История убийцы

История обезличенного мальчика

История прошлого

IX

Проселочная дорога. Черная лошадь поцокивает. Степные травы просачиваются сквозь решетку. Элеон уже сплела несколько венков.

— Темнота.

— Абсурд.

— Дом.

— Мор.

— М-м-м... Рай.

— Яд.

— Деревня.

— Ярость.

— Торт.

— Тлен.

— Ну Ксандр! — воскликнула Элеон. — Почему столько много злобных слов?

— А какие еще есть слова на «Я»? Не знаю других.

— Яблоко, например. Или ясный. — Элеон доплела очередной венок и бросила на голову брата. Ксандр устало лежал на своем пиджаке в углу клетки и безразлично глядел в противоположный ее конец.

— «Ясный» — это не предмет, — сказал мальчик наконец. — А его описание.

— Тогда ясень! — Элеон показала брату язык. — Язык, ядро, яйцо.

— Еще я-беда, — добавил Ксандр.

— Неинтересно вдвоем играть. — Девочка перескочила на другой конец клетки и обратилась к извозчику — смуглому мужчине со шрамом поперек глаза: — Дяденька, давайте с нами. Я говорю слово, а вы говорите слово на конечную букву, а потом очередь Ксандра. Давайте! Давайте? Я начинаю: ерш. — Мужчина молчал. — Теперь вы говорите слово. — Молчание. — На букву «Шэ». Давайте. Много же слов.

— Шрам, например, — предложил Ксандр. — Шантаж, шарлатан, шакал.

— Шрам! — воскликнула Элеон. — Простите, не удержалась. Откуда у вас взялся этот шрам? — Девочка чуть ли не вся высунулась из клетки, чтобы поглядеть на лицо похитителя. — Вас порезали, да? Или это боевая отметина? Или вы бились с диким зверем? Скажите! Интересно же.

— Засунься обратно. — Мужчина ладонью втолкнул голову девочки снова в клетку.

— Не трогай ее, урод, — сказал Ксандр, но всё же не сдвинулся с места.

— Вы не говорите, потому что стесняетесь? — продолжала Элеон. — Но я не буду смеяться. И Ксандр тоже. Ксандр, обещай, что не станешь смеяться. — Элеон нахмурилась и посмотрела на брата. Он лишь вздохнул и отвернулся. — Он не будет, — сказала Элеон похитителю. — Я ему не позволю. Честно-честно! Ну расскажите!

— Элеон, ты знаешь первое правило маленьких девочек? — спросил вдруг Ксандр.

— Правило? Улыбаться, быть доброй и всегда всем помогать?

— Не-а. Не говорить с незнакомцами. Очень важное правило. Особенно, если этот незнакомец — здоровый мужик, у него есть перевозная тюрьма и шрам во весь глаз.

— Но он не незнакомец, — возразила Элеон. — Его зовут Хонг.

— Да, и он похититель детей, — добавил Ксандр.

— Ну, быть может, он везет нас домой. А клетка для безопасности.

— Чьей?

— Не знаю. Многие боятся магии. Я тоже. Магия — это искушение. Ни к чему хорошему она не приведет.

— Ну знаешь, — проговорил Ксандр, — от моей магии пока что было больше пользы, чем от твоего разговора с кровожадным маньяком.

— Хонг не маньяк. Он добрый, просто скрывает это. Вот ты тоже не всем показываешь, что ты хороший. Притворяешься, что тебе на всех плевать, а это не так.

— Глупая девочка. Сравнила. Я — твой брат. А Хонг — маньяк-психопат, который просто убить нас хочет.

— Почему тогда сразу не убил?

— Ему не нужны были свидетели. Или, знаешь, он — фанатик, хочет принести нас в жертву какому-нибудь вулкану.

— Дяденька, вы поклоняетесь вулкану? — Элеон снова просунулась через клетку.

— Нет. Я везу вас к одному влиятельному человеку из синих плащей.

— Зачем мы ему? — Ксандр приподнял голову.

— Может, у него нет детей, и ему нужны дети? Или это потому, что мы рыжие.

— Ага, это определенно всё объясняет, — сказал Ксандр.

— Ну, про рыжих разные легенды ходят. Что рыжие — колдуны, исцелять, например, могут. Так вот, если мы рыжие, это не значит, что мы колдуны. Хотя Ксандр, правда, колдун. Но он добрый.

— Ты когда-нибудь затыкаешься? — закричал Хонг.

— Скажем так: сегодня сестра разговорчивее обычного, — сказал Ксандр. — И я полагаю, что она перестанет задавать вопросы, когда ты ответишь, зачем везешь нас к этому человеку, — настойчиво произнес мальчик.

— Я не знаю для какой цели. Знаю только, что меня послали искать пропавшего мальчишку из рода Атталей. У них три сына, и имя одного из них — Ксандр. Знаю, что у него рыжие волосы, зеленые глаза. Имя же младшей дочери — Элеон.

— Боже мой. — Ксандр приподнялся. — Да вы нас поймали, основываясь на нелепых совпадениях.

— Я уже несколько лет выслеживаю тебя и твоих братьев и могу отличить нелепое совпадение от Атталей.

— Так мы Аттали? — Элеон взглянула на брата. — Так, значит, и родители у нас есть?

— Нет, — ответил Ксандр. — Бонг — вот наша фамилия. К тому же вы сами себя обманываете — дети Атталей мертвы и уже очень давно. Они сгорели в детской, пока их родители веселились на балу, — выплюнул он последние слова.

— Откуда тебе знать? — спросил Хонг и метнул на мальчика карие слезливые глаза.

— Я что-то такое слышал, — ответил быстро Ксандр.

— Сомневаюсь, что люди из предсказания могли так просто умереть. Сгоревшие дети не были Атталями. Может, и детьми не были.

— И что же за предсказание? — спросил Ксандр. Элеон заворожено глядела на перепалку брата и до того молчаливого Хонга.

— Этого я не знаю. Но у всех своя судьба, — ответил Хонг. — И мы до конца не можем знать ее. Но к чему столько любопытства о семье Атталей, Ксандр Бонг? — похититель снова взглянул на подростка.

— Я любопытный, — огрызнулся мальчик.

Темнело. Детям порядком надоело ехать. Скучно, тревожно, одиноко.

— Уже поздно, Хонг, — сказал Ксандр и подошел к извозчику. — Когда ты остановишься?

— Баеньки захотел? — спросил Хонг.

— Не хочу всю ночь прыгать по кочкам, — ответил Ксандр сквозь зубы. — Останавливай!

— Или что? Ты у нас главный теперь?

— Или Элеон начнет петь, — ответил Ксандр.

— Я хорошо пою, — обиделась девочка.

— Да, сестрица. Только слова порой не помнишь и повторяешь по две строчки снова, и снова, и снова, и снова...

— Я могу связать вас и во рты кляпы засунуть.

— Попробуй. И сколько дней ты так нас будешь вести? День, два, месяц? И что же привезешь в итоге? Гниющие трупы. Или собираешься с ложечки нас кормить?

— Ксандр! — воскликнула Элеон. — Не нужно о смерти...

— А что? Он не останавливается. Я не хочу всю ночь ехать. Уже днем весь извелся...

Устроили ночлег. Элеон уснула почти сразу. Хонг развел костер, поточил ножи, проверил лук. За запасами не ходил. Видимо, решил их днем пополнить. Ксандр изучал его, следил за ним. Шрам у Хонга находился на правой стороне лица, старый шрам, сам глаз почти не пострадал, видно, его только оцарапали. Плащ его оказался не полностью синим, только подшивка. Оружия у Хонга было много. Ножи, топорики, меч, какие-то скляночки, мешочки и очень красивый арбалет, в который Ксандр влюбился с первого взгляда. Хонг удивил мальчика: не похож он был на тех синих плащей из легенд — великих воинов, неостановимых машин для убийств. Старый (лет пятидесяти), руки трясутся, лицо какое-то желчное, нездоровое.

Прошел час, второй, Ксандру уже хотелось спать, но он ждал. Хонг наконец устроился у костра и лег. Прошло еще минут сорок. Ксандр вдруг открыл глаза, испугавшись, что заснул. Темно, еще ночь. Огонек около Хонга едва горел. Сам мужчина лежал возле, что-то ворча, глаза двигались под веками. Ксандр медленно поднялся, подошел к дверце, вынул из кармана тонкую булавку и начал ковыряться в замке. Полезно иногда бывает сдружиться с ворами.

Замок поддался. Ксандр задержал дыхание, чтобы не закричать от восторга, затем аккуратно открыл дверь, подошел к сестре. Она спала. Он взял ее на руки и медленно вынес из клетки, затем прошел мимо Хонга. Мужчина бормотал какую-то чушь и ворочался.

— Идиот, — тихо произнес Ксандр.

Мальчик уже почти бежал, не чувствуя веса сестры. Но нельзя расслабляться. Прошлый раз этот человек как-то выследил их, и в этот раз он может сделать то же самое.

— Куда ты меня несешь? — спросила Элеон спросонья.

— Мы уходим от Хонга, — ответил Ксандр.

— Куда?

— В лес.

Ксандр опустил Элеон на землю. Девочка не понимала, что делал ее брат, но послушно последовала за ним. Ксандр был занят какими-то делами: он создавал обманные следы, зарывал прежние. Элеон не чувствовала ног, ее клонило в сон, а Ксандр всё торопил ее. Он повторял, что Хонг уже в лесу, уже рядом, хотя Элеон не понимала, откуда брат это знает. Они шли так, наверное, час, а затем Ксандр приманил к себе ветку дерева, взял Элеон на руки, и растения стали медленно поднимать их. Дети оторвались от земли и будто полетели вверх и выше. Грубые ветви царапали Элеон руки, темная листва окружала ее повсюду и словно не кончалась вовсе. Девочка начала теряться, не понимая, где вверх, а где низ. Ей захотелось сбежать из этой бесконечной тесноты, как вдруг верхушки деревьев расступились, и ветви подняли детей над лесом. Мир внезапно изменился. Элеон воспарила над бескрайним пушистым морем листвы, которое еще так недавно было затягивающей колючей ловушкой. А выше — только кромешная тьма небес, где посеяны сотни и тысячи белых огоньков. На мгновение дети повисли между двумя мирами: бездонным земным морем и морем небес. Дул ночной ветер, и в глазах девочки отражались звезды.

А затем Ксандр стал опускать их вниз, и Элеон показалось, что она тонет. Девочка всем сердцем хотела остаться со звездами, там, где твоя мечта кажется более реальной и ощутимой, чем всё, что когда-либо существовало на свете. Элеон протянула руку вверх, но вскоре черная листва поглотила маленькую ладошку.

Ксандр сделал для ночевки шарообразное гнездо из веток. Мальчик лежал в нем и боялся, как бы Хонг снова не нашел их, а Элеон всё думала о ночном небе и о том, что ее брат беспокоится о каких-то пустяках, когда перед ним случилось чудо.

Утром Элеон проснулась ни свет ни заря и вышла из домика. Было уже тепло и солнечно. Девочка любила просыпаться в такое время. Она сняла ботинки и побежала на цыпочках по мокрой прохладной траве. Над головой пели птицы, в воздухе пахло цветами.

Тут Элеон заметила кого-то на пригорке и замерла. На пеньке сидел сморщенный человечек с рыжей кудрявой бородкой и опьяненно веселыми глазами. Он болтал ногами в рваных ботинках и показывал язык бабочке.

— Здравствуйте, — сказала Элеон.

Гном медленно повернулся к ней, скрививши гримасу. Грязная шляпа скатилась до бровей.

— Глупая особь женского пола, зачем приперлась? — закричал он.

Элеон растерянно уставилась на гнома.

— Это мой лес, и никто просто так не может прийти в него и уйти! — закричал гном.

— Я... мы просто сюда... Здесь ночевали.

— Мы? — завопил гном. — Кто еще мы?

Вдруг поблизости хрустнула ветка. Элеон обернулась, а когда взглянула обратно на гнома, его уже не было. Девочка почесала затылок и пошла на шум. Наверное, это брат.

— Ксандр! — Она вышла из-за кустов и увидела Хонга. — Здравствуйте! — Элеон дружелюбно сказала.

Хонг подскочил к ней и с силой схватил за руку.

— Отпустите! Больно! — закричала Элеон. Но Хонг, не слушая, куда-то потащил девочку. Она начала вырываться и впиваться пятками в землю. Сердце бешено стучало в груди. Страшно. И вдруг Элеон, сама того не ожидая, укусила Хонга и взвизгнула. Похититель от боли отпустил девочку, и Элеон побежала.

Ее визг, видимо, услышал Ксандр и появился через минуту.

— Скорее, сестричка, — сказал он, взял ее за руку и рванул. Но Элеон тяжело было поспевать за братом — ее ботинки лежали где-то в траве.

Хонг нагонял детей. Тогда Ксандр скрепил позади стоящие деревья, чтобы те не пускали Хонга, а сам ухватился за ветку, и она понесла его вверх вместе с Элеон. Дети спрятались и затихли. Хонг справился с растениями, а затем побежал вперед, не поняв, куда делись беглецы.

Только через пару минут брат с сестрой выдохнули и слезли с дерева.

— Идем, — сказал Ксандр, и они вместе побрели по тропе. — Пора выбираться из этого леса. Ты, кстати, зачем спустилась без меня и куда-то ушла? Хонг же мог тебя поймать.

— А он и поймал, — призналась Элеон. — Но я его укусила и...

Ксандр залился смехом.

— А утром спустилась зачем? — спросил мальчик после.

— Я всегда гуляю по утрам. И я не спускалась. Домик на земле лежал. И я встретила странного человечка. Я с ним только говорить начала, а он исчез. А потом Хонг пришел.

— Элеон, о чем ты? Какие еще человечки? Какой домик на земле? И, кажется, мы уже проходили этот куст. — Ксандр нахмурился.

— Ты же сам вчера сделал домик из веток.

— Да, на вершине дерева.

— Он внизу был, — возразила Элеон. — И человечек был. Я его не выдумывала.

— Конечно, — сказал Ксандр, опять поглядывая на куст, который видел две минуты назад. — Так, идем по другой тропе.

Они шли и шли, затем стали подниматься по склону. Забравшись на пригорок, Ксандр замер. На его лице появилось недоумение. Впереди простирался огромный лес.

— Не может быть! — воскликнул мальчик. — Там должна находиться дорога, с которой мы сошли.

— Может, ты свернул не туда?

— Нет, — он покачал головой. — Вообще на дорогу мы должны были выйти еще пару минут назад, но я подумал, что ночью слишком далеко зашли. Я не мог ошибиться, я ведь направлялся ровно на запад. А дороги нет. Как это?

— Может, ты не так хорош, как думаешь? — предположил кто-то из-за спины.

Дети обернулись. Перед ними стоял тот самый рыжий гном в старом шмотье.

— О! Так гном-таки не выдумка! — сказал Ксандр.

— Какое убожество! Еще меня, хозяина и защитника леса, назвать выдумкой! Глупый, поганый человечишка. И что ты только забыл с этой уродливой женщиной в моем лесу?

— А я смотрю: манерам тебя никто не учил. Не боишься так разговаривать с тем, кто побольше и повыше тебя ростом будет?

— Бояться тебя? Ха, ха, ха! — И гном скрежетающе засмеялся. — Что же ты мне сделаешь в моем лесу? Здесь все ветки, все тропинки — всё подчиняется мне.

— Тогда как же я вчера управлял твоими деревьями, раз ты такой всемогущий?

— Тогда как у тебя за спиной оказался обрыв? — спросил гном.

Ксандр обернулся. Теперь его ноги стояли прямо на крае скалы. Мальчик снова повернулся к гному.

— Предположим, я тебе верю. Так это ты не выпускал нас из леса?

— Не льсти себя. Из тебя некудышный следопыт. Даже путать не пришлось.

Элеон улыбнулась. Ксандр закатил глаза.

— А дорогу из леса ты нам показать не можешь? — спросил мальчик.

— А еще чего хочешь? Может тебе и на балалайке сыграть? Ужин сготовить? Станцевать? Щас! Разбежался! Я тебя провожу, а ты мне что?

— Я бы отдал тебе что-нибудь. Но у нас ничего нет. Мы ведь сироты.

Элеон взглянула на брата. Опять обманывает. Но она побоялась об этом сказать. Ей казалось, что от ее слов станет только хуже.

— «Ой-ой-ой! Бедные сиротки. В лесу потерялись!» — это ты хотел услышать? Ничего нет, ничего нет! — закричал гном. — Тогда хоть развлеките меня!

— Мы, что, по-твоему, клоуны? Как мы должны тебя развлекать?

— Не знаю, — лукаво ответил гном. — Но, кажется, скоро развлечение начнется.

Он исчез. Ксандр услышал хруст, тут же схватил сестру и побежал. Но куда бы он ни сворачивал, всегда проходил одни и те же места. И натыкался на Хонга. И сначала синий плащ пытался поймать детей. Но, так как похититель тоже стал заложником леса, в какой-то момент ему надоело преследовать, и он только отмахивался от брата с сестрой, проходя мимо.

Наступил вечер. Ксандр и Элеон увидели огонь и с надеждой вышли к нему. Естественно, костер развел Хонг. Он что-то жарил на нем. Рядом лежали вещи Хонга, включая тот арбалет.

— Мы присядем, — сказал Ксандр и с сестрой сел напротив преследователя.

Элеон жадно уставила на тарелку с похлебкой Хонга. Мужчина это заметил.

— Будешь? — Он протянул ей еду. Девочка уже хотела взять.

— Элеон! — Ксандр нахмурился. Элеон тоже, но всё же взяла тарелку. Ксандр вздохнул.

Некоторое время все сидели молча. Элеон и Хонг ели. Ксандр подворовывал пищу у сестры. Потом дети стали говорить. Элеон снова задавала вопросы Хонгу. Он отвечал. Темнело.

— Ладно, — сказал Ксандр, — я завел нас всех в этот лес, но ты — похититель, так что не надо мне тут жаловаться.

— Я бы не стал похищать, если бы твоя сестра не растрепала мне всё о вас.

— О, Элеон, вот видишь. А я что говорил? — сказал Ксандр. Девочке было скучно общаться на взрослые темы, и она играла с фигурками Хонга. — Можно я, кстати... посмотрю твой арбалет?

— Бери.

Ксандр начал сначала осторожно, а потом увлеченно разглядывать устройство, прицелился и даже сделал выстрел. Попал в дупло.

— Ты владеешь всеми этими оружиями? — спросил мальчик. — Мечи, арбалет, а это — яд?

— Да.

— Извини, конечно, — сказал Ксандр. — Но ты не очень похож на человека, которого синие плащи послали бы на ответственную миссию. Пророчества и всё такое. Мы бегали от тебя по всему лесу, а ты не мог догнать. А до этого удрали посреди ночи.

— Да, ты прав. Я уже не тот, кем был раньше. Спился... Таких у нас не держат. И вы — мой последний шанс вернуться в строй при жизни. То есть ты — мальчик из рода Атталей.

Ксандр нахмурился.

— Ну а что... что привело тебя к такому? — спросил он.

— Необязательно чему-то случаться, малыш. Просто... всю жизнь я служил благородной цели — пытался привести мир к его первоначальному состоянию, когда нет ни боли, ни страданий, лишь покой. Мы ведь перемещаемся по телам. Ты знал? Одна жизнь за другой. И синие плащи продолжают служить и после смерти, вселяются в тела других детей. Это древняя магия. Помню, я праздновал юбилей. Как оказалось, это моя двухсотая жизнь. Я двести раз жил. Убивал ради мира, умирал ради мира, а потом всё с начала. А стало ли на планете хоть чуточку лучше? Все мои действия, даже действия всех плащей — как капля в море. Мы пытаемся покончить с жизнью, даруем смерть. А мир как был, так и остался. И в чем смысл?

— Не знаю, — сердито ответил Ксандр. Он уставился на огонь и не мог избавиться от навязчивых мыслей. Даже это маленькое пламя его нервировало и пугало. Даже эти догорающие огоньки могли причинить столько бед.

— Смотри, что я нашла! — Элеон побежала к брату. Он посмотрел на нее и засмеялся. Сияющие от счастья глаза, улыбка до ушей, и вся рожица в грязи. Хонг тоже взглянул на девочку с улыбкой. А потом Ксандр увидел то, что обнаружила его сестра — золотую монетку. Странно.

— Браво, браво! — послышался противный голос гнома. Ксандр закатил глаза и оглянулся. Гном хлопал в ладоши. Тут же в сердце карлика попала стрела, он сморщился, вытащил ее из груди и пожал плечами. — Не надоело пытаться меня убить, противный старикашка? Я думал, ты поумнее будешь и поймешь, что меня здесь нельзя прикончить. Я — хозяин этого леса.

— Что тебе надо? — сказал мальчик. — Ты за золотом? Так забирай его! — он выхватил у сестры монету и швырнул гному.

— Тупица Ксандр! — закричал карлик. — Ты не можешь дать мне то, что уже мое. Но не беда. Я придумал, что меня развеселит. Еще днем показалось забавным, когда вы гоняетесь друг за другом. Правда, потом вы начали эти скучные разговоры... Бла, бла, бла.

— На данный момент это ты нам наскучил, — огрызнулся Ксандр.

— И у меня возникла идея! — закричал гном. — Я выпущу вас из леса, но только двоих. Одного надо убить. Выбирайте кого. Будь я на вашем месте, кокнул бы рыжую женщину. Она меня раздражает. Ну что, веселье начинается!

Прогремел гром, и коротышка исчез. Ксандр с тревогой посмотрел на Хонга. Тот как раз закончил заряжать арбалет, а потом перевел его на Элеон. Ксандр успел направить руки Хонга вверх и кинулся на него. Стрела пролетела мимо.

Элеон взвизгнула и побежала. Хонг быстро отшвырнул от себя мальчишку, вставил еще одну стрелу и сделал выстрел, но Ксандр снова не дал ему попасть в сестру и попытался отнять оружие.

— Прекрати! — кричал мальчик. — Мы придумаем что-нибудь другое.

— Прости, Ксандр. Но один из нас должен умереть. И мертвым я быть не собираюсь, — говорил он, заряжая арбалет и держа мальчика.

Хонг прижал Ксандра ногой к земле и снова прицелился, но вдруг увидел рядом ужа и вздрогнул. Мальчик вырвался от мужчины и выбил у него из рук арбалет. Хонг хотел поднять оружие, но Ксандр бросил в него змею, и синий плащ отскочил. Мальчик схватил арбалет и прицелился в ногу похитителя. Хонг увернулся, и стрела полоснула его по штанине. Он схватил деревяшку, на которой еще минуту назад сидел, бросил ее в мальчика и побежал за Элеон.

Коряга сбила Ксандра с ног, и он упал, рукой угодив в угли. Мальчик вскричал от боли и еще с минуту не мог прийти в себя. Затем он еле поднялся, вытащил арбалет из-под коряги и рванул за Элеон.

Хонг успел добежать до нее раньше.

— Я тебя убью! — кричал Ксандр, направляя оружие на Хонга.

Мужчина стоял у обрыва и смотрел на мальчика. Рукой он крепко сжимал предплечье Элеон. Ксандр тоже не двигался и только целился в сердце похитителя. Все молчали, тяжело дыша. Элеон еле держалась на ногах от страха. Хонг был спокоен. Ксандр — весь белый от ужаса.

— Ты не убьешь человека, — сказал наконец Хонг.

— Я — охотник, — прошептал мальчик дрожащим голосом. — Я уже убивал.

— Разве ты делал это с людьми? Убивать их тяжелее, чем кажется. Особенно впервые. Мне жаль твою сестру, Ксандр, но так надо. Я не могу прикончить тебя, ты мне нужен. Ты не сможешь убить меня. Остается только Элеон, уж прости.

— Ни за что! Я пристрелю тебя, только двинься!

Хонг медленно двинулся. Ксандр не выстрелил. Тогда Хонг начал осторожно тащить Элеон к обрыву.

— Не смей! — закричал Ксандр.

Но воин не слушал. И тогда щелчок...

Хонг стоял с чуть приоткрытым ртом и еще сжимал руку девочки. В горле его торчала стрела, кровь стекала на воротник, окрашивая его в фиолетовый. Хонг пошатнулся и начал падать спиною в пропасть, таща за собой Элеон. Ксандр бросил арбалет и помчался к сестре, прыгнул за ней, схватил за руку и телепатией оттолкнулся. Волной их с сестрой откинуло назад. Они скатились вниз к деревьям. Ксандр упал грудью на свое оружие.

Стало тихо. Красное солнце утонуло за склоном. Дети услышали падение. Ксандр сел на колени и вцепился руками в плечи. Элеон что-то сказала. Он не слышал. В голове гудело. Мальчик оторвал руки от тела и раскрыл перед собой ладонями. Он просто смотрел на них, и они тряслись, и они были просто руками. С висков поползли капельки холодного пота, и Ксандр испугался, что это кровь Хонга. Он заметил арбалет, лежавший рядом, и пнул его от себя.

Тогда на обрыве появился карлик. Элеон отошла от него к брату. Карлик был в плаще Хонга с забрызганным воротничком. Злодей стоял с довольным видом и посмеивался.

— Что ж, хорошая была игра! Жаль недолгая. Вы получили свой заслуженный приз — свободу.

— По-твоему всё это игра? — вскричал Ксандр, схватил арбалет, зарядил его и пальнул стрелой в карлика, а потом кинулся на него.

— Ксандр! — закричала Элеон, пытаясь его остановить.

— Я тебя убью, ублюдок! — мальчик кидался на гнома, но тот каждый раз исчезал, появлялся в другом месте и ржал. Ксандр бросил в него арбалет. Элеон обхватила руками ноги брата и села на колени.

— Остановись, пожалуйста! Уже ничего не изменишь!

— Какие вы забавные, — сказал карлик. — Но, что ж, прощайте.

Он щелкнул пальцем, и дети оказались на дороге. Была уже ночь. Перед ними стояла телега-клетка с лошадью. Элеон отпустила брата. Ксандр еще раз взглянул на проклятый лес, пошел к клетке, залез внутрь, захлопнул за собой дверцу и завалился спать. Элеон еще некоторое время сидела на месте, потом побежала к брату.

Карнавал чудовищ

VII

Всё завертелось, закружилось. Их вдруг выбросило в лес. Ариадна ударила Хаокина и, сама потеряв равновесие, упала, поднялась. Парень лежал напротив нее, из тела его торчал окровавленный сук. Хаокин попытался встать, но Ариадна подскочила к нему и помешала.

— Давай, сдыхай уже, — проговорила она. Через несколько минут он умер.

Ариадна выдохнула и огляделась.

Хаокин открыл глаза. Ему показалось, что он спал долго, только без снов. И теперь, проснувшись, чувствовал, что наконец живет. И что даже... счастлив?

Юноша лежал в стоге сена в амбаре. Но не в том, котором его держала Ариадна. Тот амбар Хаокин узнает из тысячи... Рядом стояло корыто с водой. Он поднялся и потянулся. Таким умиротворенным он себя не чувствовал уже давно. Парень подошел к двери, но она была закрыта. Он укололся о что-то ногой. Естественно, сапог на нем не было. Кроме того, теперь на нем вместо рубашки болтался бардовый балахон.

Хаокин осмотрелся. Увидел небольшую дыру в крыше амбара, перелез через нее и спустился.

Он находился в какой-то деревне. Было около полудня. Жара. Зеленая трава растет почти до колен, старенькие дома с покосившимися крышами, сломанные заборики, дерево загораживает половину окна, всякие цветы и всего вперемешку — так что не поймешь, что, где и у кого растет. Возле амбара свиньи что-то жевали.

Хаокин побрел по протоптанной травяной дороге. Бабочки порхали и приземлялись на самые красивые цветы. Рядом с парнем пролетел шмель, который будто и не заметил человека.

Хаокин решил осмотреть бревенчатый трехэтажный дом и пошел к нему через высокую траву. Сквозь резную раму окна в комнату пробивалась ветка с повисшими на ней яблоками. Здание явно забро... Краем глаза Хаокин заметил быстро ускользнувший силуэт в черном платье. Он тут же рванул за дом и увидел, как закрылась дверь хижины у большого колодца. Хаокин забежал в хижину, но увидел только черную зеленоглазую кошку, которая от неожиданности встала на дыбы.

Парень не стал дальше тревожить животное и вышел на дорогу. Тут дверь соседнего дома открылась, и оттуда выпорхнула Ариадна. Она выглядела иначе, чем в их последнюю встречу. На ней было легкое черное платье, а также сапоги Хаокина... Правда, они ей даже шли. Но выглядела Ариадна иначе вовсе не из-за одежды. Глаза сияли, на лице улыбка.

— Наконец-то ты восстал из мертвых! — воскликнула девушка. — А то я уже подумывала закопать тебя в земле. Пойдем. Я тебе здесь всё покажу. — Ариадна схватила парня за руку и помчалась к дому, из которого только что вышла. — Я сначала не хотела тебя оживлять. — Она встала у деревянного стола во дворе, чтобы доплести венок. — Оставила ветки в твоем теле, вытащила из леса, затащила в амбар. Ты мертвым дней семь, наверное, был. Ты не подумай ничего, мне просто скучно стало и захотелось с кем-нибудь этим местом поделиться. К тому же от тебя уже начинало пахнуть, и, следовательно, от меня тоже. Вот я и решила оживить. — Ариадна с довольным видом надела венок на голову Хаокина. — Ты же не против, надеюсь?

— Да нет. Мне вполне нравится быть живым, если ты об этом. Да даже, если бы не нравилось, ты ведь меня уже оживила, а кто я такой, чтобы оспаривать решение дамы?!

— Еще бы!

— Где мы, кстати? Почему здесь людей нет? Что тут случилось?

Ариадна пожала плечами и пошла в дом, Хаокин — за ней.

— Они все просто умерли, — ответила девушка. Хаокин увидел четырех скелетов, сидящих за столом. Два взрослых и два ребенка. Перед ними лежали тарелки, в центре стола — ваза с цветами. Ариадна подскочила к скелету в мужской одежде, взяла его запястье с трубкой и помахала им. — «Привет, меня зовут Джимми. Я люблю курить, прямо как ты, целыми днями трубку из рук не выпускаю. А, ну да, и обедать тоже люблю. Но, как сам видишь, кушал я очень давно, исхудался маленько, поэтому даже худее тебя стал».

— Привет, Джимми, — подыграл ей Хаокин.

Ариадна подскочила к другому скелету в огромном белом сарафане.

— «А я Марта, — писклявым голосом проговорила Ариадна, снова махая руками скелета. — Всю жизнь приносила этому лентяю табак и еду. Всё бегала по дому туда-сюда, обслуживала семью — ни минуты отдыха. Хотя, судя по размерам платья, еду я не успевала доносить. Но один раз я решила все-таки отдохнуть, поесть за столом — и вот уж насиделась вдоволь. И ты садись, гость дорогой. Накормлю, чем смогу».

— Нет, спасибо. Тут у вас одна пыль и цветы.

— Какой ты не вежливый, Хаокин, — сказала Ариадна уже своим голосом, перепрыгнула через стол и подошла к нему. — Марта и Джимми — такие добрые деревенские жители — согласились нас приютить, на обед позвали. А ты! Мне, право, за тебя стыдно.

— И шмотьем поделились? — спросил Хаокин.

— Нет, шмотье мне дала соседка — прелестнейшая мадам. Она, кстати, умерла в объятиях любимого в преинтереснейшей позе. При этом в шкафу ее сидел второй ее любимый человек. Как неудобно получилось. Любовник очень расстроился, что о нем забыли, а муж расстроился, что у жены был любовник.

— Ариадна, — проговорил Хаокин. — Ну не при детях же рассказывать такие подробности. Как их зовут, кстати?

— Билли и Фред.

— Били, Фред, — обратился к скелетам Хаокин. — Закройте уши. А лучше идите в свою комнату. Уже полдень — детям полезен дневной сон. Билли, спать! — Он взял скелет мальчика и сбросил его на пол.

— Это был Фред, — сказала Ариадна и села на место Билли.

— Так все они умерли в один день одновременно? Как такое возможно?

— Жители соседней деревни связывают это с проклятием, — ответила Ариадна и усмехнулась. — Даже место огородили, не ходят сюда, никого не похоронили. Суеверные люди.

Хаокин улыбнулся уголком губ, Ариадна тоже. Разговор будто бы закончен.

— Я ведь тебя оживляла, не чтобы ты рассиживался! — Ариадна резко вскочила, схватила Хаокина за ворот и потащила его на улицу. — Всё сейчас покажу.

Они пошли по дороге. Ариадна что-то рассказывала, Хаокин слушал, добавлял свои комментарии.

— Здесь на юге всё так забавно! — говорила она. — Когда я была маленькой, папа рассказывал о городе, где обычно всегда жарко, а лето в то время года, когда у нас зима. И я ему не верила. С какой стати я должна верить в какие-то россказни? Ха! А потом он начал привозить оттуда странные фрукты, овощи, ягоды. И всё зимой! Тогда я поверила. Но сама на юге не была. А здесь круто! Ты тоже это чувствуешь? Даже не сомневаюсь в этом. Я ходила пару раз в соседнюю деревню. И там люди так смешно говорят. Вот элевентийцы разговаривают как мы с тобой, не отличишь вообще, хотя, вроде, жители другой страны. А юг относится к Феверии, но язык чуть другой. Слова похожи, а произносят по-другому, как иностранцы. У папы часто бывали гости с юга, и я разговаривала с ними, и язык их понимаю, но всё равно смешно. Наверное, это потому что юг поздно присоединился к нам. Когда, кстати?

Хаокин почесал затылок.

— Смотря какая часть. К какому городу мы ближе? К Майграду или этому... как его? На С...

— К Майу.

— Тогда шестнадцать лет назад. А часть, которая на С... не помню... в общем, ту часть присоединили позже, четыре года назад.

— Хм. Могли бы за это время научиться нормально говорить.

Хаокин рассмеялся.

— А что? Почему мы, победители — феверийцы — должны страдать и слушать свой искаженный язык? Пусть учатся. Маркиз! — закричала вдруг Ариадна, глаза ее буквально загорелись.

В тени вишневого сада на скамейке сидел зеленоглазый кот и с чувством собственного достоинства облизывал свое бедро. Ариадна побежала на животное. Кот просто ошалел, подпрыгнул, вскочил на дерево и полез на крышу дома, пробиваясь сквозь листья, пыхтя и корчась. Ариадна забралась на оконную раму, уронив горшок с засохшим лет сто назад цветком, и дальше вверх. Кот тем времен только перебрался на кровлю. Ариадна упала на бедняжку всем телом и начала мучить. Когда ей это надоело, она села на край крыши в позе лотоса и крепко зажала кота в руках.

— Боишься высоты, о ужасный чародей? — спросила Ариадна.

Хаокин подошел к дому, крутанулся на месте — поток воздуха ухватил его, поднял вверх и легко опустил на краешек крыши.

— Позер! — сказала Ариадна, гладя кота против шерсти.

— Сама же звала ужасного чародея. — Хаокин плюхнулся рядом с ней.

На крыше было грязно и довольно горячо, зато ветви вишни под рукой. Хаокин сорвал пару ягодок, начал сам их есть и кормить Ариадну.

— А я думал, что коту в сапогах было неудобно лазать по крышам в сапогах, — заметил он.

Ариадна поглядела на свою обувь, затем на Хаокина.

— Я тебе обувь не верну, — ответила девушка. — К тому же они мне идеальны по размеру. После того как побывали в руках у сапожника.

— А я и не говорил, что жду их обратно. Оставляй. Они тебе идут.

— Ещё бы! — ответила Ариадна, потом хитро улыбнулась. — А как платье?

Хаокин посмотрел.

— Красивое платье. И ты... в нем. Еще вишенку?

— Не откажусь.

Хаокин сорвал ягоду и положил девушке в рот. Ариадна после выплюнула кость и продолжила радостно мучить животное.

— Может, уже отпустишь кота? Ты его задушишь.

— Это не просто кот. Это Маркиз. Он живет у одной бабы из соседней деревни. Бегает сюда за грызунами. Тупая баба. Сама бы тоже бегала, заработала бы хоть. Я чего только здесь не нашла! Уже часть вещей продала.

Хаокин вдруг взял Ариадну за руки и развел их в стороны. Кот убежал. А колдун спрыгнул с крыши.

— Ну Хаокин! — Ариадна взбесилась, соскочила с места и чуть не упала головой вниз, но смогла приземлиться на ноги.

— Не ушиблась, солнышко?

— Иди к черту. Когда-нибудь я тебя прикончу.

— Но не сегодня?

— Не сегодня. Экскурсия еще не окончена.

Ариадна ударила Хаокина по животу и побежала по дорожке. Он глубоко выдохнул, выпрямился и пошел за ней следом.

— А это школа. Мертвых трупиков детей я не нашла, — говорила Ариадна. — Зато пару взрослых были. Почему так случилось? На этот вопрос у меня есть несколько вариантов ответа. Первый. Все умерли в воскресенье. Второй...

— Школьникам надоело учиться, и они убили учителей раньше, чем все умерли?

— Эй! Не воруй идеи из моей головы. Зайдем?

— Нет, на школы я вдоволь насмотрелся, но был бы не прочь сжечь это здание дотла.

— Ага, разбежался! Это культурная достопримечательность. Не позволю.

— Однажды ты проснешься утром, а на этом месте будут угольки.

— Но не сегодня, — произнесла Ариадна. Хаокин улыбнулся этой глупости.

— Но не сегодня, — повторил он.

Затем они гуляли по саду. Ариадна пробиралась сквозь колючие кусты, царапала руки, ела немытые фрукты, что-то говорила. Хаокин поддерживал беседу, кидал камушки в воробьев. Птички возмущенно чирикали, привлекая внимания Маркиза, который был явно разочарован тем, что эта бешеная баба здесь.

Они посетили еще одно здание. Дом был почти пустым. Мебели мало, кое-где прогнил пол, кое-где был обугленным. Ариадна начала искать железные болтики. Хаокин осматривал пустые полки для книг и какое-то разрубленное приспособление. Затем он сам решил поломать мебель, взял топор и разбил шкаф, а за ним оказалась железная дверь. Такую простым топором не сломаешь. Разве что стену... но она каменная.

Ариадна заметила мышь, стала носиться за ней по дому и пытаться убить любыми подручными средствами, но мышь была быстра. Зато под Ариадной дважды ломался пол. Хаокин, чувствуя злость девушки, сам взбесился и наорал на нее: дескать, я тут вообще-то выясняю, что случилось в этой деревне, а ты. Ариадна в свою очередь начала наезжать на Хаокина, говорить, какой он ублюдок и так далее. Потом они вместе ловили мышь. Хаокин стрельнул в нее огнем. Ариадна снова накричала на него: мол, я не хочу, чтобы ты здесь всё «к чертовой матери спалил». Тогда они решили найти кота, чтобы тот сожрал несчастного грызуна. Пока искали, заглянули в другой дом, и Ариадна переключилась на экскурсию.

— А вот здесь круто просто отдыхать! — Девушка вышибла ногой дверь и завалилась на кровать. — Так бы и лежала целыми днями, ничего не делая, — говорила она, зарывшись в одеяле.

Хаокин зашел в комнату за Ариадной, и его пробил холодный пот. На кресле сидел жирдяй с бородавками и глядел в окно.

— Вот серьезно, — продолжала Ариадна. — Мне сейчас вообще ничего не надо. Даже экскурсию проводить уже не охота. Лучше посплю.

Хаокин слушал ее, но украдкой смотрел на мужчину в кресле. Девушка как-то неуклюже повернулась, и ножка кровати под ней треснула. Ариадна упала на пол, разозлилась, схватила эту ножку и выбросила ее в тот самый угол, где сидел жирный мужчина. Потом выбежала из дома. Хаокин остался посереди комнаты. Жирдяй не двигался. Парень тоже. Наконец Хаокин сказал:

— Ну и кто ты? Для призрака слишком безучастный. Неужели демон?

Мужчина не ответил. В комнате опять воцарилась тишина. Минуты через две мужчина глубоко вздохнул, собираясь с силами, и наконец сипло ответил:

— Да.

— Оу, — сказал Хаокин. — И что же ты здесь делаешь? Все жители вымерли.

— А. Как я и думал, — ответил демон опять же после некоторого молчания. — Человек, чьей энергией я питался, всё не приходил. И никто не приходил. Я начал подозревать, что люди здесь больше не живут. Что ж, ты подтвердил мои опасения.

Опять молчание.

— Почему тогда сидишь? — спросил Хаокин. — Пошел бы в другую деревню.

— Зачем? Кто-нибудь сам придет.

— Ну да.

— Не хочешь отдохнуть? — спросил демон. — Сядь на кресло. Поспи. Сейчас так жарко, а в доме прохладно. Не хочется на улицу выходить, опять бегать за котом.

— Ни капли хитрости, — покачал головой Хаокин. — Так ты Лень?

— Угадал. А ты садись. Оставайся со мной. Ты устал и заслуживаешь отдыха.

Вдруг лицо Хаокина скривилось в дикой улыбке, и он засмеялся, как смеются гиены. А потом подошел к креслу и посмотрел чужими глазами в лицо жирдяя:

— Не признаешь меня?

Жирдяй нехотя взглянул на Хаокина, и его лицо выразило нечто похожее на удивление.

— Разве ты не мертв?

— Уже нет.

— Хаокин, Хаокин! Где ты ходишь? — В комнату вбежала Ариадна. Она увидела парня, бездвижно стоящего напротив кресла. — Ты что там делаешь?

— Что? — спросил Хаокин. Глаза его забегали, на лице появилось недоумение.

— Идем! — Ариадна подбежала к нему, схватила за руку и потащила на улицу.

Время клонилось к вечеру. Хаокин с Ариадной выбирали, где будут ночевать сегодня. Остановились на милом домике, по-видимому, какой-то старушки. Внутри были занавесочки, шесть кроваток для кошек. Парень и девушка скосили траву на лужайке, зарезали свинью и стали жарить ее на костре. Накрывшись старым одеялом, они сидели на полене и глядели на огонь. Горячее масло стекало вниз, пламя вспыхивало. Скоро должны были появиться первые звезды. Юноша и девушка почти всё время молчали. Иногда только Ариадна напевала что-то, и ее голос сливался с треском костра и стрекотанием насекомых, оттого казавшись чем-то природным, не сотворенным человеком.

— Порой мне кажется, — нарушил тишину Хаокин, — что мы живем ради таких моментов.

— Ради готовки еды? Что ж, смысл жизни в еде. Вполне понятный идеал.

Хаокин усмехнулся.

— Ради вкусной пищи, ради танцев, прогулок под дождем и звездного неба. Ради счастливых моментов. Будь счастье каждый день, оно наскучило бы. А так. Ребенок обнимает тебя, незнакомца; вдова открывает дверь, а там муж: «Я вернулся». Или ты стоишь среди толпы чужих тебе людей, и тут появляется она. Не будь боли, не будь скуки, не будь равнодушия, разве казалось бы нечто прекрасное прекрасным?

Ариадна усмехнулась и посмотрела на парня.

— А я тебя другим представляла, — сказала она.

— Да? — спросил Хаокин и взглянул на Ариадну.

— Да. — Девушка перевела взгляд на огонь. — Жестоким, злым, неспособным на сочувствие, хотя я уже повторяюсь. Я... не думала, что ты можешь вести себя, как просто человек.

— Все мы просто люди.

— Да, знаю, — проговорила Ариадна тихо. — Но... то, что ты тоже ведешь себя по-человечески, не отменяет того, что ты можешь сделать нечто ужасное... Ты связал меня страшным заклятием, запугивал, дважды обманул. Ты — опасен, и не думай, что я об этом забуду.

— А я и не думаю, — мрачно проговорил Хаокин. Потом снова посмотрел на нее, а она на него. В взгляде девушки не было ненависти. — Но не сегодня? — спросил он.

— Не сегодня, — ответила Ариадна и положила голову ему на плечо.

VIII

Лучи солнца врывались через открытое окно, прохладный ветер играл занавесками. Хаокин проснулся, не зная, сколько сейчас времени и какой день недели. Юноша понежился в кровати еще немного и нехотя встал. Накинув на себя рубашку, он подошел к окну и полностью раскрыл шторы. Яркий свет ворвался в комнату. Хаокин прищурился, перелез через окно в заросший виноградник, прошел мимо каркаса своей неготовой беседки и набрал яиц в амбаре. Эту курицу они сперли на прошлой неделе с базара. Хаокин приготовил омлет, позавтракал и пошел с порцией для Ариадны к ней в спальню. По дороге он увидел желтые цветы, остановился, положил их на поднос и уже после этого зашел в комнату.

Ариадна мирно спала в кроватке, непривычно спокойная, улыбающаяся. Ее каштановые волосы лежали на подушке, а тонкие пальцы сжимали красную книжку.

Хаокин поставил поднос на столик и присел на корточки. Грудь девушки мерно поднималась и опускалась. Из-под одеяла виднелись пятки. Он на мгновение задержал на Ариадне взгляд, а затем аккуратно вытащил книгу. «Путешествие на остров любви». Хаокин улыбнулся. Пролистал несколько страниц и положил на стол.

Затем он вышел на улицу и снова стал идти по дорожке мимо амбара, мимо недоделанной беседки, мимо дома Агаты...

Внезапно Хаокин услышал шорох, а потом кто-то бросился ему на спину с криком: «Здравствуй, мое солнце!» — щебечет стрекоза». Хаокин перекинул этого кого-то через голову. Ариадна упала на столик, и он сломался под ее весом. Хаокин нагнулся над девушкой. Ариадна раскрыла красные глазки и засмеялась. Волосы ее теперь были в пыли.

— И что же ты делаешь, рысь? — спросил Хаокин.

— Хочу, чтобы ты всегда был бдительным и не расслаблялся! — Ариадна вскочила и побежала к качелям, грохнулась на них и начала раскачиваться. Хаокин подошел к девушке, засунув руки в карманы.

— Стрекозоньки летают с цветочка на цветок, — напевала Ариадна, качаясь туда-сюда. — Кстати, спасибо за завтрак. Это мило с твоей стороны, — сказала она, а затем посмотрела на него сердито: — Или это ты так пытаешься ухаживать за мной, маньяк? — А затем рассмеялась. — Продолжай! Люблю ощущать чувство собственного превосходства.

— Как пожелаешь, Ария.

— Мы сегодня пойдем на базар. Наверное, на полдня, не меньше. — Она вдруг остановила качели ногами.

— Ладно. Зачем?

— Надо.

Уже через пятнадцать минут они шли по дороге к деревне и оживленно вели диалог.

—...И я такая ему: «Я за тебя не выйду. Я тебя не люблю», — говорила Ариадна.

— И после этого прыгнула со скалы?

— Я хотела тебя найти! Что мне еще было делать, чтобы привлечь твое внимание?

— Ладно, ладно. Ты, как посмотрю, просто мастер знакомства и отношений. А вот как ты станешь чье-то женой? Ты ведь даже не просто сбежала со свадьбы, ты церковь сожгла.

— Сказал человек, что прикончил свою невесту. А я-то всего лишь одно здание спалила, и то случайно. Не знаю, как это вышло. Оно само. Подумаешь. С кем ни бывает! Будто ты никогда не жег церквей. Признайся, ведь было ж? Было?

— Ну, разок. Простите меня, святой отец, ибо я согрешил... но грешить так весело!

— Ну ты и злодей. Вечно бы тебе людей мучить. Тебе это доставляет удовольствие? Тиран! Деспот!

— Да брось. Хочешь меня обидеть, придумай что-нибудь такое, чего я о себе не знаю.

— Хорошо. — Ариадна задумалась. — Сейчас... Хм... ты очень... красиво улыбаешься.

Она пожала плечами. Он недоверчиво на нее посмотрел.

— Это... это должно быть обидным? Не понял иронии.

— Я не знаю, что еще о тебе сказать. Ты сам поставил меня в заведомо невыгодное положение.

— Какое еще положение?

— Ой, всё. Замолчи, или я сломаю тебе черепушку.

— Еще бы ты мне собственным самоубийством угрожала! Хочешь сделать человеку плохо, знай его слабости. В следующий раз угрожай, что, например, если я не заткнусь...

Ариадна перебила его очередной глупостью, и они сменили тему.

На базаре царила своя атмосфера. Люди куда-то спешили, ругались, торговцы пытались продать подороже, покупатели — взять подешевле, дети играли в мяч, старики просили милостыню. Там жизнь кипела, она бурлила.

За какие-то полчаса Ариадна из игривой девчонки превратилась в сварливую бабу, которая делает бесполезные покупки и нагружает ими несчастного мужчину.

— Шевелись, шевелись! — командовала она. — Что такой медленный? Мы сейчас опоздаем к Матфее, и все продукты по дешевке разберут. Я устала тебя постоянно ждать.

— Может, это потому что ты идешь налегке, а меня нагрузила?

— Хватит уже ныть! И поживее.

— Ариадна, ты можешь хоть попытаться быть любезной? — взмолился Хаокин. — Пока мы здесь были, я не услышал от тебя ни одного доброго слова, ни одного «спасибо». Попробуй. Может, тебе понравится говорить хорошие слова. Давай. Повторяй: «Хаокин, ты молодец...» Ну, давай. Дополняй.

— Хорошо. Хаокин, ты молодец, когда лежишь с перерезанными венами.

— Да чтоб тебя!

Они остановились у магазинчика. Ариадна три года разговаривала с продавщицей. Хаокин за это время приобрел тележку, чтобы увести всё, что купила эта женщина, и вернулся к ней.

— А, так это и есть твой неуравновешенный брат со склонностью к самоубийству? — спросила у Ариадны продавщица. — Хорошо, что ты его хоть иногда выводишь в люди.

Они наконец пошли дальше.

— Неуравновешенный брат со склонностью к самоубийству? — сказал Хаокин. — Это всё, что ты смогла про меня сказать?

— А, что, разве это не так? — сказала Ариадна, еще раз доказав Хаокину, что предназначение женщин на земле — чайной ложечкой день за днем вычерпывать тебе мозги.

У следующего магазина уже Хаокин остановился для разговора с продавцом. Вет был охотником и торговал разным зверьем. Кроме того, у него была коллекция оружия. Ариадна в это время выбирала себе шляпу. Тут на балкон соседнего дома вышла парочка. Парень с девушкой ссорились и кричали друг на друга на всю улицу. Хаокин, не отрываясь от диалога, взял с прилавка яблоко и с разворота бросил его в орущего парня.

— Можно, потише, спасибо!

Пара скрылась с балкона. Люди стали косо поглядывать на Хаокина, а тот продолжал шушукаться с продавцом. Ариадна нахмурилась и, не дожидаясь своего сопровождающего, пошла сначала к одному прилавку, потом ко второму, третьему. Ей хотелось поскорее уйти с этого базара и от этого человека. Хаокин резко стал для нее самым отвратительным и мерзким на свете. Девушка успела затеряться в толпе и вдруг врезалась в кого-то.

— Извините, — машинально проговорила она и вдруг услышала знакомый голос:

— Ну здравствуй, Ариадна.

Она встретила отца.

— Ты, — чуть не вскричала девушка, но сдержалась. — Зачем ты здесь?

— Ах ты ж, паршивка! — взорвался он. — Как ты смеешь так со мной говорить после всего сделанного тобою? Ты на коленях прощение у нас выпрашивать должна!

— Тот же вопрос хочу задать тебе, — резко ответила Ариадна. — Только бросив вас, я поняла, что значит быть человеком, я...

Вдруг отец ударил ее по щеке.

— Это ты называешь человеком? — закричал Фредерик. — Шляться девице одной по чужой земле? Соблазнять женихов и кидать их? Подставлять свою семью, оскорблять родителей своим непристойным поведением? Это значит быть человеком? По-моему, это значит быть бесстыдной мразью. Почувствовала вкус свободы? Веселья тебе захотелось? А о нас ты подумала? Подумала своими куриными мозгами, когда бросала жениха? Да он был в такой ярости, что мог убить нас. Мы с Ричардом уже контракт брачный подписали, а ты вот что выдала! Обманула, похитила коня, выпустила товар и сбежала. А нам расплачиваться за твое безрассудство! У меня шрам до сих пор остался. А где ты была тогда? Радовалась, что от нас избавилась? Твоя подружка с ее отцом, между прочим, спасли ситуацию. И я не буду даже говорить, чего это стоило им и чего это стоило нам. Не думал, что у меня вырастет такая мразь, для которой семья, честь — пустые звуки. Из-за тебя у нас долги. Твоя свадьба была таким шансом! Ты бы обеспечила семье хорошую жизнь. Но тебе захотелось свободы! Захотелось почувствовать вкус жизни! Что, почувствовала? Теперь счастлива — ты убила будущее нашей семьи.

— А мне что хорошего было бы? — прошипела Ариадна, держась за красную щеку. — Ты забываешь, что хотеть продать меня монстру, который бы убил меня!

— Не пререкайся со мной сейчас! — закричал отец, тыча в лицо ей пальцем. — Настоящая женщина должна сидеть дома, детей растить, слушать мужа, а до женитьбы — отца. Ну извини, что мы решили выдать тебя замуж за богатого сильного мужчину. Это ведь так ужасно жить в роскоши! Уж извини, но так поступают со всеми девушками, желая им счастья.

— Продавая маньяку?

— Замолкнись, я сказал! Это была хорошая партия. Да, он уже несколько раз брал себе жен до этого, и они рано умирали. Но, если бы ты не рыпалась, жила бы себе преспокойно. И не с такими уживались. Зато он богатый, и наша семья вышла бы в свет.

— Какие же вы все-таки... — у Ариадны не было слов.

— Жертвенность, доченька, вознаграждается богами, — мягко произнес Фредерик. — Ты должна была быть благодарна за такой шанс. А ты всегда думаешь только себе. Эгоистка! — закричал он. — Мне стыдно и противно, что ты моя дочь. — И хотел снова ударить ее по лицу, но на этот раз Ариадна схватила его руку.

— Не тронь меня!

— Я научу тебя, как быть послушной. Я приведу тебя к Ричарду, и ты на коленях будешь вымаливать у него прощение. Может, тогда он сжалится над тобой и возьмет в жены.

— Ты не можешь это сделать! Не имеешь права!

— Имею. Ты моя дочь. Заберите ее.

Двое, что были с отцом, подошли к Ариадне.

— Что происходит? — Вдруг она увидела Хаокина с этой дурацкой тележкой.

— Не твое дело, щенок. Иди, куда шел, — закричал Фредерик. Ариадна увидела, как зеленым сверкнули глаза Хаокина. Какая-то страшная буря поднялась в нем, девушка почувствовала. Ей стало не по себе. Ариадна с испугом посмотрела на него и помотала головой. Хаокин нахмурился и тут же сказал Фредерику:

— Я шел к жене. И увидел вас с ней. Отпустите ее, или я зову на помощь.

— Что? Кто ты вообще такой?

— Ксандр. Я уверен, вы раньше слышали такую фамилию — Атталь. Я из этой семьи.

Имя моментально подействовало на Фредерика.

— Неужели? — спросил он. — Не знал, что у них есть родственники. Ты лжешь?

— Вам нужны доказательства? — спросил Хаокин, а про себя проговорил: — Что-то это мне напоминает. — И продолжил с Фредериком: — Хорошо. Вот мое доказательство. — Он показал руку, на которой вдруг появилось кольцо с красным камнем. — Фамильная реликвия.

Дальше общение пошло по-другому руслу. Фредерик и Хаокин начали разговаривать друг с другом, будто они желают получить деньги от женитьбы на Ариадне. Фредерик хотел, чтобы ему заплатили за дочь, Хаокин хотел приданное. Ариадна с любопытством смотрела на этих двоих. Не было похоже, чтобы Фредерик поверил Хаокину. Но к чему тогда этот цирк? Может, не хотел унижаться перед подчиненными, может, испугался Хаокина. Сложно сказать. Но ушел отец даже какой-то расстроенный. Хаокин и Ариадна отправились домой.

— Я часто думала, что скажу отцу при встрече, — произнесла девушка. — Всё, что чувствовала на протяжении жизни. Как терпела их издевки, как я ненавидела их всех и мечтала убраться из дома. Хотела, чтобы меня впервые в жизни услышали: «Вот я! Я тоже человек! Почему меня не считают человеком?» Хотела выразить всю злость, но не смогла даже дать отпор. Отец просто раздавил меня. Будто это я во всем виновата! Как это бесит. Он не считает меня за человека и обвиняет меня в бесчеловечности? Да кто он такой, чтобы обвинять меня? Если бы ты не пришел, я бы не знала, что делать. Он просто наорал на меня, а я ничего путного не сказала в ответ! Я даже в глаза ему боялась смотреть. Не понимаю, что со мной не так! Знаешь, чего я на самом деле боюсь? Когда ты разорвешь связь между нами. Что я стану прежней. Слабой, трусливой девчонкой. Я боюсь этого.

— Ты такая дурочка!

— Ты совсем, что ли?

— Я не в том смысле, — проговорил Хаокин как можно мягче. — Разве ж такой ты была? Слабой и трусливой? Серьезно? Думаешь, ты от меня свой характер получила? Не-а. Знаешь, какой ты была? Ты ведь спасла меня от людей, которых боялась всю жизнь. Притом, — он усмехнулся, — мне показалось, это было из вредности. Вроде: «Мой питомец. Только я могу его обижать». Помню, когда тебе показали жениха, ты спела при отце песню. И там были такие слова: «Ну же, убейте меня... А иначе я сама вас придушу». — Он рассмеялся. — Не-а, Ария, люди не меняются, меняются их взгляды. В нашем характере есть какой-то нерушимый каркас, на который клеится всё остальное. Ты всегда была такой: своенравной, переменчивой и, можно даже сказать, с добрым сердцем. Просто в ту ночь ты чуть не умерла. И, значит, уже не могла жить прежними мыслями.

Они шли молча. Ариадна всё прокручивала в голове разговоры с отцом, с Хаокином. Нужно было что-то сказать. Молчание убивало.

— А это забавно, что ты назвался Атталем, — сказала она наконец. — Это последний род, в который я могла бы войти. Атталей, вроде, оставалось всего двое, муж и жена, и те бесплодны.

Хаокин задумался и через некоторое время проговорил:

— Да, если так подумать, Аттали просто вымерли в Феверии. Я читал свитки, и когда-то этот род процветал. Потом одни уехали, другие как-то умерли, третьи еще чего-то. Николас ведь был единственным ребенком в семье, последний Атталь, надежда, так сказать.

— Это тот бесплодный мужчина?

— Ну почему бесплодный? У него были дети. От жены — Мэри Авиафины. Из-за них, кстати, и свадьбу сыграли, — говорил Хаокин. — Вокруг Мэри, конечно, все носились, пророчили смерть при родах и ей, и ребенку. Слишком юный возраст. А она сама верила во всё это, хотя муж пытался ее переубедить. Твердила: «Не хочу умирать, ничего не узнав в жизни. Я даже не видела море, Николас. Я даже не видела моря», — говорил Хаокин печально. И Ариадне почему-то казалось, что он пересказывает чью-ту прочитанную не раз историю. — И Николас решился, собрал ночью вещи, взял жену и, никому не сообщив, уехал на море. Мэри была на седьмом месяце, а на восьмом начались роды. И никто не умер. А родились здоровые мальчики, Альт и Джоуи. Они начали жизнь свою у моря, и так их и тянуло туда постоянно...

Вот последняя фраза Ариадне показалась уже размышлением самого Хаокина.

— А Ксандр? — спросила она.

— А. Он. Он родился несколько лет позже. Уже около Дюжинки, в родовом поместье Атталей. Тот год был годом голода. Годом смерти. Говорят, вороны в тот день бились головой об окна. То ли так есть хотели, то ли с собой кончали.

Опять же. Сначала — пересказанный текст. Последняя фраза — его личное мнение.

— Ну а что дальше было?

— Что дальше? — задумался Хаокин. — Не помню. Сплошные солнечные дни, детство. Уголок рая на земле. Еще один ребенок — долгожданная девочка. С утра сообщили, что мать рожает, а ребенок всё не появлялся. И вообще всё было... как обычно. Солнце светило, на небе ни облачка. А затем начались крики, мальчишек согнали в другое здание. Слуги по дому носились, а на дворе — ливень, гроза. А затем им сообщили: «У вас теперь есть сестренка. Элеонорой звать». Николас был просто на седьмом небе от счастья, всё ходил с малюткой на руках. Мэри даже обижалась, что ей дочь не дают. Тогда муж начал носить на руках их обеих. А мальчишки всё с любопытством глядели на новое создание, поселившееся в их доме.

— И... и что случилось? — проговорила Ариадна.

— А ничего не случилось, — сказал Хаокин резко. — Пришла старуха и напророчила. Дескать, ваши дети — четыре всадника апокалипсиса. И уж лучше бы они не рождались... Подобную чушь. И родители ушли из дома. А ночью устроили пожар. Детская пылала, а Элеон всё страшно кричала. И ее нельзя было найти, потому что всё в огне и непонятно, куда идти. И так и не нашел ее. И мальчишек не нашли — пропали те. И так не стало семьи Атталей. Вот что случилось.

Ариадна молчала.

— Так ты соврал, сказав правду? — наконец произнесла она. — Ты — Ксандр Атталь?

— Нет. Я Хаокин. Но ладно, всё равно спалился. Ксандром я был когда-то.

— Люди же не меняются. Ты сам это пять минут назад сказал.

— Люди — нет, взгляды меняются. А я уже больше не могу думать, как тот мальчик.

Они вернулись в свою деревню. Еще долго солнце не сходило с горизонта, но у гор ранилось их острыми краями; кровь звезды разлилась по всему небу и исчезла лишь тогда, когда убиенное тело унесло в те места, где никто из живых еще не был. Хаокин долго бродил по темным улицам, у него стали мерзнуть ноги, но он не сразу понял, что это не ему холодно, а Ариадне. Парень пришел к ней в комнату. Девушка спала мертвым сном, сжавшись от холода, одеяло лежало на полу. Хаокин укрыл ее, лицо Ариадны снова стало безмятежным. Хаокин улыбнулся. Как она прекрасна, когда спокойна. Как она прекрасна всегда. Внутри всё переворачивалось, трепетало, когда он думал о ней, когда он видел ее. Хаокин вдруг представил, что отцу Ариадны удалось бы забрать ее. Представил, как сам он долго бы искал девушку по базару, а потом, узнав правду, ринулся бы за Ариадной вдогонку, проклинал бы себя за то, что оставил ее, что не уследил, не...

Хаокин вдруг в ужасе осознал страшную мысль: «Я к ней привязался». По телу его проскользнула леденящая дрожь. Хаокин попятился и вышел из дома в панике. Он бежал, оглушенный чувствами, сердце безумно колотилось, он снова задыхался, яркие огоньки вдали расплывались в пожар, а в ушах стоял крик. Парень сбился с ног и упал на дороге.