VIII.

Я проснулась в своей комнате, медленно приходя в себя, после вчерашней посиделки с Нат. Потянувшись в постели, я почувствовала, как приятная тяжесть сна ещё держит меня в объятиях. Воздух в комнате был прохладным и чистым, с лёгким запахом нового салона машины и сладкого запаха моего шампуня.

На прикроватной тумбочке стояли две пустых банки пива. Одна — моя, вторая — Наташи. Вчера мы говорили до поздней ночи, Наташа ушла, когда я уже почти задремала, накрыв меня пледом и тихо прикрыв за собой дверь. Забота — не нуждающаяся в словах — всё это до сих пор оставалось в комнате, словно запах духов на подушке.

Я поднялась с кровати, ступила босыми ногами на холодный пол. Сегодня мне хотелось выглядеть... спокойно. Не слишком строго, но и не слишком по-домашнему, будто чувствуя настроение сегодняшнего дня. Выбрав обычный белый топ на лямках и удобные, немного свободные чёрные брюки, я заколола волосы в низкий хвост и бросила взгляд в зеркало.

В моих зелёных глазах появилась некая красота, которой не было раньше. Красота которая появляется после заботы и любви, в которую окунают человека.

— Доктор Соннет, мистер Старк просит вас спуститься в лабораторию. Немедленно. — голос «Пятницы» вывел меня из размышлений.

Сердце кольнуло предчувствием. Лаборатория, и Тони в ней — это никогда не значит ничего простого.

Я спустилась на несколько этажей вниз и застала не только Тони, уткнувшегося в голограммы, но и Стива, Наташу и Брюса, явно ждавших меня. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— А вот и наш личный Айболит. — Тони даже не обернулся, просто кивнул на кресло. — Садись, надо поговорить. —

— Что-то случилось? — Я сложила руки на груди.

— Мы выезжаем. Сложная операция. Нужен врач на месте. Полноценно, на поле, в бою. Ты. —

— Тони, — вмешался Брюс, — она не обучена полевым действиям. Это опасно. —

— Мы справимся без неё. — Наташа встала между Лилит и Тони. — Она не солдат. —

— Она врач, нам нужен врач. — Стив посмотрел на Лилит. Его голос был спокоен, но в нём звучала тяжесть.

— Никто и не заставляет ее драться. У нас есть четкий план действий которому она будет следовать. — Тони пытался успокоить Наташу.

— Я... — Я замялась, чувствуя, как все взгляды утыкаются в меня. — Если речь идёт о чьей-то жизни, я поеду. Без вопросов.

— Нет, — быстро сказала Наташа. — Не надо быть героем, Лил. Мы справимся.

— А если не справитесь? — Я посмотрела прямо ей в глаза. — Я не собираюсь держаться за стены башни, пока кто-то умирает. Не после всего, что я уже видела. —

Молчание.

— Ладно, — буркнул Тони. — Значит, ты в деле. Иди соберись. Квинджет вылетает через двадцать минут. Наташа нахмуренно проводила меня взглядом.

Я переоделась в белую приталенную медицинскую форму, которую носила в клинике.Стив выдал мне - пистолет, «на всякий случай» .

⸻

В салоне квинджета гудело. От вибрации пола слегка подрагивали ботинки. Я сидела сбоку, склонившись над своей сумкой с оборудованием: перевязочные, адреналин, морфин, шины, инструменты, шприцы — всё на месте. После того - как я убедилась что мой арсенал готов, я нащупала руками цепочку, нервно перебирая скрещенные инициалы пальцами.

Снаружи мерцало предрассветное небо, цветами стали и пепла. Я украдкой наблюдала за командой: Стив проверял снаряжение, Наташа говорила по гарнитуре, Тони шутил — как обычно, громко и резко. Баки сидел у самого выхода, молча, в тени. Его взгляд был сосредоточен на оружии, что он - все утро начищал. Его взгляд поймал мой всего на секунду — и скользнул дальше, будто ничего не произошло.

И всё-таки мне страшно, — подумала я. Но страха было меньше, чем решимости. Это был не страх за мою жизнь. Это был страх, что я окажусь бесполезной и не смогу помочь, когда во мне будут нуждаться. Страх того, что я не оправдаю надежды. Это выездное задание словно напоминало мне о том, что я здесь не для нахождения друзей или интрижек. Это моя работа и я должна выполнять ее по мере поступления, без лишнего.

Когда всё началось, я осталась в квинджете, по плану — в безопасности. До того момента, пока не увидела на экране планшета, как Клинт — раненый, в огне, под обстрелом — не смог подняться. Коммуникация оборвалась, и никто не мог добраться до него. Наташа находилась в километре от него, отбивалась, она не могла помочь ему сейчас, как и все остальные. Я не раздумывала. Я выскочила и побежала под выстрелами, под звуки рвущегося металла. Земля под ногами дрожала. Нужно было перенести его в квинджет, я добралась до Клинта, таща его на себе, при этом кто-то с крыши успел выстрелить, явно целясь не туда - куда пуля попала.

Боль в бедре пришла не сразу. Я почувствовала, как горячее что-то впилось в кожу, но зажала зубы и продолжила двигаться. Главное — дотащить. В моменте пришло осознание что я совершаю глупость, за которую потом понесу ответственность, но Клинт мог не выбраться, вернее шансов выбраться самому - у него не было.

В квинджете я навалилась на Клинта, проверяя пульс, зажимая рану, делая укол, накладывая жгут — автоматизм действий, кровь повсюду, грохот в ушах. Он лежал на полу, дальше я не дотащила, я сидела на коленях возле его тела.

Я даже не заметила, как кровь стекала и по моей ноге тоже. У Клинта было пулевое в плече, что прошло почти насквозь, он был без сознания.

Вскоре, приведя в норму его сердцебиение и вытащив пулю, я наложила швы и присела рядом с его телом. Тяжело дышав, я начала оглядываться по сторонам. Остальные вернулись в квинджет, полностью разобравшись с врагами.

— Ты ранена? — голос Тони пришёл откуда-то сбоку.

— Что? — я моргнула.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, потом резко опустился на колени. Его пальцы дотронулись до окровавленного бедра, пытаясь нащупать «дыру» что проделала пуля. Мои белые медицинские штаны - постепенно покрывались кровью.

— Да твою ж... — он обернулся. — Брюс! — Брюс не откликнулся, он не мог превратиться обратно, что-то мешало. Он не мог помочь мне, по крайней мере сейчас. Признаюсь, его зеленый друг меня пугает.

Все обернулись на меня, вдруг стало стыдно. Мне не нравится обостренное внимание, особенно от них всех, особенно одновременно.

— Я в порядке, — я прошептала. — Честно.

Стив вздохнул и кивнул Тони. Наташа, уже в салоне, подошла, сжав мою руку. Баки стоял у выхода, не подходя, но глядя пристально. И долго. Его взгляд скользил по моему телу, задерживаясь на месте травмы.

Я выдохнула. Боль начинала доходить. Острая боль пронзила бедро, заставляя напрячь мышцы ноги.

Башня Старка встретила нас тишиной — как всегда, отстранённой и чуть холодной, несмотря на искусственное тепло в воздухе и мягкое освещение. По дороге «домой» Наташа то и дело не давала мне отключиться, чуть ли не руками раскрывая мои глаза. А Брюс все никак не мог превратиться обратно, чтобы помочь. Заставляя этим нервничать всех кто находился на борту.

Меня пошатывало. Голова кружилась, но Наташа рядом - не позволяла закрыть глаза ни на секунду.

— В медицинский отсек, — коротко скомандовал кто-то — кажется, это был Стив, но голос звучал как сквозь вату.

— Я в порядке, — я процедила сквозь зубы, продолжая сжимать кровавую тряпку у бедра. Вру. Ни черта не в порядке. Наташа шла рядом, держа меня за руку, подстраховывая. Меня перехватила девушка, в официальной одежде.

Баки последний вышел из квинджета и обернулся через плечо. Я не встречалась с ним взглядом, не хотела видеть в его глазах то же, что и вчера: недопонимание. Я не хотела сближаться, ни с кем из них. Я понимала, что в итоге мы все равно останемся друг другу чужими.

Когда Брюс прийдя в себя увидел мое состояние, он едва не побелел.

— Пуля осталась внутри. Нам срочно нужно её извлечь, — сказал он, уже натягивая перчатки. — Анестезия будет действовать слишком долго, потеря крови уже критична.— Ложись. Быстро, — он помог мне сесть на стерильное кресло.

— Я с ней, — вдруг тихо сказала Наташа, проходя мимо остальных. Ни у кого даже мысли не возникло спорить.

Когда я легла, Наташа села рядом, положив руку на моё плечо. Её пальцы были холодные, но крепкие — как якорь, который удерживает тебя на поверхности. — Смотри на меня, Лил, — прошептала Наташа. — Ты справишься. Просто дыши.

Она взяла меня за руку — осторожно, но уверенно, не отпуская. Я никогда не знала что такое быть по ту сторону. Я всегда помогала людям избавляться от инородных вещей в теле, но не наоборот. Осознание этого - отозвалось болью в бедре.

Я не закричала, когда Беннер надрезал ткань, не закричала, когда металл коснулся кожи. Только стиснула зубы и уставилась на потолок. Лицо Наташи было спокойным, почти материнским.

— Нашёл... почти... — Беннер говорил тихо, сосредоточенно.

Потом пришла настоящая боль. Острая, как лезвие, прошедшее по нерву. Я всхлипнула, рука машинально вцепилась в ладонь Наташи. Крепка сжав ее, я зажмурила глаза. — Ты молодец, держись, — проговорила Наташа. Не раз. Не два. До самого конца, до щелчка, когда пуля упала в металлический лоток. Капля крови — моей крови — стекала по его краю.

— Всё, — наконец выдохнул Беннер. — Наложу швы, и тебе срочно капельницу. Ты потеряла около литра, не меньше.

— Тогда, может, наконец похудею, — я хрипло пробормотала.

Брюс хмыкнул, покачал головой и продолжил работу. Наташа не отпускала мою руку. — Ты сумасшедшая, — сказала она. — Но ты сделала все правильно. —

Когда всё закончилось, я с трудом села и оглядела помещение. В дверном проёме стоял Баки. Его силуэт отбрасывал длинную тень на пол, и я почувствовала, как внутри сжимается что-то холодное. Он ничего не говорил. Только смотрел. Его лицо оставалось каменным, но в глазах читалось всё, что он не сказал вчера. Всем своим видом он показывал, то как ему было неприятно от того, что я не захотела откровенничать с ним.

Баки сделал шаг вперёд, застыл. Потом снова шаг.— Ты в порядке? — наконец выдохнул он, словно этот вопрос сжигал горло.

— Я жива, — сказала я. — Думаю, это считается.

Он кивнул. Но не ушёл. Я почувствовала, как дрогнули пальцы на коленях. Мне хотелось попросить прощения. Сказать, что я не знала, как. Что та ночь не давала мне покоя. Что я не могла уснуть. Что мне страшно, когда кто-то становится близким. Но я молчала.

Баки отвернулся. И вышел. Я знала что ему точно есть что сказать, и я готова была услышать что угодно, даже в таком состоянии.

В комнате снова стало тихо. Только капельница тихо постукивала каплями, отсчитывая секунды. Каждую из них я ощущала, как глухой стук внутри груди. А рядом, не говоря ни слова, Наташа всё ещё сидела и держала меня за руку. Под нежное поглаживание руки - Наташей, я вышла из сознания.

Комната Лилит. 00:25. Полночь.

Мысли блуждали. Всё вспоминалось отрывками: выстрел, Клинт на земле, мои пальцы, прижимающие его рану, мой собственный хрип — и пуля, которую я даже не почувствовала до того, как всё закончилось. Потом была боль. Та, которую уже невозможно заглушить. Та, от которой хочется выть, но я держалась. Теперь я снова здесь. В своей комнате, кто-то перенёс меня сюда из операционной. Капельница щёлкнула каплей, и я сосредоточилась на её ритме, пытаясь отдышаться. На левой ноге — повязка, боль была приглушена, но слабость ощущалась в каждой клетке тела. Стало... одиноко. И холодно. Не в физическом смысле, просто — холодно внутри.

Дверь отворилась без стука.

— Ну здравствуй, мисс Героизм, — раздался знакомый голос. В комнату вошёл Тони, за ним — Стив и Беннер. У Тони в руках был стакан сока. — Я надеялся застать тебя в сознании, пока Брюс не вколол тебе снотворное. —

— Я в сознании, — хрипло прошептала я, приподнимаясь на локтях.

— Не стоит, — тут же сказал Бэннер, подходя ко мне и проверяя показатели на экране планшета. — Состояние стабильное, но тебе нужен покой. —

— Ещё чуть-чуть, доктор, — выдохнула я, переведя взгляд на Тони. Он подошёл ближе, и на его лице мелькнуло что-то, что я не сразу смогла прочесть. Оно было настоящим — без маски, без бравады. — Я впечатлён, Соннет. Не думал, что тебе хватит духу броситься под пули за одного из нас. — Он протянул мне стакан. — Но напомню на будущее: в медицине ценятся не только смелость, но и сохранность врача. —

Я усмехнулась краешком губ. Даже в такой момент — всё тот же Старк.

— Ты вела себя как солдат, — вдруг сказал Стив, прислонившись к стене. — Мы обязаны тебе. И Клинт — тоже.

— Как он? — выдохнула я. — Он...

— Уже лучше, — ответил Бэннер, делая запись в планшете. — Ты успела вовремя. Без тебя...Он не договорил, но мне и не нужно было.

— А Наташа?

Стив обменялся коротким взглядом с Тони.

— Её вызвали в ЩИТ. До утра не будет. Она хотела остаться, но дело срочное. Я кивнула, поджав губы. — Эй, — вдруг сказал Тони, присаживаясь на край кровати. — Ты молодец. Серьёзно. Я иногда злюсь, ворчу и угрожаю, но... мы рады, что ты здесь. —

Я не успела ответить — Бэннер уже заносил шприц с обезболивающим. — Лучше будет поспать, — мягко сказал он. — Организм сам всё восстановит. К тому же, я не хочу, чтобы ты снова упала в обморок на глазах у всей команды, у них и так стресс. — Я чуть усмехнулась, но внутри всё ещё было пусто, мыслей стало меньше, глаза начали слипаться.

Перед тем как погрузиться в сон, я успела заметить, как Стив наклонился, слегка сжал мою руку и прошептал: — Спасибо, что осталась с нами. —

И потом всё растворилось в темноте. Но в моей голове оставался лишь один не закрытый вопрос. Почему ты так и не пришел, Баки?_______Я проснулась. Было темно, на часах напротив было около трех часов ночи. В глазах все плыло, именно это мешало мне разобрать время на часах. Комната тихая, слишком тихая. Капельницы не было - на месте иглы был приклеен пластырь, под ним - белая вата, что уже немного отдавала красным оттенком. Голова уже не кружилась, но тело ещё казалось ватным, и я не была уверена, то ли от потери крови, то ли от внутренних переживаний. Я поднесла свободную руку к шее, залезла под футболку и нащупала цепочку. Крепко сжав ее в руке, я выдохнула. Уже привычный ритуал для успокоения.

Я перевела взгляд на край одеяла, согнув пальцы в кулак. Поняла, что даже не сняла браслет с медицинским идентификатором. Пальцы дрожали, всё ещё. Повернулась на бок, стараясь не задеть бинт, и прикрыла глаза. Я не думала, что усну — скорее хотелось отгородиться. Убежать внутрь себя, где всё было чуть тише.

И тогда дверь снова открылась.

Я услышала, как она сдвинулась с места едва слышным щелчком, а потом — тишина. Ни шагов, ни слов. Только дыхание. Мужское, чуть сдержанное. Я знала это дыхание. Я чувствовала его накануне, слишком близко.Сердце ударило чаще. Не потому, что я ждала его, я не ждала. Я не знала, ждать ли его вообще. Не после того взгляда на борту квинджета, не после того молчания. Я медленно приоткрыла глаза. Он стоял в полумраке у входа. В руках — стакан воды. Или... может, просто повод. Плечи напряжены, взгляд упрямо цеплялся за пол, потом — за край тумбочки. Ни разу не посмотрел прямо.

— Воды? — коротко сказал он.

Я кивнула.Он подошёл, поставил стакан на столик рядом, будто боялся случайно коснуться меня или себя. Или этого воздуха между нами.

— Спасибо. — пробормотала я.

Он кивнул, но всё ещё не смотрел.

Мне захотелось сказать что-то. Всё сразу. Объяснить, спросить, орать. Или просто назвать его по имени — мягко, как раньше, до этой стены, но я промолчала.

— Я видел, — сказал он вдруг. — Как ты... перетаскивала его, как кровь шла из бедра.Он сел на стул рядом. Но всё ещё держал дистанцию — телом, голосом, взглядом.

— Ты знала, что ранена, и продолжала.— Я врач, — ответила я. — Я должна была.— Ты могла умереть.

Я посмотрела на него. На секунду наши взгляды пересеклись, и я поняла, что в нём — не злость. Боль. Тупая, почти физическая.Но он снова отвёл глаза.

— Ты даже... не поговорила со мной. Тогда. Просто ушла, — голос был чуть грубее.— Потому что ты молчал, Баки. А я не умею читать мысли.— Не молчал. Я... — он запнулся. — Я испугался.— Чего?— Тебя.

Тишина. Настолько глухая, что можно было услышать, как гудят провода за стеной.

— Ты была... слишком настоящей, — он сказал это почти шепотом. — Слишком близко. А потом — просто исчезла. А сегодня... я думал, что больше не увижу тебя.

Я сглотнула. Что-то сжалось в животе.— А ты стоял и смотрел, как мне вытаскивают пулю, — сказала я тихо. — Но даже не подошёл.

Он не ответил.

— Боялся? — спросила я.

Он поднял взгляд. В этот раз не отвёл. Он смотрел долго, будто искал на моём лице слова, которых не хватало в его голове.

— Да.

Он встал.— Я... просто хотел, чтобы ты знала.И вышел. Слишком быстро. Словно бежал.

Я осталась одна. Всё тело ныло. Пульсация в ноге снова напомнила, что я не бессмертна, что всё могло закончиться иначе. Но боль была не только там. Боль была в паузах. В молчании. В том, как он не нашёл в себе сил остаться. И всё же...Что-то сдвинулось. Что-то, что может быть началом.

Или концом.

Я закрыла глаза и впервые за день — заплакала. Тихо. Так, чтобы не мешать капельнице. Не потому что мне было больно или тоскливо, нет. Я просто слишком долго изображала из себя сильную и непоколебимую.