12

Я подошел к двери её комнаты и с помощью трафарета и маленькой кисточки, смоченной в золотой краске, добавил последний штрих на дверь. Я никогда не был аккуратным в моей прежней жизни, но это было очень важно. Идеальным почерком на двери было написано: «Комната Лоры» .Когда я вернулся в свою комнату, то проверил зеркало, которое снова держал возле моей кровати. — Я хочу увидеть Лору, — попробовал я.Оно показало её. Она спала, потому что был уже второй час ночи. Небольшой ветхий чемодан стоял рядом с дверью. Она действительно приедет.Я лег и провалился в крепкий сон, впервые, более чем за год, это был не сон от скуки, чувства поражения или усталости, но сон в предвкушении. Завтра она будет здесь. Все изменится.Кто-то стучит. Кто-то стучит! Я не мог ответить на стук. Я не хочу перепугать её до смерти с первого же взгляда. Я остался в своей комнате, наблюдая в зеркале, как Юнги впускает её.— Где он? — Это был папаша-подонок. Но где же девушка?— Где кто? — спросил Юнги, являя собой образец корректности.Парень колебался, и в этот момент я в первый раз увидел, что она была с ним, стояла в тени за его спиной. И хотя она была в тени, я заметил, что она плачет.Это действительно была она. Я понял, что до сих пор не верил в это.Лора. Лора. Она и правда была здесь!Она полюбит розы. В самом деле, это же она первая научила меня ценить их. Может быть, мне надо подняться и встретить её, в конце концов, показать ей комнату и оранжерею.Потом я услышал ее голос. — У моего отца безумная идея, что здесь живет монстр, и что меня надо заточить в подземелье.Монстр. Именно таким она увидит меня, если я поднимусь наверх. Нет, сначала я дам ей осмотреться, увидеть красивые комнаты и розы, прежде чем ей придётся ужаснуться от моего вида.— Монстра нет, мисс. По крайней мере, я ни одного не видел, — Юнги усмехнулся. — Мой работодатель — молодой человек, и, как мне говорили, — не самой удачной наружности. Из-за этого он не выходит на улицу. Вот и все.— Тогда я могу уехать отсюда? — спросила Лора.— Конечно. Но мой работодатель заключил сделку с вашим отцом; я полагаю, ваше присутствие здесь в обмен на его молчание о некоторых преступных деяниях, которые были засняты на пленку. Что напоминает мне ...Он сунул руку в карман и вытащил пакетик, который я забрал у взломщика. — Ваши наркотики, сэр?Лора выхватила у него пакет. — Так вот что это значит? Ты заставляешь меня приехать сюда, чтобы ты смог получить назад свои наркотики?— Он поймал меня на плёнку, девочка. Взлом и проникновение.— Я полагаю, это было не первое преступление, — произнёс Юнги, и, судя по его лицу, он уже просканировал парня своим особым шестым чувством слепого и нашел его именно таким, как я и говорил. — И я уверен, что одни только наркотики повлекут серьезный приговор.Он кивнул. — Минимальный срок заключения — от пятнадцати лет до пожизненного.— Пожизненного? — Лора повернулась к Юнги — И вы согласились на это... моё лишение свободы? — Я задержал дыхание, ожидая ответа Юнги — У моего работодателя есть свои причины. — Юнги выглядел так, как будто он хотел положить руку на плечо Лоры или что-то в этом роде, но не стал. Возможно, он чувствовал, что если попробует, то она сбросит её. — И он будет хорошо к вам относиться, уж, наверное, лучше, чем... Послушайте, если вы хотите уйти, вы можете это сделать, но у моего работодателя взлом записан на пленку, и он отнесет её в полицию.Девушка посмотрела на отца. В её глазах была мольба.— Так лучше. — Он вырвал пакетик у нее из рук. — Вот это я заберу.И, не простившись, он ушел, хлопнув за собой дверью.Лора стояла, глядя на пустое место, на котором он только что стоял. Она выглядела так, словно сейчас рухнет без сознания. Юнги сказал: — Пожалуйста, мисс. Я могу сказать, что у вас сегодня был трудный день, хотя сейчас всего лишь десять часов. Пойдёмте. Я покажу вам ваши комнаты?— Комнаты? Во множественном числе?— Да, мисс. Это красивые комнаты. Мистер Адриан — молодой человек, на которого я работаю — очень усердно трудился, чтобы сделать их точно по вашему вкусу. Он попросил меня сказать вам, что если вам что-нибудь потребуется — что угодно, кроме телефона или Интернет-соединения — обязательно попросите. Он хочет, чтобы вы были счастливы здесь.— Счастлива? — голос Линди был мертвым. — Мой тюремщик думает, что я буду счастлива? Здесь? Он что, сумасшедший?В своей комнате я сжался от слова «тюремщик».— Нет, мисс. — Юнги протянул руку и запер дверь на ключ. Просто формальность. Я рассчитывал на то, что она останется, чтобы защитить отца. Звук запираемой двери был для меня ужасен. Я был похитителем. Я не хотел похищать ее, но это был единственный способ заставить ее остаться. — Я — Юнги. Я тоже к вашим услугам. И Мила, горничная, с которой вы познакомитесь наверху. Пойдем?Он предложил ей руку. Она не приняла её, но последовала за ним наверх по лестнице, бросив на дверь один последний непокорный взгляд.Я наблюдал, как Юнги привел ее по лестнице наверх и открыл дверь. Её щеки и глаза покраснели от слез. Она ахнула, когда вошла, окидывая взглядом мебель, произведения искусства, стены, цвет которых в точности совпадал с жёлтым оттенком роз в хрустальных вазах. Как зачарованная она уставилась на двуспальную кровать, застеленную дизайнерскими простынями. Потом подошла к окну.— Прыгать здесь высоковато, не так ли? — дотронулась она до толстого стекла.За её спиной Юнги произнёс: — Да, так и есть. И окна настолько широко не открываются. Возможно, если вы решитесь попробовать, то обнаружите, что жить здесь не так уж страшно.— Не так страшно? Вы когда-нибудь были в плену? Вы и сейчас пленник?— Нет.Я изучал ее. Я помнил её с того дня танцев. Тогда я подумал, что с ее рыжими волосами, веснушками и неровными зубами она невзрачна. Зубы не изменились, но на самом деле ее внешность нельзя было назвать однозначно невзрачной. Я был рад, что она не была красавицей, как сказал её отец. Кто-то безусловно красивый никогда не смог бы ничего разглядеть за моим уродством.Быть может, у этой девушки получится.— А я была, — сказала она. — В течение шестнадцати лет я была пленницей. Но я сама рыла себе туннель. Совершенно самостоятельно я подала заявление и получила стипендию в одной из лучших частных школ города. Я ездила туда на электричке каждый день. А там богатенькие детки игнорировали меня, потому что я не была одной из них. Они думали, что я ничтожество. Может, они и были правы. Но я училась изо всех своих сил, получая наивысшие баллы. Я знала, что это единственный путь, чтобы выбраться из моей жизни, чтобы получить стипендию, поступить в колледж и уехать отсюда. Но вместо этого, чтобы уберечь моего отца от тюрьмы, теперь я должна быть пленницей здесь. Это нечестно.— Понимаю, — сказал Юнги. Я знал, что он, должно быть, впечатлен ею, тем, как она говорила. Она даже использовал метафору — о тоннеле. Она действительно была очень умна.— Что ему надо от меня? — плакала девушка. — Заставить меня работать на него? Или для сексуальных развлечений?— Нет, если бы это было так, я бы не участвовал в этом.— Правда? — она выглядела немного успокоившейся, но спросила— Тогда что?— Я думаю... — Юнги запнулся. — Я знаю, что он одинок.Она пристально посмотрела на него, но ничего не сказала.Наконец, он сказал: — Я дам вам возможность отдохнуть и осмотреться в своём новом доме. В полдень Мила принесёт ланч. Тогда вы сможете с ней познакомиться. Если вам нужно что-нибудь — попросите, и это ваше.Он вышел и закрыл за собой дверь.Я наблюдал, как Лора ходила по комнате, дотрагиваясь до разных предметов. Дольше всего её глаза задержались на одной из ваз с розами. Она вытянула желтый цветок, который, по моему мнению, был самым красивым. На мгновение она поднесла его к лицу, вдыхая аромат, потом прижала его к своей щеке. Наконец, она вернула его в вазу.Она шла по комнатам, открывая двери и выдвигая ящики. Тщательно продуманный гардероб не возымел успеха, но в дверях библиотеки она ахнула и остановилась. Она подняла голову, оглядывая ряды книг, протянувшиеся до потолка. Я обратил внимание на её домашнюю работу и постарался купить книги, которые бы ей понравились — не только романы, но и книги по физике, религии, философии, и продублировал весь этот объём для себя, чтобы я мог прочесть все, что привлечёт её внимание. Я начал работу по созданию базы данных по всем книгам, перечисленным по названию, автору и теме — как в настоящей библиотеке, но ещё не закончил её.Она взобралась по лесенке и выбрала книгу, потом вторую. Она прижала их к себе, как гарантию безопасности, как щит. Ну вот, по крайней мере, это уже успех. Она принесла книги обратно в спальню, положила их на ночной столик, а потом, всхлипывая, рухнула на кровать.Мне хотелось ее успокоить, но я знал, что не смогу, не сейчас. Я надеялся, что когда-нибудь она поймет.В полдень Мила принесла Лоре ланч. Я наблюдал через зеркало. В течение нескольких дней Мила покупала еду на вынос, потому что я скучал по фаст-фуду. Но сегодня я попросил ее приготовить нечто такое, что понравилось бы девушке, например, сэндвичи без корочек и изысканный девичий суп. Края фарфоровой посуды были оформлены кантом из розовых роз. Вода была в хрустальном бокале на высокой ножке. Нож и вилка были из лучшего серебра. Еда выглядела вкусной.Я наблюдал. Она не съела ничего и вернула поднос Миле, когда та вернулась. Читая книгу, взятую на полке, она опустилась на кровать. Я глянул на заголовок. Сонеты Шекспира.Я боялся постучать в дверь. Когда-нибудь я должен буду сделать шаг вперёд, но я не знал, как его сделать, не пугая её. Вопить: «Пожалуйста, впусти меня, обещаю, что не съем тебя» — было бы слишком?Возможно. Вероятно, её напугает даже звук моего голоса. Но я хотел, чтобы она знала, что если она просто выйдет из комнаты, я буду очень хорошо вести себя с ней.В конце концов, я написал ей записку.

«Дорогая Лора ,

Добро пожаловать! Не бойся. Я надеюсь, тебе будет комфортно в твоём новом доме. Чего бы ты ни захотела — только попроси. Я прослежу, чтобы ты получила это незамедлительно.Я с нетерпением жду встречи с тобой на ужине сегодня вечером. Я хочу понравиться тебе.

С уважением, Адриан Кинг».

Я удалил последнюю фразу, распечатал текст, а затем принес письмо к её комнате и незаметно просунул его под дверь. Я ждал, боясь пошевелиться, чтобы не наделать шуму.Через минуту записка вернулась.Слово «НЕТ» было написано большими буквами поперек страницы.Я долго просидел там в раздумьях. Смогу ли я писать ей письма, как какой-то романтический герой, таким способом пробуждая в ней влюблённость ко мне? Без вариантов. Я не был писателем. А как я сам смогу полюбить, если вижу её исключительно в зеркале? Мне придётся заставить ее разговаривать со мной. Я подошел к двери, тихо и неуверенно постучал. Когда она не ответила, я попытался снова, но уже громче.— Пожалуйста, — донёсся ее ответ. — Мне ничего не нужно. Просто уходите!— Я должен поговорить с тобой, — сказал я.— Кто... кто это?— Адриан... — Джин ... хозяин этого дома... зверь, обитающий здесь. — Меня зовут Адриан. Я тот... — Тот, кто держит тебя в плену. — Я хотел познакомиться с тобой.— Я не хочу с тобой знакомиться! Я тебя ненавижу!— Но... тебе понравились твои комнаты? Я старался сделать так, чтобы у тебя всё было красивым.— Ты с ума сошел? Ты похитил меня! Ты похититель.— Я не похищал тебя. Твой отец отдал мне тебя.— Он был вынужден.Это меня взбесило. — Да, верно. Он ворвался в мой дом. Он рассказал тебе это? Он пытался ограбить меня. Но у меня установлены камеры. И тогда, вместо того, чтобы принять своё наказание как мужчина, он привел сюда тебя, чтобы ты расплачивалась за него. Он пожелал продать тебя, чтобы спасти себя. Я не собираюсь причинять тебе боль, но он этого не знал. Я мог бы запереть тебя в клетке, и он должен был об этом подумать.Она ничего не сказала. Мне было интересно, что за историю он ей наплёл, если мои слова были первыми правдивыми из всех.— Кусок дерьма, — пробормотал я, собравшись уходить.— Замолчи! Ты не имеешь права! — она сильно ударила в дверь, может быть, своим кулачком, а может, чем-то еще, например, туфелькой.Боже, я болван. Конечно же, было не самым умным ляпнуть такое. Будто вернулся в свою прошлую жизнь. Я, что, всегда раньше говорил такие предельно бредовые глупости? Может, и так, но это сходило мне с рук. До Кеды.— Послушай, прости. Я не это имел в виду. — Дурак, дурак, дурак!Она ничего не ответила.— Ты меня слышала? Я сказал, что мне жаль.Всё равно тишина. Я постучал в дверь и позвал ее по имени. В конце концов, я ушел.Спустя час она была всё еще в комнате, а я мерил шагами пол, думая о том, что мне надо было бы сказать.И что из того, что я похитил ее? У нее ведь все равно ничего не было. Этот дом — лучшее, что она когда-либо видела, даже лучше, чем могла себе представить, но вот была ли она благодарна этому? Нет, конечно, нет. Не знаю, чего я ожидал, но уж точно не этого.Я пошел к Юнги  — Я хочу, чтобы она вышла! Ты можешь ее заставить?— И как ты предлагаешь мне это сделать? — спросил Юнги.— Скажи, что я этого хочу! Что она должна!— Ты ей приказываешь? Так же, как приказал ее отцу привезти ее сюда? Вышло просто... замечательно.Это было не то, о чем я думал, но, это именно то, чего мне хотелось.— Да.— И как, ты думаешь, она это воспримет?— Как она воспримет? А как насчет меня? Я трудился всю неделю, чтобы ей было комфортно, уютно, я сделал для нее все! а она... неблагодарная девчонка!.. она даже не вышла, чтобы увидеть меня.— Увидеть тебя? Она не хочет видеть человека, который забрал ее из дома от родного отца. Адриан, ты же держишь ее в заложниках!— Ее отец — подонок. — Я не сказал Юнги про зеркало, о том, как наблюдал за ней и видел, как отец бил ее. — Ей лучше без него. И я вовсе не хочу, чтобы она была заложницей. Я хочу...— Я знаю, чего ты хочешь, но она не знает. Она не замечает розы в вазах, или то, как ты покрасил стены в комнате. Она видит лишь монстра, и это притом, что она еще не видела тебя.Моя рука машинально дернулась к лицу, но я знал, что Юнги имел ввиду мое поведение.— Монстра, — продолжил он, — который привез ее сюда, Бог знает для чего — убить, пока она будет спать или же держать ее, как рабыню. Она боится, Адриан.— Хорошо, я понял. Но как же мне объяснить ей, что она здесь не как рабыня или жертва?— Ты действительно просишь у меня совета?— А ты видишь тут кого-то другого?Юнги сгримасничал: — Нет. Не вижу.Затем он повернулся ко мне, пытаясь найти мое плечо и, наконец, положил на него руку: — Не заставляй ее. Если хочет оставаться в комнате, пусть остается. Дай ей свободу, дай понять, что ты уважаешь ее выбор.— Если она будет оставаться в своей комнате, она никогда не проявит ко мне интереса.Юнги похлопал меня по плечу: — Просто попытайся.— Ага, спасибо, это точно поможет. — Я уже начал уходить, но голос Юнги меня остановил: — Адриан. — Я повернулся. — А еще иногда полезно умерить гордыню.— Это не про меня, — ответил я. — В этом вопросе у меня вообще нет гордости.Но час спустя я вновь постучал в дверь Лоры. Я руководствовался не гордыней, а только лишь раскаянием. Это было сложно, потому что я не собирался ее выпускать. Не мог.— Уходи! — крикнула она. — Если я здесь, это еще не значит, что я буду делать...— Я знаю, — перебил ее я. — Но могу я... можешь выслушать меня хотя бы минуту?— Разве у меня есть выбор? — возразила она.— Да! Да, у тебя есть выбор. У тебя есть масса вариантов. Ты можешь послушать меня или послать подальше. Ты можешь вечно меня игнорировать. Ты права. Ты совершила подвиг, придя сюда. Я не заставляю тебя дружить.— Дружить? Ты это так называешь?— Это то, что я... — я остановился. Я показался бы ей жалким, сказав, на что я надеюсь. Что у меня нет друзей, что я хочу, чертовски хочу, чтобы она была рядом, говорила и шутила, и, наконец, вернула бы меня к реальной жизни, и этого было бы достаточно. Каким неудачником я выглядел бы, если бы сказал это.Я вспомнил слова Юнги о гордости: — Я надеюсь, мы когда-нибудь сможем стать друзьями. Я пойму, если ты не захочешь, если ты... — Я подавился словами «отвернешься, испугаешься меня, сморщишься от отвращения». - Послушай, ты должна знать, что я не каннибал, и тебе нечего бояться. Я человек, хоть и не выгляжу таковым. И я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, ну разве что, уйти ты не можешь. Надеюсь, когда-нибудь ты все-таки решишь выйти.— Я тебя ненавижу!— Да, это ты уже говорила. — Каждое ее слово было словно удар хлыста, но я продолжил. — Юнги и Мила, они работают здесь. Если захочешь, Юнги может учить тебя. Мила будет готовить тебе, убирать твою комнату, покупать все необходимое, стирать твои вещи, делать все, что ты захочешь.— Я... я ничего не хочу. Я хочу вернуться в свою прежнюю жизнь.— Я понимаю, — сказал я, вспоминая слова Юнги о ее чувствах. Я около часа думал о ее переживаниях, о том, что ей не безразличен ее ужасный отец настолько же, — я готов был проклинать себя за это, — насколько мне был не безразличен мой. — Надеюсь... — Я замолчал, думая об этом и, наконец, решил, что Юнги прав. — Надеюсь, ты когда-нибудь выйдешь, потому что... — Я не мог выдавить из себя продолжение.— Потому что, что?Я уловил свое отражение в стекле одной из картин, висящих в коридоре и не смог договорить. Просто не смог.— Ничего.Час спустя, ужин был готов. Мила приготовила цыпленка с рисом, источавшего дивный аромат. По моей просьбе она поднялась к Лоре с подносом и постучала в дверь ее комнаты.— Я не собираюсь выходить ни на какой ужин, — крикнула она. — Издеваетесь что ли?— Я принесла тебе поднос, — сказала Мила, — поешь у себя?Пауза. И ответ: — Да. Да, пожалуйста, оставьте. Спасибо.Я поужинал, как обычно, с Милой и Юнги, после чего сказал, что отправляюсь спать. Я одарил Юнги взглядом, говорившим, что я попытался, но это не сработало.И хотя он не мог его видеть, он сказал: — Терпение.Но я не мог спать, зная, что она была двумя этажами ниже, чувствуя, как ее ненависть распространялась по всему дому, протекая сквозь стены и этажи. Это было не то, чего я хотел. Ничего не выйдет. Я чудовищем был, чудовищем и умру.— Я тут кое о чем подумал, — сказал Юнги на следующий день после ее приезда.— О чем? — поинтересовался я.— Молчание. Думаю, если ты оставишь ее в покое, возможно, она передумает.— Именно поэтому, похоже, у тебя нет девушки, — съязвил я.— Разговор-то с ней не сработал.Пришлось признать его правоту, поэтому я последовал его совету. Меня пугало, что она еще не видела меня. Что она скажет, увидев?Несколько следующих дней я хранил молчание. Лора оставалась в своей комнате, а я наблюдал за ней в зеркало. Книги и розы были тем немногим, что ей здесь нравилось. Я читал каждую книгу, которую читала она. Я тратил практически все свое свободное время на чтение книг, чтобы быть на одном уровне с ней. Я не пытался вновь заговорить с девушкой. И каждую ночь, настолько уставший, что книга выпадала у меня из рук, я лежал в кровати и чувствовал, что ее ненависть, как призрак, бродит по коридорам. Возможно, это была плохая идея, но разве у меня были другие варианты?— Я недооценивал ее, — сказал я Юнги— Да, именно.Я удивленно посмотрел на него: — Ты тоже так думаешь?— Я всегда так думал, Но скажи мне, Адриан, почему так думаешь ты сам?— Я надеялся, что ей понравится все, что я купил: красивая мебель и вещи. Она бедная и я думал, что если я куплю ей драгоценности и милые штучки, она даст мне шанс. Но ей это все не нужно.Юнги улыбнулся: — Нет, не хотела. Все, что ей нужно — ее свобода. Так же, как и тебе, верно?— Да... — Я вспомнил про школу, про танцы, о том, как я сказал Пакёлю, что школьный бал напоминает легализованную проституцию. Казалось, это было так давно.— Я никогда не встречал людей, которых нельзя купить. Мне это вроде как нравится в ней.— Жаль, что этого понимания недостаточно, чтобы снять заклятие. Я горжусь тобой.«Горжусь тобой». Никто раньше не говорил мне такого, и на долю секунды мне захотелось обнять Юнги, просто чтобы почувствовать прикосновение человека. Но это было бы очень странно.

Той ночью, гораздо позже обычного, я лежал, прислушиваясь к звукам старого дома. Кое-кто счел бы такую ситуацию отстойной. Но мне казалось, что я слышал шаги наверху. Может это Лора?Невозможно, она же через два этажа. Но я все равно не мог заснуть.В конце концов, я встал с кровати и поднялся в гостиную на втором этаже. Включил еле слышно спортивный канал, чтобы телевизор ей не помешал. Я надел джинсы и рубашку, хотя раньше то же самое я проделал бы в боксерах. Хотя Лора и поклялась никогда не выходить из комнаты, я не хотел допускать и малейшего шанса, что она увидит больше, чем только мое лицо. И лица будет более чем достаточно.Я уже начал засыпать, как вдруг услышал звук открывающейся двери. Это она? В коридоре? Возможно, это всего лишь Мила или это бродит Холли. Но, похоже, что это было на третьем этаже, там, где была Лора. Приложив все усилия, чтобы не смотреть, я пытался не отрывать взгляд от телевизора, так, в темноте она бы не испугалась моего лица. Я ждал... Это была она. Я слышал, как она на кухне гремела тарелкой и вилкой, споласкивала их и ставила в посудомоечную машину. Мне хотелось сказать, что она не должна этого делать, что это выполнит Мила, которой мы за это платим. Но я продолжал молчать. Когда я услышал шаги в гостиной, так близко, что она могла меня заметить, я не смог заставить себя молчать.— Я сижу здесь, — сказал я тихо. — Просто хочу, чтобы ты знала и не испугалась.Она не ответила, но посмотрела на меня. Освещение в комнате, исходившее лишь от телевизора, было тусклым. Как же мне хотелось закрыть лицо подушкой, чтобы спрятаться. Но я этого не сделал. Она должна меня когда-то увидеть. Кеда ясно дала это понять.— Ты спустилась, — заинтересовано сказал я.Она повернулась ко мне, и я увидел, как ее глаза скользнули по моему лицу, потом в сторону, потом она снова посмотрела на меня: — Ты чудовище. Мой отец...он говорил... Я думала, что это его галлюцинации. Он часто говорит безумные вещи. Я думала... А ты и правда такой. О, Господи, — она отвернулась. — О, Господи.

— Пожалуйста, я не причиню тебе вреда, — сказал я. — Я знаю, по мне не скажешь, но я правда не стану... пожалуйста. Я не сделаю тебе больно, Лора.— Я и представить себе не могла. Я думала ты какой-то извращенец, который... а потом, когда ты не выломал дверь в комнату или еще чего-нибудь... Но как такое возможно?— Я рад, что ты вышла, Лора. — я старался, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я очень волновался о том, как мы с тобой встретимся. Но теперь все хорошо, и возможно когда-нибудь ты ко мне привыкнешь. Я боялся, что ты не выйдешь... никогда.— Мне пришлось, — она сделала глубокий вдох, затем выдохнула. — Я выходила по ночам. Я не могу сидеть в этих комнатах, чувствую себя, словно животное в клетке, — она одернула себя. — Боже...Я не обращал внимания на ее нервозность. Может, если я буду вести себя как человек, покажу ей, что им и являюсь. Я сказал:— Не правда ли, Пикадилло, которое Мила приготовила на ужин, было великолепным? — Я не смотрел на нее. Может, если она не будет видеть моего лица, то и бояться не станет.— Да, согласна, оно было чудесным. — Она меня не поблагодарила. Я и не ждал, что она это сделает. Теперь я лучше понимал ее.— Мила прекрасно готовит, — сказал я, стараясь поддерживать разговор, раз уж мы начали разговаривать, даже если сказать мне было нечего. — Когда я жил с отцом, он никогда не разрешал ей готовить латиноамериканские блюда. Она делала все самое стандартное — мясо и картошку. Но когда он бросил нас здесь, мне было все равно, что есть, поэтому она начала готовить вот это. Думаю, для нее это проще, да и вкуснее, — я замолчал, раздумывая, о чем бы еще поболтать.