Карнавал монстров. Встреча

История обезличенного мальчика

История прошлого

VIII

Прошло пару лет с тех пор, как Ксандр и Элеон поселились у троллей. Дети сильно изменились за это время.

Ксандр стал настоящим дитем леса. Он сдружился со многими обитателями чащи. Нимфами, русалками, лешими, особенно с оборотнями. Вообще волки не очень любили людей, считали их слабыми. Но Ксандр им нравился — своей упертостью и независимостью. Ради эксперимента они научили его охотиться, рыбачить, выживать в дикой местности. Ксандр всё меньше проводил время дома. Лесные обитатели показывали ему мир с другой стороны. Мальчик мог целыми днями охотиться с оборотнями, танцевать с нимфами или с сестрой уходить в походы. Ксандра все знали и любили.

Однажды он повстречал в лесу людей. Увидел троих мальчишек, которые смешно охотились на куропаток, и стал помогать им. Мальчики эти жили в деревне неподалеку. Двое были братьями, пятым и шестым ребенком. Третий — сирота, жил у мельника и отдавал ему почти всё, что зарабатывал. В лес они зашли от нужды. Сначала была засуха, потом год неурожайный, затем еще эпидемия домашнего скота. Люди ожесточились, периодически обворовывали друг друга, буйствовали, некоторые смельчаки пошли в лес. Оказывается, местные боялись лесов. Те, кто уходит в чащу, не возвращаются! Водяные топят их в болотах, волки загрызают. Ксандр знал, что лесные обитатели не очень-то жалуют людей, но не думал, что всё так серьезно. Мальчику еще повезло, что все воспринимали его скорее как приемыша троллей.

Сначала Ксандр помогал мальчишкам с охотой, потом они вместе стали относить пойманную дичь в деревню, даже начали делиться с голодающими. Так о лесном мальчике узнали местные жители. И так как Ксандр мог за пару часов успеть поиграть в жмурки с ребятней, вклиниться в разговор взрослых о налогах и помочь старушке с разваливающимся порогом, он быстро заделался деревенским любимчиком.

Ксандра повсюду окружали друзья. Он зажигался от них и через их глаза ощущал энергию жизни, но стоило ему хоть на миг остановиться, и чувство пустоты пожирало его изнутри. Ксандр не знал, откуда оно приходит и как с ним бороться. Он искал, он бесконечно искал... но нигде не находил ответа и ощущал себя абсолютно одиноким.

Среди деревенских Ксандр не чувствовал себя своим. Он ведь из рода графов, колдун, а они — простые люди без образования и с другой религией. Мальчик отличался от местных даже внешне. Деревенские одевались неброско, будто хотели слиться с миром, во всё серое, голову покрывали. А Ксандр ходил как золотая осень: рыжий хвост на голове, зеленые глаза, одежда коричневых тонов, а еще, как назло, постоянно смеется. Чувствовал он себя чужим и в лесу. Для оборотней Ксандр был слишком похож на человека. Ему не хватало дикости. Русалки не могли с ним общаться на равных, потому что он парень. Для троллей...

О троллях отдельный разговор.

Тролли Ксандру нравились, они хорошо относились к нему с сестрой, но воспринимали мир иначе. Их логику Ксандр понять мог, но стать такими, как они, — нет. Зато Элеон могла. По сути, тролли вырастили ее. Она и не знала, не помнила другой семьи. Для Элеон Нори была матерью, а Карл отцом. Поэтому она считала своего брата странным, хотя и любила его.

Как и тролли, Элеон верила в Великого Бога и Темного Дьявола. Великий Бог живет в Раю, Темный Дьявол — в Аду. А миры между ними — это путь, который проходит душа, перерождаясь либо к свету, либо к тьме. Посредине находится Эдем, откуда выходят все души. В нем нет магии, зато у каждого человека есть свой ангел и демон. И в зависимости от того, кого человек больше слушал за жизнь, после смерти его дух перелетает в другой мир: ближе к свету или ко тьме. И так, пока душа окончательно не доберется до Рая или Ада. В светлых мирах живут ангелы-хранители, в темных — демоны-искусители. Свой мир Элеон считала темным, населенным грешниками. В нем нет светлых сил, нет ангелов-хранителей. Зато есть злые силы — темная магия, которая разрушает человеческие души и утаскивает их глубже в Ад. Есть и демоны-искусители. Это духи, которые приходят в трудный момент и предлагают помощь. Не бесплатно, конечно. Поэтому троллям и не нравилось, что Ксандр колдовал. Хотя магия и завораживает, в темном мире она происходит из низменных чувств. Вообще любая сила в темном мире — это, прежде всего, искушение, сделка с совестью. Недаром среди магических существ столько монстров. Рога, хвосты, крылья, когти — всё это дает силу взамен на уродство. Уродство тела и души. Чем чище человек, тем спокойнее его внешность. Яркие волосы, глаза, вычурная привлекательность — это тоже признак порока. Слишком красивый или сильный человек гордится собой, ставит себя выше других. Поэтому важна скромность и неприметность.

Во что-то подобное верили и обычные люди. Отсюда и сожжение ведьм на костре. Но тролли считали, что это неправильный способ борьбы со злом. Ведь что способно победить тьму? Только свет. Поэтому Карл и Нори и взялись за брата с сестрой, хотели исправить их врожденную склонность ко тьме. Ведь и тролли были порождением зла, пока к ним не пришел Великий Учитель и не поведал истину, исцелил их от магии. Тролли хотели объяснить детям, что колдовство — это зло, духи — зло, рыжие волосы и зеленые глаза — тоже зло. Ксандр считал это полнейшим бредом. Ну как цвет волос может влиять на моральные качества? Хотя многие колдуны действительно имели специфичную внешность. Ксандр не знал, чем объяснить этот факт, кроме как магией. Да и родител... точнее Эти Люди, рассказывали, что Мэри благодаря магии родила детей похожих на себя. Хотя, может, шутили? Ксандр старался не думать об этом. Его с детства учили воспринимать магию иначе.

Зато Элеон с колыбели впитала в себя эти религиозные сказки. И в свои неполные пять она поучала старшего брата, что правильно, а что нет. Ксандр относился к этому снисходительно, он всё равно любил сестренку. Она была для него лучиком света. С ней этой пустоты мальчик почти не ощущал. И ради нее был готов на многое. В частности — пытался не колдовать. Но ящик Пандоры оказался уже открыт. С каждым новым днем Ксандр обнаруживал в себе всё большую силу. И это даже пугало его. Порой способности появлялись сами собой. Например, когда дети только переехали к троллям, Элеон снились кошмары. Нори ее успокаивала, шептала над стаканом слова «Сны забываются, страхи уходят» и протягивала заговоренную воду девочке. Как-то ночью Ксандр сделал то же самое. Прошептал заговор, дал сестре кружку. На следующее утро Элеон напрочь забыла, что у нее были кошмары вообще.

Ксандр собрал сумку и вышел на улицу. Во дворе малыши-тролли замаивали друг друга поцелуями. Ксандр осмотрелся.

— Не видели мою сестру? — спросил он.

— Она там. Там она с Билли, — послышалось с разных сторон.

Ксандр пошел к дому Билли. Элеон сидела около пепелища и старательно вымазывала себя сажей. В этом ей помогал несуразный троллик Билли.

Девочка увидела брата и с восторгом бросилась его обнимать.

— Ты же меня испачкаешь! — рассмеялся Ксандр. Элеон хитро посмотрела на него. На лбу — сажа, на щеке — сажа, и белый платок на голове теперь стал серым. — Ты чего так измазюкалась, дурашка?

— Потому что я — тролль! — воскликнула Элеон и отбежала от брата, покрутилась. — И я должна быть серой.

— Ты не тролль, а хрюшка. Все нормальные тролли сейчас играют, а не в грязи валяются.

— Плохо получилось? — спросила Элеон.

— Просто замечательно. От свинки не отличить, — с улыбкой ответил Ксандр.

— Ну! — воскликнула Элеон, подбежала к нему и понарошку ударила.

— Ладно, ладно. Просто замечательно получилось. Но ты это сама будешь стирать.

Элеон заметила у брата на спине сумку с вещами.

— Ты куда-то уходишь? — спросила она.

— Да. В деревню.

— А, — удрученно проговорила Элеон.

— Я обещал помочь там... И заодно тебе подарок куплю. У тебя же скоро день рождения. Что тебе, кстати, подарить? — Ксандр оглядел сестру с ног до головы. — Да, не помешало бы мыла и новых шмоток. Много мыла...

— Я хочу платье, — сказала Элеон.

— Неожиданно.

— Да, помнишь, как на той картинке? Филетовое такое.

— ФиОлетовое, если быть точнее. Еще точнее — индиго. Он больше на синий цвет похож. Ты же, вроде, говорила, что яркие вещи портят людей.

— Не я, а мама, — ответила Элеон. Ксандр нахмурился. — И мне просто нравится этот цвет. Он красивый. Как небо.

— Да, Нори любит выдумывать всякую чепуху, — сказал Ксандр. — Не носить индиго, не загадывать желания на звезды, не есть после захода солнца! — утрированно произнес он.

— Почему ты не называешь Нори мамой? — спросила Элеон.

— Потому что она нам не мама. Нори — тролль, а мы — люди. Она не может быть нашей мамой, Элеон.

— А если злая ведьма превратила меня в человека? — воодушевилась девочка. — А на самом деле я тролль. И поцелуй прекрасного принца-тролля меня расколдует.

— Принцы-тролли? Такого я еще не встречал.

— Потому что мало интересуешься историей своего народа. Все ходишь с этими странными людьми. А со своей семьей почти не общаешься.

— Элеон, я же человек! Я и должен общаться с людьми. К тому же — новое платье.

— А зачем ты тогда родился у троллей?

— Я родился у колдунов. Как и ты.

— Я не колдунья. Не хочу быть колдуньей! Они злые, летают на метлах и кушают детей. А троллями быть хорошо. Они веселые и похожи на камни.

— Не сомневаюсь, — пробурчал Ксандр и уже собирался уходить. Элеон спросила:

— А вернешься когда?

— Думаю, дня через два, — ответил он.

— А... Ясно, — пробормотала Элеон, а потом улыбнулась: — Удачи!

— И тебе.

День выдался хорошим. Ловушки были полными, ребята быстро с ними управились и даже успели искупаться в речке прежде, чем вернулись до темноты в деревню.

Вечером стояла ужасная жара и пахло потом. Крестьяне брели по домам. Мальчишки оживленно болтали на перекрестке. Братьям пора было идти домой — направо. Их родители устраивали ужин для соседей и родственников. Но мальчики об этом забыли. Путь Джеймса — налево. Но он не торопился. Ксандру надо было прямо. Сначала он зайдет к знакомому, а потом ночевать к одной старушке. Тете Тамаре. Она жила одна, и Ксандр помогал ей по хозяйству.

Рядом с мальчишками взрослые говорили о том, что в деревню едет хозяин. Ксандр не слушал. Он перекидывался шутками с Джеймсом, пытался закинуть бумажку одному из братьев за шиворот. Взрослые закурили. Мальчишки выпросили у них сигаретки, но вскоре более порядочные взрослые заставили подростков бросить.

По-прежнему душно. В воздухе пахло тухлыми овощами и чем-то пережаренным. Люди возвращались с полей. Ксандр помахал знакомым. Попрошайка-Джек перебирал мелочь на крыльце и косился на корзинку с дичью мальчиков. Один из братьев подошел к нему и предложил кролика. Старик только рассердился. Мол, не нужны мне ваши объедки, охотитесь в проклятом лесу и эту мерзость в деревню несете. Он выговорился и заковылял дальше.

Братья пошли домой, а Ксандр решил немного проводить Джеймса. Среди деревенских рыжий мальчишка сблизился больше всего именно с ним. Джеймс тоже был здесь как будто чужой.

— Старикашка снова всякую хрень несет. Наверное, думает, что весь лес кишит чудовищами и проклятыми растениями. Съешь такое и будешь каждое полнолуние обращаться в волка, — говорил Джеймс.

— Да уж! — воскликнул Ксандр. — А я б показал этого психа моим друзьям-оборотням. Поржали бы вместе над его россказнями. — Джеймс скривил лицо, но промолчал. — Но я, честно, не ожидал, что он откажется от подачки. Насколько боится леса! А вообще... я бы не стал ему ничего давать. Не люблю попрошаек. Они какие-то мелочные, в жопу тебя целуют за всякую дрянь. Еще трясся над каждой своей плешивой монеткой.

— Да. Я б тоже ему не стал ничего давать. Это бесполезно. Ни ему, ни мне, что главное, это никакой пользы не принесет.

— Вот вечно ты говоришь так, будто человек делает что-то только для своей пользы.

— А зачем еще? Например, я помогаю деревенским, чтобы они меня не вышвырнули.

— А мне просто нравится совершать добрые поступки. Когда кто-то становится счастливее, мне хорошо от этого.

— Это так на тебя похоже! — отмахнулся Джеймс. — Но, заметь, и ты помогаешь из выгоды. Людям хорошо — тебе тоже. Если бы это не приносило радость, ты бы этого не делал. Хотя не понимаю, как можно радоваться, общаясь с оборотнями или троллями. Меня аж от одной мысли о них передергивает. — И Джеймс действительно весь содрогнулся. — На твоем месте я бы остался у старушки. По-моему, она будет только рада, если у нее появился собственный раб, которого можно откармливать картошечкой.

— Нет, спасибо, предпочитаю есть камни, — ухмыльнулся Ксандр.

— Ты боишься, что тролли не отпустят с тобой сестру? Так ты не бойся, эти деревенские мужики не из робкого десятка — в обиду не дадут вас.

— Я не боюсь, — сказал Ксандр уже серьезно. — Элеон нравится у троллей.

— Люди должны жить с людьми!

— Да знаю. Но там ей будет лучше, и мне... Мы уже привыкли, у нас есть дом, мы в нем в безопасности. Нас все любят, и мы там всех полюбили.

— В безопасности? Среди каменных великанов? Ну придумал! По-моему, все эти твари одинаковы. Они... я был бы рад, если бы их не существовало. — Джеймс заметил, что Ксандр разозлился. — Ты, кстати, слышал, в деревню едет хозяин? — переключился на другую тему Джеймс. — И еще с людьми какими-то. С чего бы это вдруг?

— Нет.

— А мне вот интересно, кого хозяин с собой притащит. Узнать бы.

— Зачем это тебе?

— Ну... Говорят, Феверия — одна большая деревня, где все друг с другом знакомы. Вдруг они...

— Не знаю, — прервал его Ксандр. — Я мало где был в Феверии.

— А я много где... Ладно. Тебе уже сворачивать нужно. — Джеймс резко остановился.

— Да, пока, — сказал Ксандр и медленно пошел.

— А ты обдумай мое предложение! — крикнул ему Джеймс.

— Обязательно.

Ксандр посетил знакомого, от чего несколько повеселел. После мальчик снова устало пошел к тете Тамаре, начал перебегать дорогу, как вдруг что-то черное на скорости задело его. Извозчик даже не остановился.

Мальчик лежал с перебитой головой посреди дороги и не понимал, что произошло. Мир ходил ходуном. А потом Ксандр увидел кроваво-красные глаза и вздрогнул. Перед ним склонилась маленькая девочка в белом платье. Она спрыгнула с той черной кареты.

— Эй, ты живой?

— Да? — сказал Ксандр, не поняв, вопрос ли это или ответ.

К девочке подбежала нянька, жестко схватила подопечную за руку и потащила к карете. Ксандр, которого к тому моменту уже кто-то поставил на ноги, смотрел, как удаляются девочка в испачканном платье и ее толстая нянька.

— Тебя сбил не хозяин, — сказала тетя Тамара. — У него нет ребенка. Скорее всего, кто-то из его друзей. Думаю, Мадрим. У него есть дети.

— Кто? — переспросил Ксандр.

— Мадрим, купец один. Говорят, зарабатывает на рабстве и браконьерстве.

— В Феверии нет рабства и браконьерство незаконно.

— Зато элевентийцы живут на рабах и вообще не знают, что такое браконьерство.

— И эти Мадримы... здесь часто бывают? — спросил Ксандр.

— Нет. Раз, может, когда мне было столько же, сколько тебе.

— Тогда это уже другие люди, — сказал Ксандр, вспоминая девочку в грязном белом платье.

— Все люди одинаковы.

На следующий день Ксандр от продавщицы узнал, что его ищет приезжий из четвертого номера. Мальчик решил узнать, какого тут творится, и наведался в гостиницу. Сначала он хотел проникнуть в номер этого человека и разузнать о нем побольше. Но уже на улице Ксандра окликнул мужчина в золотом костюме и пригласил зайти в комнату для разговора. Ксандру это не понравилось, но он подумал, что человек слабее колдуна, и пошел за мужчиной.

В номере мальчик почувствовал что-то неладное. Обычно мир непроизвольно реагировал на эмоции Ксандра: тряслись вещи, теплело или холоднело. И ему приходилось сдерживать эти процессы. Но теперь мир притих, и Ксандр даже сознательно не смог бы его пробудить. Он чувствовал, как магию блокировали вещи в доме: висюльки, лампы, занавески, статуэтки... В деревне люди тоже пользовались всякими амулетами, чтобы обезопасить свое жилье от ведьм, но не в таком количестве! Это несколько испугало Ксандра. Он уставился на мужчину в золотом.

— Деревенские сказали, что лучше всех знает чащу некий лесной мальчик. Не местный, живет не понятно где, появился из неоткуда.

У Ксандра отлегло от сердца: «Меня не планируют убить».

— Вы хотите меня нанять? — отчеканил мальчик. Мужчина улыбнулся.

— Ты сообразителен. Так это правда? Ты хорошо знаешь лес, и местные твари тебя не трогают?

— Да. Но что вам надо от меня? Если вы хотите, чтобы я ловил для вас редких зверей, а вы потом из них чучела...

— Мне этого не нужно, — мужчина его перебил. — С этим я могу справиться и без твоей помощи, малыш. Я коллекционер, а в моей коллекции не хватает одного цветка...

— А я слышал, вы браконьер! — перебил его Ксандр. — И плевать хотите на цветы. Вам нужны только деньги.

— Не дерзи мне. Я такого не люблю. Ты ведь не хочешь знать, что случается с теми, кто слишком многое себе позволял. Так, продолжим. Мне нужен цветок, но, как ты понял, не совсем обычный. В простонародье зовется вампирской розой. Красивое растение ясно-голубого цвета. Не вянет многие года за счет того, что высасывает энергию из окружающего мира. Дамы часто такие цветы носят у себя в волосах, обмакивают в крови, чтобы розы не питались их силами, от чего бутон приобретает фиалковый цвет. Вампирские розы очень редки, цветут раз в пятнадцать лет, и обычно растут в горах близ геровой рощи. Геры — деревья такие, по преданию являются умершими энтами или...

— Знаю. Видел. Но зачем мне идти за ними?

— Я предлагаю сделку. Тринадцать медных за каждый цветок.

— Не аргумент. Эти растения стоят куда больше. Очень редкий цветок, к тому же сложно добываемый. Вампирские розы плохо на людей действуют. Многие с гор срываются, когда идут за этими цветами.

— Не наглей, парень, если не хочешь поселиться на дне реки, — сказал мужчина. Ксандр промолчал. Тогда делец нетерпеливо спросил: — Что тогда для тебя аргумент?

— Деревне нужен провиант, по крайней мере, чтобы хватило на зиму. В этом году все гибнет... и у меня есть сестренка, а у нее скоро день рождения. Не могли бы вы достать ей платье? Она просила цвета индиго.

— Ты не дикарь из леса, — сказал резко мужчина и улыбнулся. — Откуда ты такой взялся?

— Это... имеет значение? — спросил Ксандр.

— Ты мне кого-то напоминаешь. То ли типажом, то ли где-то я тебя видел. Рыжий, рыжий... — почти промурлыкал мужчина. У Ксандра создалось впечатление, что им играют.

— Лично вас я не встречал, — отрезал он, а потом испуганно добавил: — Мы договорились?

— Ты просишь многое.

— Могу продать вампирские розы другим, — сказал Ксандр.

— Почему же не продавал до этого?

— Не было необходимости, — развел руками Ксандр.

Путь к вампирским розам занял несколько дней. Троллей мальчик о своем путешествии не счет нужным извещать. Им это всё равно не понравится. Они слишком правильные, да и сделка какая-то сомнительная. А то, что Ксандр несколько дней не будет дома, — так он и на больший срок пропадал.

По дороге мальчик заскочил к Оскару. И друг отважился проводить Ксандра до геровой рощи. Вообще Оскар выглядел как обычный пацан, но мог превращаться в волкопобного человека. Ксандру он нравился. Перед ним юный маг мог быть самим собой и колдовать. По дороге ребята полушутливо соревновались. Кто быстрее добежит, кто поднимет вон тот камень, кто кого повалит. Оскар, конечно, был сильнее физически Ксандра, но Ксандра это особо не волновало. Оскар перегонит его у поворота, начнет дразнить, Ксандр сделает вид, что обиделся, а затем как прыгнет ему на спину. Оскар пытается его скинуть, а этот щекочет, оба смеются, дерутся, уже на земле. Вот мальчишки успокоились, но Ксандр начинает хвалиться, как он камушки силой мыли двигает. Оскар усмехается и выбивает ногой рядом стоящее дерево. А ты так можешь? И снова визги, драки и смех.

А потом мальчишки заговорили о серьезных вещах.

— Мне всегда казалось, что вы слишком много значения придаете ненужным вещам, — рассуждал Оскар. — Эти деньги, цветы, платья. Кому это вообще нужно? Это лишь вещи. Зачем эти украшения, блестяшки, занавески? Я понимаю: одежда нужна, чтоб не мерзнуть, еда, чтобы с голоду не помереть, но вы их... — он пытался подобрать правильное слово, — культивируете, да! Понастроили себе уродских домов и пытаетесь хоть как-то красивыми вещами скрасить жизнь.

— Думаю, если люди снова переберутся в лес, ты первый побежишь их убивать. Вам бы, оборотням, лишь бы кого-нибудь да разорвать!

— Да коне-е-ечно, — протянул Оскар. — По крайней мере, волками руководит природный инстинкт, а людьми инстинкт разрушения. «О деревья! Давайте их всех срубим! О оборотни! Их надо убить, ведь они могут нам сделать бо-бо. Белка! Нате в глаз из лука».

— Ты ел белку неделю назад, — сказал Ксандр.

— Но ты же ее застрелил!

— По-твоему, лучше разрывать ее зубами, чем убивать из лука? Я думаю, это очень жутко быть съеденным. Хищники порой жрут добычу еще до того, как та умрет.

— Но так заведено природой. Согласись, люди — вообще странные существа для нашего мира. Вот, например, как много внимания уделяете любви. Поете о ней песни, сочиняете баллады. Но сами создаете пары из выгоды, а не из хм-м... связи, притяжения, а связь эту придумываете искусственно — надевая кольцо на палец. У нас нет такого... эм... поклонения любви, что ли. Для нас важна стая, важно быть не по отдельности, а вместе. И если кто-то не нравится, разбираемся сразу, а не бормочем каждый день: «Здравствуйте. Прекрасная погодка сегодня, сударь!» Вы считаете из-за этого нас слишком жестокими, а мы не жестокие, мы честные. Люди тоже убивают, но они придумывают для этого какую-нибудь благородную причину, чтобы себя оправдать.

— Я бы не сказал, что все люди такие и все волки такие. Не обобщай. На счет стаи я соглашусь — это круто. Я только у волков видел настолько дружеские отношения между... всеми! А про любовь — нет. Ты просто не видел, как люди умеют любить. Говорят, что творцами руководит рука Бога. Мне кажется, про любовь, — в этот момент глаза Ксандра даже загорелись, — можно сказать то же самое. Люди бывают слабыми, трусливыми, жестокими... Но любовь толкает их на великие подвиги. Ты иногда даже не понимаешь, как... такие УЖАСНЫЕ люди могут так ИСКРЕННЕ любить.

Оскару внутренне одобрил то, с каким жаром говорил его друг, поэтому внезапно сам для себя сказал:

— Мне кажется, тебе лучше было бы жить с нами, а не троллями.

— Уж от тебя я такого не ожидал! — воскликнул Ксандр.

— Нет же! Сам посуди. Ты совсем не похож на этих тихоней троллей. Ты свободный. Искренний. Зачем тебе жить среди тех, с кем ты стыдишься самого себя и своей силы?

— Почему все вокруг пытаются учить меня жизни? Может, я лучше знаю, где, когда и с чем мне быть? По-твоему, мне надо оставить сестру ради твоей стаи? Она не сможет с волками, она даже мясо не ест, потому что считает убийство великим грехом.

— Великий грех? Что за бред! Если так задумано природой, то это хорошо. Сочинят же тупых правил! Мяса не есть! А что еще не делать? Воды из ручья не пить? Не бегать перед сном? И я не пытаюсь тебя учить, — спохватился Оскар. — Я просто так считаю. По-моему, эти тролли все мозги твоей сестре прополоскали и тебе пытаются. Вот раньше тролли были кровожадными войнами, и кем они стали? Мы сделаем из твоей сестры нормального члена стаи. Даже можем в оборотня превратить. Ты ведь хочешь стать оборотнем?

— Быть проклятым? — сказал Ксандр. — Шутишь!

— Ликантропия это не проклятие. Это быть сильным, свободным...

— И почему все меня хотят переделать? Одни считают уродом за то, что я колдун, другие — за то, что человек. Может, мне вообще....

— Не выдумывай! Тебя все любят.

— Это не любовь, когда тебе бесконечно указывают на твои типа недостатки.

— А мы, кстати, пришли, — вдруг сказал Оскар и уставился вверх.

Перед детьми открылась роща с высокими суховатыми деревьями. Они мрачно тянулись костлявыми руками к небу, на лицах их застыли муки страдания.

— Тела падших воинов, — сказал Оскар.

— Воинов? С кем они воевали?

— Да, — ответил Оскар, глядя восторженно на лица в роще. — С людьми. С ними...

Мальчики переглянулись.

— Ну, я пошел, — сказал Оскар.

— Ты, вроде, хотел меня проводить.

— Нет. Я хотел поболтать с тобой. А туда — не-а. Это роща — могила. А на скалах — бессмертные цветы, высасывающие душу.

— Что, струсил?

— Нет, я жизнь люблю, а смерть меня угнетает. До встречи.

— Прощай, трусишка. — Ксандр зашел в рощу.

Это место действительно угнетало. Все эти мертвые нимфы и энты, застывшие в жутких позах. Ксандр прошел мимо матери, которая укрывала собой ребенка. Затем мимо воина с оружием, который присел на колено; из груди его торчала ветка-копье. У одних на лицах было страдание, у других — благородное принятие судьбы. И всё же все они погибли, превратились в мрачные памятники самим себе. Но заметил Ксандр и другое. Ветки их тянулись к солнцу, на них раскрывались листья, побеги, а прежние человеческие черты постепенно стирались. Погибшие остались частью этого мира и, значит, не умерли до конца. Но их глаза...

Ксандр и не заметил, как вышел из рощи. Дальше шли горы. Мальчик вздохнул и полез вверх. На вершине он вдруг ощутил давно забытое чувство. Перед ним открылись бескрайние леса и поля, а знакомые места, прежде казавшиеся отдельными мирами, теперь сложились в сплошную мозаику огромной жизни. Это захватывало. Знать, что ты на вершине, но стоит тебе оступиться, и ты упадешь, будешь уничтожен тем самым миром, которым так восхищался.

Ксандр передал кровавые розы купцу, и тот выполнил обещание. Отдал подарок для Элеон, отнес запасы пищи и семена главе деревни. Ксандр был доволен.

Правда, до того, как этот глава не подозвал его к себе. Мужчина практически допрашивал мальчика — зачем Ксандр так сделал, кто его надоумил. Это бесило. Сделал, потому что захотел! Что тут сложного?

— Так ты говоришь, что живешь в лесу, — в который раз повторил глава деревни. Мужчина уставился в окно, почти не обращая внимания на Ксандра.

— А вам какое дело?

— Не груби мне, мальчик.

Ксандр закатил глаза и снова спросил:

— Зачем сто раз задавать мне вопросы, на которые вы уже знаете ответы?

— Я пытаюсь понять.

— Что же?

— Зачем тебе это всё.

— Я же уже говорил...

— Ты просто скажи... Если тебя принуждают к чему-то, втираться в доверие, чтобы... Мы всё понимаем, у тебя сестра. Тебя могут шантажировать. Мы ведь всё поймем и примем вас. Я сам знаю, семья — это святое. Ради нее мы готовы на многое...

— Я не понимаю, к чему вы клоните, — сказал Ксандр.

— Тебе ведь приходится жить у этих чудовищ. Тролли испокон веков считались врагами людей. Сейчас мы храним мир, но равновесие очень шаткое. Просто скажи правду.

— Какую? — произнес Ксандр совсем тихо.

— Не понимаешь, о чем я? Только не обманывай меня. Признайся честно, тебя там держат насильно? Используют как вражеского шпиона?

— Нет!

— Почему ты упираешься? Я знаю, ты хороший парень, не хочешь никому зла. Всё из-за сестры? Они давят на тебя? Поверь, мы сможем защитить тебя и твою сестру.

— Единственный, кто сейчас давит на меня, это вы, — проговорил Ксандр и побежал к дверям. — Мне пора домой. До свидания.

Мальчик выскочил на улицу. Там, как всегда, было полно народу. Люди поглядывали на Ксандра исподтишка и странно улыбались. У них вообще были странные лица. Всё поплыло перед глазами. Ксандр, чуть пошатываясь, медленно пошел, но чувство, будто все на него смотрят, не пропадало. Мальчик не понимал, что происходит. То ли он казался смешным из-за своего странного самочувствия, то ли они презирали его из-за этих кровавых роз. Почему все будто возненавидели его в один момент? Ксандр вдруг испугался этих людей и побежал.

Мальчик остановился у столба, тяжело дыша и держась за голову. В висках сверлило, в глазах почернело. Он решил приложить к голове холодную монетку и нащупал в кармане цветок. Вампирская роза.

— Черт! — Ксандр сжал растение в кулаке и выбросил его. Сломанный бутон упал наземь.

Дома мальчик вручил сестренке подарок. Элеон была довольна. По крайней мере, так ему показалось. Она побежала показывать платье Карлу, а Нори увела подопечного в сторону.

— Ксандр, — начала было она.

— Да, Нори? — Мальчик еще раз посмотрел на то, как сестра носится с его подарком. Нори, поджав губы, улыбнулась. — Не молчите, не молчите же.

— Мне неловко с тобой об этом говорить. Знаю, ты любишь сестру и друзей своих, но ты, — она замерла на мгновение, — мог бы не вести себя так... эгоистично?

— Эгоистично?!? Вы о чем?

— Мы с Карлом считаем, что неприлично следить за тем, куда ты ходишь и с кем общаешься. В конце концов мы... не твои родители. — Ксандр поджал губы. — Но ты ушел надолго, — продолжила Нори, — никому не сказал. И это не первый раз, когда ты не думаешь о других.

— Я же за подарком сестре отправился! Почему не думаю? Я ведь забочусь о ней... Я ведь... неужели я недостаточно стараюсь? В чем проблема?

— Она всё утро плакала. Решила, что ты не придешь на день рождения.

— Но я же пришел! Я бы не мог не... Я же не могу с ней целыми днями сидеть, мне всегда нужно жить, мне всегда мало! — воскликнул он, а затем утих: — И я везде чужой...

— Ты не чужой нам. И я только хотела, чтобы ты вел себя более ответственно.

Ксандр промолчал.

После разговора он пошел праздновать день рождения сестры. Мальчик бесился, играл с ней. А на следующий день сбежал. Он не хотел этого. Особенно после разговора с Нори. Но ему было так плохо. Ксандр всю ночь не спал, переживал. А потом утром сестра запрыгала на его кровати, Нори дружелюбно позвала на завтрак, Карл как-то пошутил. И Ксандр чуть с ума ни сошел. Он хотел орать на них всех и плакать. Ему было невыносимо семейное общество, и он просто сбежал. Мальчик бродил по лесу, а затем его потянуло в горы.

Ксандр с высоты смотрел, как солнце последними лучами цепляется за край скалы, чтобы хоть как-то замедлить приближение ночи. Неспокойно было на его душе. Неспокойно. Мальчик забрался слишком высоко, и, если бы он даже сейчас начал спускаться, домой вернулся бы не раньше трех ночи. Ксандр решил остаться наверху до утра. Он наблюдал, как течет река. Где-то на севере она впадает в море. А там — невиданные земли, другие миры, на которых, быть может, и не ступала нога человека. Скорее всего, куда-то туда отправились и его братья. Где они теперь? Живы ли они?

Ксандр глядел вдаль. Где-то виднелись дымок и стоянка людей... которые, впрочем, должны были находиться в другой стороне. Мальчик насторожился. Что люди там делают? Для охотников их слишком много, да и поздно уже. Почти стемнело. А они, кажется, собираются снова в путь. Но куда? Ксандр задумался, откуда люди могли прийти. Только с деревни, на северо-западе. Потому что дальше сплошные леса. Да и срубленные деревья в той стороне говорили о том же. Но зачем деревенским идти сюда? Если они продолжат свой путь, они так придут к...

Ксандр медленно встал, бледнея. Что если они идут к троллям? Судя по всему, люди направляются на северо-восток. А там тролли. Зачем им... Мальчик вспомнил недавний разговор с главой. Неужели деревенские действительно считают, что тролли хотят причинить им вред через Ксандра? И поэтому решили напасть. Напасть прежде, чем нападут на них. Убить прежде, чем убьют их. Ксандр побежал спускаться. Прошел где-то час. Ксандр видел, как люди перебрались на противоположный берег. А мальчик и половины дороги не прошел. Времени не было. Он чувствовал себя беспомощным и готов был уже кинуться вниз, сломя голову. Кажется, люди планировали напасть сегодня ночью.

Ксандр почти не видел, где шел. Пару раз чуть не свалился. Вдалеке, как праздничные хлопушки, загорались и гасли огни. Это значило только одно — смерть. Ксандр не знал, как быть.

Тогда он решил спуститься по дереву. Мальчик протянул к нему руку, и ветки медленно устремились к нему. Ксандру казалось, что он тащит на себе целый обоз, но это работало. Мальчик перебрался на дерево, затем вниз, используя ту же магию. Через реку перебежал по ледяной дорожке.

Дальше лес. По деревьям быстрее. Ксандр уже наловчился, и ветки не сильно хлестали его, а бережно брали в свои объятья и передавали друг другу.

Ксандр слышал взрывы, а в глазах его отражался огонь.

Деревья бросили его вниз. А там творился ад. Мальчик увидел, как знакомые ему люди бросали огненные хлопушки в убегающих троллей. И тролли застывали, будто всегда были лишь каменными статуями.

Ксандр побежал к полыхающим домам. Никто не замечал его. Нужно найти семью и валить отсюда. Он увидел, как троллей — девочку и ее маму — окружили пятеро людей. Один из них держал факел, чтобы поджечь хлопушку. Ксандр подскочил к нему и схватил за руку.

— Что вы делаете? — закричал он.

Мужчина ударил Ксандра локтем по голове, и мальчик упал. В глазах помутнело, он будто на мгновение провалился, а потом увидел перед собой этого человека.

— Мальчик, ты в порядке? — сказал тот и поднял Ксандра. — Это же он? — спросил мужчина у своих приятелей.

Ксандр заметил окаменевшие силуэты девочки и ее матери, попятился. Хлопушки взрывались повсюду. Голова шла кругом. Мальчик, отступая, искал глазами знакомых и от каждого взрыва резко вздрагивал.

А затем послышался вой. И началась новая стадия битвы. Из леса выбежали волки и начали грызть людей, хватать их за горла. Люди швыряли в них огненные хлопушки. Опаленные волки взвывали.

Повсюду кто-то кричал и плакал, и Ксандр не знал, за кем идти, кому помочь. Он застыл на месте. Взрыв хлопушек! Повсюду крики, всюду страх, всюду смерть. И эти взрывающиеся белым огнем хлопушки! Везде огонь. Огонь везде. Ксандр начал задыхаться... Нужно найти свой дом.

Ксандр побежал, но в мгновение заметил, как что-то огромное быстро кинулось на него. В ужасе мальчик закрыл рукой голову и второй ладонью будто попытался отстранить от себя оборотня — волка отшвырнуло в сторону. Нужно бежать дальше. Вот и дом.

Нори пряталась в углу.

— Нори! — воскликнул Ксандр и подскочил к ней, хотел взять за руку и... Но Нори уже не было. Ее взгляд, полный ужаса, застыл. Мальчик попятился, спотыкнулся о стул и упал.

— Ксандр, это ты? — послышался голос Элеон.

— Где ты? — Ксандр поспешно встал.

— Я здесь, — сказала девочка, всхлипывая.

Ксандр подошел к Нори. Мама-тролль обхватила свое дитя руками, пряча от страшного оружия. Элеон не могла самостоятельно выбраться из-под нее. Ксандр потянул сестру, она закричала от боли. Тогда попытался сдвинуть Нори, но она была слишком тяжелая для него. Ксандр отошел в сторону и отодвинул Нори телекинезом. Элеон вцепилась в брата.

— Пора уходить, — сказал Ксандр. — Ты не знаешь, где Карл?

Элеон помотала головой. Ксандр решал: искать ли ему Карла или выбираться отсюда. Тролль мог быть жив, но здесь слишком опасно. Мальчик взял нож, лук и пару вещей, еду, схватил сестру за руку и побежал к реке.

— Как же все остальные? — спросила Элеон.

— Мы не можем им помочь. Нужно спасаться. Быстрее!

Дети добрались до реки. Кажется, их преследовали, или это люди бежали с поля боя. Мальчик спустил лодку, усадил в нее сестру и зашел в воду, чтобы толкать...

— Ксандр! — вдруг услышал он голос позади себя и обернулся. На берегу стоял Джеймс. — Я так рад, что мы тебя нашли! — сказал он и хотел приблизиться к другу. Ксандр запрыгнул в лодку.

— Ты убегаешь от меня? Мы пришли за тобой, за твоей сестрой. Мы пришли помочь.

— Вы убили нашу семью! — закричала Элеон.

— Это не так, — сказал Джеймс. — Тролли не могут быть семьей людям. Они монстры, они владеют черной магией. Они и вас заколдовали. Вы должны понять. Мы спасли вас!

— Вы ошиблись, — ответил Ксандр. — Это не они монстры, а вы! И тролли не колдуны, а я вот да...

Ксандр оттолкнул лодку силой мысли, и она поплыла быстрее течения, оставляя Джеймса на берегу. Опять они бежали. Опять их дом превратился в ад.

Лодка быстро плыла вперед, создавая пену. А Ксандр склонился над водой с протянутой рукой, еле держась от усталости. В горле его стоял ком слез, который не давал ему дышать. Мальчик снова и снова прокручивал в голове жуткие события: хлопушки, пожар в комнате, снова чувство безнадежности, снова мрак.

Элеон дотронулась до его плеча. Ксандр перестал двигать лодку и оглянулся. Он не знал, что увидит на лице сестры. Боялся, что гнев. Но в глазах ее была лишь боль. Элеон бросилась на шею брата и заплакала. Ксандр тоже больше не мог удерживать слезы.

— Я рад, — проговорил Ксандр, — что ты жива.

— Я тоже, — сказала Элеон.

Ксандр рассмеялся сквозь слезы. Элеон отпустила его и села напротив. Лодка медленно плыла по течению.

— У нас всё еще есть мы. — Сестра печально улыбнулась.

— Да, всё еще есть...

Карнавал чудовищ

III

Когда ты играл классику, тебе вряд ли понравится незамысловатая мелодия. И так не только в музыке.

Хаокин был на балу у одной знатной дамы, влюбленной в него. Он принарядился в смокинг, зачесал назад волосы, вышел к гостям. Люстры в просторном зале сияли белым светом, лучиками искрились на мраморном полу. Гости мило шушукались. Хаокин присоединился к ним, любезно похвалил платье знатной дамы. При встрече она поцеловала его в щечку и оставила на коже блестки.

Белый танец — дамы приподнимают шляпки и приглашают кавалеров на вальс.

Официанты подали хрустальные бокалы. Главное теперь — успеть выпить до того, как все затейливые пузырьки полопаются.

Тост. Хаокин поднял бокал за то, чтобы жизнь всегда была такой легкой, запрокинул голову, и шампанское полилось по горлу. Через хрустальный бокал колдун глядел на бальный зал. Свет переливался на пузырьках. От алкоголя он словно отрывался от земли. «Розы на белом снегу, я для тебя соберу...» — звучало в зале непонятно откуда.

Хаокина будто толкнули, и песня резко оборвалась. Среди исчезающих пузырьков он заметил тонкую красную струю, тянувшуюся от его губ — она становилась всё больше и больше, пока шампанское окончательно не стало красным. Хаокин почувствовал слабость и выронил бокал из рук. Кровь. Вся его рубашка была в крови. Хрусталь разбился об пол, и звуки бала затихли.

— Извините, — сказал Хаокин, — кажется, я подыхаю.

Юноша еле добрался до своей комнаты, подскочил к зеркалу и начал расстегивать пуговицы. Кости переломаны, всюду кровь. Он засунул в сумку свою обычную одежду, дрожащей рукой достал сигарету, зажег ее между зубами и свалился на колени от бессилия. «Только не засыпай, не засыпай», — прошептал Хаокин, вытащил зелье и сжал его в ладони.

Он оказался где-то в горах. Снег белой шапкой пудрил грязь. Старые ели окружали Хаокина с одной стороны. С другой над ним возвышался склон и подле него виднелось что-то красное. Хаокин приблизился. Искаженное тело Ариадны лежало там, на белом снегу. Живот был насквозь пробит камнем, плечи свернуты в сторону, а ярко-красные мертвые глаза устремлены в небо. Хаокин аккуратно поднял девушку с камня и переложил ее на пустое место. Затем он вправил ей плечи и спину. Теперь это напоминает человека. Хаокин отошел назад, и еще дальше, и дальше, и еще... развернулся и побрел в чащу, оставляя после себя грязные следы.

IV

Ариадна вдруг очнулась. Ледяная корка покрывала ее тело. Пальцы на руках и ногах закоченели. Девушка резко вскочила и отряхнулась. Увидела гору, с которой прыгнула, острые камни, на которых виднелась кровь, еле заметные следы, пошла по ним.

Следы вели через лес к деревне, в церкви которой Ариадна еще недавно выходила замуж. Девушка стала спрашивать у прохожих, не видели ли они подозрительного незнакомца. Но люди шугались ее и не отвечали. Ариадна зашла в гостиницу. Там был он — Хаокин. Пил пиво и играл в бильярд. Он и не думал, что в десяти шагах от него стоит та, кому он испортил жизнь. Вот шанс избавиться от проклятия. Вон он — ее злейший враг. Оставалось только придумать план.

V

Хаокин чувствовал, как голова его наливается кровью. Он не помнил, что делал вчера, но интуитивно, еще до конца не проснувшись, осознавал, что что-то не так. Его тянуло за ноги, и тело будто парило над землей. Когда Хаокин наконец открыл глаза, оказалось, что он висит верх ногами посреди какого-то номера. От неожиданности парень сделал неловкое телодвижение, и веревка, которой он был привязан к потолку, начала качаться туда-сюда, туда-сюда. Хаокин бессмысленно брыкался в воздухе. Руки тоже связаны. Голова почти задевает пол. Тут Хаокин услышал шаги, а затем увидел подходящие к нему сапоги. Его собственные сапоги.

Она остановила веревку.

— Это так великодушно с вашей стороны. — Хаокин попытался поднять голову и разглядеть лицо.

Ариадна, обдумывая, что сказать колдуну, взяла стул, поставила его перед пленным, села, положила подбородок на спинку стула и уставилась на Хаокина. Он — на нее.

— Спорим, когда вчера напивался с той красоткой, ты сегодня не ожидал проснуться подвешенным за ноги? — сказала Ариадна язвительно.

— Знаешь, — Хаокин вздохнул, — за последние лет пять меня столько раз похищали, столько раз пытались убить, что сам факт того, что я проснулся, кажется для меня удивительным. И красотки, скажем так, меня похищали не реже, чем бандиты. Возможно, чаще. Так что не удивила, Ариадна.

— Я тебе живот вспорю. И не удивляйся, сколько угодно.

Хаокин замолчал, думая, что она этого хочет. Ариадна тоже почему-то не говорила.

— Ты не представляешь, как легко было тебя поймать, — наконец произнесла она. — Я ведь думала: найму девушку, она тебя соблазнит, подольет снотворного, и ты в моих руках. Ан нет, даже снотворное не понадобилось, да и девушка особо была не нужна. Ты пил столько, что на ногах еле стоял.

Хаокин непроизвольно улыбнулся.

— Так по какой причине я сегодня проснулся в такой необычной позе? — спросил он.

— А ты не догадываешься? — взорвалась Ариадна, вскочила со стула и начала ходить по комнате. — Пожалуй, всё началось с того, что ты в обличии беззащитного зверя проник ко мне в дом, спал со мной в одной комнате, обнимался с моей подругой, а сам в тайне замышлял ужасное. Когда те преступники чуть не убили меня ИЗ-ЗА ТЕБЯ, ты обратился в человека и предложил мне сделку. Ты мне, конечно, толком не объяснил ее суть, но в критическом состоянии я согласилась. Ты просто воспользовался мной, сделал из меня свою марионетку, вывернул наизнанку мою душу и подчинил ее себе. И ты еще спрашиваешь почему?

— Ну, с моей точки зрения, всё немножко иначе.

— Немножко иначе? — вскричала Ариадна. — Ты про те способности, которые дал взамен моей души? О, спасибо, не стоило так утруждаться. Знаешь, это как-то странно делать из женщины солдата, не находишь? Я теперь умею стрелять из лука, драться.

— Предпочитаешь кулинарные навыки? — голос Хаокина послышался будто совсем близко. Ариадна повернула голову и вскрикнула. Колдун стоял прямо перед ней. Он схватил девушку, связал ей руки, а потом ее, сопротивляющуюся, начал подвешивать под потолком. — Когда похитишь меня в следующий раз, не используй узлы, которые смогла бы развязать.

— Пошел к черту! — кричала Ариадна, пытаясь его укусить, выцарапать глаза — всё, что угодно.

— Успокойся, красавица. Я почти привязал, скоро ухожу. Кстати, чуть не забыл — мои сапоги. Да что ты такая свирепая? Я бы тоже мог забрать какую-нибудь твою вещь, но не стану. Я же порядочный человек. Кстати, куда ты мою сумку дела? А. Вот. Спасибо. Нашел.

Хаокин закурил и со спокойной совестью пошел подальше от странной девчонки.

Ариадна злилась на себя за свою глупость и проклинала эту тварь, Хаокина. У девушки не получалось освободить руки, и она решила ногой достать нож из тумбы. Далеко. Ариадна стала раскачиваться и пытаться открыть ящик, но это было не так уж и просто. Один раз она сильно ударилась пальцем. Во второй — промахнулась. В третий у нее почти получилось зацепиться за ручку, но нет. А в четвертый раз она опрокинула тумбочку. Тумба упала на горшок с деревом. Растение наклонилось к лампе. Огонь начал медленно опалять листья, и вот дерево вспыхнуло. Пламя передалось на шторы. Комната быстро загорелась.

Хаокин успел уйти недалеко, прежде чем почувствовал неладное. Он вернулся к гостинице и увидел, что номер Ариадны полыхает. Он молча наблюдал, как люди сбегаются к горящему зданию. Руки его дрожали, а легкие буквально пылали изнутри.

— Ты не заставишь меня пойди за тобой. Ты сама это натворила...

Хаокин перестал видеть, что творится на улице, и ушел в себя.

...Жаркое пламя окружает, окно выбито — и огонь стремится наружу, будто ему самому не хватает воздуха. Запах гари бьет в нос. Возможно, это твой запах. Тяжелые балки не дают встать. Темнота. А затем — крик маленькой девочки где-то в глубине здания.

— Тебя там нет, тебя там нет, — повторял Хаокин, закрыв лицо руками.

Он начал понимать, что находится не в здании, а снаружи. Начал слышать голоса людей и как женщина закричала: «Но там моя дочь. Моя дочь!»

Хаокин глубоко вздохнул, открыл глаза. Всего лишь огонь. Юноша бросился в горящее здание, возмущая прохожих. И вот он вновь там, точно проклятый, в ночном кошмаре из детства. Он накинул плащ на голову, загородил нос и помчался наверх — к Ариадне. Лестница почти разрушилась, так что Хаокин чуть не упал, но поднялся. Побежал к комнате, сжал кулак — огня стало чуть меньше. Он увидел завал и начал вызволять Ариадну.

— Вставай! — Хаокин ударил ее по щеке. Девушка очнулась.

Они вместе накрылись плащом и пошли вниз. Вдруг Хаокин услышал шум, сказал Ариадне выбираться, а сам решил проверить.

В горящей комнате стоял мужчина и мерно собирал вещи в чемодан. Ноги его подкашивались, пламя палило штаны. Но мужчина находился в каком-то невменяемом состоянии и точно не понимал, что надо уходить. Хаокин накричал на него, схватил за руку и потащил к выходу.

Выбравшись на улицу, юноша упал на колени и стал хватать ртом воздух. Кто-то начал сбивать с него пламя, поднял его на ноги и повел из толпы. Хаокин покорно шел за человеком. А затем был удар по затылку, и темнота...

VI

Хаокин очнулся привязанный к стулу в грязном амбаре. Опять. Прибежала Ариадна.

— На чем мы там остановились? — спросила она.

— А ты настырная. Тебе, вроде, парень говорит: «Нет! Не хочу с тобой быть, ухожу», а ты заставляешь его вернуться, связываешь... Я, конечно, не из пугливых, но некоторых такая тактика может ошеломить.

— По-твоему, это я так познакомиться с тобой решила? — рассердилась Ариадна.

— Очень на то похоже.

— Хватит со мной играть! Какие еще знакомства? Нравиться — не нравиться. Плевать мне на тебя! Я пришла, чтобы...

— Нет, люди, которым плевать, так себя не ведут. Они просто игнорируют. А вот ты похитила меня. Дважды. Пыталась убить. Воровала мои вещи. Добивалась разговора. Так безразличие не показывают, — говорил Хаокин быстро.

— Замолчи! — Ариадна схватила тряпку и заткнула ему рот. — А теперь слушай меня, — почти прошептала она, сверля взглядом Хаокина. — Ты сотворил это со мной. Ты это и исправишь. Повторять дважды я не буду. Сейчас я вытащу тряпку. И не нужны мне твои колкие замечания. Мне нужен результат. Или я, — она схватила зажженную свечку со стола и прислонила ее так близко к лицу парню, как могла, чтобы не обжечь, — изуродую тебя так, что мать родная не узнает. Договорились?

Хаокин нахмурился и кивнул. Ариадна достала тряпку у него изо рта.

— Так что ты от меня хочешь, о похитительница?

— Не поясничай! Я хочу знать, что ты со мной сделал.

— Когда? — тут же возник резонный вопрос.

— В лесу, — сквозь зубы ответила Ариадна.

— А... Это тогда, когда я...

— Да.

— Понятно. — Хаокин отвел взгляд.

— Говори! — потребовала Ариадна.

— А уже можно?

— Да!

— Ладно, — сказал Хаокин. — Тогда. В лесу. Я провел ритуал.

— Какой?

— Который связал наши жизни, — ответил Хаокин.

— Чего?

— Не перебивай! Серьезно. Не вежливо вообще-то. Так вот. Это, значит, пока я жив, ты не умрешь от ножевого ранения, яд тебя не возьмет, под водой ты не задохнешься. Моя жизнь перетянет твою смерть. При этом я буду чувствовать, когда тебе больно, мое тело будет думать, что это происходит со мной, и из живота у меня пойдет кровь, я стану задыхаться, но не умру. И это не будет происходить на самом деле со мной. А ты вдруг поправишься от этого всего — от яда, от пореза, будешь дышать с водою в легких. То же самое произойдет, если стану помирать я, только с тобой. Если же нас потопят вместе, мы умрем. Так как не будет той жизни, что перетягивала бы смерть. Всё. Я рассказал. Можно идти?

— О боже, — проговорила Ариадна. — Как ты мог такое со мной сотворить?

— Ну, ты же согласилась.

— Я на это не соглашалась! — закричала она. — Я хотела жить нормально, а потом появился ты, и всё пошло наперекосяк. Признайся, ты использовал меня, чтобы самому не сдыхать, а я принимала на себя твои удары! Я просто подвернулась тебе, и ты решил воспользоваться тем, что я умираю и у меня нет выхода. И сбежал. Без всяких объяснений. А на то, что дальше со мной будет, тебе же плевать было. Боже! Боже!

Хаокин покорно молчал и смотрел, как раскрасневшаяся Ариадна ходит туда-сюда по комнате.

— А я осталась один на один с этой хренью. И не понимала, откуда эти таланты и почему я так себя веду. Не знала всё это время, почему со мной творятся те ужасные вещи. Боже...

— Подожди, — перебил ее Хаокин. — Ты сейчас надо мной издеваешься? Как ты могла не знать этого, если пару дней назад сбросилась со скалы ради встречи со мной?

Ариадна остановилась.

— Черт, — проговорила она. — А ведь и правда. Знала. И сбросилась, потому что понимала — тебе придется за мной прийти. Я просто забыла сейчас... логически подумать.

— Забыла логически подумать? — возмутился Хаокин.

— Ну да. Забыла подумать. Ну простите, будто ты идеальный. Только и делаешь, что пьешь целыми днями да куришь эти ужасные сигареты, от которых у меня потом изо рта вонь.

— Но ты же сейчас говорила, что такая бедная и несчастная, не знала, какое там действие обряда, — не унимался Хаокин, — а сама просто забыла подумать о том, что уже догадалась обо всем. Как так вообще можно?

— Что ты от меня хочешь? — закричала Ариадна. — И почему ты на меня голос повышаешь? Кто из нас похититель? Я! Вот и не забывай об этом. Или я перережу тебе глотку.

— Ты не можешь убить меня. У нас связь. Если сделаешь больно мне, ты это тоже почувствуешь. А я не умру.

— Зато тебе будет больно, — зашипела Ариадна, приставила нож к его горлу и ногой, которая была в сапоге Хаокина, надавали ему на колени. — И этого мне достаточно, — прошептала она ему на ухо.

Хаокин сглотнул. Девушка победоносно усмехнулась.

— Порой я тебя не понимаю, Ариадна, — проговорил он, глядя глаза в глаза. — Ты хочешь пытать меня или соблазнить?

— О чем ты думаешь? — вскипела Ариадна, бросила нож в стену и снова начала ходить по комнате. — Я тут вообще-то пытаюсь тебе мстить, мучить тебя, по возможности убить, а ты какую-то чушь несешь... Несерьезно, Хаокин, несерьезно! Прими мученический вид и приготовься страдать! — сказала она и снова оказалась возле его лица.

— Прости. Не могу, когда ты так мило хмуришься.

Ариадна вздохнула, взяла нож и воткнула колдуну в ногу.

— Сумасшедшая мазохистка! — вскричал Хаокин.

— Не надо было меня выводить из себя! — закричала в ответ Ариадна.

Оправившись от боли, они продолжали разговор.

— Ты должен разорвать эту связь, — сказала девушка. — Я так не хочу жить. Кстати, что за слово такое противное «связь»? Что это вообще значит? В этом что-то есть такое...

— Я тебе не скажу. Ты снова будешь меня бить.

— Говори уже. Я надеюсь, это не то, о чем я думаю. Это же не значит, что мы теперь что-то типа... жених с невестой. Это же просто заклятие, которое можно наложить на кого угодно?

— Ну, вообще. Кхе... Это древнее заклятие. Оно совершается при полной луне. Луна как бы становится свидетелем...

— Кем, простите?

— Магическим свидетелем, — поправился Хаокин. — Тем, кто связывает две жизни. Это магия луны, не мои силы нас связали. Вот. Именно поэтому я не могу снять это заклятие. Не злись. Не могу прямо сейчас. Когда у нас было полнолуние? Правильно. Два дня назад. Надо ждать следующего месяца. В древности вообще такие заклятия редко снимались. Все-таки очень сильная связь.

— Еще раз повтори, пожалуйста, какая эта связь?

— Древняя, — медленно произнес Хаокин, глядя на Ариадну. Она всё равно не отстанет. Он закрыл глаза, приготовился к удару и произнес: — Этот обряд совершался во время свадебной церемонии.

Нож по рукоять зашел в плечо Хаокина.

Прошло еще минут пять.

— Так, значит, я все-таки невеста дьявола? — сказала Ариадна.

— Какой я тебе дьявол? — обиделся Хаокин. — Хотя... приму это за комплимент. Дьявол, если помнишь, был самым прекрасным ангелом.

— Хм. Знаешь, о чем я подумала? — Хаокин покачал головой. И Ариадна ответила: — Раз я не могу заставить тебя разрушить связь сейчас и отпустить не могу, не сидеть же мне с тобой целый месяц! Я пошла. Увидимся через тридцать дней.

И она ушла. Просто ушла. Хаокин минут пять смотрел на дверь. Затем начал думать, как выбраться. На этот раз Ариадна хорошо его связала — не пошевелиться даже. И небольшие блоки на магию, естественно. Хаокин решил, что, если отсюда когда-нибудь выйдет, он обязательно составит список правил по выживанию, и первый пункт в нем будет: «Не давай советов своим врагам. Это тупо». Хаокин испробовал около пяти вариантов побега: две попытки пробить блок к тому же со связанными руками, одна попытка упрыгать со стула, одно громкое «ПОМОГИТЕ!» и еще развязаться каким-то образом. Попытки провалились. Хаокин с иронией вспомнил, как его называли «величайшим колдуном тысячелетия». Вообще этот титул — надуманный. Хаокин вряд ли даже в Академии мог считаться лучшим колдуном. Просто он был очень популярным и талантливым ведьмаком (ВЕДЬМАКОМ, а не магом), а еще «тем милым парнем, что влюблен в вампиршу, они такая красивая пара». В следующие полчаса Хаокин отдавался ностальгии. Затем придумывал планы побега. Затем захотел пить. Потом прошло лет десять, это точно, и все эти десять лет он сидел на стуле, и солнце не успело сесть за горизонт. Хаокин уже злился. У него, вроде, началась горячка. Он припомнил всех людей, которые умерли от этой страшной болезни.

И так продолжалось несколько дней. А затем вернулась Ариадна.

— Как же я рад, черт возьми, тебя видеть! — с порога завопил Хаокин. Ариадна тупо на него уставилась.

— Еще бы, — пожала она плечами и села напротив Хаокина.

— Я думал, что умру здесь со скуки. Я уже посчитал количество досок в угле — их пятнадцать, количество всех досок на стене — их в одной тридцать, в другой десять, а в других двух мне не видно. А еще здесь есть две паутины. И четырнадцать мух. У каждой — свое имя и своя история. Особенно меня трогает Анабель. Она жила со своим мужем и потеряла ребенка... Но это не важно. Отпусти меня, пожалуйста. Здесь так СКУЧНО, и у меня ноги затекли. Я тебе обещаю, я тебе КЛЯНУСЬ чем угодно, что сниму эту связь. Она мне вообще не нужна.

— Вот развяжу я тебя, и какие гарантии, что ты не сбежишь?

— Я не сбегу! Хочешь дам тебе кулончик-поисковик? Они лежат в моей сумке. Если туда мою кровь залить, он всегда будет показывать, где я нахожусь. Чем ближе, тем активнее.

Ариадна пожала плечами и сделала кулончик. Проверила. Кулончик работал: каждый раз, когда Ариадна его отпускала, он врезался в лицо Хаокина, а девушка смеялась.

— Этого мало, — сказала она, наигравшись. — Если ты сбежишь, я смогу тебя выследить, но мне, что, каждый раз тебя ловить, что ли? Не-а. Мне нужны большие гарантии. Что предложишь?

— Я думаю, — сказал Хаокин. Потом через минуту сказал: — Есть зелье правды. Но, наверное, оно тебя не убедит. Хорошо. Есть еще магия Вуду. Блин, но это то же самое, считай, если ты себя ножом будешь резать, а на мне отражаться. Есть... проклятия есть. В принципе, наверное, можно поставить условие в нем. Типа: «Если в ближайшее полнолуние я не сниму связь, я умру». Но, вообще-то, сложно проклинать. Для этого надо пробить ауру человека ненавистью.

— Я готова.

Ариадна начала кричать на Хаокина, чтобы пробить его ауру. Ничего не изменилось. Парень сказал, что девушка его точно прокляла. Ариадна не поверила. Тогда колдун предложил другой способ пробить ауру — зелье неудачи.

Ариадна дала ему зелье неудачи. Но это было зелье прохождения сквозь предметы. С помощью него Хаокин освободился от веревок и поплыл от разъяренной Ариадны. Она бросалась в него первыми попавшимися склянками. И одна из них, на удивление, сработала как противоядие от прежнего зелья. Ариадна кинулась на Хаокина, ударила его стулом по башке. У нее самой закружилась голова. Это была странная драка. Атакуя, они действовали одинаково. Удар кулаком в лицо — и два кулака ударяются друг о друга. Удар коленом — и оба колена сталкиваются. Оттолкнулись ногами от пола, вскочили и врезались друг в друга. Снова упали. Ариадна выхватила нож и полоснула им Хаокина по лицу. Рана зажила. Парень разозлился, взял какую-то железяку и ударил по лбу девушки, но Ариадна подставила руку. Рана на руке затянулась. Ариадна в отместку полоснула колдуна по щеке. Хаокин уже из принципа поранил ей другую щеку. Ариадна уже из своего принципа порезала его по шее. Девушке уже даже стало смешно. Но она не останавливалась. Хаокин тоже улыбнулся. И тогда они почти одновременно полоснули друг друга по лбу в одно и то же место. Ничего не зажило.

— Черт. Теперь у тебя шрам останется. — Хаокин, забыв о сражении, начал разглядывать порез Ариадны, потом прикоснулся указательным пальцем к нему и поднял рану чуть выше к волосам. — Уже не так заметно. — Колдун улыбнулся и отошел на пару шагов назад.

«Странный он», — подумала Ариадна, а потом заметила, что сумка Хаокина снова на его плече, и колдун из нее что-то достает.

— Ах ты ж, дрянь! — закричала девушка и снова набросилась на противника. Хаокин успел достать зелье и начал перемещаться, Ариадна его схватила. Оба исчезли.