Глава 28

РАФАЭЛЬ

Пять часов. Пять долгих часов в пути до усадьбы, которая, кажется, скрывала в себе не только вековые тайны, но и мои собственные. Час пролетел незаметно, растворившись в мерном гуле мотора и проносящихся мимо пейзажах. Но тишина, воцарившаяся между нами, была иной. Она не была пустой или неловкой. Она была наполнена. Наполнена невысказанным, недосказанным, тем, что скопилось за долгие годы, как пыль на старинных книгах.

Габриэлла сидела рядом, ее присутствие было подобно тончайшей шелковой нити, связывающей меня с реальностью. Я смотрел на нее, и каждый раз, казалось, будто вижу ее впервые. Сегодня на ней был спортивный костюм - широкие штаны, уютно облегающие ее стройные ноги, и укороченный верх на молнии, открывающий изящную линию шеи. Серый цвет, такой простой и непритязательный, на ней выглядел... как будто именно этот оттенок был создан для нее. Это всегда было так. Ей шло абсолютно все. От вечерних платьев, в которых она казалась королевой, до самых простых футболок, в которых она излучала неброскую, но такую магнетическую женственность. И этот спортивный костюм, с его нарочитой простотой, лишь подчеркивал ее естественную грацию, не требующую никаких украшений.

Она не говорила, но моя рука, лежащая у нее на ноге, говорила больше, чем слова. Легкое, почти невесомое касание, время от времени сменяющееся едва уловимым поглаживанием. Это было так знакомо, так естественно, что я невольно улыбнулся. Эта простая, безмолвная связь, это тихое согласие быть рядом, было для меня бесценно. Я мог бы смотреть на нее часами. В ней было что-то такое, что притягивало, как магнит, какая-то особая гармония, присущая только ей.

Позади нас, на задних сиденьях ехали: Бернардо, мой брат, всегда такой рассудительный и надежный, с его неизменной улыбкой. Рядом с ним - Фиона, его жена, женщина с добрыми глазами и золотым сердцем, которая сумела найти общий язык со всеми, даже с моими вечно настороженными собаками. И, конечно, их дети - шумные, жизнерадостные маленькие вихри, чьи голоса, я знал, скоро наполнят дорогу смехом и детскими вопросами.

Два часа пути пролетели. Дети, которые до этого пытались найти себе развлечения в виде компьютерных игр и бесконечных "а мы уже приехали?", начали проявлять первые признаки усталости и, что более важно, голода. Их маленькие животики, казалось, подали сигнал бедствия, и вскоре просьбы остановиться на перекус стали настойчивее.

- Пап, мы хотим есть! - раздался звонкий голос маленькой Мии, моей трехлетней племянницы. Шестилетний Ник, второй мой племянник и старший сын Бернардо, на удивление вел себя непривычно тихо.

Бернардо, услышав это, обернулся ко мне, его глаза излучали ту же заботу, которую я всегда в нем ценил.

-Рафаэль, может, остановимся? Дети уже устали, да и я бы не отказался от кофе.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение, скопившееся за этот час тишины, начинает медленно рассеиваться.

-Да, конечно. Там, кажется, была заправка с кафе. Остановимся там.

Когда мы съехали с трассы и направились к ярко освещенной вывеске, я поймал себя на мысли, что эта остановка, этот маленький перерыв, как глоток свежего воздуха. Воздуха, который позволил бы мне не только насытиться, но и, возможно, перевести дух, прежде чем мы окунемся в атмосферу усадьбы, где, я чувствовал, меня ждали не только воспоминания, но и новые, пока еще невидимые, вызовы.

Остановка на заправке оказалась как нельзя кстати. Дети, высвобожденные из объятий автомобильных кресел, тут же разлетелись в разные стороны, словно стайка воробьев. Их звонкие голоса, смешанные с щебетом птиц, наполнили воздух, привнося ту самую живую энергию, которой так не хватало в монотонном течении дороги.

Мужчины, включая моего отца, отца Габриэллы, и меня, нашли себе место у уличных столиков, окутанные ароматом солярки и нагретого асфальта. Отец, как всегда, начал с привычных вопросов о делах, о бизнесе, о планах на будущее. Бернардо, с присущей ему основательностью, отвечал, приводя аргументы и цифры. Я же, отдавая должное их разговору, чувствовал, как мои мысли постоянно возвращаются к Габриэлле, которая в этот момент была в кафе с остальными женщинами.

Я наблюдал за ними издалека. Габриэлла, даже в простом спортивном костюме, излучала ту самую ауру, которая всегда меня завораживала. Ее движения были легкими и уверенными, ее смех, который я иногда слышал, даже сквозь шум и гомон, был мелодичным и заразительным. Она стояла у стойки заказов рядом с Фионой, их фигуры сливались в единое целое, словно две прекрасные птицы, нашедшие общий язык. Они о чем-то оживленно беседовали, иногда прерываясь, чтобы улыбнуться и дать указания.

В кафе, помимо них, находилась и остальная часть наших женских рядов. Адриана, жена моего самого младшего брата Маттео, скромная и слишком спокойная, с неугомонным четырехлетним Лео, который уже успел построить мини-крепость из салфеток на одном из столиков. Тереза, жена Марко, старшего брата Габриэллы, чья спокойная и мудрая натура всегда внушала доверие, рядом с их сыном Давидом, который, казалось, был поглощен изучением меню. Ну и конечно, моя мама Бонфилия вместе с мамой Габриэллы, Марселлой.

Я чувствовал, как меня охватывает особое умиротворение, когда я видел их всех вместе. Дети, несущиеся по кафе, пытаясь догнать друг друга, их мамаши, с любовью наблюдающие за ними, и, конечно, Габриэлла, чье присутствие было для меня самым важным. Она, казалось, умела находить общий язык со всеми, и дети, как магнитом, тянулись к ней. Ее мягкая улыбка, ее внимательный взгляд, ее способность выслушать и понять - все это делало ее не просто женщиной, а настоящим центром притяжения.

Мой взгляд задержался на ней. Она наклонилась к Фионе, что-то тихо прошептав ей на ухо, и обе рассмеялись. Этот момент, такой обыденный, такой простой, был для меня наполнен смыслом. Это была та гармония, которую я так долго искал, та часть моей жизни, которая всегда была самой важной.

Я почувствовал легкий толчок в плечо. Мой отец, закончив разговор, обернулся ко мне.

-Что, Рафаэль, опять витаешь в облаках? Иди, присоединяйся к своим дамам. Им, наверное, уже надоели наши скучные мужские разговоры.

Я улыбнулся: - Уже иду, отец.

Когда я подошел к кафе, Габриэлла обернулась. В ее глазах мелькнула та самая искорка, которую я так хорошо знал. Искорка понимания, искорка причастности. Она слегка кивнула, и я почувствовал, как невидимая нить, связывающая нас, становится еще крепче.

- Ну что, мужчины, решили свои важные дела? - спросила моя мама с легкой иронией в голосе.

-Почти, - ответил я, присаживаясь рядом с ней, - Только что обсуждали, как сделать мир лучше.

Она рассмеялась, и Марселла присоединилась к ней:

-Уверена, что обсуждали, как заработать побольше денег.

-И то, и другое, - подмигнул я.

Аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом выпечки и легкой прохладой, принесенной извне. Фиона, с улыбкой, украшающей ее лицо, держала два стаканчика, из которых поднимался пар. Рядом с ней шла Габриэлла, ее взгляд излучал ту же теплоту, что и в нашей машине. Они направились к столикам, где уже сидели женщины и дети.

-Спасибо, девочки, - сказал Бернардо, принимая свой стаканчик, - Нам бы уже пора двигаться дальше, но...

Фиона, не договорив, вдруг замерла. Ее глаза, обычно наполненные спокойствием, теперь метались по помещению.

-Ник? Где Ник? - ее голос потерял привычную мягкость, в нем появилась нотка тревоги.

Все взгляды обратились к ней. Дети, до этого беззаботно резвящиеся, замерли, наблюдая за изменением настроения матери.

-Ник! - снова позвала Фиона, ее голос стал громче, более настойчивым, - Ник! Ты где?

- Спокойно, милая, - сказал Бернардо, положив руку ей на плечо, - Он же Ник. Он мог просто убежать куда-нибудь. Мы все найдем.

Но тревога в глазах Фионы не утихала.

-Но куда? Он никогда так не делал. Он всегда рядом.

-Давай обследуем территорию, - предложил я, чувствуя, как моя кровь начинает быстрее бежать по венам, - По одному, чтобы охватить больше места.

-Я обойду с другой стороны, - предложил мой отец.

-А я займусь кафе, - решил Бернардо.

Габриэлла, с присущей ей решительностью, посмотрела на Фиону.

-Я возьмусь за зону вокруг здания, там, где детская площадка. Фиона, ты пока оставайся с детьми, мы скоро вернемся.

Прошло минут десять, или, может, двадцать - время в такие моменты замедляется. Я обошел заправку, заглядывая за каждый угол, за каждый куст. Ник, мой племянник, был настоящим маленьким ураганом, полным энергии и любопытства. Обычно он носился как угорелый, оставляя за собой шлейф смеха и пыли. Но сейчас его нигде не было.

Вдруг, сквозь шум ветра и шелест листьев, я услышал тихий, прерывистый звук. Звук плача. Он доносился откуда-то с задней стороны здания, у самой опушки небольшого леска, который примыкал к заправке. Я поспешил туда, мое сердце колотилось в груди.

И там, на скамейке, под раскидистым деревом, я увидел его.

Ник.

Он сидел на коленях у Габриэллы. Ее руки были нежно обнимали его, а сама она, наклонившись, что-то тихо ему говорила. Ник, уткнувшись в ее плечо, плакал. Его маленькое тело дрожало от рыданий.

Я замер. Не хотел вторгаться в этот интимный момент. Габриэлла, как будто почувствовав мое присутствие, медленно подняла голову. Наши взгляды встретились. В ее глазах я увидел не только облегчение от того, что Ник нашелся, но и легкое, едва уловимое предупреждение. Она едва заметно покачала головой, давая понять: "Подожди".

Я остановился, наблюдая. Наблюдая за тем, как Габриэлла, такая чуткая и нежная, успокаивает моего племянника. Она не пыталась его отвлечь, не пыталась его заставить перестать плакать. Она просто была рядом. Слушала. Утешала. Ее голос был тихим, но таким успокаивающим. Она задавала ему простые вопросы, гладила его по волосам. И понемногу, очень медленно, слезы на глазах Ника начали стихать.

В этот момент, глядя на нее, на ее безграничное терпение, на ее материнскую заботу, меня осенило. Я всегда любил своих племянников. Мне нравилось их общество, нравилось их видеть, играть с ними, смеяться. Но я никогда, ни разу, не задумывался о том, чтобы иметь собственных детей. Это казалось чем-то далеким, чем-то, что не входило в мои планы. Моя жизнь была слишком насыщенной, слишком занятой, слишком... одинокой, если так можно сказать, несмотря на всю семью вокруг.

Но сейчас, наблюдая за Габриэллой, я почувствовал что-то новое. Желание. Невероятное, совершенно неожиданное желание. Желание испытать то же самое. Желание иметь кого-то, кто так же бы нуждался в моей заботе, в моей любви. Кого-то, кто бы так же доверял мне, как Ник доверял Габриэлле.

Это желание было подобно зарождающемуся семени, которое, казалось, прорастало в самой глубине моей души. Семени, которое, возможно, было посеяно давным-давно, но только сейчас начало давать всходы. Я никогда не думал о себе как о потенциальном отце. Моя жизнь казалась мне уже построенной, завершенной. Но глядя на Габриэллу, я понял, что она может стать той, кто поможет мне построить что-то еще большее. Что-то, чего я раньше не желал, но чего теперь так сильно хочу.

Когда мы трое - я, Габриэлла и, наконец-то, найденный Ник - вернулись в кафе, тишину нарушил вздох облегчения. Фиона, чье лицо было бледнее обычного, бросилась к сыну. Но Ник, к удивлению всех, не кинулся в объятия матери. Он лишь крепче сжал руку Габриэллы и, смотря на нее, попросил:

-Тетя Габи, а можно мне мороженое?

Я видел, как Фиона на мгновение замерла, ее глаза выражали смесь облегчения, удивления и, возможно, легкой обиды. Но затем, в ее взгляде, я уловил что-то иное - понимание. Габриэлла, словно прочитав ее мысли, ответила ей легким кивком, словно они обменялись целым диалогом без единого звука. Затем, с мягкой улыбкой, она повела Ника к стойке, где продавали мороженое.

Я подошел к Фионе, которая все еще стояла, обняв себя руками.

-Фиона, я нашел его на улице. Он плакал. Рассказывал что-то Габриэлле. Я не знаю, что случилось, но он был расстроен. Габриэлла его успокаивала.

Она кивнула, ее взгляд был направлен на Габриэллу и Ника, которые выбирали свой десерт.

-Спасибо, Рафаэль. Я... я просто рада, что он нашелся. Он никогда так не вел себя.

Не знаю, что именно произошло с Ником, что заставило его так расстроиться и искать утешения именно у Габриэллы. Но я видел, как эта сцена тронула и Фиону, и меня. Видел, как Габриэлла, даже не будучи его матерью, смогла найти к нему подход, успокоить и вернуть ему улыбку, пусть и через мороженое.

Время шло, и нам снова пришлось собраться. Дорога до усадьбы еще не была закончена, и солнце начинало клониться к закату, окрашивая небо в теплые оттенки.

-Я возьмусь за руль, - предложила Габриэлла, когда мы уже расселись по машинам, - Тебе, Рафаэль, надо отдохнуть. Да и мне скучно просто так ехать. Давай, меняйся со мной.

Фиона заняла переднее сиденье рядом с ней. Дети, уставшие от приключений, быстро задремали, уткнувшись в подушки. Мы с Бернардо, как и раньше, болтали о своем, о работе, о планах. Но мои мысли, как и раньше, постоянно возвращались к ней.

Я не мог оторвать взгляд от Габриэллы. Ее профиль, освещенный заходящим солнцем, был завораживающим. Ее сосредоточенное лицо, то, как она уверенно управляла машиной, как ее пальцы легкими, точными движениями переключали передачи, - все это вызывало во мне бурю эмоций. Я наблюдал за тем, как она улыбается, когда дети что-то бормочут во сне, как ее взгляд скользит по зеркалу заднего вида, как она иногда, украдкой, смотрит на дорогу впереди.

Мои взгляды, видимо, были слишком откровенными, потому что я почувствовал на себе взгляд Бернардо. Он сидел рядом со мной, но его внимание было направлено на меня.

-Рафаэль, - тихо сказал он, когда я в очередной раз отвернулся от Габриэллы, чтобы взглянуть на нее, -Я вижу, как ты на нее смотришь.

-Что ты имеешь в виду?

-Имею в виду то, что вижу, - он слегка улыбнулся, но в его глазах читалась мудрость и понимание, - Между вами что-то есть. Что-то большее, чем просто дружба. Вам надо поговорить. Обо всем, что ты чувствуешь. И о том, что, я думаю, чувствует она. Я вижу, как она смотрит на тебя. Вижу, как она заботится о тебе.

Его слова попали в самую точку. Он, как всегда, видел меня насквозь. Я действительно чувствовал, что между нами что-то есть. Что-то, что росло и крепло с каждым днем, с каждым общим моментом.

-Возможно, ты прав, - признался я, глядя на Габриэллу, которая теперь, казалось, смотрела на дорогу с еще большей решимостью.

-Вы оба - мои близкие люди, - продолжил Бернардо, его голос стал еще мягче, -И я хочу, чтобы вы были счастливы. Не бойтесь своих чувств. Иногда самый большой риск - это не рискнуть.

Я кивнул, ощущая, как внутри меня зреет решимость. Бернардо был прав. Я не мог больше прятаться от своих чувств. Не мог больше избегать того, что, казалось, было написано на звездах. Усадьба ждала нас, и, возможно, именно там, вдали от суеты, я найду ответы на свои вопросы. И, что самое главное, смогу наконец-то поговорить с Габриэллой. Поговорить обо всем.

---------------------------------------------------

ТГК АВТОРА: Валерия Рейн