VII.

                   my inspiration - зима-алсу.

Мысли о Джеймсе не выходили из моей головы. Его имя будто выписали жирным шрифтом на странице моего сознания — отчётливо, отчуждённо и непрошено. Он оставался загадкой, человеком с тысячью замков, за каждым из которых прячется что-то темное. Кто он? Почему кричит во сне? Почему его глаза, полные ужаса, смотрели на меня так, будто я угроза? Я не знала. Но хотела знать. Слишком сильно.

Я пыталась заглушить мысли легким, безобидным ромкомом, который играл фоном уже второй час. За окном хлестал дождь, небеса, словно поддерживая мой внутренний хаос, гремели и вздыхали. Всё вокруг будто слилось в одну бесконечную, гулкую тишину. Было тоскливо. Холодно. Я хотела сделать хоть что-то хорошее — теплое, то что поднимет мне настроение.Я решила приготовить ужин. Не для кого-то конкретно, а просто... для них. Для всех. Пусть это будет моим немым извинением за сумбурные выходки и за то, что вечно путаюсь под ногами.

Я спустилась на кухню, долго стояла, теряя взгляд между банками и полками. Что приготовить? Что-то уютное, вкусное, ненавязчивое. Мой выбор пал на киш с курицей и сыром. Пока я нарезала ингредиенты, заметила, как откуда-то из глубины грудной клетки поднимается ощущение покоя. Руки работали автоматически, и в этом было странное утешение. Я даже поймала себя на том, что напеваю «Pretty Woman», одну из песен из моего любимого старого фильма. Мне очень нравилась кухня здесь, все было обустроено красиво, профессионально, словно под ежедневную готовку.

Запах сырого теста и курицы наполнил кухню. Я задвинула киш в духовку и, глядя на таймер — тридцать минут — решила сделать ещё и салат. Свежие овощи, немного оливкового масла, щепотка лимона. Я старалась, не потому что это было нужно. Просто... хотелось. Это помогло мне наконец взять контроль над своим разумом.

Я накрыла все на барный стол, расставила приборы, вытерла руки и только собралась выдохнуть — щелчок лифта. Сердце дрогнуло, а значит кто-то вернулся.

Развернувшись, я увидела, как в гостиную входят Стив, Тони, Наташа, Клинт и с ними незнакомец — темнокожий мужчина с теплым взглядом. Я не знала его, но его улыбка была... доброй. По-настоящему.

— Мы все сбежались на запах, Лили. — Тони подмигнул и уже помогал поставить киш на стол.— Привет! — Я чуть смутилась. — Я решила приготовить ужин. Это киш и салат... Я не думала, что вас будет так много, так что не уверена, что всем хватит. — Я завела руки за спину, пытаясь скрыть неловкость.

— Кто успел — тот и съел. — Тони, как всегда, первым занял место у стола.

Наташа обняла меня крепко и тепло, Стив — чуть сдержаннее, но по-своему ласково. Клинт выглядел уже совсем здоровым, что, признаться, грело душу.

— Наслышан о тебе. Я Сэм. — Мужчина с мягкими глазами пожал мне руку.— Надеюсь, только хорошее. — Я кивнула и указала на стол. — Прошу, а то Тони сейчас всё съест сам.— Ну, например, как ты поешь пьяная. — Сэм засмеялся, и я поняла, кто был главным рассказчиком.— Мы ещё поговорим об этом, Лили. — Наташа метнула в меня взгляд, от которого хочется натянуть свитер поверх свитера.— Могла бы хотя бы нас позвать с собой. — Клинт подмигнул.

— Клинт, как ты себя чувствуешь? — спросила я, подходя чуть ближе.— Отлично, спасибо тебе. Всё быстро заживает. — Он жевал салат с такой сосредоточенностью, что сомнений не возникало — вкусно.

— Приятного аппетита. — Я улыбнулась, но внутри уже была в другом месте. — Я пойду, а то у меня скоро серьезный разговор, нужно подготовиться. — Я взяла тарелку с кусочком киша и салатом, подмигнула Наташе и вышла из кухни.

Но к себе я не пошла. Только сделала вид. Лифт вызвала по инерции, сама же, поддавшись внутреннему импульсу, свернула в сторону — к его комнате. Баки не пришёл на ужин. А я не могла просто так оставить его одного. Не знаю почему. Или все таки знаю?

Я постучала. Ответа не было. Секунда — и я уже тихо приоткрыла дверь, в сотый раз в жизни проигнорировав голос здравого смысла, который кричал о том что я не учусь на своих ошибках. Пусто. Только звук воды в ванной. Он, наверное, в душе.

Я вошла. Поставила тарелку на тумбу у кровати и присела. Подождала. Минуту. Две. Пять. Решила уйти — и в этот момент дверь ванной открылась.

Я застыла.

Баки стоял в полотенце, что было закреплено у него на бедрах. Мокрые волосы, вода медленно стекала по ключицам и вниз по торсу, мускулы напряжены от холода. Он вытирал волосы вторым полотенцем и не сразу заметил меня. Но когда поднял взгляд... всё замерло. Мы смотрели друг на друга секунд тридцать. Я не могла оторваться.

— Что-то случилось? — наконец спросил он. Глубоким и спокойным голосом.

— Н-нет. Просто... ужин. Я принесла. Ты не пришёл, я... не хотела, чтобы ты остался голодным. — Голос мой был тихий. Почти неслышимый. Я смотрела в сторону, а потом — рефлекторно — развернулась к нему спиной.— Прости. Я не должна была...

Он молчал. Также молча подошел к комоду, что стоял слева от меня. Я закрыла глаза руками, чтобы точно не видеть, как он одевается. И чтобы он знал — я не смотрю. Мне было неловко до боли. Почему я вообще лезу? Почему я не умею быть просто соседкой? Почему снова ломаю границы?

И тут — его дыхание у меня за спиной.

Лёгкое. Тёплое. Слишком близко.

Мурашки. По всему телу. Я не двинулась. Только спина выпрямилась, будто пытаясь защититься. От чего — сама не знала.

— Спасибо, Лили. Можешь поворачиваться.—

Я обернулась, он был уже в одежде и слишком близко. На полшага. На дыхание. Он медленно сделал ещё один. Теперь мы стояли вплотную. Я чувствовала, как напрягается каждая клеточка. Он даже не прикасался ко мне — но моё тело уже отвечало, будто на зов.

Он положил руки мне на плечи. Тепло его ладоней пробежало током до самого сердца.

— Что тебя тревожит, Лили?

Он смотрел прямо в душу. Опять. Так, будто хотел туда войти. Остаться. И забрать всё, что болит.

— А... С чего ты взял, что меня что-то тревожит? — голос мой дрожал, я попыталась улыбнуться. Получилось слабо.

Он молчал, просто смотрел. И я чувствовала — этого ответа ему мало. Он знал, чувствовал. Или просто умел видеть то, что я так долго прятала.

Я испугалась. Не его. Себя. Себя — в этой близости. Себя — в этой уязвимости. Я слишком хорошо знала, чем заканчивается доверие. Оно всегда — болью.

— Прости, но мне нужно идти. — я выскользнула из-под его рук и, прежде чем передумала, вышла.

Сердце билось где-то в горле.

Дверь моей комнаты закрылась с глухим щелчком. Я прислонилась к ней спиной и на секунду замерла, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Оно всё ещё колотилось так, будто я бежала марафон, а не просто стояла перед полуобнажённым мужчиной. Перед ним.

Что это было вообще? Неловкость? Или что-то такое, что я сама не готова ещё называть?

Я прошла вглубь комнаты и опустилась на кровать, натянув на себя плед. Внутри жгло. От желания сбежать, от желания остаться. От того, что я снова, как дура, ввалилась в его личное пространство, хотя знала, чем это может закончиться.

И вот теперь я сижу в своей комнате, пытаясь не задохнуться от лавины мыслей. Почему он так смотрел? Почему так близко подошёл?Я не знала, сколько времени прошло, когда в дверь раздался стук.Лёгкий. Почти дружелюбный.

— Лилит, я вхожу, — послышался голос Наташи.

Я едва успела сесть ровнее, как дверь приоткрылась и в комнату вошла она — с невозмутимым лицом, но с двумя жестяными банками пива в руках.

— Мне показалось, ты нуждаешься в поддержке. Или хотя бы в чём-то холодном и с градусом, — с этими словами она протянула мне одну банку и устроилась рядом на кровати.

Я взяла банку, улыбнулась.

— Спасибо... Ты, похоже, вторая за сегодня, кто думает, что я разваливаюсь. — Я выдержала паузу. — Первая - это я. —

— Я видела, как ты «разваливалась». — Наташа чуть прищурилась, сдерживая улыбку. — Ты вошла в гостиную, напевая что-то вроде «I will survive?» было неплохо. — Нат посмеялась.

Я прикрыла лицо ладонями, всем видом показывая как мне неловко.

— А потом, — продолжила она с притворной серьёзностью, — я дважды пообещала тебе, что мы «серьёзно поговорим». И вот я здесь, с пивом и... намерением отругать тебя, как примерная мать.

Я фыркнула сквозь пальцы.

— И как же будет звучать выговор?

— Ну, начнём с главного. Почему ты пошла бухать без меня?

Я рассмеялась — по-настоящему, впервые за день. Наташа, не меняя интонации, продолжила:

— Я вообще-то обожаю тихие посиделки, драму и женские истерики. Ты лишила меня сразу всего. Никакого уважения.

— Я искренне раскаиваюсь, — вскинула руки я. — В следующий раз напьюсь только в твоём обществе, обещаю.

— Будем считать это признанием. И, между прочим, я умею пить красиво.

— В отличие от меня, — кивнула я, делая глоток. — Моя «пьяная элегантность» — это упасть лицом в подушку.

Мы обе засмеялись. Долго и громко. Смех оказался почти терапией. После него что-то внутри стало легче, свободнее.

Наташа откинулась назад, устроившись рядом со мной, и на пару минут в комнате воцарилась тишина.

— А если серьёзно... — её голос стал мягче. — Ты в порядке?

Я медленно кивнула. Но затем добавила:

— Не знаю. Иногда я в порядке. Иногда — нет. И, честно, иногда мне не хочется ни спасать всех, ни быть сильной.

Наташа слушала. Не перебивая. Просто была рядом.

— Ты как-то сказала, что я напоминаю тебе кого-то..это из прошлого? — тихо произнесла она спустя паузу.

— Да. — Я усмехнулась. — Девочку, которая была мне...подругой..наверное. Мы жили в одной комнате, в интернате. Она была рядом когда мне было это нужно. Вы с ней очень похожи Нат. — Я тепло улыбнулась, вспоминая этот момент из прошлого. — Я ведь могу тебя так называть? —

Наташа кивнула на мои слова, а после произнесла :— Хочешь знать, что я читала в твоём досье?

Я повернулась к ней, удивлённая.

— Я не читала его, Лили, специально. Мне было важно узнать тебя так. Без отчётов, тебя — настоящую.

Мой взгляд стал мягче, я широко улыбнулась.

— Спасибо, Наташа. Ты... не представляешь, как это много значит.

— Нат. — Поправила меня Наташа. С ней было легко, даже весело. Она похожа на ту, что будет твоим «адвокатом дьявола».

Мы выпили ещё, обсуждая то, как Тони забрал меня в тот день из клиники. Внутри у меня всё ещё бушевала буря — после Джеймса, после разговора, после всей этой недели.

Но Наташа своими действиями разговаривала со мной, для меня это звучало так: — Ты можешь доверять мне. Когда мы закончили смеяться над последними событиями, я застала Наташу врасплох своим вопросом. — А ты... что ты знаешь о Баки?

Наташа не ответила сразу. Лишь посмотрела на меня с той самой теплотой.

— Он пережил больше, чем кто-то должен был бы. Он не рассказывает, но чувствует всё глубоко, очень. Ты узнаешь, со временем. —

— Спасибо, — шепчу. И на этот раз — не за пиво, не за шутки. А за то, что она рядом.

— Всегда пожалуйста, — сказала она и осталась до тех пор, пока я не уснула. Молча, просто сидя рядом.

И впервые за долгое время я не проваливалась в темноту с тревогой. Я засыпала с мыслью, что, может быть, я больше не одна.