулся:

– Ой, я думал сюда зашла Сара. И я хотел ее напугать... – Маркус схватился за голову и почесал затылок – Неловко получилось. Извини.

Прежде чем Лоренцо успел как-то отреагировать, Маркус прошел поближе к нему и протянул руку.

– Ну тогда давай знакомиться, я Эль Торо – стажёр из технического отдела по связям и радиочастотам.

Лоренцо до сих пор оставшийся в застывшей согнутой позе у компьютера немного выпрямился, но руку не протянул.

– Лоренцо Флюминг – кивнул он. Флюминг выглядел лет на 30-35, на лице небритость четырех или пятидневной давности, а глаза шастали туда-сюда точно у крысы от страха. Роста он был среднего, ниже Маркуса, халат мятый и старое пятно от кофе говорило о том, что Флюмингу никто его не стирал и не гладил, а самому ему было некогда.

– Что ж, Лоренцо, – пытаясь вытянуть хоть какую-то информацию, Маркус подошел поближе, осматриваясь, – чем занимаешься? – Маркус подскочил к рабочему столу, на котором находился лист, но он не смог разобрать что там написано. Напечатанная информация шла в черед с прописными буквами чьего-то неразборчивого почерка. Стрелки, цифры и перечеркнутые слова.

Лоренцо поменял позу, став лицом перед Маркусом и заслонил тем самым лист.

–Чем я занимаюсь – тебя не касается. – Он сложил руки на груди. – Выметайся отсюда.

– Ну, ну – Маркус похлопал его по плечу, – Зачем так грубо? Мне кажется, Лоренцо, тебе нужен друг.

– Друг? Если я буду выбирать кого-то в друзья, то уж точно, не стажера... – Лоренцо надменно посмотрел на него сверху вниз – не стажера из отдела по связям!

– И радиочастотам! – добавил Маркус и попытался выдавить улыбку такой неприятной личности. – Послушай, я уверен, тебе просто необходимо выпить пива, особенно после твоего конфуза перед Клеб.

– Клеб? – глаза Лоренцо от наглости полезли на лоб.

– Ну да. Так я ее зову. Мы с ней друзья, – с ходу соврал Маркус. «Боже, что я делаю? Одна ложь притягивает другую, а я сочиняю буквально на ходу. Но думаю, этот заискивающий перед начальством идиот клюнет»

– С Клебсиеллой? – Лоренцо открыл рот, но, похоже, не верил до конца.

– Конечно, думаешь, почему меня взяли сюда? Я молодой и не всегда во всем шарю, хоть в своей области я и профи, – Маркус продолжал наседать, он видел, как Лоренцо внимательно слушает.

– А знаешь, впрочем, фужер пива мне не помешает! – Лоренцо впервые улыбнулся.

– Отлично, тогда сегодня?

Лоренцо снова стал серьезным.

– Нет, эээ, сегодня я буду... – Флюминг оценивающе смотрел на Марка, словно, пытаясь прочесть где-то на нем бирку «можно ли доверять этому человеку». – занят. У меня дежурство. А вот завтра после тяжелой смены, можешь угостить меня.

«Класс, я так разорюсь всех угощать!» – подумал Маркус, широко улыбаясь и приближаясь к Лоренцо.

– Ну хорошо, тогда договорились, – Маркус крепко обнял Флюминга, чего тот точно не ожидал, ответного объятия не последовало, но он легонько похлопал Маркуса по спине. В это время юноша пытался разглядеть что же написано на листке. «Похоже, что это имена» - подумал Маркус, и увидел, как некоторые из них жирно обведены. Сердце Маркуса забилось чаще, когда среди незнакомых имен, он увидел обнесенное в круглую рамку: Лилия Фрей, пять лет.

***

– Ты уверен? – кричу я, и хватаюсь за голову, – Это первая ниточка. Первое упоминание о Лиле за столь долгое время!

– На самом деле есть новости хуже, тех, что Лиля в списке листов экспериментального отдела – говорит Марк.

– Куда уж хуже?

– Помнишь ты переживала, что Лили и правда больна?

Сердце обливается кровью и замирает.

– Так вот, как мне сказала Сара, все дети, занесенные в список для экспериментов здоровы!

Я взрываюсь и швыряю в Марка маятник вечного двигателя, который разлетается на куски. Марк успел увернуться.

«Разве это плохая новость, что Лиля здорова? Идиот!»

Словно читая мои мысли, он продолжает:

– Кейси, прости меня, но лучше бы он была больна. Здоровых детей Корпорация держит при себе и устраивая на них опыты.

– Опыты?

– Да, все эти принудительные аборты – возможность использовать стволовые клетки и материнские оболочки для их экспериментов. А все здоровые дети – почва для исследований. На основе клеток молодого организма и выращиваются новые органы и имплантаты!

– Хорошо, Маркус, – кивает Йен. Среди нас всех он единственный оставался с холодной головой. – Попробуй найти этот список с этими детьми или папку. Или, когда пойдешь с этим ассистентом, выясни у него что-то, – говорит он.

– Что? Он не слова мне не говорит.

– Заговорит! Поверь, хмель творит с человеком чудеса.

Следующее утро началось с того же: Маркус заговаривал зубы Саре, окончательно влюбляя ее в себя. Они двигались в направлении к экспериментальным залам. Сегодня детей они не видели. Маркус, остановившийся на том же месте, где вчера увидел Клеб и Лоренцо, ждал увидеть нового друга, чтобы завести с ним беседу. Маркус боялся, что до завтрашнего дня Флюминг может передумать идти с ним в таверну, поэтому хотел подкинут дров в зарождающийся огонь дружбы. Вместе с тем он переживал о том вранье, которое слетело с его языка.

«А вдруг Флюминг ляпнет Клебсиеле что-то вроде: «Ой, а вы со стажером правда друзья?» И тогда никакой попойки мне с ним не видать, да и Клебсиелла станет ко мне осторожной». Но Маркус смог себя заверить в том, что Флюминг боится сам себя и по сути свое не должен обратиться с таким вопросом к начальству. К тому же Клебсиелла всегда занята и не будет болтать не по делу.

Завидев Лоренцо, который вышел из кабинета, Маркус ему улыбнулся и помахал рукой. Флюминг неуверенно кивнул и посмотрел направо и налево, а потом подошел ко входу в экспериментальный зал и точно крыса поджал руки к груди.

В следующую минуту дверь зала отъехала в сторону, Клебсиелла вышла чернее тучи и впечатала всю папку Флюмингу.

– Это за всю неделю, обработай.

– Хорошо, Клебсиела! – Флюминг попытался добавить что-то еще, но она уже вышла, руки на сей раз были пусты, поэтому она смотрела точно перед собой.

Сара затаила дыхание, ожидая поздороваться с Клебсиеллой, а Маркус едва не подавился кофе. Весь ужас для Маркуса состоял в том, что Флюминг смотрел прямо на него, ожидая развязки: Клебсиела, которая в его представлении друг Маркуса, идет прямо навстречу ему и ничем не занята, а значит, они минимум должны спросить у друг друга как дела.

«Черт возьми! Если я не поздороваюсь с ней словно я ее давний друг, тогда я потеряю Флюминга. А если я накинусь на нее с объятиями, возможно, я потеряю эту работу и доступ к Корпорации!» – от волнения Маркус прикусил кулак.

Высокие каблуки Клебсиеллы, соприкасаясь с белоснежной плиткой пола, издавали характерный дробный стук, который с каждой секундой слышался все ближе. И вот Клебсиелла уже сравнялась с Сарой, которая коротко кивнула и под нос сказала: «Доброе утро». Мгновение отделяло Маркуса, который стоял на развилке своих действий, но решение пришло неожиданно и, само собой. Вынырнув из-за Сары, Маркус лоб в лоб столкнулся с Клебсиеллой и... вылил на нее свой кофе. Белая блуза, просвечивающая точеную фигуру Клеб, оказалась в темных пятнах.

Маркус из-за плеча Клебсиеллы глянул на Лоренцо: от страха, словно кофе пролил он, ассистент поспешил в свой кабинет.

– Ох, Клебсиелла, простите, простите меня! – Маркус принялся извиняться, но Клебсиелла была не в духе:

– Ты что вообще не смотришь под ноги, олух? Я вычту это из твоей зарплаты!

– Согласен, согласен, справедливо, – закивал Маркус и попытался улыбнуться, но на Клебсиелу, похоже, это не подействовало. Сама без улыбки, она казалась бесконечно мрачной: ее заостренный черты лица и изогнутые от злости брови даже придавали ей лишние пару лет.

– Вот только, строго говоря, зарплаты у меня пока нет. Я пока еще стажер...

Клебсиелла почему-то резко успокоилась. Она расправила блузу, глубоко вздохнула и...натянула на лицо улыбку.

– Приступай к своим обязанностям – и она пошла вперед, а мерное цоканье каблуков удалялось, как и тревога от встречи с ней.

***

– Интересно, почему она резко изменила свое поведение? – спрашиваю я, когда Маркус рассказывает дома эту историю.

– Все очень просто, Кейси, – объясняет Йен, скрестив руки на груди – В лице граждан этого города Корпорацией предстает Организацией будущего: идеальной и всемогущей. Клебсиелла является одним из главных лиц Пролайф-Корпорации. Вечно улыбающаяся и вежливая, с работниками она показывает истинное лицо, потому что ей нечего боятся: сор из избы не выносят. А вот стажер совсем другое дело. Его могут не взять, он может не согласится на дальнейшее сотрудничество, да много причин. Когда он уйдет, он ничем не будет связан с Корпорацией и сможет рассказать ту правду, которую бы Клебсиелла предпочла бы скрыть.

Маркус задумчиво мычит, а Йен смотрит на свои часы на руках. Маркус обращает внимание, что, находясь лицом к Йену, он не видит вылезающую голограмму, только при расположении рядом или за его спиной, он мог бы видеть карту или часы.

– Ладно, тебе пора в таверну. Скоро Флюминг закончит работать и пойдет сразу туда. Я прилепил тебе жучок, поэтому буду знать куда вы идете. А также дай ему это, – Йен протягивает небольшой флакончик пирамидальной формы.

– Что это? – спрашивает Марк, хотя и догадывается.

– Снотворное. Подлей его своему другу.

***

– Так как давно ты работаешь в Корпорации? – спросил Маркус, пока Лоренцо осушил очередной бокал за его счёт.

– Восьмой год пошёл. – Лоренцо потянулся за тарелкой, на которой аппетитно золотились кольца лука в панировке.

– А ты всегда был ассистентом Клебсиеллы?

– Нет.

Маркус поджал подбородок, на котором образовались небольшие ямочки.

– А чем занимался до этого?

– Был ассистентом Рудольфа, – чавкая и хрустя кольцами ответил Лоренцо.

– А что ты сейчас делаешь, каждое утро забираешь документы Клебсиеллы?

– Да. – Лоренцо потянулся за тарелкой, но Маркус ее отодвинул – Эй, малец, верни обратно!

Маркуса начала раздражать непродуктивная беседа и жор Лоренцо. Он хотел сказать что-то резкое, чтобы Флюминг обомлел, но его опередили:

– Знаешь, сдается мне ты не друг Клебсиеллы.

Маркус напрягся и дернул ушами.

– Ты ее любовник!

Маркус выдохнул.

– Нет, Флюминг, это не так.

– Да ты ей блузку облил, а она тебе слова не сказала. Другой бы пулей вылетел. Да и к тому же...ты такой тупой, Эль! Без обид, но это так.

Маркус поднял брови, но легонько соглашался, кивая за пьяным бредом Лоренцо.

– Будешь еще пива? – предложил Маркус, а Лоренцо лишь икнул.

– Мне надо отлить, – сообщил он достаточно громко и отошел. Вообще пьяный Лоренцо резко отличался от трезвого: говорил громко, ел много, держался грубо.

«Это мой шанс!», – подумал Маркус и осторожно обернулся, а также посмотрел по сторонам, удостоверившись, то никто не увидит его действий. Он достал из внутреннего кармана пиджака снотворное, который Йен сказал капнуть в напиток к Флюмингу, чтобы он как можно дольше не проснулся. Маркус открыл склянку и расположив над фужером капнул пару капель, а потом для верности еще, и стремительно спрятал флакончик обратно. Вскоре вернулся Флюминг, но к пиву он не притронулся.

– Мне что-то уже нехорошо, а завтра рано вставать, – пояснил он, но Маркуса такой вариант не устраивал.

– Хорошо, тогда последний тост! За тебя Флюминг, за твою работу и карьерный рост! – Маркус поднял свой фужер, а Лоренцо свой. За такой тост было грех не выпить. Однако Лоренцо не отпил даже и половины, как у него начались рвотные позывы.

«Вот прокл.ятье, если вырвет, то даже то снотворное, которое он выпил полезет обратно» – подумал Маркус, кинул деньги мужчине за баром и хлопнул Лоренцо по спине.

– Пошли нам пора, я тебя провожу.

– Нет, поедем на кэбе! – сказал Лоренцо и встал из-за стола.

– У меня нет денег, ты все пропил, – показал Маркус пустой кошелек. На самом деле деньги были, но он спрятал их в тот же внутренний карман, откуда достал склянку со снотворным. Если поехать на кэбе – дорогу до дома Флюминга Маркус не запомнит ни в жизнь, а значит добраться до таверны рядом с домом будет проблематично. Часов с картой как у Йена, у Марка не было, ему приходилось полагаться только на собственную память и чутье при ориентировке в незнакомом городе. А маячок, который мог бы подсказать путь, тоже был у Йена. Поэтому двоим пришлось идти пешком: медленно, но верно.