Возвращение

Проклятие

История прошлого

V

Ют вернулась домой только утром. Естественно, взрослые устроили ей разнос. Они думали, девочка погибла: утонула в болоте, ее растерзали дикие звери. Члены группы всюду искали Ют, но не находили. Где же ты была, доченька? Ют попыталась рассказать.

— Мы ехали с Макки, — начала она, — моим другом, на этих волшебных повозках для рельсов. Ну на гору предков. Внезапно я заметила огромное иссушенное озеро. Мы вышли наружу, и оказалось, что это вовсе не озеро, а лапа гигантского медведя-людоеда. Макки, естественно, струсил, но я сказала: «Что ж, сегодня у нас охота на медвежатину!»

Мы устроили западню и стали выжидать монстра. Но явился эльф — такой маленький противный старикашка. Он показывал на разные вещи и говорил: «Это мое! И это мое. И это тоже». Мы с ним немного подрались и выгнали его. А тут медведь.

Его шаги я услышала за километры — будто началось землетрясение или вулкан решил извергнуть из себя лаву. И вот я уселась на спину Макки, и мы взлетели в воздух, я приготовила копье и вижу — приближается зверь. Глаза красные, зубы острые. Макки струсил и свернул от медведя. Я Макки поругала, конечно, за это — ну что же за мужчина такой! Мы собрались с духом и напали.

Начало сражение не на жизнь, а на смерть! То мы побеждали, то медведь. И вдруг откуда ни возьмись — амазонки. Они окружили меня с Макки и взяли в плен. Эти каннибалки хотели принести нас в жертву. Но не тут-то было. Я сказала амазонкам: «Я — одна из вас!» И они устроили мне испытание. Нужно было пройти по горячим камням, взобраться на дерево и собрать дикий мед. Я справилась, и они приняли меня в семью. И Макки тоже отпустили. А затем нимфы принесли в жертву медведя. И мы съели его все разом. Но амазонки не собирались нас так просто отпускать, и ночью мы пустились в бега.

И вот мы бежим, а они догоняют. Я с Макки разделилась и спряталась в пещеру, амазонки отстали. Я тогда и подумать не могла, что эта пещера принадлежит злым духам. Они на меня напали, загнали в ловушку, и я боролась с ними, пока первые солнечные лучи не испепелили эти черные тени. Вот поэтому я не могла вернуться раньше, — закончила свой рассказ Ют Майерс.

Естественно, Ивонет не поверила ни единому слову дочери и начала орать на нее. Проходящий мимо Раймунд полюбопытствовал, правда ли девочка ела мясо медведя и видела амазонок. Ивонет нежно улыбнулась и сказала: «Конечно, нет. Она всё придумывает». Ют взбесилась: «Это правда! Если ты называешь меня лгуньей, я уйду от тебя и буду жить с Макки». «Пожалуйста, я не против», — ответила Ивонет. Эрна во время ссоры вязала носки. Она дивилась воображению девочки.

— Эх, милая, вы с дочерью словно две иностранки — всё кричите друг на друга, но ни слова не понимаете, — сказала старушка Ивонет после.

Тогда Ивонет поругалась с Эрной. А Ют решила: раз мать не принимает ее, примут родители Макки. Они же его усыновили, так почему не могут и ее взять к себе? Девочка собрала вещи, пришла к колодцу, где сидел Макки, но долго боялась предложить ему свою идею. А после увидела на лице друга замешательство. Макки не понравилась задумка Ют, но отказать подруге он тоже не мог, поэтому решил до разговора с Каталиной и Мартином спросить у Лауры.

Почти всю дорогу к дому дети молчали. Жил Макки просто в гигантском здании. Ют в жизни таких не видела. Двери и окна там стояли просто огромные. Зачем вообще такие нужны? Макки довез Ют до подоконника — сама бы она туда не забралась. Девочка поглядела внутрь дома, а там всё было таким человеческим: стулья, кровати, занавески, но в то же время непривычным. Ют не могла объяснить этой разницы, но люди просто не делают таких столов, и всё тут! Мебель казалась слишком крепкой, что ли, раза в четыре толще, чем надо.

— Я схожу за Лаурой, — сказал Макки, спустился, быстренько перебежал комнату и исчез за дверью.

Ют ожидала друга, когда внезапно услышала громкий женский визг.

— Мой пусечка вернулся! — истерила Лаура. — Какой же ты прелестный, красавчик!.. Конечно, я познакомлюсь с твоей подругой. Пошли.

Послышались шаги, точно слон топал. И вот в дверях появилась девочка лет десяти, не особо красивая, чем-то отталкивающая. В руках она держала Макки. Какой же он был маленький по сравнению с Лаурой. До Ют наконец дошло. Великан! Ют вцепилась руками в подоконник и с ужасом глядела на увеличивающуюся Лауру, а та укачивала Макки, как ребенка — отвратительно! Великанша подошла к девочке.

— Это же не нимфа! — вскричала Лаура так, что у Ют чуть барабанные перепонки не лопнули. — Это человек! Что за гадость ты притащил в дом? — Великанша отпустила Макки и схватила швабру.

Ют застыла от ужаса на мгновение, но сразу пришла в себя и побежала от ударов исполина. И хотя великанша была словно умственно отсталая — она очень медленно двигалась — Ют всё равно боялась ее. Лаура кричала:

— Фу! Человек! Убей его! Убей! — и визжала.

Макки болтался у великанши под ногами, пытался ее остановить, затем залез на подоконник, схватил Ют и унес ее. Когда дети скрылись, он сказал:

— Ты меня обманула. Ты — человек. Я больше не хочу с тобой общаться.

Ют вернулась домой. Взрослые снова устроят скандал. Как всегда. Только на этот раз девочке не к кому идти. У нее больше нет друга.

Ивонет сидела на кушетке. Девушка устало посмотрела на дочь и спокойно спросила ее:

— Где ты была?

— А это имеет значение? — воскликнула Ют. — Ты всё равно не поверишь.

— Потому что ты всегда лжешь мне, — так же спокойно сказала Ивонет.

— Нет! Я говорю всё, как было!

— Значит, ты каталась на поезде, билась с медведем, у амазонок через угли ходила и у тебя есть летающий друг из зелени? Как мне такие истории иначе воспринимать?

— Но на нас правда напал медведь! И друг... Нет, ты права, его у меня больше нет. — Голос Ют задрожал, слезы сгустились в глазах, но тогда девочку снова одолела злость: — Просто ты никогда меня не слушаешь!

— Я слушаю! — закричала Ивонет и встала с кушетки. — Я только это постоянно и делаю, но ты несешь чушь! Я тебя не узнаю...

— Это я тебя не узнаю. Как ты можешь быть с этим Раймундом?

— Ты не понимаешь...

— Да, не понимаю!

— Это сложно объяснить...

— Не надо! — закричала Ют. — Раз ты меня никогда не слушаешь, я тоже не буду. Ла-ла-ла! Я ничего не слышу! Я ничего не слышу! Ла-ла-ла! — Девочка зажала пальцами уши, вскочила на кушетку и стала на ней прыгать. — Ла-ла-ла!

Ивонет уговаривала дочь слезть и замолчать. Зашел Раймунд, спросил, нужна ли помощь. Женщина ответила: «Нет», и улыбнулась ему. Не по-настоящему.

— Снова эта улыбка, — хмуро сказал Раймунд. — Эта фальшивая улыбка. — Он подошел к Ивонет. Она, как виноватый ребенок, увела глаза в сторону. — Зачем ты так? — спросил мужчина со злостью. — Зачем притворяешься передо мной — перед тем, кто тебя любит? Я просто... просто, когда замечаю вот это твое натянуто-милое выражение лица, не чувствую, что родной тебе. Обычно так стелятся перед чужакам или перед кем мы прислуживаемся. Неужели тебе надо прислуживаться передо мной? Я... когда вижу эту улыбку, себя таким мо-монстром ощущаю. Будто... будто я какой-то насильник, который ЗАСТАВЛЯЕТ тебя быть со мной.

— Разве это не так? — спросила Ивонет.

Ют бесновалась на кушетке: Ла-ла-ла!

— Нет! — Раймунд испуганно посмотрел на женщину. — Я ведь тебя люблю. Я ведь всё для тебя делаю. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты со мной... только из-за дочери?

— Ты и так всё прекрасно понимаешь.

— Но почему? Почему ты не можешь любить меня? Я на всё ради тебя готов, а ты меня за это презираешь. Неужели, когда я дарю тебе подарки, ты видишь перед собой лишь своего мучителя? Неужели мои поцелуи для тебя отвратительны? Неужели ты ненавидишь человека, который боготворит тебя?

— Да.

— Почему?

— Ты не Анико, — прошептала Ивонет. Ют замолчала и уставилась на взрослых.

— Чем я хуже него? — взорвался Раймунд.

— Да ты и мизинца его не стоишь! — закричала Ивонет. — Но я буду тебя терпеть, — она усмехнулась, — терпеть до конца, потому что Анико не умер. — Слезы полились на щеки женщины. — Я вижу его каждый день: его глаза, его рыжие волосы. Я вижу всё это в Ют. И ради Анико, ради его дочери я готова быть даже с тобой! — Она вдруг замолчала и приложила руку к виску, к медвежьей голове, а затем медленно начала оседать на пол.

— Милая, ты в порядке? — Раймунд поддержал Ивонет, приобнял ее, погладил. — Тебе очень плохо?

— Нормально, перенервничала, — ответила женщина. И Раймунд поцеловал возлюбленную в лоб, потом в губы. Она отвернулась. Он поцеловал ее в щеку, шею. Ивонет это надоело. — Не сейчас, — сказала она и попыталась вырваться из объятий.

— Отстань от мамы, чудовище! — вскричала Ют, подбежала к Раймунду, пнула его и оттащила Ивонет в сторону.

Раймунд сидел на том же месте и с удивлением смотрел на девочку. Ют довела до кушетки маму, принесла ей воды, смочила салфетку и положила на лоб больной. Раймунд закрыл ладонью лицо.

Проклятие, или в царстве Кукольника 

VII

На пороге в царство Кукольника подростков встретил безмолвный дух. Элеон и Анджелос прошли мимо него. Трубы и барабаны заполонили музыкой весь дом — концерт начинается! Легкое раздражение сковало мышцы.

Подростки вошли в гримерку. Пенелопы и Маргарита там не оказалось, только Балерина. И Анджелос сорвался на нее. Глаза его в бешенстве становились нечеловеческими, кудри вставали дыбом — он выглядел отвратительно и говорил обидные слова. Да, Анджелос прекрасно понимал чужие чувства, но оттого и ранил в самое сердце.

Корнелия не знала, где девочки. Она казалась растерянной. К тому же ее знатно потрепал Повар, когда макнул в кипяток. Черные волосы с головы выпадали клочками, нарисованные глаза и губы потрескались. Элеон, чтобы и ей не влетело от Анджелоса, вышла в коридор — расспрашивать кукол о малышках. Юноша наконец замолчал. Он так раскричался ранее, что теперь его трясло. Злость медленно спадала, и ее место заполняло чувство вины. Парень исподлобья посмотрел на Балерину. Она сидела вся напряженная перед туалетным столиком и приводила себя в порядок. Балерина легко приклеила новые пряди, вывела губы тоже, но когда дело дошло до глаз — краска осыпалась, и кукла перестала видеть. Анджелос осторожно подошел к ней, взял кисть в руку...

Корнелия взглянула на себя — в зеркале на нее глядели темно-синие глаза. Позади Балерины в отражении, точно призрак, стоял Анджелос — бледная кожа, потухший взгляд, светло-голубая радужка почти сливалась по цвету с лицом. Юноша всё же улыбнулся.

— ...очи как чернеющее небо, готовое погрузиться во тьму.

Корнелия тоже усмехнулась. В гримерку вбежала Элеон. Оказывается, малышки давно в зале, смотрят концерт. Анджелос снова взбесился — зачем они вообще поперлись в этот рассадник монстров? Делать нечего, надо идти.

Втроем они зашли в зал. Там на сцене стояла большая черно-белая кукла. Она управляла фигурками с помощью нитей, при этом глядела на всех с ненавистью. Анджелос тоже покосился на артистку. Волнистые волосы его встали дыбом. Элеон подумала, что парень довольно-таки смешно злится. И она сама бы посмеялась, если бы не знала, что кроется за этой яростью.

По периметру зала стояли стражи-джели, так что Анджелос, Корнелия и Элеон заняли места. Тогда же подростки заметили Пенелопу и Маргарит на первом ряду. По соседству с ними сидели Кукольник и ее стража. Анджелос даже подскочил от возмущения.

— Какого черта они с ней? — прошипел он. Элеон усадила его обратно.

— Наверное, их поймали.

— Или они заодно, — сказал Анджелос.

— Ты правда так думаешь?

— Я... не знаю...

Концерт шел, и из-за стражи подростки не могли действовать. У Анджелоса мышцы сковывало злобой, а еще голова кружилась. Элеон отнеслась к ситуации более спокойно: раз ждать, значит, ждать. Внутри девушки что-то переменилось — она снова ощущала себя частью этого мира. В груди еще мельтешила тревога, но прожигающей насквозь боли уже не было. В голове крутилась фраза: «А что если...?» — но продолжить ее Элеон боялась. Вдруг снова накроет волной. При этом девушка видела, что Анджелосу становилось хуже. Его лихорадило, разум слегка помутился. Юноша разглядывал узор на потолке и косил глаза, в голове создавая новые фигуры. Он где-то слышал, что во время жара так делать нельзя, но это занятие казалось ему таким увлекательным.

Маргарит не сразу поняла, кто находится рядом с ней, но затем услышала голос Кукольника у себя под ухом и задрожала. Девочка от страха даже хотела взять Пенелопу за руку, но подумала: а ведь Пенелопа привела ее в этот зал и посадила на это место. Так что Маргарит просто замерла и поддакивала царице, которая словно не замечала, что общается с ребенком.

— А как тебе этот танец? — спрашивала Кукольник у Маргарит.

— Очень мил, благодарю, — отвечала слепая девочка.

— Меня интересует твое мнение, потому что я ничего не вижу.

— Хорошо.

Маргарит несколько успокаивал факт, что царица сама слепа. Девочка даже перестала ее бояться, но затем Кукольник вскочила с кресла и объявила, что все в зале должны были, оказывается, подготовить номер. Хозяйка стала медленно ходить между рядами и выбирать того, кто выступит.

— Ты! — вскричала она.

— Это же тот скелет, что напал на меня, — прошептала Элеон, глядя на то, как стражи выводят его на сцену. — Та марионетка у входа в царство.

— Элеон, нет, это не кукла, — сказал тревожно Анджелос. — Я тоже видел его или... ее. Кажется, фигура женская. Посмотри. Ведь правда, женская?

Элеон еще раз взглянула на скелета.

— Возможно...

— Возможно?! — Анджелос еще больше занервничал. — Под маской человек! Ведь скелет только гнался за тобой? Не нападал? Может, он даже хотел удержать тебя от зловещего дома. Но ты испугалась. Я тоже, когда увидел скелета, убежал, а потом подумал: «Ведь куклы перестают двигаться за пределами поместья». Магия царицы там не работает. Это человек...

Теперь и Элеон видела. Девушка в костюме скелета стояла посреди сцены. Яркие голубые и красные искусственные пряди. Черная ткань на теле, а на ней — выпуклые белые кости. Челюсть, которая не может двигаться, дырки в глазницах, за которыми, наверное, глаза. Под маской незаметны эмоции, но, наверное, девушка боялась, потому что она просто застыла. А Кукольник уже сердилась. Где номер? Скелет показала что-то руками.

— Это жесты глухонемых? — сказал Анджелос и посмотрел на Корнелию. Балерина кивнула. — Женщина, наверное, не слышащая. Ее нужно спасать... Корнелия, Пенелопа ведь тебя немного учила... Ты должна помочь. Озвучить то, что хочет сказать выступающая. Иди!.. Пожалуйста... — Юноша взглянул молящим взглядом на Корнелию, и та поднялась с места. Стражи попытались ее усадить. — Она выступает со скелетом, — подскочил к ним Анджелос. Охрана пропустила Балерину. Затем парень увидел кукол, с которыми ходил за бочками с газом. — Помогите же им с номером!

Куклы посмотрели друга на друга и поднялись к Корнелии. Анджелос застыл в проходе между рядами. Юноша тревожно глядел то на сцену, то на Маргарит с Пенелопой. Девочки не замечали его, а лицо скелета не выражало эмоций. Анджелос постоял так еще немного и вернулся к Элеон.

Скелет отвела Корнелию на середину сцены, напротив себя, так что они обе теперь были боком к зрителю. Другие куклы встали позади них. Девушка снова произнесла что-то на языке жестов.

— Она говорит... — сказала Корнелия, ужасно волнуясь, — то есть... я буду говорить от ее лица. Да. Я... потеряла голос, когда кричала, и я... то есть Корнелия, будет за меня общаться с вами. Я хочу показать номер, сказку... Жили... Жили-были! Две сестры. — Куклы, похожие друг на друга, выбежали вперед. Скелет быстро махала руками. И Балерина, запинаясь, продолжала: — Они были... прокляты, и оттого попали в страшный...

— Откуда Корнелия знает столько слов? — спросил Анджелос у Элеон. — Пенелопа ведь недавно ее учит. Так откуда?

Юноша задумался и ушел в себя. Элеон же напряженно глядела на сцену. Неужели Анджелос прав и скелет — это человек? Неужели он пытался предупредить девочку о доме...

— Я боюсь это говорить, — прошептала Корнелия девушке под маской. Тогда скелет что-то агрессивно показала Балерине. Корнелия удивилась и взглянула на царицу. — Хозяйка, позвольте дать голос вашего джинна этой кукле, чтобы она могла закончить рассказ.

— Хорошо, — согласилась госпожа. — Джинни! Исполняй.

Балерина вернулась на место. Анджелос словно и не заметил этого. Напротив скелета появился бледный призрак. Он протянул выступающей руки, и девушка прикоснулась к ним своими ладонями. В зале воцарилась тишина. Скелет не решалась продолжать.

— Я, — вдруг раздался неуверенный мужской голос. — Я могу говорить.

Сшитые губы духа не двигались, закрыт был и рот скелета. Только из пустых глазниц, казалось, кто-то смотрит, не отрываясь, в пустые глаза напротив.

— Ну же! Продолжайте, — нетерпеливо произнесла Кукольник.

— Жили-были две проклятые сестры, — говорил джинн от лица скелета. — Они попали в страшный дом с куклами-монстрами. Эти чудовища хотели убить сестер. Но девочки разгадали тайну поместья. Дом был средоточием зла, но также и тюрьмой для него. Лишь заблудшим душам удавалось попасть в жуткое царство...

— Какая интересная сказка, — прошептала Кукольник Маргарит. — Любопытно, спасутся ли девочки. Надеюсь, что да. Люблю счастливые концы.

Маргарит удивляло, как царица не понимает, что главный злодей этой истории — она сама. Элеон не сводила глаз с выступающей. Скелет знает, как им спастись?

— Однажды, — передавал джинн зрителям слова девушки, — в руки к чудовищу попала лампа с пленным ифритом, а точнее, — он сделал паузу, — самым могущественным светлым духом. Боги создали его в дар человечеству! — Голос джинна задрожал. — Дух охранял людей, исцелял болезни, спасал умирающих. — Элеон показалось, что глаза джинна засияли. Он почти кричал. — Но его заперли в лампе. Духа обязали не помогать нуждающимся, а исполнять прихоти уже и без того имеющих всё людей! Он бы мог освободить и жителей этого дома... Надо было лишь снять порчу с царствующего в поместье человека. Но хозяин желал быть проклятым, желал проклинать других. И с помощью джинна, позабывшего о своей сути, чудовище стало творить еще большее зло. Но две девочки, а звали их София и Настасия Майерсы, увидели в этом джинне свет...

— Почему артист назвал это имя? — встревожилась Маргарит и затеребила рукав Кукольника. — Кто там еще на сцене? Кто рассказал ему это историю?

— Но, к сожалению, только одна девочка смогла спастись. Настасия.

— Почему он говорит о ней? — продолжала Маргарит.

— Потому что сестру ее, Софию, еще прежде забрал Кук... монстр, сделал своей слугой. А Настасия убежала, когда пробудила духа...

— Снова назвал это имя... — прошептала Маргарит.

—...Ведь она назвала его имя! — чуть ли не кричал голос на сцене.

Безмолвный джинн светился, глаза его наконец ожили.

— Его звали... — начал было дух.

— Мама! — вдруг воскликнула Маргарит и вскочила с места.

Скелет тут же кинулась к девочке:

— Марга...

Голос угас, когда девушка отпустила руки джинна. Свет духа тоже потускнел, глаза его омертвели.

— Ну-ка сядь! — разозлилась Кукольник на Маргарит, схватила ее за руку и одернула назад.

Девочка упала на кресло, ушиблась головой. Тогда скелет спрыгнула со сцены, ударила Кукольника в челюсть и завела себе за спину Маргарит. Анджелос, который до того не следил за представлением, вдруг очнулся.

— Человек! — заорала царица и указала на скелета с девочкой.

Зрительный зал тут же поделился на два лагеря. Одни куклы начали защищать ребенка и девушку. Другие, казалось, хотели ее разорвать, срывали с нее одежду и маску. Подростки и Балерина пытались пробраться к ним. Элеон снова почувствовала, что ее давят в толпе, раскрыла крылья, взлетела в воздух, схватила девушку и — вверх.

— Джинн! — вскричала Кукольник. — Поймай мне скелета!

Дух, прежде сверкающий солнцем, вновь стал бездушным оружием и кинулся на Элеон. Она понеслась к потолку, там заметила чуть отходящую от стены деревяшку — то ли отсек для вентиляции, то ли чердак — и влетела в нее на полном ходу. Пробила перегородку, упала в горизонтальный коридорчик. Скелет тоже. Джинн схватил женщину за ноги, потащил вниз, она упиралась. Затем дух дотянулся до лица незнакомки, которое уже еле держалось. Элеон осенило. Она сорвала со скелета маску — под ней оказалась светловолосая девушка лет двадцати пяти. Дух отпустил Настасию и взглянул на Элеон.

— Тебе нужен скелет? — спросила девочка, смотря в пустые глаза. — Возьми, забирай! — Элеон вручила маску джинну. Он взял ее, сделал поклон и удалился. Настасия удивленно посмотрела на свою спасительницу. — Я слышала, что духи опознают людей по лицам и именам, и просто дала ему лицо скелета. Ты — Настасия Майерс, мама Маргарит?