Часть 4. Жертва

Игра

XXVIII

Его ступни слегка задевали гладь воды. Мальчик раскачивался то вверх, то вниз, то снова вверх. Светлячки то расплывались золотыми мазками, то на мгновение замирали в тянущей синеве. Он запрокидывал голову к темному небу, и тело его начинало падать, но затем качели тянули его обратно. Мир переворачивался, и открывались звезды, снова переворачивался...

...сверкающая лампа и темно-синие сапожки, вновь небо. Его пробило на холодный пот. Он ждал этого момента. Серый остановил качели и замер. Они там все стоят за его спиной. Он обернулся и снова посмотрел на Ют. Серый и забыл, как она выглядела.

— И что ты теперь на это скажешь? — заорал на него Король. Мальчик сжал золотые цепи и встал на качели лицом ко всем.

— А что ты хочешь от меня услышать? — выдавил наконец он. — Разве Ют не рассказа...

— Правду! — заорал Король. — Правду! Говори наконец, паскуда, правду! Все эти годы ты заманивал людей сюда, держал их в ловушке, психопат чертов! — Михаил кинулся на Серого, швырнул его в воду. Королева принялась оттаскивать мужа от мальчика. Богомир смотрел на них напряженно. — Говори, демон! Зачем тебе это всё? Нравится истязать людей? Мучить их! Говори! Говори! — кричал он и ударял мальчика о дно реки.

— Я не делал ничего плохого! — Серый захлебывался водой и вырывался от Михаила. Богомир наконец решился вмешаться. Король же обезумел от ярости.

— Не делал плохого? Демон! — кричал он. — Тебя убить мало! Предатель! Убийца!

— Это не я! Перестань! — кричал в ответ Серый, уже весь синий. Богомир оттащил мальчика от Михаила. Королева крепко схватила мужа. Серый взобрался на берег.

— Не отрицай, — сказала Королева. Богомир услышал шелест листьев и посмотрел вверх. Красные локоны спадали на синие ветви, а выше — горели желтые глаза. Дина не отрывала от него взгляда. Богомир тоже. — Ют показала нам то, как ты позвал ее в Игру. Просто дай нам уйти отсюда, Серый, пожалуйста.

— Уйти? — сказал дрожащим голосом мальчик и попятился. Весь мокрый и синий в ночном свете он походил на мертвеца. С лица его стекала вода. Кажется, он плакал. — Вы считаете, что это я вас здесь держу?

— Ах ты скотина! — Король попытался вырваться от жены. Богомир отвлекся от Дины и осторожно взглянул на друга, потом снова вверх. Дина усмехнулась. Он с тяжестью опустил глаза.

— Я не демон, — сказал Серый. — Будь я демоном, я бы не смог выбираться из Игры и заходить в нее обратно. Богомир, ты ведь знаешь об этом, скажи им!

— Хватит лгать! — выкрикнул Король.

— Я не лгу! — закричал Серый. — Это нелепо... Хочешь знать правду? Правда хочешь? Ты ее уже знаешь. Это не я решил позвать Ют в Игру. В том видении я назвал имя...

— Причем здесь имя? — перебил его Король. Больше его не нужно было держать. — Ты заманил Ют в Игру.

Серый нахмурился.

— «Есть волшебное место, — сказал он, не обращая внимания на Михаила. — С замками, рыцарями... Я Серый Кардинал. А направила меня сюда наша правительница — Королева». Дина — тот дух, что заключен в Игре.

— Нет, — сказала Королева. — Ют нам описала внешность той женщины. Я не она. Это просто титул. Я живой человек. У меня было прошлое...

— Это я тебе его дал. Но ты не помнишь. У духов нет памяти. С годами они забывают, кем являлись когда-то.

— Я пришла сюда позже, чем ты и Дина.

— Раньше.

— Ты всё еще врешь, — сказал Михаил. — А даже если нет, всё равно ты виновен!

— Да в чем? — закричал вдруг Серый. — В том, что спасал ваши жизни? В этом я виновен? Кем вы были вне Игры? Что у вас было? И почему вы так хотите вернуться? Да, я скрывал, что была Ют Майерс, и не говорил про Королеву. Ну и что? Вы умирали там! А Игра вас спасла. Вы здесь короли, боги, а там — никто. И там вы умрете. Вы все! — надрывно закричал он. — И все, кого вы знаете, тоже умрут! И ваши дети умрут! И дети ваших детей умрут! Вы хоть представляете, сколько было здесь людей до вас? — Лицо его раскраснелось от слез. Он то и дело всхлипывал. — Десятки? Сотни? Я уже не помню! — Он растер слезы по лицу. — В какой-то момент они тоже решали: будем жить в настоящем. И мы прощались, целовались. — На этом моменте он разрыдался еще сильнее. — И они выходили. И умирали. Через год, через десять, через пятьдесят. Это неважно! Все они! И твоя любимица Ют, Дина, тоже мертва. Не я в этом виноват. И даже не я стер тебе память. После смерти Джека и ухода Ют ты сошла с ума. Ты ведь думала, что они твои дети, и пыталась себя убить. И сделала это. Но ты не могла умереть, не могла выйти из Игры. И ты вернулась. И я сказал тебе то, что ты хотела услышать. Придумал новую историю, дал имя. И ты снова была счастлива. Так что плохого я сделал?

— Скажи, как нам выйти отсюда, — сказал Богомир.

— Зачем? Чтобы дать вам умереть? Почему вы туда так рветесь?

— Да мы жить хотим! — воскликнул Михаил, потом виновато посмотрел на товарищей. — И вообще... может, тебе, маленькому эгоисту, не понять, но у меня там СЫН! Я не хочу прозябать здесь, пока он там.

— О-о-о! Сын! — воскликнул Серый, на лице его появилась жестокая улыбка. Он посмотрел на Богомира. Старик закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Ты ему не сказал.

— Не знал как. Я не смог, — заученно ответил Богомир.

— Не смог или не захотел? — спросил Серый и снова глянул на Короля. — Твой сын умер.

— Умер? — напряженно сказал Михаил. — Богомир?

— Мне жаль, он правда мертв, — сказал Богомир и хотел подойти к другу.

— Что? — Михаил попятился. — Ничего не понимаю. Ты ведь сказал, что он выжил... или... или... Как давно? Господи. Мир! Как давно мой сын мертв? Так... продолжай... Ты меня обманывал, чтобы я хотел наружу выйти, что ли?

— Три-четыре дня назад, — сухо ответил Богомир. — И всё не так. Я просто не знал, как тебе сказать. Я не мог сначала дать тебе сына, а потом отнять его. Ты бы потерял всякую надежду...

— Господи, — проговорил Михаил и, шатаясь, сел на качели. Королева ласково обняла его. Король съежился.

— Мы с тобой вместе это переживем, — шептала она. — Мы создадим здесь твоего Максима. Заберем к себе домой Ют. И всё будет хорошо.

Михаил посмотрел на жену удивленно и будто хотел возразить, но потом глаза его потухли. Королева помогла мужу встать, взяла за руку девочку, и они вместе пошли из леса.

— Вы чего? Это не выход, — сказал Богомир. — Нужно снова обшарить наши клетки. Эй! Этих людей больше нет! Нужно выйти отсюда. Серый, скажи, как выйти.

— Я тебе ничего не буду говорить, — ответил мальчик. — Если ищешь смерти, ищи ее сам. Ты всё испортил.

И Серый направился к своей лачуге.

— Вы это серьезно? — воскликнул Богомир. — Подумаешь... какие все нежные. — Он посмотрел вверх, но Дины на дереве больше не было. — Как вас легко расстроить...

Богомир вернулся домой и обнаружил, что его дома нет. Повсюду ходили люди, все переставляли, перестаивали. Его уютный уголок был сломан, вещи несли на свалку, сокровенные книги валялись на полу. Богомир почувствовал себя старым и чуть было не схватился за сердце, но тут заметил предприимчивого молодого человека и подбежал к нему.

— Вельзи? Как ты...

Внезапно всё озарилось золотой вспышкой. Вещи встали на свои места.

— Так вот в чем дело, — сказал Богомир.

Вельзи остался в библиотеке. Он перебирал фиалки в корзинке.

— Мы знакомы? — обратился Вельзи к нему. Богомир безэмоционально переключил часы на своей руке и стал старым. Тогда молодой человек его узнал: — А! Покойник. — Он вынул две фиалки из корзинки и подарил их Богомиру, а потом открыл какие-то документы. — Вы мертвы... Пошли на пляж и не вернулись. Труп так и не найден. Но радуйтесь, библиотека теперь станет общественным достоянием, как вы и хотели.

— А мое имущество?

— Нет, нет. Вашего имущества больше нет. Можете, конечно, обратиться в суд. Но зачем вам это на старости лет? Мне проще убить вас, чем судиться.

— Так значит, там у меня не осталось ничего? Ни библиотеки, ни имени, ни денег. Только в Игре мой дом продолжает существовать.

Богомир грустно улыбнулся и упал на постель. Такой же старый. Такой же никчемный.

— Да не расстраивайтесь так. — Вельзи ласково улыбнулся и сел на стул. У него был умиротворенный и уставший вид. — Имя Авиафинов не исчезнет из истории. И всё благодаря вам. Я уже говорил: без вас ваш брат был бы ни кем. Простым путешественником. Но ваши книги прославили его. — Вельзи брал из корзины цветы и украшал ими Богомира. — Да и такая большая работа сделана. Правда, теперь вы уже старый и никчемный.

Богомир открыл глаза.

— Поэтому я и поручил библиотеку тебе, — сказал он и поднялся с кровати. — Мне показалось, мы с тобой похожи. Ставим во главу угла разум. И предпочли бы вовсе не иметь того, что находится в грудной клетке. Но, Вельзи, ты всё же человек. И однажды чувства тебя погубят.

— Вы говорите о своих недостатках. У меня таких нет.

— Есть, — вздохнул Богомир. — И не только эти. У тебя их слишком много. И ты об этом прекрасно знаешь. Знаешь, что глуп, труслив, что недостаточно талантлив и что даже отвратителен. И каждый день, просыпаясь, ты задаешься вопрос: можно ли величеством поступков затмить ничтожества души? Ты ненавидишь себя и поэтому бесконечно разочаровываешься в других. У тебя есть друзья помимо Хаокина? — Пауза. — Жаль. Со временем сложно привязываться к новым людям. Надо оставаться хотя бы со старыми.

— С какой стати? — обозлился Вельзи, и фиалки рассыпались на пол.

— А я не объясню это тебе логически. Ведь человек не только разум. Будь это так, отрубленная голова жила бы себе спокойно.

— Вы мне омерзительны, раз говорите подобное. Здравствуйте, мадам. Я отчаливаю.

Вельзи скрылся, а Богомир увидел Дину.

— И зачем ты пришла? — безэмоционально спросил он.

— М-м-м... Я решила прийти, — ответила она и села рядом. Такие же пустые желтые глаза. — Я думаю, Михаил глуп, раз злится на тебя. Но мне, честно, плевать. — Голос спокоен. — Я бы поступила так же. Наверное. Не мучилась бы точно. И то, что говорит Серый. Он... м-м-м... — она пыталась собраться с мыслями, но те ускользали от нее. — В общем, какое ему дело, что люди умирают? Я бы вообще впускала в Игру только тех, кто мне был бы полезен. Мм... Не знаю, как отсюда выйти. И, честно говоря, не сказала бы тебе, даже если бы знала.

— Спасибо, — сказал Богомир безразлично.

— Просто. Я считаю, это бессмысленно. Здесь мы можем с тобой быть вместе. А там ты старик, а я дракон. А мне с тобой... Ну. Мне хорошо с тобой. И я не вижу смысла тебя выпускать.

— Разве ты бы не хотела снова стать свободной? Разве тебе не нравилось быть драконом?

— Нравилось. Но там не было больше моих сородичей и меня все ненавидели. А я хотела, чтобы меня любили. И если для этого мне надо притворяться кем-то, я не против. И теперь, когда ты всё выяснил: что я — дракон, что Королева — дух, но она об этом не вспомнила, что Серый знает выход, но не скажет...

— ...а выход где-то на моей клетке.

— Да, но ты его не найдешь. И Король окончательно тебя возненавидел. В общем, после этого всего ты хочешь снова быть со мной?

— Я буду продолжать искать выход. И пытаться пробудить воспоминания Королевы.

— Знаю, но ты... у тебя не получится.

— Ты станешь мне мешать?

— Хм-м. Это будет портить наши отношения. Ты ведь всё равно не выберешься. Так что нет.

— Тогда да. Я снова буду с тобой. Всё равно я потерял Мишу как друга. Королева, кажется, окончательно ушла в безумие. А Серый... Не знаю, буду ли продолжать с ним общаться. Остаешься только ты. Из живых.

— Я так же подумала, поэтому и пришла. Ладно. — Она быстро поцеловала его в щеку. Глаза ее продолжали быть пустыми. Он холодно поцеловал ее в шею. — А вообще ты хочешь?

— Не особо, — сказал Богомир. — А ты?

— Нет, — пожала Дина плечами и встала. — Тогда до завтра.

XXIX

И жизнь продолжалась. Королева так и не вспомнила, что она дух. Она жила в замке с мужем и детьми, отбирала у Михаила выпивку, ругала малышей за драки и постепенно начинала забывать, что это не ее дети. Дина причесывала Ют волосы, учила Максима и была вполне довольна. Чего нельзя сказать о ее муже.

Михаил глядел на этого мальчика и думал о том, что сын теперь гниет в могиле. Ют раздражала его своим весельем и глупыми рассказами. Михаил ходил мрачный и отрешенный. Он ничего не хотел и всё думал о чем-то. Лучший друг — предатель. Сын мертв. Выхода нет. А еще жена. Она всегда рядом, заботится о нем, с улыбкой приносит любимые блюда, выполняет любые желания. Абсолютно глухая бесчувственная кукла. Михаил злился на нее и молчал, срывался на детях. Королева скандалила, обвиняла его в жестокости. Он пытался пить. Она снова кричала. Он абсолютно не понимал, что делает и как можно хоть что-то исправить.

Богомир жил с Диной. Он перерыл всю свою клетку, но не нашел выхода. Хотел пробудить в Королеве воспоминания, но Михаил не подпускал его к ней, обвинял в смерти сына. Богомир злился на бывшего друга. Но в такие моменты появлялась Дина и легко убеждала Богомира в том, что он прав и что он хороший. Они любили друг друга? Скорее понимали и использовали. Им было плохо по отдельности. Им было вполне комфортно вместе. Перед ним Дине не нужно было притворяться. Перед ней Богомиру не нужно было быть правильным. Он продолжал ее учить по книгам. Она продолжала его уводить в драконий мир.

Но жизнь их начал омрачнять Михаил. Сначала это было игнорирование, затем соперничество, а потом настоящая вражда. Король всячески пытался изводить Богомира. Начиная от кражи его вещей, заканчивая чуть ли не попыткой убийства. В ответ на это Богомир и Дина придумывали изощренные шутки, которые раз чуть даже не довели Михаила до сумасшествия.

Королева не замечала этой вражды. Серый видел всё, но ничего не мог сделать. Несколько раз он говорил с Михаилом о его горе. Но Король только злился. Вытаскивать из грез Королеву Серый боялся. Она была к нему дружелюбна. И этого достаточно. Богомир терпеть не мог мальчишку. А Дина за компанию стала презирать Серого. Серый перестал вылезать из игр.

Так не могло продолжаться вечно. Однажды этот день настал. Они встретились на D5. Богомир и Шахматист.

— Ты правда этого так хочешь? — спросил Богомир.

Шахматист кивнул. Говорить с бывшим другом он не собирался. Тогда оба они уселись за стол. Девять партий. Две тысячи очков. Двери заблокированы до одиннадцати.

Они не общались друг с другом. Только называли ходы и глядели в доску. Первая победа за Шахматистом, затем две за Богомиром. Время тянулось, а каждое поражение холодом кололо в сердце. Было тихо и несколько скучно. Прошло часа четыре.

— Ты ведь знаешь... — начал было Богомир. — Я передумал. Не буду говорить. Бесполезно это. — Пауза. — Мне скучно. Поговори со мной. Я жду. Скажи, какой я ублюдок и тому подобное. — Шахматист молчал. — Дорогой мой, я только что поставил тебе мат. У нас с тобой еще пять партий. День обещает быть долгим...

И они продолжили играть. Следующий мат был снова за Богомиром. Победи он еще раз, и это было бы полным поражением Шахматиста. Но нет. За следующие два часа Шахматист победил Богомира трижды. Итого оставалась последняя партия. Они почти не следили за временем и точно не знали, сколько у них еще времени, не отвлекались. Внезапно явилась Дина. Она была в ужасе и бешенстве. Она нашла на столе у Богомира записку от Шахматиста, или же Михаила, о приглашении на смертельную дуэль. Естественно, девушка решила сорвать схватку. Дина ломилась в двери, кричала в истерике, затем угрожала Богомиру, умоляла Шахматиста, сказала, что покончит с собой. Не работало. Только отвлекало, и Дина скрылась.

— Ну же. Пообщайся со мной. Я будто беру в жены чужеземку. Лица ее мне не видно, она молчит. И я не уверен, правильно ли с ней поступаю и хочет ли она быть здесь. Ты пойми, я ведь могу быть последним твоим собеседником, — сказал Богомир.

— Мне кажется, это то, чего боишься ты, — ответил наконец Шахматист.

— Тебе кажется. А ты меня взбесил своим приглашением. Я ведь не хотел твоей смерти. Но пришел сюда на эмоциях и только потом...

Внезапно Богомир увидел Дину с Серым. «Она позвала волчонка», — подумал старик. Серый тоже бесился. Оставалось пару минут до одиннадцати.

— Мы можем закончить это сейчас, — предложил Богомир. — Открой двери. Серый умеет передавать дополнительные баллы. Он даст их нам, и никто не проиграет.

— Нет. Так боишься умереть? Кто настроен на проигрыш, уже проиграл. Мне нечего страшиться. И жить станет спокойней без тебя.

Серый ругался и истерил, а потом вспомнил, что знает секретные входы к обоим башням. Но успеют они добраться только к одной. Дина с дрожью взглянула на шахматную доску, замерла на мгновение и сказала: «Иди к Богомиру». Богомир побледнел.

— Вовсе я не боюсь проигрыша, — сказал он однако. — Не хочу брать грех на душу. Но если выхода не будет, мне придется...

Богомир нервно глядел то на часы, то на шахматную доску, то на дверь. Оставалось две минуты. Оставался один шаг, чтобы поставить Шахматисту мат. А если Богомир сходит иначе и Михаил сам успеет победить? И тогда, если Дина с Серым не доберутся вовремя, Богомир умрет. А если не успеют, то оба игрока проиграют. А если подождать, когда прибудут Дина с Серым, и сдаться? А если не успеют...

— Пешка на g8. Мат, — произнес на одном дыхании Богомир и перевел испуганные глаза на Шахматиста. Михаил, кажется, даже не вздрогнул, он устало смотрел, как гигантская шахматная доска переворачивается и фигурки сваливаются вниз. — Я не виновен! — вскричал Богомир.

— Это не имеет значения, — сказал Шахматист.

Часы пробили одиннадцать. Богомир подбежал к окну. В соседнем здании появился страж в красном плаще. Голова его была спрятана под капюшоном, а тело прикрыто одеждой. Богомир в ужасе закрыл лицо руками и весь затрясся. Через пару минут в комнату забежали Серый и Дина. Возлюбленная бросилась к Богомиру, начала его целовать и бить по лицу. Серый несколько минут стоял, не произнося ни слова, а потом внезапно вскричал:

— Ты доволен? — и набросился на Богомира. Дина оттолкнула мальчика. — Ты доволен! — продолжал он кричать как резанный. — Ты его убил! Поздравляю победителя!

— Он хотел, чтобы я умер! — сказал Богомир. — Он пригласил меня на дуэль, отнял все баллы и запер двери. Не я не выбирал правила этой игры.

— Если это игра, то нужно вести себя как сволочь, да?

Богомир разозлился.

— Так ты скажешь мне, как выбраться из Игры? — произнес он как можно холоднее.

Серый с минуту стоял в недоумении.

— Убей себя и выберешься — вот так. — Серый сложил руки на груди как покойник. — У меня нет слов, — сказал он уже спокойнее, но дрожа от возмущения.

— Серый, — не вытерпела Дина. — Из-за тебя умер Джек.

Мальчик посмотрел на нее в удивлении и ответил:

— Нет, не из-за меня. Мы просто играли. Мы не хотели друг друга убить, как эти двое. Не сравнивай, тварь поганая.

— Нет, — возразил Богомир и вскрикнул: — Из-за тебя! И Михаил тоже. Ты рассказал ему о сыне.

Серый снова взглянул на старика, а затем на его глазах стали проступать слезы.

— Нет, нет, нет, нет, нет! Вы на меня не скидывайте это, змеи. Я не как вы. Я не притворщик. Вот он я. Я Серый. Я оборотень. И мне никогда не было больше двенадцати.

Он начал нажимать кнопку на своем аппарате по смене костюма. Менялись одежда, рост, вес, цвет волос, количество шерсти на голове, но лицо всегда было одно и то же — лицо подростка. Серый остановился на последнем образе. Мальчишка лет двенадцати без ботинок. Он осуждающе глядел на игроков, хотел сказать что-то еще, но развернулся и ушел.

— Подумать только, — усмехнулась Дина. — Наша мисс-жертва. Мы такие плохие, а он хороший. Надеюсь, ты не переживаешь из-за случившегося? — обратилась она к возлюбленному.

— Нет, нет, конечно, — безэмоционально ответил Богомир.

— Тогда к тебе или ко мне?

— Нет, я... устал. Я пойду сам к себе. Вот.

Дина с недоверием на него посмотрела.

— Хорошо, — сказала она и улыбнулась. — Тогда до завтра!

— До завтра...

XXX

Богомир зашел в библиотеку. Как же это достало! Он начал рвать книги, ломать шкафы и почти что рычал, не в силах совладать с собой. Пусть всё сгорит! Пусть все сдохнут!

В конце концов он выбился из сил и упал на пол, рыдая от горя. А в зеркале всё еще был прекрасный русоволосый юноша в голубом пиджаке. Это поразило Богомира. Он чувствовал внутри себя такое уродство, что просто не мог смотреть на отражение и взорвал зеркало. Ярко-золотой свет залил коморку. Богомир замер. Сквозь свет он видел очертание берега и библиотеки.

Богомир встал, подошел к свету и протянул в него руку. В лучах она исказилась и состарилась. Он попытался пройти через свет, но чем дальше он заходил, тем больше свет пожирал библиотеку.

Богомир отошел на пару шагов назад. Сквозь лучи он теперь ясно видел реальный мир за пределами Игры. Старик не мог поверить, что всё так просто. Вход в Игру — это и есть выход из нее. На какую клетку попал, с той и выходишь. Богомир был готов плакать от радости или смеяться от горя. Он мог всё это время легко покинуть Игру, стоило лишь уничтожить всё, что мешало — библиотеку и ее обитателей. Убить их и — свобода.

— Не смей! — вдруг закричала Дина, подбежала к нему и схватила за руку. — Не смей уходить.

— Я пока... не собирался. Если бы хотел, уже бы сделал. Я думаю, Дина. Как жить вне Игры.

— Нам жить?

— Да... нам... Библиотеки больше нет. Я буду старым, ты драконом. Нужно это исправить. Королева может помочь. Как джин. Они умеют превращать одно в другое. Можно попробовать совершить с ней сделку. Например, если мы вытащим ее отсюда...

— Как?

Богомир задумался и позвал Хаокина. Колдун нехотя пришел.

— Может, мне стать магическим консультантом? Как думаешь, у меня будет много клиентов? Один точно уже есть.

— Так как? — настойчиво повтор Богомир.

— Не знаю я! — рассердился Хаокин и лег на кровать. — Не знаю... Это же. Эти все коробки, сосуды делали разные люди. У них разные механизмы. Ну... ну обычно нужно сломать магический артефакт, и тогда дух, если он сильный, из него выберется. Но часто эти предметы хрен сломаешь. Они как бы с помощью энергии своего духа защищаются от удара. И тогда, чем слабее дух, тем проще его вытащить...

— Ты как-то путаешься.

— Есть немного. Вообще я подумал. Из Игры могут выбираться люди, но духи нет. А что единственное отличает человека от них? Тело. Так что, если дух Игры спрячется за вашими телами, то его можно вытащить.

— Точно? — спросил Богомир. Хаокин кивнул. — Хорошо, тогда мы попробуем. — Богомир свистнул. — Все персонажи сюда, да, да. Подходите, не стесняйтесь. В общем, я ухожу из Игры. И... это можно сделать, только уничтожив вас. Так что, извините, но вы все умрете. Завтра. Наверное. И если у вас остались какие-то дела, то вы их сделайте. Вот что я хотел сказать. Извините, еще раз. Это не я придумал правила.

Как Богомир и полагал, реакция была бурной. Персонажи явно не собирались просто так исчезать. Но творец уверенно выдерживал шквар обвинений: «Я не переменю решение. Можете лишь успеть сделать то, что хотите».

Персонажи засуетились. Начали придумывать себе желания напоследок, говорить прощальные слова, беситься. Богомир устало ушел в спальню вместе с Диной, забаррикадировал дверь и проспал часов пятнадцать. Потом его разбудила возлюбленная. Ей надоело ждать. Она взяла его под руку. Они спустились. Богомир еще раз печально оглядел свой дом. Персонажи бесились. Все, кроме Хаокина. Он сидел на диване и просто смотрел на окружающих. «Я сейчас», — Богомир подошел к нему. Хаокин усмехнулся.

— Я знаю, что вы хотите сказать, — сказал колдун. В его глазах засверкала дьявольщинка, оттого и у Богомира поднялось настроение. — Почему я ничего не делаю? Я вам отвечу: не вижу в этом смысла. Пытаться решить конфликты бесполезно, потому что я не настоящий Хаокин. А делать что-то для себя мне не охота.

— Даже не попрощаешься с любимой?

— Жестокий вы человек, — рассмеялся Хаокин. — Сначала хотите убить, а потом маните. Нет. Воскрешать Иви я не буду.

— Но так я же не о ней говорил. Думаешь, почему ты стал персонажем моей книги?

— Я брат Элеон.

— Нет, ты человек, который спас Ариадну.

— Вы говорите глупости. Я не люблю ее.

— Но что-то между вами есть.

— «Что-то» — лишь росток чего-то на потом...

— ...но не залог удачи на сейчас? — досказал Богомир. — А ты попробуй. Чего тебе бояться?

— А вы думаете, я боюсь?

Богомир отыскал Элеон, обнял ее на прощание и пошел к Дине.

Королевский дворец изменился. Одна его половина перестала существовать и сверкала золотом. Королева безуспешно пыталась заполнить вещами пробелы. Рядом бегали дети.

— Дина, мы пришли за тобой, — осторожно сказал Богомир. Она повернулась. В глазах Королевы стояли слезы, но она пыталась их сдержать. — Твой муж умер, мне очень жаль...

— Я знаю, — перебила его Королева. — Но я держусь. Стараюсь. Ради них. — Она указала на детей. — Пока живы наши дети, всё еще не так плохо.

— Да они же умерли давно! — рассердилась Дина. — А ты вообще не была их матерью. И человеком тоже. Ты дух. И мы пришли, чтобы ты сделала нас людьми молодыми. И дом дала.

Богомир покачал головой.

— Не так в лоб... — прошептал он.

— Я не понимаю, — сказала Королева Богомиру. Он вздохнул.

— Мы выяснили, как выйти из Игры. Просто уничтожаешь всё, что есть на твоей клетке. И выход — он за этими декорациями. Но ты дух и сможешь покинуть это место только с людьми. Поэтому мы предлагаем сделку. Ты выходишь вместе с нами, а взамен...

— Я не хочу. Мои дети умрут? Тогда я не согласна.

— Они не твои дети...

— Это не значит, что я их не люблю.

— Мне тоже жаль моих персонажей! — сказал Богомир. — Они мне как родные стали. Особенно троица эта. Но а что поделать? Они ведь не исчезнуть до конца, понимаешь, они станут частью тебя...

— Нет, — сказала Королева.

Богомир и Дина безуспешно пытались переубедить Королеву, но она не поддавалась ни на уговоры, ни на угрозы. Тогда Богомир сменил тактику. Он подошел к детям и начал с ними говорить. Сначала о всякой ерунде, но потом он нашел нужный вопрос.

— Ют, так почему ты решила уйти из Игры? Почему бросила своих друзей в прошлый раз? Особенно после смерти Джека.

Ют посмотрела на Богомира удивленно. Королева обеспокоенно подошла к дочери и хотела увести ее.

— Наверное, поняла, что пора взрослеть, — ответила девочка. Королева отпустила руку дочери и присела на колени рядом с ней.

— О чем ты, милая? — спросила Дина.

— Ну... Этот мир, да, он прекрасен. В нем возможно всё. Но он ненастоящий. Я пришла в Игру, чтобы спрятаться от того страшного, что есть в реальности. От болезней, от смерти, от судьбы. Но от них не спрячешься. Случайность — и Джека нет. Они могли закончить играть на пять минут раньше, и ничего бы не было. Но так уж вышло. И со мной могло бы быть. Не сейчас, так через сто лет, не через сто, так через двести. В любом случае этот день бы настал. Так какой смысл прятаться? Я и так убегала от реальности слишком долго. Я поняла, что пора взрослеть. Пора взглянуть правде в глаза: ты не моя мама, моя мама давно умерла. Из вещей у меня один резиновый сапожек, на мне лежит страшное проклятие, и я умру молодой.

— И чего ты добилась этим в итоге? — прошептала Королева.

— У меня была семья. Муж, дети. Может, этого и мало. Но мы любили друг друга и понимали. И... я сделала всё, что могла.

— Милая... моя. — Королева грустно улыбнулась и с трепетом поцеловала девочку в лоб, затем крепко сжала ее и поглотила.

Глаза и рот Королевы засверкали золотым светом. Богомир сжал руку Дины. Королева вспыхнула и снова стала прежней.

— Дина. — Богомир со страхом подошел к ней. — Ты в порядке?

Королева взглянула на него и поднялась с колен.

— Не Дина. Я Справедливость, дух этой Игры. Нам нужно к Серому.

— Зачем?

— Мы уходим из Игры. Не думал ведь ты, что он сможет остаться здесь без меня? К тому же шанс вытащить духа вместе с еще одним человеком увеличится. И я обдумала ваше предложение. Не три желания. Одно. Услуга за услугу.

— Одно? — прошептал Богомир и посмотрел на Дину. В ее глазах застыла злость. — Хорошо. Дина будет человеком. Вот наше желание.

— Ладно, — строго сказала Справедливость. — Идемте.

Она хлопнула дважды — и замок, и Максим в мгновение разрушились, стали светом. Игроки вышли с клетки. Дина прильнула к Богомиру и с улыбкой сказала:

— Не волнуйся, я не брошу тебя, когда стану человеком. Ты ведь знаешь, что я тебя люблю.

— Знаю, — ответил Богомир и снова посмотрел на Справедливость. — Серый не уйдет. Он не хочет.

— Придется убедить.

— Это так важно? — рассердился Богомир.

— Это чрезвычайно важно. Для кого я, по-твоему, создала этот мир? Он призвал меня тогда. А теперь пора вытащить его.

— Ты так странно говоришь о Сером.

— Думаешь, он просто ребенок?

— Он тоже дух?

— Нечто большее, — многозначительно ответила Справедливость.

XXXI

Серый сидел на спине длинношея и глядел вдаль. Лунный кот терся ему о ноги, оставляя после себя блестящую пыль. В полумраке мальчик видел сотни людей на поляне. Лица их расплывались и только некоторые оставались четкими. Среди сохранившихся — лицо Короля.

— Еще один мир умер, — сказал Серый. — Целый мир, целая вселенная. И сотни, тысячи таких миров исчезает каждый день. И ни один из них не возвратить. Мы можем бесконечно в своем разуме воссоздавать образы умерших, но они не оживают там. Нам никогда не передать ту непосредственность, ту живость, что была в человеке. Что ты думаешь о коралловых рифах? «Я ненавижу море», — ответил он после тяжелого дня. «Да я просто обожаю плавать около них!» — сказал он, влюбившись. «Я думаю, они очень опасны», — ответил он в иной раз по непонятным мне причинам. А будь он жив сейчас, как бы он относился к коралловым рифам? А я не знаю. — Серый обернулся.

— Мы пришли говорить не об умерших, Сергей, — сказала Справедливость. — Мы выходим из Игры. Все мы.

— Ты говоришь не как Королева. Вспомнила?

— Да. И ты нужен мне, чтобы освободиться.

— С какой стати мне помогать? Это вы хотите наружу. А мне тут хорошо.

— Одному? — спросила Справедливость.

— Ты будешь всегда здесь, — ответил Серый.

— Нет, Серый, не буду. Я слишком долго не помнила, кто я. А ты слишком надолго здесь задержался. Жизнь, та самая жизнь, о которой ты говорил, непосредственная, захватывающая, — она там, снаружи. А это всего лишь ее симуляция.

— Не убедила, — сказал Серый. — Жизнь движима везде, но здесь она лучше. Бесконечные игры, простор для творчества. Или вы считаете иначе? Там мы умрем, там мы не будем выглядеть, как хотим, делать, что хотим. Так что может дать мне тот мир, чего не даст этот? Общение? Так мы же сейчас разговариваем! Любовь? Так вы же нашли ее здесь, а там потеряете. Богатство, исполнение желаний? Что?

— Ничего, — ответил Богомир. — Ничего такого, чего нет здесь. Но и ты ничего не сможешь дать тому миру, пока ты тут.

Серый еще раз оглядел всех. Дух, не ведающий о человеческой боли. Дракон, который и не знает, что значит быть человеком. И человек, который убил человека.

— Я вас всех ненавижу, — сказал Серый, а затем спрыгнул, но не упал — замер в воздухе, разведя руки в стороны. Золотое сияние стало исходить как бы изнутри его, потом рвануло и поглотило клетку. Всё засияло золотом. Мальчик приземлился. — Пойдемте, — сказал он.

— Хорошо, — сказала Справедливость. — Вы готовы?

XXXII

Последние мгновения проживала Игра. Клетки сгорали в сиянии света. Исчезла шахматная доска, исчез корабль, исчез даже потаенный мир Ют Майерс.

В библиотеке царила анархия. Персонажи ломали вещи, кричали, дрались.

Король Феверии подошел к Ка. Юноша выхватил меч и пронзил старика насквозь. Король усмехнулся и присел рядом. Ка чуть отстранился от него.

— Почему ты здесь, один? — спросил старик. — Все выполняют свои желания.

— Единственное мое желание — убить тебя, — огрызнулся Ка.

— Но ты не можешь этого сделать.

— Да, — фыркнул Ка. — А моя жизнь без мести бессмысленна. Я... не умею жить иначе, — сказал он. Королю даже как будто стало жаль мальчика. Ка это почувствовал. — Зато и ты не сможешь ничего мне сделать!

— Я-то? Смогу, — рассмеялся старик и прикоснулся к плечу юноши. Ка одернул руку. — В этом-то и прелесть выдуманного мира. В жизни ты можешь убегать от меня вновь и вновь, прятаться, можешь даже убить меня. Но здесь ты не скроешься от меня. Я всегда буду рядом.

Золотой свет поглотил их.

— И что ты тут забыл? — Ариадна сверлила глазами Хаокина. Он улыбался.

— Я пришел задать вопрос, — ответил колдун, ухватился рукой за железную трубу, сделал полукруг на ней и подскочил к Ариадне. — Мы с тобой малознакомы.

— Да.

— И уж точно не ладим.

— Естественно.

— К тому же назвать нас живыми язык не поворачивается. Мы — создания мира иллюзии, мы из города мечтаний. Но а раз уж мечты — только мечты...

— Хватит пороть чушь, — рассердилась Ариадна. — Выкладывай, что хотел.

— Один поцелуй, красавица.

— Пошел прочь, — сказала Ариадна, потом подумала, схватила Хаокина за шиворот. — А хотя всё равно подыхать. — И поцеловала.

Они сидели рядом. Золотая волна приближалась.

— Мы умрем? — Ариадна испуганно посмотрела на Хаокина.

— Нет, — он улыбнулся и поцеловал ее.

Их поглотила золотая волна.

Свет был пугающим. Он уничтожал всё на своем пути. И хотя Богомир знал, что этот свет — путь к свободе, старику казалось, что он сгорит в лучах дотла. И он боялся умирать и в то же время чувствовал себя смелее, чем когда бы то ни было. Богомир посмотрел на Дину. Золотой свет волнами переливался в глазах мужчины, от чего они становились холодными и змеиными.

— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — спросил Богомир.

Она заставила себя поднять глаза.

Золотой свет поглотил и их.