Глава 27

ГАБРИЭЛЛА

Я стояла в коридоре, спиной к закрытой двери, и пыталась отдышаться. Воздух казался густым, наполненным запахом его одеколона и чем-то ещё… чем-то, что ещё секунду назад было настолько близко, настолько ощутимо, а теперь осталось лишь эхом в комнате, которую я только что покинула.

Волна облегчения захлестнула меня, такая сильная, что ноги почти подкосились. Я сделала это. Я встала, сказала то, что должна была сказать, и ушла. Это была маленькая победа, но такая важная.

Но вслед за облегчением хлынула другая волна – тягучая, сладкая и одновременно болезненная. Смешанные чувства. Вот как это называется.

Часть меня ликовала. Я чувствовала себя сильной, почти неуязвимой. Я напомнила ему, кто я такая, напомнила себе. Я женщина, которая знает свою цену, которая умеет принимать решения, даже если они разрывают душу. Эта часть меня ощущала прилив гордости, почти эйфории.

Но другая часть… она была сломлена. Каждая клеточка моего тела ныла по тому, что я оставила позади. По тому, как он смотрел на меня – с той самой смесью боли и желания, по голосу, который дрогнул, когда он сказал мое имя…

В груди образовался неприятный комок. Это было не просто сожаление. Это было скорее… чувство потери. Потери того, что уже было, и того, что могло бы быть. Это был тот самый момент, когда понимаешь, что что-то важное закончилось, даже если до конца не можешь осознать, что именно.

Я провела рукой по волосам, пытаясь унять дрожь. Мое сердце колотилось как бешеное, отдаваясь пульсацией в висках. Я чувствовала себя опустошенной и переполненной одновременно. Как будто кто-то вырвал часть меня, а на ее месте оставил зияющую рану, которая отчаянно стремилась затянуться.

Было желание вернуться. Оставить гордость, оставить все эти новые, такие сложные чувства и просто… прижаться к нему. Но я знала, что это было бы ошибкой. Слишком большой ошибкой.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь почувствовать прохладу воздуха. Я должна идти дальше. Шаг за шагом. Как делала это всегда…

Держать эту боль, эту потерю, эту странную, мучительную смесь гордости и отчаяния. И, может быть, когда-нибудь, я смогу разобраться, что же я на самом деле чувствую. А пока… пока я просто шла, и каждый шаг отдавал эхом в опустевшем коридоре.

…

Я не знаю где сегодня ночевал Рафаэль, утром я проснулась одна. С одной стороны мне должно быть плевать где он и с кем, у нас фиктивные отношения, но…

Пройдясь по дому, я его не нашла. Куда он ушел? Что я скажу ему, когда он вернется? Если он вернется. Как мне себя вести? Смогу ли я смотреть ему в глаза, зная, что он ушел, не сказав ни слова, оставив меня наедине с моими страхами?

Эта мысль все еще была болезненной, но теперь она была приглушена надеждой.

Я подошла к окну, глядя на пробуждающийся город. Солнце еще только набирало силу, заливая улицы мягким, золотистым светом. Все было таким обыденным, таким нормальным. А внутри меня – ожидание. Ожидание его возвращения, ожидание встречи с семьями.

Полтора часа. Это не так уж много времени. Достаточно, чтобы он вернулся. Достаточно, чтобы все собрались. Мы же должны быть единым целым. Праздник, радость, единение. А теперь… теперь моя тревога была не в том, что он оставил меня, а в том, что он не успеет. Что этот мой новый, хрупкий мир, построенный на вчерашнем вечере, может развалиться еще до того, как успеет сформироваться.

Я пошла в ванную, глядя на свое отражение в зеркале. Лицо было бледным, но не таким измученным, как могло бы быть. Глаза выражали скорее растерянность, чем отчаяние. Я должна собраться.

Я сделала глубокий вдох. Все будет хорошо. Он вернется. И мы отправимся в эту поездку. Вместе. И, может быть, этот отпуск станет тем, что поможет нам… помочь нам разобраться. А пока… пока я просто жду. И надеюсь, что его прогулка не затянется.

Я поняла, почему так плохо спала. Я поняла, почему кошмары вернулись. Не потому, что я чего-то боялась в самой поездке, не из-за суеты. А потому, что его не было. Его спокойное дыхание рядом, его предсказуемое присутствие, его тепло – все это было моим якорем, моим щитом от теней. Как я не понимала этого раньше…

Когда он рядом, мой сон становится другим. Он становится спокойным, глубоким, безмятежным. Как будто его присутствие охраняет меня от всех страхов, от всех опасностей, от всех обломков прошлого, которые иногда пытаются проникнуть в мою душу. Я сплю хорошо, действительно хорошо, только когда чувствую его рядом.

А без него… без него я снова уязвима.

И кошмары, словно старые, забытые друзья, вернулись, чтобы напомнить мне об этом.

Воспоминания о том самом дне, когда мой мир перевернклся с ног на голову, всплывают в мыслях… :

“Кому ты такая нужна?! Никчемная, ни на ято не годная дрянь! Надеешься, что кто-то за тобой придет. Смешно. Ты. Никому. Не. Нужна.”

“Видишь меня? Смотри на меня! Запомни, кто это сделал. Это последнее, что ты увидишь, перед тем как я убью тебя.”

Это было не просто плохое самочувствие. Это было признание. Признание того, насколько сильно его присутствие влияет на меня. Насколько я завишу от него, даже если стараюсь этого не показывать.

…

Я стояла перед открытыми, почти собранными чемоданами, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения поездки и нервозности. Солнечный свет освещал беспорядок, созданный суетой сборов, но я, казалось, не замечала ничего вокруг. Просто стояла, застыв в центре комнаты, пытаясь упорядочить мысли.

Вдруг дверь в спальню распахнулась. Я не успела обернуться, как чьи-то сильные, знакомые руки крепко обняли меня за талию.

Я сразу поняла – это Рафаэль.

Его прикосновение, его тепло, его запах, такой знакомый и такой родной… это было оно. Он опустил голову мне на плечо, почти зарывшись в мою шею, и я почувствовала, как его тело напряглось, словно он пытался удержаться за меня.

-Прости,– прошептал он, его голос был приглушенным, чуть охрипшим, - Правда… прости, что скрыл это от тебя. Прошу, давай поговорим…

Он сильнее прижал меня к себе, и я почувствовала, как его плечи дрогнули.

-Всё. Всё, что произошло. Я… не хотел, чтобы ты узнала так. Не так, - Он отстранился немного, чтобы я могла видеть его лицо. Его глаза были полны боли и какой-то отчаянной мольбы, - Это… это не то, что ты думаешь, Габриэлла,- я впервые видела его таким...

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что хочу поговорить, что мы обязательно должны всё обсудить, что его объяснения мне нужны, когда мы оба услышали их.

Сначала тихий, потом нарастающий гул двигателей, а затем – звук подъезжающих к дому машин. Звуки, которые должны были означать начало нашего долгожданного отпуска, теперь звучали как наказание.

Рафаэль напрягся, его руки, еще обнимавшие меня, слегка ослабли.

-Мы поговорим, – сказала я, - Обязательно. Обещаю. Но чуть позже.

Он отстранился, но не отпустил меня полностью. Его взгляд был полон тревоги, но и какой-то решимости.

-Пойдем, - сказал он, его голос стал тверже, - Встретим их. Вместе.

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова накатывает волна смешанных чувств. Обида и тревога теперь сплетались с необходимостью вести себя как ни в чем не бывало. Предстоял разговор, который мог изменить всё, но сейчас нужно было надеть маску, отложить все на потом.

Мы спустились вниз, и едва коснувшись дверной ручки, услышали уже громкие голоса, смех, детские крики. Дверь была распахнута, и в дом хлынул поток знакомых лиц. Глаза родителей, наполненные радостью предвкушения. Улыбки братьев и сестер. И, конечно, взгляды. Взгляды, которые всегда искали, всегда замечали, всегда оценивали.

Я постаралась улыбнуться, крепче сжав руку Рафаэля, которая тут же нашлась в моей. Его рука была холодной, но его хватка – уверенной. Я чувствовала, как он пытается меня поддержать, и это, как ни странно, давало мне сил.

-Привет, милые! – мама, как всегда, первая бросилась навстречу, обнимая нас по очереди.

-Простите, немного задержались, – сказала Бонфилия, обнимая меня.

Дети тут же подбежали, требуя внимания, и на какое-то время мне удалось забыть о том, что скрывает Рафаэль, о наших невысказанных словах. Но я знала. Я чувствовала это. Это было там, за фасадом семейной радости, за улыбками и шутками. И я знала, что разговор нам предстоит. Обязательно.

Все суетились, смеялись, загружали чемоданы в багажники. Когда распределились по машинам, я почувствовала, как меня охватывает знакомое чувство легкого отстранения. Мы – семья.

Но в этот момент, когда все становились частью этой большой, шумной группы, я ощущала себя одновременно и внутри, и где-то на периферии.

Нас распределили в одну большую машину. Рафаэль, я, его брат Бернардо с женой Фионой и их  детьми.

Я села на пассажирское сиденье рядом с ним. Я знала, что нам предстоит долгая дорога, и тревога, которая вчерашним вечером так сильно меня волновала, вернулась.

Рафаэль завел машину. Тихий рокот двигателя, и мы тронулись. Дети на заднем сиденье уже начали переговариваться, Фиона что-то оживленно рассказывала Бернардо. Вокруг было шумно, но для меня этот шум был лишь фоном. Я чувствовала его рядом, его дыхание, его тепло.

Через некоторое время, когда дорога стала более плавной, и дети, наконец, немного успокоились, он положил руку мне на ногу. Нежно, почти невесомо. Его пальцы начали поглаживать тонкую ткань спортивного костюма, словно прикасаясь к моей коже. Я почувствовала, как по телу разливается волна тепла, контрастируя с внутренней тревогой.

Я посмотрела на него. Его взгляд был прикован к дороге, но я чувствовала его присутствие всем своим существом. Он был здесь, рядом, и это почему-то успокаивало. Потом он медленно повернул голову, и наши глаза встретились. В его взгляде была та же смесь раскаяния и надежды, что и утром.

Он взял мою руку, которая лежала у меня на колене, и прижал ее к своей щеке. А потом, не отрывая от меня взгляда, медленно, почти благоговейно, поцеловал мои пальцы. Это был не просто жест. Это было признание. Признание той связи, которая нас объединяла, несмотря ни на что. Признание того, что он хочет быть со мной, хочет всё исправить.

Я ответила на его прикосновение легким сжатием его руки. Чувство было таким сложным. С одной стороны – всё еще невысказанные слова, неясность прошлого, страх перед будущим. С другой – это простое, но такое сильное прикосновение, этот поцелуй, обещание поговорить. Это давало надежду. Надежду на то, что мы сможем пройти через это. Что наша связь сильнее, чем любые тайны и любые беды. И, возможно, эта долгая дорога к усадьбе станет не просто переездом, а началом пути к пониманию.

-------------------------------------------------------

ТГК автора: Валерия Рейн

Надеюсь теперь стало немного понятние, почему Габриэлла ведет себя так отстраненно со всеми. Я такой сделали...

Моя девочка...Как мне тебя жаль...