Первый день одиночества

Госпожа Чёрные Крылья

XVII

Было, может, часа два ночи. Элеон не могла уснуть. Кровать слишком огромная, подушка с одеялом слишком теплые, а в матрас проваливаешься. Девочка чувствовала себя не в своей тарелке, будто находится там, где не должна.

Но кровать была последним, что волновало Элеон. В ее голове раз за разом прокручивались события дня. Знакомство с родителями. И слезы, и крики, и обиды, и воспоминания.

Мэри — ее мама — всё время плакала. Она говорила, что знала, знала, что дочь жива. Она вымаливала прощение и не могла простить себя. Она кричала в истерике. И Элеон не понимала, как ее успокоить. Девочка обнимала эту женщину, целовала, говорила: «Мама, не плачь». От этого Мэри рыдала только сильнее.

Николас — ее отец — пытался успокоить жену, но, честно говоря, делал только хуже. Она начала бить его кулаками по груди. «Я не отдам тебе свою дочь, — кричала она. — Ты хочешь ее убить!» А он не мог переубедить Мэри. Даже не пытался. Не знал, что делать, и сам был готов закричать.

Когда Элеон дала родителям дневник брата, в комнате воцарилась тишина. «Боже мой, — проговорил Николас наконец, — это ведь Ксандр писал». И Мэри снова кричала на него: «Разве ты не видишь, это Хаокин? Разве ты не видишь, кем стал наш мальчик? А ТЫ выгнал его! Это мы во всем виноваты!»

Это был один из самых страшных дней в жизни Элеон. И впервые она боялась не потому, что ей угрожала опасность, а потому что, когда кто-то кричит, это страшно.

Элеон уже не была уверена, что правильно поступила. Не проще ли этим людям было думать, что их дети мертвы? Не сложнее ли теперь принять, что родной сын ненавидит их и делал не самые лучшие вещи, а судьбы старших вообще неизвестны? Но разве Элеон могла поступить иначе? Родители ведь долгие годы ее оплакивали.

Что-то скрипнуло на улице. Девочка подбежала к окну. Было темно, и она разглядела только мужской силуэт. Тогда Элеон, расправив крылья, прямо в ночной сорочке вылетела из окна и подлетела к человеку.

— Тоже не спится? — спросил Николас.

— Не спится, — ответила Элеон. — Я погуляю с тобой?

— Я не гулять.

— Всё равно.

Николас поднял с земли какой-то предмет и пошел дальше. Элеон с ужасом поняла, что у отца в руках топор. Но девушка не собиралась сдаваться и разворачиваться назад. «Если он и зарубит меня, значит, так тому и быть», — решила она про себя и полетела следом.

— Тебе не холодно? — спросил Николас, посмотрев на дочь. — Почему ты не оделась?

— Просто... так вышло.

— Сейчас подожди.

Николас снял с себя плащ, но потом увидел крылья дочери. Тогда он достал нож и сделал порез на задней части плаща, затем накинул его на Элеон.

Они некоторое время шли молча.

— Ты прости за приветствие, — сказал Николас. — Наверное, ты другого ожидала. Просто Мэри — она такая... Слишком эмоциональна.

Элеон улыбнулась.

— Наверное, я бы повела себя так же, не знаю, — сказала дочь, так как нужно было что-то сказать. — Она... она правда знала о нас? То есть знала, что мы живы?

— Сложно об этом судить. Она ведь, если и думала, что нашла своего ребенка, мне не говорила. Всё считала, что я вам вред причиню. Но я замечал ее взгляд. Когда она смотрела на очередного рыжего малыша. Я будто читал ее мысли: «Может, это мой ребенок?» Она пару раз находила похожих на вас детей и устраивала им жизнь. Но, знаешь, всё было по-другому, когда она встретила Хаокина. Он ведь совсем не похож на Ксандра. Ужасный мальчишка, просто ужасный. Интересно, знает ли он, где его братья? Хоть бы знал... А Мэри... она словно.... она терпела его выходки и невесту его покойную — тоже ужасная женщина была. Хаокин, кстати, гостил у нас пару месяцев назад. Забавное совпадение. Я даже думал, что Мэри, возможно... влюбилась в него, но это не особо было похоже на влюбленность, скорее какая-то странная привязанность. Думаю, Мэри каким-то образом узнала его. А теперь выходит, он наш сын. У него на руке такая же родинка, как у тебя. Откуда они? Их ведь не было раньше.

— Не знаю, мне говорили, это метка, — ответила Элеон. — А мой брат разве не показывал как-то, что он ваш сын?

— Да он просто кричал об этом! То есть не в буквальном смысле. Все его поступки, все его слова — всё будто бы кричало: «Я — ваш сын. И я ненавижу вас».

— Кошмар... То есть вы понимали, что мой брат — это этот... я имя не помню.

— Нет. Хаокин — темная лошадка. Кто знает, что творится у него на уме? Все его слова могли быть результатом заигравшегося больного воображения.

— И... дневник?

— Я думал об этом. Но слишком многое сходится. Дневник мальчик начал писать еще до знакомства с нами в Академии, я проверил. И он слишком много знал о нашей семье. К тому же ты — живое подтверждение правдивости дневника.

— Так вы мне верите? — спросила Элеон.

— Да. Я знаю, что ты моя дочь.

— А те другие, мальчики-близнецы? Вы их в ком-нибудь узнавали?

— Мне кажется, что да, — ответил Николас. — Однажды мы были на пристани и потом встретились с капитаном и старшим помощником одного корабля. Ты бы видела взгляд Мэри. Такой же, как когда она впервые увидела Хаокина. Но те люди были тоже не похожи на Альта и Джоуи. Знаешь, капитану лет под тридцать, а старший помощник и меня старше. А взгляды у них такие были, будто эти люди призраков увидели. Старший помощник всё говорил и говорил, нас расспрашивал, и всё с таким мальчишечьим энтузиазмом. Капитан же хотел прогнать нас. Я думаю, это были Джоуи и Альт. И Мэри их почувствовала. Она после всё узнавала про этот корабль, про капитана и старпома. Довольно известные путешественники оказались. А ведь Альт и Джоуи всегда мечтали о такой жизни.

Элеон так заслушалась, что не сразу заметила, как зашла на кладбище. Она остановилась.

— Зачем мы сюда пришли? — испуганно спросила девочка.

— Вот. — Николас головой указал на могилы Альта, Джоуи, Ксандра и Элеоноры Атталей.

— Это мы, — прошептала она.

— Я долго думал... Мои дети не умерли в том пожаре. Вы живы и судьба вас разбросала по свету. Быть может, мы ошибаемся на счет Джоуи, Альта, даже на счет Ксандра. Но в тебе я не могу сомневаться. Моих детей нет в этих гробах. И это неправильно ставить могилу живым. — Николас размахнулся и ударил топором по надгробию. Плита «Элеонора Атталь» раскололась пополам.

— Ой, а я, оказывается, праздновала день рождения на день позже, — произнесла Элеон, взглянув на разломанное девятнадцатое марта.

Вскоре все четыре плиты лежали грудой камней на могильной земле.

— Кто, интересно, тогда там внутри? — спросила Элеон.

— Джоуи и Альт были неплохими зельеварами. Они могли, например, дать оборотное зелье свиньям и зарубить их. Не знаю, честно, что они точно сделали, но выяснять не хочу.

— Это семейное кладбище, да? — спросила Элеон, глядя на могильные плиты в полумраке.

Их было много. И Элеон подумала, какая же огромная у нее родословная. Сотни людей, что жили до. У них у всех были такие же проблемы. Они все чувствовали то же, что и Элеон. И могли даже походить на нее внешне. И вот все они мертвы. А Атталей на свете осталось не так уж и много.

— Здесь не только их хоронили, — сказал Николас и прошел мимо пары могил. — Большая часть — это те, кто жил в доме. Слуги. Это, например, дворник. Там — моя нянечка. Она обо мне всё детство заботилась. Но Аттали здесь тоже есть. — Николас прошел несколько рядов и остановился у памятника с каменной вороной. Элеон подлетела к отцу. — Это могила твоего дедушки — Эдварда. Он умер, когда мне было три.

Они гуляли по кладбищу, и Николас говорил о похороненных здесь людях. Он хотел найти могилу Валерия Красного и показать ее дочери. Знаменательно это захоронение было тем, что Валерий Красный — полумифическая фигура, драконоборец, один из последних. Однажды Николас обнаружил могилу в старой части кладбища и очень удивился. Вообще Николас критически относился к такого рода совпадениям, но было одно «Но» — на могиле Валерия стоял каменный дракон, пронзенный копьем.

Элеон с отцом бродили еще около получаса в поисках этой могилы, но то ли было слишком темно, то ли могила магическим образом ускользала от них.

— Пошли домой, дочка.

— Пошли, пап, — с трудом произнесла Элеон.

По дороге обратно Николас рассказал о том, что же произошло десять лет назад. Колдунья предсказала, что дети Атталей принесут погибель «всем нам». Люди в зале разволновались, да и сами родители не знали, что думать. Они решили взять детей и сбежать, но на подготовку понадобилось время, и Аттали тянули его, притворялись, что согласны на убийство. Рассказал Николас и о последнем дне, когда он видел своих детей, как Элеон плакала перед отъездом родителей, как Мэри в гостях ходила по комнате, не зная себе места, и повторяла: «Нужно вернуться, вернуться, вернуться домой... Мы слишком долго, мы слишком долго». И как потом она сорвалась обратно, но было поздно. Детская полыхала. Весь дом заполонило дымом. Комнату получилось отстроить, вещи восстановить. Мэри не желала оттуда уезжать. Она...

Николас не хотел еще больше грузить дочь и перевел тему. Они вернулись в поместье и разошлись по комнатам. В спальне Элеон повесила отцовский плащ на крючок, легла в кровать и заплакала.

Первый день закончился.

Невеста Дьявола

XVII

Когда Ариадна вернулась домой, Оливер был в ее комнате. Он встал напротив невесты, скрестив руки на груди.

— Так, и где ты была, — речитативом произнес он, а затем будто выплюнул: — милая?

— На карнавале, — ответила Ариадна. Тушь растеклась у нее под глазами, от чего они казались совсем черными. Платье и рот были измазаны кровью, к тому же девушка на себя пролила вино.

— На каком гребанном карнавале? — отчеканил Оливер.

— У Атталей, — небрежно ответила Ариадна и пошла к шкафу.

— Нет, подожди. — Оливер схватил девушку за руку. — Ты сейчас не уйдешь от ответа. Какого черта? Мы тебя ищем повсюду, а ты шляешься неизвестно где. Ты вообще думаешь головой?

— Пусти меня! — вскричала Ариадна и вырвала от него руку. — Тебе, значит, можно неизвестно где шляться, оставлять меня одну, а мне нельзя? А это мы еще не поженились!

— А я не шляюсь! — заорал Оливер. — Я занимаюсь делами, я с людьми договариваюсь, я замки штурмом беру. Ты думаешь, если бы я мог, я не был бы с тобой? Я должен! Понимаешь, должен так поступать! Должен своему народу, должен своему отцу и самому себе!

— К черту твой долг, твоего отца, твой народ и тебя к черту! Я, между прочим, для тебя старалась — хотела найти ваше семейное кольцо, подарок сделать. И где благодарность?

— Но не пропадать же, ничего не сказав! — закричал Оливер и сел на кровать. — Ну и где это кольцо? — произнес он уже спокойней. — Не вижу восторга на твоем лице. Где оно? Куда спряталось?

— Я, — сказала Ариадна, — его не смогла добыть. Появилось неожиданное обстоятельство.

— Да ты что? Я весь во внимание!

— На том карнавале я случайно столкнулась с колдуном, что проклял меня. И, чтобы не потерять, решила взять кое-какую его вещь — кольцо. А он заметил, тревогу поднял.

— Извини, что? — взорвался Оливер и подбежал к девушке. — Ты пошла на карнавал за моей семейной драгоценностью, а вместо этого приметила себе мужика и, чтобы его не потерять, кольцо стырила?

— По-твоему, я сейчас это сказала? — закричала Ариадна. — Эта сволочь меня проклял! Я не могла не воспользоваться таким шансом!

— Каким еще шансом? Чего ты врешь? Какие-то проклятия, колдуны! Не делай из меня дурака!

— Ты мне, что, не веришь? Не веришь своей невесте! По-твоему, я врала про проклятие?

— Не меняй тему! Даже если не врала, зачем тебе кольцо, если ты его имя знаешь? Ты совсем тупая?

— А может и так! — закричала Ариадна. — Просто мне захотелось! Вот я и уехала, вот я и взяла. Потому что скучно с тобой, потому что ты меня бесишь.

От такого заявления Оливер чуть не ударил ее от злости. Ариадна это заметила.

— Только попробуй! Я тебя задушу своими же руками. И плевать, что мне за это будет! Убирайся отсюда, чтобы я тебя не видела! — Девушка вытолкнула жениха из комнаты, закрыла дверь, села на пол и посмотрела в окно. Снег падал. Метель. Ну и к черту эту метель!

История обезличенного мальчика

История прошлого

VII

Сквозь сон Ксандр чувствовал холод и боль в спине. Мальчик подумал было, что упал с кровати, но внезапно сердце его содрогнулось.

Ксандр открыл глаза. Так и есть — он не дома. Солнечные лучи пробивались сквозь листву лианоподобных деревьев. Мальчик резко вскочил на ноги и почувствовал боль от затекшей спины.

— Альт, Джоуи! — закричал он. Ксандр всё не мог вспомнить, как именно оказался в лесу. Вроде, их спальню подожги, они вчетвером выбрались, а потом... потом оказалось, что выбрались только трое. — Элеонора! — Ксандр так истошно вскричал, что даже закашлял. — Элеон! — уже тише.

...Дальше, что было дальше?... он забегает в горящую комнату. Ищет сестру, но ее нигде нет.

— Элеон! — вскричал Ксандр, надрывая голос. У него закружилась голова, стало нечем дышать, и, казалось, мир сейчас убежит из-под ног.

В памяти всплывали яркие события вчерашнего (это было только вчера?). Огонь, повсюду огонь, а Элеон нигде нет!

— Элеон, — прошептал Ксандр.

Мальчик медленно сел на колени, дрожащими руками попытался обхватить себя. Неужели сестра так и погибла в том пожаре, а он ничего не сделал? Ксандр в тревоге просто не мог выстроить события того дня в правильной последовательности. Как же он тогда оказался в лесу? Причем это был не лес Атталей. Совершенно чужой лес. Непонятные растения, незнакомая местность, даже пахло как-то иначе. Позади мальчика послышался шорох. Ксандр вздрогнул и отполз в сторону, ища глазами то, что издавало звук.

Пожелтевшие листья под дубом шевелились. Сердце заколотилось быстрее. Мальчик начал медленно пододвигаться ближе к дереву, как внезапно заметил рыжую прядь и кинулся к сестре. В куче листьев, свернувшись клубком, спала малютка Элеон головой на сумке, цела и невредима.

Ксандр обнял сестренку. Она жива, черт возьми, жива! Слезы сами лились у него из глаз. Элеон это не нравилось — она проснулась и захныкала, начала отпинывать брата, а затем, видимо, случайно сделала себе больно и вскричала. Ксандр отстранился от сестры. Девочка сидела в куче листьев и глядела на свою кожу в страхе. Левая сторона: предплечье, плечо, шея и щека были обожжены. Элеон испуганно взглянула на брата. В глазах ее заблестели слезы.

— Всё нормально, — сказал Ксандр, подсел к ней, продолжая глядеть на кошмарный ожог. — Сейчас мы найдем что-нибудь от этой болячки, и твоя рука залечиться. — Он вытряхнул содержимое сумки: какие-то склянки, незнакомые ампулы. — Боги, — прошептал Ксандр. Он совершенно не знал, что делают в таких ситуациях. Обычно мама дула ему на ранку, мазала смесью и всё проходило. Ксандр тоже подул — не помогло. Элеон всё еще тревожно глядела на брата, но не плакала. — Звездный кот, где же ты, когда так нужен? — прошептал Ксандр. Мальчик вдруг вспомнил, кто их спас. Звездный кот, их домашний питомец. Но теперь его нет рядом. Никого нет. Только маленькая девочка с больной рукой.

— Когда мама пидёт? — спросила Элеон. Этот вопрос застал Ксандра врасплох.

— Она не придет сюда.

— Посему?

— Не знаю, не знаю, — пробормотал он, закрывши лицо руками.

На какое-то время темнота оглушила Ксандра. Он не видел и не слышал, не соображал. Были лишь спокойствие и опустошенность. Пустота приятна. В ней нет ничего — ни радости, ни горести. Как хорошо бы уйти в пустоту и больше не тревожиться о том, как пережить следующий день.

Сквозь НИЧЕГО Ксандр услышал тихие всхлипывания. Открыл глаза. Перед ним всё еще сидела маленькая девочка, держась за обожженную руку, и плакала.

— Чего ты ревешь? — вдруг закричал Ксандр. Элеон испугалась и зарыдала громче. Ксандр понял, что нельзя было срываться на сестре, и попытался успокоить ее, но куда уж там. Элеон всё рыдала и рыдала, а затыкалась только, чтобы перевести дыхание. — Хватит уже! — орал на нее Ксандр. — Заткнись!

— Бойна! — кричала она. — Бойна!

— Я тоже обжигался! Мне тоже было больно! — Затем Ксандр сказал мягче: — Элеон, пожалуйста, вдруг нас кто-то услышит. Вдруг здесь есть дикие звери или оборотни. — Вообще мальчик сказал так, чтобы напугать Элеон, и она успокоилась, но испугал только себя. — Так! Хватит! — сказал Ксандр строго, держа сестру правой рукой.

— Пусти! Бойна!

— Боги! Да уж лучше бы я сам обгорел и теперь терпел эту боль, а не твое нытье.

После этих слов Ксандр заметил: ожог с плеча сестры начал змейкой сползать вниз. Мальчик внимательно наблюдал за процессом и не давал сестре вырвать руку. Словно это он сам контролировал движение красной змеи. А ожог медленно перешел уже на запястье Элеон и начал подползать к руке Ксандра. Он почувствовал резкую боль, будто ошпарился, но продолжал делать то, что делал. В конце концов ожог остался на левой руке Элеон и на правой Ксандра, распределился между ними ровно и симметрично. Ксандр бы забрал себе всю опаленную кожу, но у него не хватало сил одновременно терпеть боль и колдовать. Заживить ожоги он не мог, но решил придать им форму звездного кота. Ксандр выпустил руку Элеон. Ему показалось, что он пробежал марафон.

— Довольна? Теперь у тебя на руке звездный кот.

— Бойна, — нахмурилась сестра.

— Если хочешь, я заберу его себе. — Ксандр прищурился.

— Нет, — замотала головой Элеон и демонстративно спрятала ожог под рукой. Боль не утихала, и девочка нахмурилась, отвернулась от брата.

Ксандр тоже не смотрел на нее. Он думал, как жить дальше. Вот ты ребенок, не знаешь горя, и вдруг всё рушится, и ты понимаешь, что от каждого твоего решения зависит жизнь и не только твоя. Но как поступать правильно, если ты посреди леса попой в листьях и рядом с тобой маленькая девочка, а ты совершенно не умеешь жить самостоятельно? И ты скован страхом уже от одной только мысли, что придется встать и сделать что-то, потому что не знаешь, что сделать и как не ошибиться.

Ксандр взглянул на Элеон. Сидит дуется. Какая же она бесполезная! Словно и не человек, а груз, который надо постоянно за собой тащить.

Ксандр осекся. Что за ужасные мысли порой приходят в голову! Элеон — его любимая сестра, и она злится, потому что он обидел ее.

— Слушай. — Ксандр снова подсел к ней. — Прости, что накричал. Я нечаянно. Просто мы потерялись. И я разнервничался.

Элеон повернулась к брату, взглянула на него сияющими глазами и обняла. Мальчик несколько смутился.

— Нужно найти людей. Да, точно. К людям, — скомкано проговорил Ксандр. — Поднимайся.

Дети несколько часов блуждали по лесу и, кажется, только сильнее заблудились. Элеон было тяжело ходить, она быстро уставала. Ксандр нес ее, а девчушка была довольно-таки тяжелая для своих трех лет. Она хотела есть, хотела пить. Но самое ужасное — она хотела к маме. А Ксандр не знал, как ей объяснить, что опасно возвращаться домой, что тот пожар устроили родители, что они предали своих детей. И каждый раз его сердце просто разрывалось от очередного «Хотю домой!» или «Где мама?». Невыносимо!

Дети нашли источник воды. Напились. Теперь нужна еда. Кто ж знал, что каши не растут на деревьях, мясо прежде придется убить, а хлеб... а как вообще делается хлеб? Вроде, нужна мука. А кто эта мука? Где она растет или живет? Чуть дальше дети наткнулись на кустик, где росли ягоды. Элеон потянулась за ними, а Ксандр заметил рядом кролика, подошел к нему — мертвый и весь рот в чем-то синем. Мальчик подскочил к сестре и заставил ее выплюнуть все ягоды. Дети разыскали орехи. Орехи, вроде, не бывают ядовитыми. Поели, залезли в небольшую нору, завалили вход в нее камнями и легли спать. Следующий день был не лучше. Постоянное ощущение голода, руки, ноги замерзли, погреться негде. Ксандр решил развести костер. Дети собрали веток, сгребли их в кучу. Что дальше? Кажется, огонь добывается из спичек или камни надо потереть. Ксандр около пятнадцати минут пытался высечь из камней искру. Бесполезно! Тогда мальчик вспомнил, что он — маг. Забавно, столько мучил его учитель зубрежкой и этим своим «Магия — это сила», а ничего не получалось. Подумать только, когда-то Ксандра волновала учеба. Он плакал из-за нее!

Итак, огонь. Элеон собирала цветочки. Брат ее попытался силой мысли зажечь искру. Он думал о тепле, очаге, о красных языках пламени, они облизывают тебя со всех сторон, пытаются сожрать. Они окружают тебя, и ты в ловушке, ничего не видишь и не слышишь. Тебе больно, ты задыхаешься...

Ксандр вскричал. Элеон испуганно посмотрела на него. Еще пару минут после этого мальчик не мог прийти в себя. Как? Как можно сделать то, чего боишься до жути, сотворить то, что тебя чуть не убило? Элеон подошла к брату, улыбнулась и дала ему цветок.

Наступил вечер, похолодело сильнее. Сестра вся тряслась и скулила. А Ксандр, не чувствуя рук и ног, думал об пламени. Неужели он никогда не сможет развести костер из-за своего страха? Неужели какое-то чувство сильнее его собственной воли? Неужели он готов замерзнуть насмерть, лишь бы не встречаться с огнем? Мальчик решил попытаться еще раз. Сел у веток, закрыл глаза, представил пламя и опять словно оказался в горящей детской. Ксандр в бешенстве вскочил. Да лучше умереть, чем снова это пережить! Он нервно ходил туда-сюда, пытался успокоиться. Сел, сосредоточился, сжал веки... И сквозь зажмуренные глаза увидел свет. Элеон радостно подбежала к брату, обняла его, начала греть ручки.

— Когда мама пидёт? — спросила сестра как бы невзначай. Эти вопросы уже начинали бесить. Неужели ей нравится мучить брата?

— Мама? — сказал Ксандр. Он хотел наорать на Элеон, объяснить ей, что да как, но только ответил: — Потом. Потом...

— Когда? — настаивала Элеон. — Потему не сяс?

— Она не может нас найти, — прошептал Ксандр.

— Тогда сями надём, — сказала Элеон воодушевленно. — Посьли! — Он взяла его за руку.

— Ночь уже. Спать пора.

И новый день... Ксандр всё думал о том, что к воде иногда прибегает зверье и можно сделать лук.

На третий день брат с сестрой попытались выйти из чащи, но из страха вернулись к реке. Ксандр заметил, что маленький кролик пришел попить. Быть может, сейчас? Нет! Как убить этого малыша с глазами-пуговками... На следующий день Ксандр всё же решился. Он выследил кролика, притаился, прицелился. Он точно знал, что попадет. Ему было страшно держать живое существо на прицеле. Страшно, что в твоих руках чья-то жизнь.

Ксандр взбесился, выскочил из засады и прогнал кролика. Затем вернулся к Элеон. Она наблюдала за бабочкой на цветке. Рядом лежали орешки, которые девочка не могла открыть. Она заметила брата.

— Пивет. — Элеон улыбнулась, подбежала к нему. — Откйой их! — И медленно насыпала горсть орехов брату в руки.

— Ты хочешь есть?

— Дя, — ответила она. — Потиму мы не идим, как дома?

— Мы едим как в походе, — ответил Ксандр.

— Похо...? Сьто? — спросила Элеон.

— Поход. Это когда отдыхают на природе.

— Гйупый поход! Посьли домой!

— Мы не можем.

Элеон глядела на брата и хлопала ресничками. Она не понимала, почему Ксандр вредничал и не вел ее домой. Не понимала, почему они должны есть орешки и спать на земле. Но девочка не хотела сердиться, поэтому подошла к цветочку и стала наблюдать за гусеницами.

— Элеон, — произнес тихо Ксандр. Она молчала. — Элеон, — повторил он. Снова молчание.

Это взбесило Ксандра, и он ушел. А всё они виноваты! Как можно было так поступить с собственными детьми? Как можно было предать их, обречь их на смерть? Как? Как?.. Ксандр снова оказался на той полянке. Снова кролик.

— Что? Хочешь, чтобы я тебя пристрелил, да?

Кролик наконец увидел человека с оружием, испугался и рванул.

— Куда ты пошел? Ты, что, не хочешь послушать меня? — закричал Ксандр и бросился за кроликом. — А ну стой! — Он прицелился в лапку и отпустит тетиву. Попал. Не в лапку. Кролик лежал, простреленный насквозь.

Ксандр подбежал к нему. Он глядел в мертвые глаза-пуговки, в ужасе понимая, что только что сделал. Убил. Зверь мертв. Как же так?

Ксандр принес кролика. Мальчик ведь даже не знал, как их готовят, попробовал разделать. Элеон в ужасе подбежала к брату и стукнула его по руке.

— Ему зе бойно! — сердито вскричала она.

— Уже нет, — ответил Ксандр и продолжил готовку. Элеон заплакала.

Получился отвратительный ужин из угольного-сырого кролика. Ксандра чуть не стошнило. Он с сестрой потом еще пол часа выковыривал из тушки то, что можно съесть. Остальное они выбросили. И стоил ли этот ужин жизни кролика?

Так в полуголоде и холоде шли дни. Элеон всё больше кашляла, Ксандр всё больше разочаровывался, но однажды дети встретили разумных существ.

И нет, это были не люди.

Как-то брат и сестра спустились ниже по течению и вышли к месту, где река расширялась. Пред ними открылся удивительный пейзаж: горы, покрытые зелеными лесами, творожное небо с ягодно-красным солнцем, быстротечные воды. Вид завораживал, особенно после нескольких дней в лесной чаще.

Вдруг Ксандр заметил необычную скалу. Она напоминала собой толстого человечка с большим носом и мхом на голове. Человечек будто свесил ноги с горы и держал в зубах палочку. Ксандр показал его сестре. Она заинтересовалась и спустя несколько минут сказала, что чудик-то движется. И, действительно, каменный человечек теперь стоял и глядел вдаль. Ксандр чуть не подпрыгнул от радости. Настоящий живой человек! Они спасены!

Мальчик закричал, но незнакомец не услышал. Тогда Ксандр решил подбежать к нему, но их разделяла река. А рядом ни моста, ни даже дерева. Мальчик запаниковал. Он снова начал звать человека, пока не раскашлялся и не осип. Руки стали мерзнуть от холода, а дыхание превращаться в пар. Ксандр заметил эту странность, выдохнул еще раз. Снова ледяной пар. Мальчик взял сестру на руки и направился к реке.

Течение сильное. Но другого выхода нет. Ксандр медленно поставил ногу над водой и выдохнул. Вода под ним заледенела. Ксандр попробовал наступить на лед. Не треснул. Ксандр поставил вторую ногу — снова замерзло. Он сделал ледяную дорожку и пошел по ней. Сначала всё было нормально. Потом Элеон раскапризничалась. От Ксандра слишком веяло холодом, и ей это не нравилось. Девочка начала вырываться. Ксандр отвлекся. Лед треснул. Мальчик охладил его, но краем глаза заметил, что на них по течению несется бревно. Ксандр успел подпрыгнуть. Бревно врезалось в лед. Течение начало смывать остальную дорожку, качать льдинку, на которую упали брат с сестрой. Ксандр вскочил на ноги и понесся вперед, создавая маленькие островки льда. Они уходили под воду, ломались, мальчик тут же перепрыгивал на другие. Элеон визжала и смеялась. Казалось, сейчас брат с сестрой вот-вот уйдут под воду, но каждый раз проносило. И вот наконец берег. Ксандр почти бросил Элеон на песок. Она захлопала в ладоши и воскликнула: «Исё! Исё!» Ксандр оперся рукой о булыжник, а тот вдруг отодвинулся. Мальчик от испуга подскочил, а потом понял. Это не булыжник, а на скале стоял не человек.

Детей окружили существа из камня — тролли. Они были похожи на людей, только с большой головой, маленькими ножками, оттопыренными ушами и да — с каменной кожей. Почти все они носили меховые жилетки, вместо волос у них росли лишайники, травы или цветочки, но глаза у них были чисто человеческие, добрые.

— Магия — это всегда тьма, — первое, что услышал Ксандр от старого тролля. — И она всегда имеет цену. И, поверь мне, когда-нибудь ты пожалеешь о том, что колдовал.

— Я бы не добрался до вас без нее, — возразил мальчик, с любопытством оглядывая странных существ. Элеон подошла к одному из них и дотронулась. Тролль брезгливо пятился. — Нам нужна помощь, — сказал Ксандр. — Мы потерялись. Мы здесь одни. Вы не могли бы нам помочь? — А потом добавил: — Пожалуйста.

— Да, да, — ответил старый тролль, развернулся и пошел прочь. Остальные тролли за ним. Ксандр и Элеон молча наблюдали, как тролли уходили всё дальше от пляжа. Затем старый тролль обернулся: — Так, я не понял. Что стоите? Я же сказал: «Да». Идемте! — прокряхтел он.

Поселение троллей было и обыкновенным, и необычным одновременно. Жили они в круглых пещерах, но занимались простыми человеческими делами: работали в огороде, мастерили мебель, стирали, готовили. Приход людей их очень взволновал. Каменные человечки заинтересованно подбегали посмотреть на брата с сестрой, спрашивали что-то глупое и убегали.

Затем дети остановились на улице. Старый тролль решил поговорить со знакомым. Прошло минут пять. Ксандр уже начал волноваться. Ему казалось, что о нем с сестрой забыли. Внезапно старый тролль повернулся к детям и сказал:

— Вам в тот дом.

— Нам пойти туда? — спросил Ксандр.

— Ты ль глухой? — спросил тролль.

— Понял. — Ксандр взял сестру за руку и направился к пещере.

Как только дети подошли к дому, из него выскочила женщина-тролль.

— Дорогуши! — воскликнула она. — Проходите же скорее. Обед уже готов!

Ксандр посмотрел на Элеон. Сестре это приглашение не показалось странным, и она просто зашла в помещение. Ксандр — за ней. «А дома у троллей похожи на людские, — приметил мальчик. — Только темные и шарообразной формы». Пол, стены и потолок в пещере не были прямыми, и по ним было сложно ходить. Женщина-тролль усадила детей за стол. По сути, и эта пещера-дом, и стол были выдолблены в скале, как и другая мебель. Но не вся: стулья, например, деревянные.

Женщина-тролль поставила похлебку перед детьми. Камни. Элеон уже хотела попробовать, но Ксандр ее остановил и обратился к женщине-троллю:

— Извините, мисс, мэм, мы не можем это есть.

— Не любите? — огорчилась она.

— Нет. Просто не можем. Люди не едят камни.

— А что же они едят?

Этот вопрос поставил Ксандра в тупик. Как объяснить? Ведь разное едят.

— Ну, каши. Я не знаю. Там супы всякие. Мясо. Овощи. Фрукты. Грибы.

— Ясно, — озадаченно пробормотала женщина-тролль. — А молочный суп?

— Наверное, — ответил Ксандр. — Только если там нет поганок, камней, дерева...

— Отлично! — воскликнула женщина-тролль и достала кастрюлю. — Так удивительно, впервые готовлю для людей. Вы же люди? Я не путаю?

— Да, да, люди...

— Меня Нори зовут. А вас?

— Ксандр и Элеон, — ответил мальчик.

— Ой, так интересно. Потом всё расскажешь. Как в лесу оказались. Как наших встретили. Только не шали тут — не колдуй. Ни-ни! Уж поверь мне, от магии одни только проблемы. А нам же этого не надо.

Нори говорила и говорила. Ксандр иногда отвечал ей. Он всё еще не понимал, что происходит. Вскоре еда была готова, дети поели, вышли из-за стола. Мальчик думал, что теперь им помогут найти людей. Но нет. Нори носилась по делам, попутно общалась с детьми, как со старыми друзьями.

Затем пришел ее муж — Карл.

— Нори! — воскликнул он, Нори поцеловала Карла. Ксандр приметил, что, оказывается, тролли целуются. — Дети! — Глава семьи пожал руку Ксандру, обнял Элеон. Как-то странно. Мальчик подумал, не произошла ли какая ошибка. Почему тролли общаются с гостями так, будто знают их давно?

Затем детям показали спальню, и, как Ксандр понял, ее приготовили для брата с сестрой.

— Извините, — спросил мальчик. — А.... То есть мы будем здесь спать?

— Ой. А разве люди не спят в спальнях? Окаменеть мне! — воскликнула Нори. — А я думала, они спят на кроватях.

— Нет, нет, на кроватях. Просто разве мы с сестрой останемся ночевать?

— Не поняла вопроса. Ну да. Ночью все ночуют, днем работают, затем ночью опять ночуют и днем опять бегают.

Как понял Ксандр, эта семья троллей приютила его с сестрой. И да, прошел день, два, а детей никто не прогонял. К ним относились как к родным. Нори и Карл были бездетны. И очень стары по меркам троллей. Поэтому они обрадовались, что теперь у них есть, о ком заботиться.

Вообще это место напоминало странную утопическую деревню, где все счастливы и дружелюбны. Очень странно, очень. Но к хорошему быстро привыкаешь. За пару дней Ксандр перезнакомился со всеми троллями, подружился с несколькими. Нравились ему и местные обычаи. Каменные люди постоянно пели, много готовили, раз в неделю собирались у костра и рассказывали истории. Часто — о превращении в камень. Вообще это была какая-то больная тема. Видимо, раньше тролли окаменевали от солнечного света.

Элеон не разделяла энтузиазма брата. Она думала, что погостит тут чуть-чуть, пока тролли не найдут ее дом. А они почему-то не торопились. Нет, Элеон нравились тролли, но она хотела к маме, просилась к ней. К тому же просто сложно быть человеком в поселении нелюдей.

— Когдя мы поидём домой? — как-то спросила Элеон у брата.

— Мы же дома. — Ксандр перебирал зерна для каши.

— Нет. Мама будет плякать, папа будет плякать. Домой!

— Слушай. Они не расстроятся. Им дела до нас нет.

— Нет. Они йюбят нас.

— Йюбят! — передразнил Ксандр. — Они пытались нас... не важно. Мы останемся здесь!

— Неть! — рассердилась Элеонора. — Домой! Посьли домой!

— Замолчи уже! — закричал Ксандр. — Я старший. Как я сказал, так и будет!

— Ты зйой! — закричала Элеон.

— Я злой? — взбесился Ксандр. — Это я злой? А они хорошие, да?

— Дя.

— Да они пытались нас убить! — Ксандр вскочил с места. — Они устроили тот пожар. А я тебя вынес оттуда, сам чуть не погиб! И я злой, да? Да если бы не я, ты бы умерла! Сгорела бы! Подохла с голоду! Если я такой плохой, вали к своим хорошим родителям! — бесился он.

Элеон расплакалась и ушла в другую комнату. Ксандр сел. Он не должен был кричать на сестру, но он так устал от ее нытья. Когда они жили у себя дома... дома — плохое слово для обозначения того места... В том месте, где они жили раньше, о Элеон заботились Эти Люди (Ксандр решил, что будет так звать родителей) или няньки. Мальчик, конечно, часто играл с сестренкой, по крайней мере, чаще, чем с братьями, но не занимался ее воспитанием. А теперь приходилось. И это выводило его из себя. Даже у жизнерадостных троллей Элеон умудрялась ныть.

Ксандр еще поработал, а потом решил извиниться. Ну если и не извиниться, то, по крайней мере, развесились сестру. Он вошел в комнату, но Элеон там не было. Наверное, пошла играть на улицу. Ксандр опять занялся домашними делами, к нему присоединились Карл и Нори. Они спросили его, где сейчас сестрица. Ксандр ответил, что, наверное, где-то играет. Наступило время обедать, и Ксандр пошел за Элеон. Но на улице с детьми-троллями сестры не оказалось. Мальчик нахмурился. Где она вообще? Он начал спрашивать у взрослых. Никто не видел девочку уже пару часов. Тогда Ксандр заволновался, забегал по всему поселению.

Элеон нигде не было. Она могла прятаться. Или ее утащило дикое животное. Тролли не боятся волков и медведей. Конечно, что сделает зверь каменным людям? Поэтому их дети спокойно гуляют без присмотра. А Элеон из плоти и крови, ею вполне мог кто-то угоститься. Или она свалилась в овраг. Или утонула. За нею нужно было смотреть! А он накричал на нее. И теперь лежит она где-нибудь в лесу, совсем одна, и плачет.

Ксандр поставил на уши всех троллей. Они отправили группу поиска в лес. Но мальчик по-прежнему паниковал. Элеон неизвестно где, и это сводило Ксандра с ума. А все вокруг твердили ему, что он зря переживает и сестра скоро вернется. Им легко говорить! Не их ребенок пропал. Они медлят! Они медленно двигаются и не везде ищут. Им всё равно!

Конечно! Что троллям какой-то человеческий детеныш? Для них это наверняка то же, что потерять собаку. Да, жалко. Да, нужно найти. Но это не так уж и важно. Найдется — будет радость, не найдется — погрустим и забудем.

Ксандр искал сестру по всему лесу, всё больше осознавая, насколько же теперь он одинок. Никто в этом мире больше не позаботится о нем. Семья осталась в прошлом, как и друзья, и его детство. Единственной связующей нитью оставалась Элеон. Он не должен сдаваться хотя бы ради нее. Но если сестра не найдется, если в лесу ее разодрали звери, если... Ксандр не знал, как жить дальше.

Стемнело. Тролли давно отстали от мальчика. Птицы куковали. Наверное, тролли теперь и его ищут. Ну и пусть! Ксандр устал, ноги подкашивались, голос совсем охрип. Мальчик боялся за сестру. И боялся, что ее уже поздно искать. И что «поздно» наступило еще до того, как он понял пропажу.

Ксандр спотыкнулся о корни дерева и упал.

— Ненавижу! — прокричал он и схватился за ногу. Кажется, перелом или растяжение.

От боли у мальчика заслезились глаза. После нескольких часов беготни Ксандр впервые присел, огляделся. Повсюду черный лес, ни одной тропы, ни одного знакомого дерева. Мальчик поежился от холода. Где-то слышались шаги ночных зверей. Ксандр наконец понял, что заблудился и назад дорогу не найдет. Он зарыдал и от страха вжался в дерево.

Темнота всё сгущалась, на небе появились первые звезды. Каждый шорох, каждое «ку-ку» теперь пугали Ксандра, но еще больше он боялся, что звуки исчезнут. Тут мальчик заметил несколько огоньков вдали. Это, наверное, глаза... волков. Он не знал, что ему делать, бежать или прятаться, и просто замер. А потом услышал разговоры и понял, что это люди.

Ксандр выскочил на огни. Видимо, травму ноги он преувеличил. Наконец разглядел троллей с фонарями. Новые товарищи еще искали пропавшего ребенка.

Мальчика вернули домой на рассвете. Карл и Нори спали. Ксандр тихо зашел в свою комнату. Элеон вскочила с кровати и крепко обняла брата. Глаза у нее были красные от слез.

— Я так рад, что ты жива, — наконец проговорил Ксандр. — Я очень испугался и не знал, где ты. — Они вместе сели на пол.

— Папы и мамы нет! — сказала Элеон и взглянула на брата. — Я иськала, иськала и не насьла!

— Прости, — сказал Ксандр дрожащим голосом. — Это я виноват. Должен был объяснить... Я не знаю, где родители, где Альт и Джоуи. Они... потерялись. И понятия не имею, сможем ли мы их отыскать. Мы ведь тоже потерялись. И я не знаю, как нам найтись. Но, Элеон, пожалуйста, не бросай меня. Я понимаю, что я не лучший брат. И сейчас я должен успокаивать тебя, а я успокаиваю себя. Но, пожалуйста, ты — последнее, что осталось у меня. И если я буду один, я потеряюсь... совсем. Если и теряться, то только вместе. Не уходи от меня больше, пожалуйста.

— Холосё, — согласилась сестра.

— Если хочешь, я могу попробовать поискать их, — соврал Ксандр. — Но не знаю, смогу ли я...

— Найдёсь! — улыбнулась Элеон.

— Я тебе верю, — улыбнулся Ксандр.