Тьма, которую мы понимаем

Как всегда мой Тик Ток https://www.tiktok.com/@darkblood801

И Телеграмм канал https://t.me/mulifan801

Глава 24

Я стояла перед зеркалом, внимательно изучая каждый сантиметр своей шеи. Кожа была безупречно гладкой, без единого намека на вчерашние следы. Кровь вампира действительно творила чудеса — еще утром здесь оставались еле заметные следы от его зубов, а теперь — ничего, будто и не было его прикосновений.

В отражении поймала взгляд Клауса. Он стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, его глаза прищурены, а губы сжаты в тонкую линию. Каждая его поза, каждый жест кричали о недовольстве, словно мое быстрое заживление было личным оскорблением.

— Что? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

Он медленно подошел, его шаги бесшумные, как у хищника, и остановился слишком близко, так что тепло его тела обожгло мою спину.

— Мне не нравится, как быстро они исчезают, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то между досадой и восхищением.

Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.

— Ага, конечно. Было бы просто замечательно разгуливать перед всеми с отметинами на шее, — пробормотала я, но в голосе не было настоящего раздражения. Скорее, игривого вызова.

Пальцы Клауса коснулись моей шеи, скользнули по коже, будто пытаясь нащупать хоть что-то, что осталось от него. Его прикосновение обжигало, и мурашки побежали по спине.

— ЕСЛИ ВЫ НЕ СПУСТИТЕСЬ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ, Я ЛИЧНО ПРИДУ И ВЫШВЫРНУ ВАС ОТТУДА! — Ребекка рявкнула так громко, что, казалось, дрогнули стены.

Я вздрогнула, а Клаус рассмеялся, уткнувшись мне в плечо.

— Господи, Бекка! — крикнула я в ответ. — Хватит уже завидовать!

— Ты встречаешься с моим братом-маньяком, тебе только посочувствовать можно! — парировала блондинка, и ее голос донесся из коридора, сопровождаемый громкими шагами, будто она специально топает, чтобы мы точно услышали.

Клаус лишь глубже уткнулся в мое плечо, его руки обвили мою талию, дыхание обожгло шею, и я почувствовала, как его губы прижались к тому месту, где раньше были следы его зубов.

Если говорить откровенно, мы и правда задержались.

На часах был полдень, а мы с Клаусом только встали. Точнее, я только открыла глаза, а он уже успел сбегать по делам, вернуться и снова прильнуть ко мне, будто боялся, что я испарюсь.

Я надеялась, что остальные заняты своими делами и не станут мешать, но судьба, как всегда, решила иначе.

Кэтрин, Ребекка и Элайджа распределили обязанности. Девочки разбирались с проблемой Белого Дуба, а мальчики искали пропавшую матушку.

— Ладно, — тяжело вздохнула я, неохотно выскользнув из его объятий. — Нам пора.

— Я все сильнее хочу похитить тебя и сбежать в Италию, — прошептал Клаус, и в его голосе звучала смесь шутки и настоящего желания.

— МЫ ВСЕ СЛЫШИМ! — раздался хор голосов со всего дома.

Я закрыла глаза, сдерживая смех. Проклятая звукоизоляция.

Или, точнее, ее полное отсутствие при открытой двери.

***

Мы стояли на краю полуразобранного моста, где рабочие в спешке латали дыры, а внизу бурлила река. Ребекка с утра провела настоящее расследование и выяснила, что несколько лесопилок в округе добывали дубы.

И кому они принадлежали?

Правильно. Сальваторе.

— Нет, — прошипела Ребекка, заметив рыжеволосую девушку, которая стояла в тени и наблюдала за нами.

Та пристально смотрела на нашу компанию, и в ее взгляде читалось любопытство, смешанное с вызовом.

— Это кто? — поинтересовалась я.

Кэтрин бросила на незнакомку оценивающий взгляд, словно пыталась разгадать ее намерения.

Ребекка скривилась, будто от привкуса чего-то кислого.

— Сейдж. Бывшая пассия Финна, — бросила она, словно это объясняло все.

Девушка, словно услышав нас, улыбнулась и направилась в нашу сторону.

— Ребекка... — протянула она, и в ее голосе звучала какая-то странная ностальгия.

— Сейдж. Какой... неожиданный сюрприз, — ответила первородная, но в ее тоне явно читалось раздражение.

Я изучающе посмотрела на незнакомку. Она была красива — рыжие волосы, зеленые глаза, уверенная походка. Но что-то в ней настораживало.

— Какими судьбами? — продолжила Ребекка, скрестив руки.

— Я приехала за Финном. Узнала, что ваш брат-психопат вытащил его из гроба, — усмехнулась Сейдж.

— Он пока в отъезде, — спокойно ответила я, уже собираясь закончить разговор, но внезапно меня осенило. — Хотя... Ты не могла бы помочь нам с кое-чем?

Атмосфера в доме Первородных была настолько напряженной, что казалось, еще немного — и воздух вспыхнет. Мы сидели вокруг массивного дубового стола — я, Кэтрин, Ребекка и... Сейдж. Последняя развалилась в кресле с видом человека, который чувствует себя как дома, даже когда его окружают враги.

— Нам нужно выведать у Сальваторе информацию о белом дубе, — констатировала я, глядя на каждую из них.

— Но так, чтобы они ничего не заподозрили, — добавила Кэтрин, играя с бокалом вина.

— И что вы предлагаете? — оживилась Сейдж, закинув ногу на ногу.

Когда мы рассказали ей, что существует оружие, способное убить даже первородного, ее равнодушие мгновенно испарилось.

— Есть два варианта, — холодно сказала я. — Либо вы используете женское обаяние и вытягиваете информацию...

Кэтрин и Ребекка синхронно скривились, будто им предложили съесть что-то несвежее.

— ...либо я даю вам свою сыворотку. Вырубите их, и мы просто возьмем то, что нужно.

— И насколько твоя сыворотка их вырубит? — Сейдж приподняла бровь.

— Если вколоть тройную дозу — на час. Если... — я прикусила губу. — Если они не умрут, конечно. Эксперименты ставились только на гибриде.

Сейдж рассмеялась, и в ее смехе не было ни капли сочувствия.

Ребекка и Кэтрин переглянулись.

Похоже, план утвержден.

***

Воздух был пропитан запахом старого дерева, дорогого виски и легкой пылью, осевшей на антикварной мебели. Чтобы не вызывать подозрений, Сейдж пригласила Деймона на «романтический ужин» — якобы для того, чтобы «вспомнить прошлое».

Ребекка скривилась при этих словах.

Стефана не было. Он, как всегда, вертелся где-то рядом с Еленой. Ну и ладно. Весь "удар" принял на себя Деймон.

Я с любопытством разглядывала его, пытаясь понять, как подействовала на него моя сыворотка. Его лицо было совершенно расслабленным, веки не дрогнули ни разу.

— Мы в библиотеку, — резко произнесла Ребекка, и девушки растворились в воздухе.

Правильно. Чем быстрее, тем лучше.

На самом деле, отношения между Ребеккой и Сейдж были... сложными. Не знаю, что заставило рыжую довериться нам, но, кажется, когда она узнала, что Финн добровольно помогает братьям и, более того, вернулся в семью, она очень удивилась.

Ребекка, скрипя зубами, призналась, что, возможно, была к ней слишком придирчива, хотя разгульный образ жизни Сейдж ее раздражал.

Я тоже, если честно, не понимала, как можно любить одного, а спать с другими. Хотя... возможно, Сейдж, сама того не осознавая, пыталась заполнить пустоту внутри хоть физической близостью. Как я поняла, официальных долгих отношений у нее ни с кем, кроме Финна, не было — только короткие интрижки.

Ребекка фыркнула, но промолчала. Она сказала, что готова попробовать найти с ней общий язык. В последнее время Бекка стала... мягче. И, как ни странно, ей впервые нравились девушки братьев. Поэтому она решила дать Сейдж еще один шанс.

Кэтрин пошутила, что наша компания растет в геометрической прогрессии, и скоро мы заполним весь Мистик Фоллс.

Смешно, но не шутка. Если так пойдет и дальше, дом Первородных развалится.

Я тыкнула маркером в щеку Деймона, но он даже не шевельнулся. Потом взяла со стола стакан с бурбоном и поднесла к его носу.

Статья, которую я когда-то прочитала, всплыла в памяти с раздражающей четкостью:

«Во сне нос человека работает так же, как во время бодрствования, но в этом состоянии мы не можем сознательно отслеживать и анализировать ароматы — исключение составляют только те случаи, когда последние оказываются достаточно сильными».

Бурбон. Достаточно ли сильный запах для Деймона?

Я поднесла стакан с янтарной жидкостью ближе к его носу, наблюдая за малейшими изменениями.

«Что-то типа: унюхал свою любимую отраву и проснулся?»

Но Деймон оставался неподвижным, как кукла.

«Хотя лучше было бы пробовать запах крови... или Елену».

Мысль о том, чтобы резать себя ради эксперимента, сразу отпала — я не настолько фанатичный ученый. А тащить сюда Елену, чтобы Деймон понюхал ее, как какой-то ароматический стимул...

«Звучит как извращение».

Я вздохнула и отставила бурбон.

Стакан с терпким, слегка сладковатым напитком провел у носа Сальваторе около минуты, но...

Ничего.

Он будто не спал, а был в полной отключке. Интересно.

— Ну и ладно, — пробормотала я, отходя от него. — Значит, моя сыворотка работает лучше, чем твоя любовь к выпивке.

Я уже собиралась убрать маркер в сумку (не знаю, что он там забыл, но у меня с собой была куча всего — от прокладок до бутылочки крови), как вдруг...

В голову пришла шальная мысль.

Я честно пыталась остановить себя. Ведь это было так по-детски...

Но, с другой стороны...

Как еще можно отомстить Деймону и унизить его одновременно?

Ладно. Погнали.

Сняв крышку с несмываемого маркера, я аккуратно вывела на его лбу:

«УДАРЬТЕ МЕНЯ»

А на щеке: «ЛОХ» (она на русском написала)

Конечно, не все поймут это слово, но хоть в переводчике поищут.

— Мы готовы, — громко объявила Кэтрин, выходя из библиотеки.

Увидев мое "искусство", она приподняла бровь, подошла ближе...

И в следующую секунду вырвала у меня маркер.

Перевернув голову Деймона на другую сторону, она добавила от себя пару "теплых" слов.

Сейдж и Ребекка застали нас в позе «на корточках» над беспомощным Сальваторе.

Рыжая прыснула.

Ребекка громко расхохоталась, вырвала маркер у Кэтрин и тоже присоединилась к «творческому процессу».

Я встала, тяжело вздохнув. Ноги затекли от долгого сидения.

— Вы нашли? — спросила я у Сейдж.

Она показала мне книгу. Я молча кивнула.

— И что там?

— Древесина из внутренней части моста и вывеска, — ответила она, а затем прищурившись, с интересом начала рассматривать меня.

Тишина в комнате была натянутой, как струна. Сбоку доносились приглушенные хихиканья и шуршание — девочки усердно "дорабатывали" лицо Деймона (взрослые дети). А я стояла напротив Сейдж, которая изучала меня взглядом патологоанатома, рассматривающего интересный экземпляр. Её зеленые глаза буквально сверлили меня, но задать вопрос она не решалась.

— Спрашивай, — вздохнула я, вслух разрешая ей то, что вампирам в принципе не требовалось. Странная эта манера — спрашивать разрешения у добычи.

— Мне интересно, что человек делает в компании вампиров?

Я сделала вид, что глубоко задумалась, хотя ответ давно вертелся на языке.

— Ну, знаешь... отдыхаю, тусуюсь, набираюсь опыта, — выдала я стандартный набор, перебрав в голове все социально приемлемые варианты.

— Опыта? — её бровь изящно поползла вверх.

— После общения с Майклсонами мне даже мафия не страшна, — призналась я шёпотом, будто выдавая государственную тайну.

Сейдж рассмеялась — звонко, беззлобно, совсем не так, как смеются вампиры, привыкшие скрывать эмоции.

— Она возлюбленная Ника, — внезапно влезла Ребекка, поднимаясь с пола, где только что дорисовывала Деймону усы в стиле Сальвадора Дали.

Кэтрин грациозно последовала за ней, оставив на щеке Сальваторе автограф с сердечком.

— Что? — глаза Сейдж округлились, а выражение лица сменилось с любопытства на откровенное «Ну и как тебя угораздило?». — Ты девушка этого...

Она замерла, беспомощно махнув рукой, явно подбирая слова, чтобы не оскорбить Никлауса передо мной и его сестрой.

— Психа, параноика, маньяка? — с игривыми искорками в глазах предложила Кэтрин.

— Идиота, придурка и эгоиста? — продолжила Ребекка, поливая брата нежностями, как кислотой.

— Эгоцентричного гибрида с манией величия? — вставила свою лепту я, наслаждаясь тем, как Сейдж переводит взгляд между нами, будто наблюдает пинг-понг оскорблений.

Вампирша медленно выдохнула, а затем её губы растянулись в издевательской усмешке:

— Значит, Клаус не пользуется популярностью, да?

— Ну, Ник мой брат, — спокойно парировала Ребекка, как будто эта фраза объясняла абсолютно всё.

— И он мой... парень, — добавила я, на секунду задумавшись над формулировкой. «парень» звучало так по-детски, но «возлюбленный» — слишком пафосно.

— И ты серьёзно с ним? — Сейдж склонила голову набок, как ворона, рассматривающая блестящий предмет.

— Ну, он очень очаровательный гибрид и просто душка, — с сарказмом ответила я, закатывая глаза так, что они чуть не остались смотреть на потолок.

Кэтрин и Ребекка синхронно прыснули.

— О, да. Она из него веревки вьёт, — с ухмылкой признала Кэтрин, обмениваясь с Ребеккой взглядом заговорщиков.

— Тебе ещё многое предстоит узнать, — загадочно сказала Ребекка, кладя руку на плечо Сейдж. — И про Финна, кстати, тоже. Это будет долгий разговор.

Видимо, Ребекка собиралась поведать ей о попытке суицида её возлюбленного. Интересно, как Сейдж отреагирует на новость, что её «спокойный философ» Финн пытался покончить с собой?

Переводя взгляд, я зацепилась за "произведение искусства" на лице Деймона. Усы. Клыки. К моим скромным "шедеврам" добавились новые прозвища: «ПРИДУРОК», «ТВАРЬ» и особенно трогательное «Я ЛЮБЛЮ СТЕФАНА» с нарисованным сердечком.

Я прыснула, прикрывая рот ладонью.

— Детский сад, — прокомментировала Сейдж, но в её глазах плясали весёлые чертики.

Мой взгляд упал на книгу в её руках. Можно было просто забрать её с собой. Или можно было бы устроить грандиозное шоу с сожжением. Как думаете, какой вариант интереснее?

— Кстати, книгу можно сжечь вместе с деревом, — предложила я. — А ещё надо что-то сделать с теми пещерами, чтобы никто не нашёл рисунки.

Три пары вампирских глаз сверкнули в унисон. Девушки одобрительно кивнули, и в этом кивке читалось столько энтузиазма по поводу предстоящего вандализма, что даже мне стало немного страшно.

Но всего лишь немного.

Перед тем как уйти, я успела сделать пару фото лица Деймона и отправила их в чат Первородных (да, у нас есть чат, и нет, Клаус до сих пор не разобрался, как отключить уведомления).

***

По дороге к нашему пункту назначения мы свернули в круглосуточный магазин на окраине города. Окна его светились жёлтым, почти больничным светом, а внутри пахло кофе, пылью и чем-то затхлым — будто это место застряло где-то в девяностых.

Мы схватили канистру с розжигом и несколько пачек спичек — одной, конечно, не хватит, чтобы спалить всё дотла. Потом я мельком заскочила в отдел сладостей, на ходу хватая маршмеллоу и шпажки.

Вампирши заметили это мгновенно.

— Ты собираешься... — начала Кэтрин, её взгляд скользнул по мне с тем же выражением, с каким смотрят на безумца, балансирующего на краю крыши.

Я пожала плечами.

— Я собираюсь жарить зефир над горящими останками белого дуба, который может их убить. Да, ты права, — спокойно ответила я.

Сейдж застыла на секунду, потом её губы дрогнули, и по лицу поползла кривая усмешка — будто она не могла решить, то ли мне надо дать подзатыльник, то ли похлопать по плечу.

Ребекка лишь улыбнулась, глядя на меня так, как смотрят на ребёнка, разрисовавшего фломастером стену.

— Ой, да бросьте. Вы-то, я знаю, сразу пить начнёте, а я хоть так отпраздную.

Кажется, они приняли этот ответ.

Или просто сделали вид.

Мы расплатились и двинулись к выходу. В этот момент у меня и Кэтрин одновременно зазвонил телефон.

Ребекка и Сейдж взглянули на наши дисплеи — и фыркнули в унисон.

— Ладно, воркуйте, а мы пока отойдём, — бросила Ребекка, размашисто взмахнув рукой, будто отгоняя назойливую муху.

В её голосе звучало лёгкое отвращение — не к нам, а к самому понятию сюсюканья по телефону.

Кажется, столетия жизни не избавили её от брезгливости к человеческим «нежностям».

А может, наоборот, она просто завидовала.

Кто знает.

— Огонек, очень интересное фото ты прислала в чат. Какими судьбами ты оказалась у Сальваторе? — начал с главного Клаус, его голос в трубке звучал слишком спокойно. Слишком.

Я прикусила губу, наблюдая, как Сейдж и Ребекка перебрасываются колкостями, а Кэтрин с невозмутимым видом разговаривает с Элайджей по телефону.

— Потому что Сальваторе добыли белый дуб, и у них были записи, куда они его дели, — я рассмеялась, осознавая всю абсурдность ситуации. — Ирония судьбы, у них всегда было оружие, которое может убить вас. Прямо под носом, но они этого не знали.

Издевательский смех сорвался с губ сам собой — горький, но искренний. Судьба, казалось, водила Сальваторе вокруг пальца, словно играя с ними, только чтобы в конце концов дать пощечину.

На другом конце провода на секунду воцарилась тишина. Потом — резкий выдох. Странный звук, будто он... беспокоился?

— Если ты переживаешь, то не волнуйся, я была с девочками, — поспешила я успокоить его, хотя сама не была уверена, что именно это его тревожило.

Не просто же так он позвонил сразу после того, как увидел фото Деймона.

Мы же с Клаусом только вчера об этом говорили. О том, что он боится. Потому что я — человек. Хрупкая, смертная, беззащитная (а вот это под вопросом).

Когда Ребекка и Кэтрин заявили, что «разберутся с белым дубом», все прекрасно понимали — это значит, что две бессмертные вампирши пойдут на риск, а я должна сидеть дома и «помогать по связи».

— Да куда же они без тебя, — раздраженно бросил Клаус, и я точно знала, о чём он думает. О сегодняшнем утре. О том, как Кэтрин и Ребекка ворвались в мою комнату, прервав... момент, который гибрид явно хотел продлить. Элайджа благоразумно предпочел не вмешиваться. А Кол...

Кол, как всегда, где-то что-то творил. Наверняка что-то, связанное с Еленой и Сальваторе. Хотя я не была уверена — последнее время он стал подозрительно тихим.

— Кстати о девочках, — перевела я тему, наблюдая, как Сейдж и Ребекка перешёптываются в углу, бросая на меня красноречивые взгляды. Над ними будто висела невидимая табличка: «МЫ ГОВОРИМ О ТЕБЕ, ДА!»

Я хмыкнула и продолжила:

— Мы тут познакомились с Сейдж. Милая вампирша, хочу сказать.

Клаус фыркнул — звук, полный сарказма и чего-то... личного.

— О, да, очень милая. Когда она грозилась распотрошить меня, если я не верну ей Финна, она была просто очаровательна.

Я закатила глаза:

— Поставь себя на её место. Что бы сделал ты?

В конце концов, это вдохновляло — знать, что кто-то готов драться за любимого человека, несмотря ни на что.

Тишина.

Потом — голос, низкий и опасный:

— Я подумал... И решил, что тебе лучше не знать, что я сделаю с тем, кто посмеет тебя тронуть.

Под слоем иронии сквозило нечто тёмное. Первичное. То, что заставило мурашки пробежать по моей спине.

Я замерла. Мне не стоило об этом говорить.

Я хорошо понимала, с кем имею дело.

Древние. Могущественные. Существа, которые только для меня были мягкими и добрыми, но для остального мира оставались монстрами. Безжалостными убийцами.

И мне не нужен был ответ Клауса, чтобы знать правду — все они, включая его, заставят этот мир гореть, если что-то случится с теми, кого они любят.

И самое страшное?

Я понимала его.

Потому что та же мысль уже проскользнула в моей голове.

Что бы сделала я?

Да, я была всего лишь смертной. Слишком слабой, чтобы противостоять сверхъестественному. Но это не значило, что я была беззубой.

Я знала себя.

Знала, что никогда не смогла бы простить того, кто навредит моим близким.

Даже если это будет человек, которого я люблю.

— Ух ты... — ошарашенно выдохнула я после мысленной самопорки. — Я тоже на секунду это представила... Не знала, что знаю столько способов пыток и убийств.

Его смех — бархатный, тёплый — контрастировал с темой разговора.

На фоне раздался шум, и Клаус рявкнул:

— Нет, Кол! Не сейчас!

Я усмехнулась, но тут же замерла, когда услышала на фоне голос Кола.

— Передавай малышке Фел привет!

Клаус снова сказал пару ласковых Колу, а потом обратился уже ко мне.

— Ты слишком много думаешь, огонёк, — произнёс он, и в его голосе не было ни насмешки, ни укора.

Только понимание.

— Это моя работа, — парировала я, глядя, как три вампирши собираются в кучку. Они сгрузили в машину все покупки и теперь ждали только меня.

— Твоя работа — разрисовывать лица беспомощным вампирам?

Я усмехнулась:

— Ну, кто-то же должен поддерживать репутацию Майклсонов как неадекватных психопатов.

Его смех — тёплый, искренний — заставил моё сердце биться чаще.

Но даже сейчас, в этой тишине между нами, я чувствовала правду.

Ту самую, о которой мы никогда не говорили вслух.

— Кстати, Финн знает о Сейдж. И он... взволнован, — Клаус замолчал, будто решаясь на что-то. — Поэтому завтра вечером у нас свидание.

— Ты, действительно, приглашаешь меня на свидание? — игриво протянула я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Потому что это было наше первое официальное свидание.

И я не знала, как себя вести. В смысле... Есть ли разница между тем, как парочки ведут себя на свиданиях, и тем, как они ведут себя в обычное время?

Чем отличается обычный вечер с Клаусом от свидания с ним?

— Огонек, ты тут? Или уже опять в мечтах? — шепотом произнес Клаус, и я представила, как он прикрывает трубку рукой, чтобы никто не услышал эту несвойственную ему нежность.

Я фыркнула, бросив быстрый взгляд на троих вампирш, которые о чем-то спорили. Их разговор, судя по обрывкам, был из разряда «сто лет назад я курила что-то там» или «убила кого-то там» — обычные вампирские будни.

— И да и нет, — призналась я. — Я просто не знаю, чем обычное наше времяпрепровождение будет отличаться от свидания.

— Тем, что мы будем там только вдвоем? — в его голосе зазвучала знакомая ухмылка.

Я притворно вздохнула.

— Ты все же планируешь похитить меня и увезти в Италию.

— Вполне возможно, огонек.

И в его тоне не было ни капли шутки.

***

Мы стояли у края моста, наблюдая, как языки пламени жадно поглощают древесину и старую вывеску, которую Кэтрин «позаимствовала» с особой настойчивостью. Огонь плясал в ночи, отбрасывая оранжевые блики на наши лица.

Кто бы что ни говорил, но зефир жарили мы все. Вместе.

Кэтрин, обычно такая язвительная, сейчас с детским восторгом нанизывала маршмеллоу на шпажку. Ребекка, скрестив руки, наблюдала за пламенем, но уголки её губ дрожали от сдерживаемой улыбки. Даже Сейдж, эта вечная скептичка, не удержалась и протянула руку за сладким.

Кажется, события того вечера наконец перестали давить на Кэтрин и Ребекку — их плечи расслабились, а в глазах появилось что-то, отдалённо напоминающее лёгкость. Сейдж просто подхватила общее настроение.

Не празднуем ли мы победу раньше времени?

Мысль засела в голове, как заноза. Ведь если это действительно был весь белый дуб... Почему живот сводило от тревоги? Почему интуиция, этот мой верный (и часто несносный) компас, настойчиво твердила: что-то не так?

— Все хорошо? — Ребекка повернулась ко мне, когда мы уже уезжали с места «преступления».

Я сидела на переднем сиденье, пальцы нервно барабанили по колену.

— У меня плохое предчувствие, — призналась я, глядя в тёмное окно, где отражались три пары любопытных глаз.

— А вот с этого места поподробнее, — мгновенно оживилась Кэтрин, наклонившись вперёд.

— Что не так? — Сейдж склонила голову набок.

— Обычно, когда у Фел дурное предчувствие, это значит только одно — случится что-то плохое, — голос Ребекки был спокоен, но я заметила, как её пальцы сжали руль чуть крепче.

Сейдж прищурилась:

— Так ты ведьма?

— Нет, я человек. Просто... можно сказать, у меня хорошо работает интуиция. Хотя многие называют это даром, но я думаю, что это просто слишком чёткое понимание мира вокруг, — я чуть поморщилась, чувствуя, как погружаюсь в философию. — Короче... В любом случае, надо быть начеку.

Ребекка переглянулась с Кэтрин, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк:

— Я знаю, как поднять тебе настроение.

— Как?

— Я планирую немного поиграть с Деймоном, — её губы растянулись в коварной ухмылке.

— Под «поиграть» ты подразумеваешь кровь, пытки и всё такое? — уточнила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — Ребекка повернула голову, и в её взгляде читалось обещание давно назревшей мести. — Тем более, он мне кое-что сделал. Поэтому возмездие будет сладким.

Кэтрин заливисто рассмеялась:

— Главное, чтобы маркер к тому времени стёрся с его лица. А то будет слишком смешно.

Я чуть расслабилась. По крайней мере, они приняли моё предупреждение к сведению.

Но где-то в глубине души шепталось: Эстер всё ещё на свободе. А когда первородная ведьма в тени — это никогда не к добру.

Слишком легко всё получилось...

И как известно в нашем мире — если что-то кажется слишком лёгким, значит, ты чего-то не заметил.

А пропущенная деталь всегда оказывается самой важной.

***

Машина Ребекки скрылась за поворотом, оставив нас с Кэтрин на пороге моего дома. Сейдж, поняв наш нехитрый манёвр, лишь едва заметно подняла бровь, но промолчала. Что ж, пусть пока побудет под присмотром первородной — так спокойнее.

Кэтрин, выбирая между компанией двух вампирш и моей (плюс Ник), уверенно выбрала второе. На замечание Ребекки она лишь бросила: «С Фел веселее», на что блондинка ответила презрительным фырканьем.

Хотя мы все прекрасно знали настоящую причину.

Я ввалилась в прихожую, где меня уже ждал рыжий страж порога. Ник сидел посреди коридора, держа хвост трубой, и смотрел на меня с таким выражением морды, будто я была не хозяйкой, а наглой квартиранткой, забывшей ключи.

Совсем забыла про кота среди всех этих вампирских разборок.

А ведь он — мой первый союзник в этом безумном мире.

Когда я нашла его, он сидел под утихающим дождём, мокрый, но гордый, и смотрел на меня с таким презрением, будто я была бездомной, а не он. В его зеленых глазах читалось: «Чего уставилась, человечишка?»

И в тот момент во мне что-то щелкнуло.

Я нагнулась, схватила его под живот и торжествующе заявила:

— Ты теперь мой.

Ник, естественно, был категорически не согласен.

Он издал боевой клич «МАУ!», впился когтями мне в руку, выкрутился и рванул на ближайшее дерево.

Но я не сдалась.

Час.

Целый час я пыталась снять с дерева рыжего демона, который шипел, плевался и отбивался, как заправский уличный боец. В итоге я победила — чумазая, с исцарапанными руками, в порванном платье, но с трофеем в виде орущего кота под мышкой.

Родители, увидев меня на пороге дома, сначала онемели, потом засуетились:

— Врача! Ветеринара! А вдруг бешенство? А вдруг лишай?

Но Ник оказался здоров — просто очень, очень зол.

Казалось бы, зачем мне этот хвостатый тиран? Но в тот момент я поняла: он мой. Такой же упрямый, независимый и не желающий подчиняться.

И знаете что?

Родители не возражали. Ну, то есть они, конечно, ожидали, что если уж заводить питомца, то какого-нибудь воспитанного мопса или пушистого ангорского котика. А не рыжего бандита, который:

С первого дня установил в доме свои правила.

Спал где хотел (чаще всего на моем кресле).

И смотрел на всех с выражением «Я вас терплю только потому, что вы кормите».

Но теперь, спустя время, он мурлычет у меня на коленях, когда мне грустно, и бросается на ноги любому, кто повысит на меня голос.

Так что, возможно, это не я спасла Ника от улицы.

А он — меня от одиночества.

(Но вслух я ему этого никогда не скажу. А то возомнит о себе что-то.)

И вот теперь этот наглец ведёт себя как полноправный хозяин.

Я подхватила Ника на руки. Он возмущённо мяукнул, но не стал сопротивляться — прогресс, учитывая, что в первые месяцы он предпочитал атаковать мои ноги из-под дивана.

Я устроилась поудобнее на диване, уткнув пальцы в рыжую шерсть Ника. Он тут же заурчал, как маленький моторчик, но один его глаз оставался прищуренным — мол, «Это не значит, что я тебя простил».

— Эх, дружище, — вздохнула я, почесывая его за ухом. — Что будем делать? Если переезжать к первородным, тебя тащить с собой? Или...

Мысль оставить Ника здесь вызывала странное чувство — будто предаю самого верного (хоть и самого наглого) союзника. Но и тащить его в логово гибрида и тысячелетних вампиров...

Кэтрин тем временем вскрыла бутылку дорогого родительского вина голыми руками (потому что вампирская сила — это вам не штопор) и теперь наливала его в бокал с таким видом, будто это она тут хозяйка. Во второй бокал она налила сок. Как всегда. Чувствую себя единственным трезвенником среди пьяниц.

— Может, перетащить тебя и, возможно, Ребекку ко мне? — бросила я ей, наблюдая, как рубиновая жидкость плещется в хрусталь. — А то если мы все будем жить у первородных, получится какой-то... опасный синдикат. Или секта.

— Ты слишком много думаешь, — Кэтрин плюхнулась рядом, сунув мне в руку наполненный до краёв бокал.

— Я планирую наше светлое будущее, — отхлебнула я.

— А я планирую выпить это вино до того, как твой отец снова приедет, — она щёлкнула языком. — Кстати, у тебя есть план, как объяснить родителям, что теперь ты будешь жить у Майклсонов?

Я застыла с бокалом в руке, чувствуя, как Ник предательски перекатывается на спину, подставляя пушистое брюшко — его версия моральной поддержки. Кэтрин наблюдала за мной с аристократически приподнятой бровью, явно развлекаясь моей нерешительностью.

— Или просто удерешь, оставив на столе записку: «Ушла к вампирам. Не ищите».

Я театрально вздохнула, прикрыв глаза на мгновение. Действительно, плохая идея. Тем более, после того, как родители решат все дела, они обязательно вернутся, чтобы познакомиться с Клаусом поближе. Я прекрасно знала своих родителей — они всегда доверяли мне, но как говорят люди: «Доверяй, но проверяй». Особенно когда дело касалось их единственной дочери и её... не совсем обычного избранника.

— Ладно, может сказать правду? Частично? Что встречаюсь с... э-э...

— С психопатом-гибридом, чья семья держит в страхе весь сверхъестественный мир? — сладко дополнила Кэтрин, играя с бокалом. — Отличный способ успокоить родителей.

Я тяжело вздохнула, наклонив голову.

— Нет, это действительно ужасная идея.

Кэтрин, уже допивающая второй бокал, приподняла бровь:

— Что именно? Вино? Кот? Или...

— Родители, — я стукнула головой о спинку дивана.

Мой голос предательски дрогнул.

— Представляешь, если они решат устроить Клаусу «серьёзный разговор»? Со «смотри мне в глаза» и «каковы твои намерения»?

Кэтрин вдруг закатилась смехом, чуть не проливая вино:

— О, боже, хочу это увидеть! Ты представляешь? Твой папа-человек и тысячелетний гибрид за одним столом обсуждают твое будущее?

Я нервно хихикнула, поднося стакан с соком к губам. Действительно, что может пойти не так?

— Ладно, хватит обо мне. Что у вас с Элайджей? — плавно перевела я тему, но пальцы невольно сжали ножку бокала. Меня действительно волновало это.

Тишина растянулась между нами, наполненная треском догорающих поленьев в камине и негромким мурчанием Ника. Кэтрин изучала содержимое своего бокала, будто в красном вине скрывались ответы на все вопросы.

— Ты спрашиваешь, серьезно ли это с Элайджей, — наконец произнесла она, осторожно выбирая слова. — А что вообще значит «серьезно» для таких как мы?

Ее пальцы невольно сжали хрусталь, и я заметила, как тонкое стекло треснуло под давлением вампирской силы. Она тут же ослабила хватку, но микроскопические осколки уже сверкали на ее ладони.

— Для меня серьезно — это когда ты перестаешь смотреть на дверь, ища выход, — сказала я, наблюдая, как капли вина медленно стекают по ее пальцам. — Когда понимаешь, что нигде не будешь чувствовать себя так... правильно.

Кэтрин замерла, ее глаза — обычно такие насмешливые — стали неожиданно уязвимыми.

— Тогда да, — она выдохнула со странной смесью облегчения и страха. — Это серьезно. Настолько, что даже страшно, — ее губы искривились в подобии улыбки. — Представляешь, я, Кэтрин Пирс, боюсь потерять кого-то. Ирония?

Кэтрин ответила улыбкой, но её взгляд стал изучающим. Она откинулась на спинку дивана, оставив бокал в сторону.

— А у вас с Клаусом? — вернула она вопрос, и в голосе её появились стальные нотки. — Я слышала, как ты говорила, что собираешься стать вампиром, — её брови чуть приподнялись. — Нет, конечно, мы все думали, что рано или поздно Клаус тебя обратит. Потому что это... очевидный исход ваших отношений. Но всё равно... Ты в этом уверена?

Во рту внезапно пересохло. Она не просто так это спрашивает. Она сомневается. Или боится за меня?

Я наклонила голову, пряча лицо в тени.

— Ты собираешься быть моим психологом?

Кэтрин рассмеялась, но звук был коротким, почти нервным.

— Ну, ты же моим была.

Тишина повисла между нами, густая и многозначительная. Где-то за окном шумел ночной город, но здесь, в этой комнате, время словно замедлилось.

Я задумчиво прикусила губу, затем, оставив бокал на столе, уткнулась лицом в рыжую шерсть Ника. Кот возмущённо фыркнул, но не стал убегать — видимо, чувствовал, что мне сейчас нужна его поддержка.

— Можно сказать, что смертная жизнь преувеличена, — наконец выдохнула я. — И я не думаю, что потеряв её, я действительно что-то потеряю.

Кэтрин изучающе смотрела на меня, её пальцы медленно водили по краю стола.

— А дети? — спросила она неожиданно мягко. — Разве ты не хотела детей?

Я пожала плечами:

— Я никогда не считала, что дети — обязательная часть жизни. Но если когда-нибудь решусь... всегда можно усыновить. Поверь, в мире полно детей, которым нужна помощь. И если я смогу помочь кому-то, как когда-то мои родители помогли мне... — голос неожиданно дрогнул, и я резко замолчала, снова зарывшись в Ника.

Кэтрин нахмурилась, её обычно игривое выражение лица сменилось на что-то более сложное.

— Это действительно странно, — прошептала она. — Когда родилась Надя... я не могла думать ни о чём другом. Даже когда пришлось её оставить...

Она резко оборвала себя, её пальцы сжали стол так сильно, что тот затрещал. Я тактично сделала вид, что не заметила.

— Но не все рождены, чтобы быть матерями, — мягко сказала я. — Или, может, я просто ещё не доросла до этого решения.

Тишина повисла между нами, наполненная невысказанными мыслями. Даже Ник перестал ворчать, будто чувствовал важность момента.

Внезапно Кэтрин рассмеялась — резко, почти истерично.

— Боже, мы с тобой похожи, — она покачала головой. — Ты оправдываешься передо мной за то, что не хочешь детей, а я оправдываюсь перед всеми за то, что бросила свою дочь. Какой-то порочный круг материнской вины, хотя ты даже не мать!

Я ухмыльнулась:

— Ну, технически, я мама Ника.

Кот в ответ укусил меня за палец — ровно настолько, чтобы выразить своё мнение по этому поводу.

Кэтрин снова залилась смехом, и напряжение разрядилось. Она откинулась на спинку дивана, снова став той самой беспечной вампиршей, которую все знали.

— Знаешь что? — её глаза блеснули. — Давай сегодня просто выпьем. Оставим серьёзные разговоры для тех, у кого есть совесть.

— А разве у нас её нет? — я подняла бокал.

— О, милая, — Кэтрин оскалилась в улыбке, демонстрируя клыки. — Мы с тобой знаем правду.

Бокалы звонко столкнулись.

Ник фыркнул и ушёл под диван — видимо, решил, что больше в нашей компании быть неприлично.

***

— Ребекка, пусть твой гость кричит потише! — голос Клауса, наполненный раздражением, разнесся по всему особняку. Его глаза метали молнии, когда он обернулся ко мне, и в этот момент я поняла — сегодняшний вечер обещает быть насыщенным.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Деймон Сальваторе, подвешенный где-то в комнате на цепях, явно не собирался страдать молча.

Час назад мы с Кэтрин вернулись в особняк Майклсонов. По привычке я сунула в сумку пистолет с дротиками, наполненными моей экспериментальной сывороткой. На всякий случай.

Братья уже были дома. Клаус — ждал меня у дверей, его взгляд мгновенно разогрел мне щеки. Элайджа встретил Кэтрин с той сдержанной улыбкой, которую он приберегал только для нее. Кол и Ребекка, увидев нас, синхронно скривились — будто мы принесли с собой запах гнилой рыбы.

Но настоящий хаос начался, когда в дом вошел Финн.

Сейдж, до этого момента сохранявшая холодную отстраненность, буквально взорвалась от эмоций. Она бросилась к нему, обвивая руками его шею, а Финн — обычно такой сдержанный — ответил ей с той же страстью.

Парочка, слившееся в страстных объятиях посреди гостиной, вызвала коллективное недовольство всех присутствующих. Даже невозмутимый Элайджа слегка поморщился, а Кол сделал вид, что его сейчас вырвет.

Клаус, воспользовавшись моментом, увлек меня в свою мастерскую. Комната, залитая мягким светом ламп, пахла масляными красками и старым деревом. Десятки холстов с моим изображением — задумчивым, смеющимся, спящим — заставили мое сердце учащенно биться.

— Ты... маньяк, — прошептала я, касаясь ближайшего холста.

Клаус усмехнулся, подойдя сзади. Его руки легли на мои плечи, губы коснулись уха:

— Только для тебя.

Затем он поставил передо мной чистый холст, вручил кисть и начал «урок».

Его пальцы обхватили мою руку, направляя каждый штрих. Губы то и дело касались шеи, дыхание обжигало кожу. Это было не рисование. Это был соблазн в чистом виде.

Я старалась сосредоточиться. Правда. Но когда твой бойфренд — тысячелетний гибрид с художественным образованием — дышит тебе в ухо и шепчет что-то, то сложно не отвлекаться.

Но все же, у меня это получилось. К величайшему огорчению Клауса.

Где-то в доме раздался душераздирающий вопль Деймона. Ребекка явно развлекалась.

— ОБЯЗАТЕЛЬНО СКАЖУ ЕМУ ЭТО В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ! — ответила она Клаусу, специально повышая голос для моего человеческого слуха.

Наш творческий процесс прервал звонок в дверь. Мой "шедевр" выглядел так, будто его создал пятилетний ребенок после десяти чашек горячего шоколада. Клаус, склонив голову набок, оценивающе осмотрел картину:

— Ну... Ты определенно превзошла мои самые смелые ожидания. В плохом смысле.

Я фыркнула, скрестив руки. Конечно, он был прав — мои художественные способности оставляли желать лучшего. Но мог ли он выразиться помягче? Хотя... с кем я вообще разговариваю? Это же Клаус Майклсон, мастер сарказма.

— Спасибо за поддержку, — проворчала я, но тут же игриво улыбнулась.

Его глаза сузились, когда я медленно опустила палец на палитру и коснулась алой краски. Он понял мой замысел ровно за секунду до того, как мой палец оставил яркую полосу на его щеке.

— Ох, ты маленькая... — он лишь презрительно фыркнул, но в его глазах вспыхнуло золотистое веселье.

Я не успела моргнуть, как он уже исчез — вампирская скорость. В следующий миг холодные пальцы впились в мои бока, а другая его рука щедро размазала синюю краску по моему носу.

— Так нечестно! — закричала я, вырываясь и бросаясь к выходу. — Я не могу бегать со скоростью вампира!

Мой побег по коридору прервался неожиданной встречей. Бонни Беннет замерла как вкопанная, ее глаза округлились до невероятных размеров при виде нашей разукрашенной компании. За моей спиной материализовался Клаус, его руки тяжело легли мне на плечи.

«Вот что значит — глаза по пять копеек», — мелькнуло у меня в голове, пока я пыталась стереть краску рукавом.

Кэтрин, сопровождавшая Бонни, лишь усмехнулась, наблюдая за этой сценой. Казалось, ничто не могло вывести ее из равновесия.

— И с чем это к нам пожаловала ведьма? — Клаус произнес это с такой сладкой ядовитостью, что по спине пробежали мурашки. И будто специально для усиления эффекта, из комнаты донесся новый душераздирающий вопль Деймона.

Бонни побледнела так, что её кожа почти слилась с ее свитером. Её пальцы судорожно сжали ремешок сумки, когда очередной душераздирающий вопль Деймона прокатился по особняку.

— Ребекка! — как по команде гаркнули Клаус и появившийся в дверях гостиной Элайджа. Их голоса слились в идеальном диссонансе — раздражённый рык гибрида и усталая интонация джентльмена.

Сейдж, проходя мимо в одном лишь полотенце, лениво бросила через плечо: «Засунь кляп в его рот». Её влажные рыжие локоны оставляли мокрые следы на обнажённых плечах, а походка выдавала полное равнодушие к происходящему.

Глаза Бонни округлились до размера блюдец. Казалось, её мозг отказывался обрабатывать этот сюрреалистичный калейдоскоп.

Я глубоко вздохнула, принимая позу миротворца.

— Бонни, с чем пожаловала? — спросила я тоном, словно мы просто пили чай в обычной гостиной, а не в эпицентре вампирского безумия.

Бонни проглотила комок в горле.

— Мне нужна твоя помощь, — выдавила она, бросая нервный взгляд на Кэтрин, которая облокотилась на дверной косяк с видом зрителя в первом ряду.

Я перевела взгляд между Элайджей и Кэтрин, ловя их едва заметные кивки согласия. Клаус же стоял, скрестив руки, изучая Бонни взглядом, от которого у обычных людей холодела кровь в жилах. Его пальцы, испачканные в краске, нетерпеливо постукивали по локтю.

С тяжелым вздохом я сняла запачканный фартук (спасибо хоть за эту предусмотрительность) и протянула его Клаусу. Встав на цыпочки, я оставила легкий поцелуй на его раскрашенной щеке:

— Я быстро, — пообещала я, чувствуя, как его пальцы на мгновение сжали мои.

Клаус фыркнул, но отпустил меня. Он знал — негоже устраивать переговоры, будучи разукрашенным как пасхальное яйцо. Хотя, если бы это были переговоры с угрозами, краска только добавила бы эффектности.

Мы расположились в гостиной странной компанией: я, Кэтрин и Элайджа — на одном диване, будто трио судей; Бонни — напротив, нервно теребящая край свитера. Ее глаза метались между нами, когда в комнату впорхнул Кол, нарушая и без того хрупкое равновесие.

— И что ведьмочка делает в нашем богом забытом королевстве? — он поклонился с преувеличенной галантностью, его глаза сверкали опасным весельем.

— Кол! Не сейчас, — Элайджа произнес это спокойно, но в его голосе прозвучала сталь.

Кол медленно перевел взгляд на меня. Я ответила ему усталым взглядом: «Сядь, послушай».

Он «сел» — если можно так назвать его позу: развалившись на подлокотнике рядом с Бонни, как кот, готовый к игре с мышкой. Бонни съежилась, но продолжила:

— Мне нужны твои книги... чтобы помочь Аларику.

Элайджа наклонился вперед, его пальцы сложились в характерную пирамиду.

— Кольцо Гилбертов? — угадал он.

Бонни кивнула, ее голос стал чуть увереннее:

— Его альтер-эго убивает людей. Я перепробовала все... чтобы притормозить это. Но... Эбби сказала, что у вас могут быть нужные знания.

Я обменялась взглядом с Кэтрин. Та подняла бровь, явно заинтересованная. В тишине комнаты вдруг стало слышно, как где-то рядом Ребекка что-то напевала, сопровождая это характерными звуками разрезаемой плоти.

— Я дам тебе книги, — наконец сказала я. — Но при одном условии.

Бонни напряглась, ожидая подвоха.

— Ты переведешь мне один пергамент. Там есть... интересная приписка.

— Какая-то белиберда, которую может прочитать только ведьма, — с усмешкой добавила Кэтрин, играя прядями своих волос.

Я говорила о пергаменте, который принес Финн. Возможно, он не знал всех деталей плана Эстер, но точно знал, где искать ключи к разгадке. Когда мы впервые развернули этот пожелтевший от времени свиток, перед нами предстали лишь бессмысленные строки, будто написанные пьяным пауком. Лишь одна строчка внизу страницы, в стиле: «Оставь надежду, всяк сюда взирающий, если ты, конечно, не ведьма», давала нам надежду.

— Ладно, — кивнула Бонни.

Элайджа встал, его тень легла на Бонни.

— Я принесу пергамент, — сказал он, исчезая в коридоре с вампирской скоростью.

А где-то из комнаты тем временем донесся новый вопль Деймона.

Кол весело подмигнул Бонни:

— Кажется, у нас сегодня день открытых дверей для незваных гостей.

Наконец Элайджа вернулся с драгоценным свитком. Он молча положил пергамент на стол перед Бонни, его пальцы на мгновение задержались на пожелтевшем краю — тысячелетние привычки бережного обращения с древностями никуда не делись.

Бонни нахмурилась, едва коснувшись пергамента кончиками пальцев.

— От него исходит... очень сильная энергия, — прошептала она, и я заметила, как по ее руке пробежали мурашки.

Медленно развернув свиток, она склонилась над непонятными символами. Четыре пар глаз — мои, Кэтрин, Элайджи, Кола — пристально следили за каждым ее движением.

Увидев ту самую приписку внизу, Бонни замерла. Ее пальцы дрогнули, коснувшись строки, а затем она закрыла глаза и начала шептать что-то на странном языке — не латынь, но что-то древнее, более... личное. Язык ведьм? Или что-то еще более тайное?

Буквы на пергаменте вдруг зашевелились, перестраиваясь, как солдаты по команде.

— Вау, — не удержалась я. — Прямо как в Гарри Поттере.

Кол фыркнул, но его глаза тоже были прикованы к свитку.

Когда текст наконец сложился в осмысленные строки, мы склонились над ним — и затем в унисон откинулись назад, обменявшись взглядами.

— Очень... занимательно, — Кэтрин произнесла это с такой театральной паузой, что даже Элайджа приподнял бровь. Затем она резко вскинула голову и крикнула так, что дрогнули стены: «КЛАУС!»

Он материализовался в дверях мгновенно, с раздражённым взглядом. За его плечом мелькнула Ребекка, которая вытирала руки от крови.

— У нас тут такие новости, — Кол с кошачьей грацией перевернул пергамент, демонстрируя содержимое. Его ухмылка стала ещё шире, когда Клаус начал читать — я видела, как его пальцы непроизвольно сжали край пергамента.

— Скажи-ка, Клаус, — Кэтрин заложила руки за спину, делая круг по комнате, — из какой кровной линии происходит Роуз?

Клаус медленно поднял взгляд. В его глазах бушевала буря — он уже понял, к чему клонит Кэтрин.

— Если ты про того, кто её обратил... Кажется, это был кто-то из моих вампиров. А что?

Кол не выдержал и прыснул, тыча пальцем в текст:

— Ведьма расшифровала послание матушки. Читай внимательнее — если тебя убьют, твоя кровная линия отправится следом. Включая Кэтрин.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Даже Ребекка перестала ухмыляться. Бонни нервно прикусила губу, её пальцы вцепились в спинку кресла.

Я выдернула пергамент из рук Клауса.

— Тебе нужно показать это друзьям. На Деймона и Стефана тебе плевать, но Кэролайн... — мой взгляд сам собой перешёл на Бонни, — на неё-то тебе не всё равно?

Бонни резко дёрнулась, как будто её ударили током. Она поняла — если её друзья решат убить Майклсонов, они подпишут смертный приговор Кэролайн.

Беннет взяла дрожащими руками листок из моих рук и кивнула.

— Книги я пришлю тебе с курьером, — поспешно сказала я, замечая, как Бонни начинает медленно отступать к двери. Она кивнула, слишком потрясённая, чтобы говорить.

— Я сейчас живу в другом месте, — пробормотала она, уже почти у порога.

— Скинь адрес. А сейчас... иди, — я сделала паузу, оглядев комнату. В комнате не хватало двух ключевых фигур. — Где, кстати, Финн?

Пять пар вампирских глаз уставились на меня. Кол фыркнул:

— Ушёл куда-то с Сейдж. Да какая разница? Даже если Сальваторе захотят его убить, у них нет...

— Оружия, — я закончила за него, ощущая, как ледяные пальцы страха сжимают мне горло.

Ребекка встретилась со мной взглядом. В её расширенных зрачках я увидела отражение своего дурного предчувствия — того самого, что грызло меня вчера.

— Кэтрин! — резко позвала блондинка.

Пирс бросила на меня быстрый оценивающий взгляд, затем резко кивнула. Между нами пробежало то самое понимание, которое возникает у женщин, знающих цену опасности.

— Все искать Финна! — скомандовала Ребекка, уже исчезая в дверном проёме с вампирской скоростью.

Клаус повернулся ко мне. В его бирюзовых глазах бушевала буря — гнев, тревога, что-то ещё... Что-то глубоко человеческое.

— Нам действительно нужно найти Финна, — сказала я твёрдо, уже роясь в сумке. — Сейчас же.

Мои пальцы на ощупь находили нужное: травматический пистолет (мало ли), фонарик, телефон, флакон с сывороткой. Каждый предмет ложился на своё место с чётким щелчком.

Мы разделились молниеносно:

Я и Клаус — проверяли центр города.

Элайджа и Кэтрин — обыскивали окрестности.

Ребекка и Кол — отправлялись к границам города.

Правило простое: никто не идет в одиночку. Каждую спину должен прикрывать другой.

Клаус мрачно наблюдал, как я заряжаю пистолет. Его пальцы нервно барабанили по столу.

— Ты уверена, что хочешь идти? — его голос звучал неестественно тихо, почти человечески уязвимо.

Я резко подняла голову, встретив его взгляд:

— Если с Финном что-то случится, это ударит по всем вам, — пауза. — По мне тоже.

Он не ответил. Не стал отрицать. Потому что мы оба знали правду — сейчас, когда Финн наконец-то перестал быть слепым орудием Эстер, когда между братьями появился хрупкий мостик понимания... Потерять это было бы невыносимо.

Особенно для Клауса. Особенно после того, как я влезла в их многовековое непонимание друг друга и показала, что они могут быть... семьёй.

— Молодец, — вдруг сказала я себе вслух, застегивая сумку с такой силой, что чуть не лопнула молния.

Клаус поднял бровь.

— Ничего, — махнула я рукой. — Вперёд, спасать принцессу.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кровавые тона, когда мы наконец добрались до бара. Серьезно? После страстного примирения Финн и Сейдж выбрали для свидания именно это место? Не уютную поляну в лесу, не романтичную крышу с видом на город, а вонючий бар, где половина посетителей мечтает их убить?

И конечно же, у Мистик Гриля — самого проклятого места в этом городе, решили устроить очередную бойню. Казалось, сама судьба издевалась над нами, раз за разом сводя все кровавые разборки именно здесь. Может, земля под этим баром полита древней магией? Или владелец когда-то продал душу демону в обмен на вечную посещаемость?

В любом случае, мы успели как раз вовремя.

Картина перед нами разворачивалась, как в плохом боевике:

Сейдж прижала Стефана к земле, ее пальцы впились ему в плечи так, что под когтями уже проступала кровь.

Елена выпустила стрелу прямо в грудь Финна.

Джереми выскочил из-за угла с колом, готовый добить первородного.

Я не думала. Просто выстрелила.

Мой дротик с вербеновым «эликсиром» вонзился Джереми в шею. Его глаза округлились от шока, пальцы разжались, и кол с глухим стуком упал на асфальт.

— Джереми! — крик Елены был настолько пронзительным, что даже Сейдж на мгновение замерла.

— Сейдж, кол! — мой голос прозвучал резко, как команда.

Рыжая вампирша рванулась вниз, подхватывая оружие в последний момент, пока Елена, рыдая, тащила брата внутрь бара. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, стекла вот-вот посыплются.

Тем временем Клаус уже навалился на Стефана, прижав его коленом к земле. Его пальцы впились в плечи вампира так, что кости затрещали.

— Как интересно... — голос Клауса звучал спокойно, но в его глазах бушевала ярость. — Где же вы их раздобыли? Я думал, всё сожжено.

Сейдж вырвала стрелу из груди Финна и неожиданно швырнула кол мне. Я поймала его на автомате, даже не задумываясь, почему именно мне.

Лицо Сальваторе исказилось, когда Никлаус надавил на его спину еще сильнее. Из груди Стефана вырвался пронзительный крик боли.

— Так и знала, что что-то не так, — пробормотала я, разглядывая грубо обработанный кол. Деймон явно не стал ждать, пока чернила с его лица смоются — он сразу начал действовать. Кажется, он что-то заметил. Значит, не такой он и глупый, как я раньше думала.

— Как вы узнали? — Финн, прижимая рану, подошел ближе.

— Спасибо мне. Опять, — я закатила глаза, получая в ответ хриплый смешок Клауса. — Ну, что делать будем?

— Думаю, твоя ведьмочка разберётся, — Клаус достал телефон. — Скоро они сами прибегут...

В этот момент Стефан рывком выскользнул из захвата и помчался прочь. Клаус даже не стал его останавливать.

— Огонёк, кажется, наше свидание придётся перенести, — гибрид раздражённо провёл рукой по лицу.

— Я как-то не удивлена, — фыркнула я, вертя кол в руках.

Подумать только — простая деревяшка может убить тысячелетних существ. Нет, не простая — древняя, редкая, но все же... Обычных вампиров ведь можно прикончить и карандашом. Природа — та еще стерва.

Как будто в ответ на мои мысли, гром грянул прямо над нашими головами. Небо разверзлось, и хлынул ливень. Холодные капли стекали по моему лицу, как будто смывая события сегодняшнего дня.

Финн стоял, прижимая рану, его глаза метались от Сейдж ко мне, потом к Клаусу. В них читалось что-то новое — благодарность?

Клаус подошел ко мне, закрывая своим телом от дождя. Его пальцы обхватили мое запястье, отбирая кол.

— Это не конец, — прошептал он так тихо, что только я могла услышать. — Но сегодня... сегодня мы победили.

***

Клаус был прав.

Через полтора часа Стефан ворвался в наш "скромный обитель" — если, конечно, можно назвать скромным этот дворец, больше похожий на музей, чем на жилище. До скромности ему было так же далеко, как пешему страннику до луны.

— Клаус! — его голос прокатился по коридорам, гулко отражаясь от высоких потолков.

Никлаус, сидевший рядом со мной в мастерской, медленно поднял голову. Его губы растянулись в той самой ухмылке, которая всегда предвещала хаос.

— Пойдешь со мной? — он протянул мне руку, словно приглашая на бал, а не на очередную кровавую разборку. — Только зрелище будет не из приятных.

Я фыркнула, но все же взяла его руку. Его улыбка стала шире, будто он и не сомневался, что я соглашусь.

Я уже насмотрелась на то, как Ребекка "играла" с Деймоном. И, вопреки ожиданиям некоторых, это не травмировало мою психику. Наоборот — разожгло любопытство.

Однажды, когда Бека особенно увлеклась, я не выдержала и спросила:

— А что будет, если Деймону отрезать палец?

В комнате повисла тишина. Даже прикованный к цепям вампир перестал стонать и уставился на меня.

— В смысле, вырастет новый? Или он так и будет ходить без него? Или просто пришьет — и регенерация сработает?

Ребекка замерла с окровавленным ножом в руке, потом медленно повернулась ко мне.

— Ты серьезно?

— Ну да. Мне реально интересно.

Деймон скривился, а Бека, не выдержав, рассмеялась и вытолкала меня за дверь.

— Иди отсюда, прежде чем я действительно решу проверить эту теорию!

В гостиной я наткнулась на Элайджу. Он сидел в кресле, держал бокал с вином в руке, и его губы дрожали от сдерживаемого смеха. Затем он пробормотал что-то про «человеческое любопытство». Но в его глазах мелькнуло что-то тёплое — будто он вспомнил, как я допрашивала его про оторванные головы и вырванные сердца.

— Что? — я скрестила руки. — Мне реально интересно.

— Нет, новый не вырастет. Но если пришить – срастётся, — сквозь улыбку произнес первородный.

— А у тебя? Если тебе оторвать голову, она тоже срастётся? — не удержалась я.

Его смех разнесся по всему дому, подхваченный другими вампирами. Они откровенно потешались надо мной.

Ладно. Вернемся в настоящее.

Мы вошли в пыточную как раз в тот момент, когда Стефан судорожно сжимал ремень сумки, набитой кольями. Деймон, прикованный к цепям, поднял голову — в его глазах мелькнула надежда, быстро сменившаяся ужасом, когда он понял, зачем брат явился.

— Что ты хочешь? — Клаус растянул слова, делая шаг вперёд. Он знал ответ. Но ему нравилось заставлять других произносить это вслух.

— Я здесь, чтобы заключить сделку, — голос Стефана дрожал, но он держался. — Пять кольев из белого дуба. Из той части Викери Бридж, которую вы пропустили.

Он швырнул сумку на пол. Пять кольев из Белого Дуба выкатились на паркет.

— Стефан, что ты делаешь? — Деймон приподнял голову, голос хриплый, но удивленный.

Мы с девочками переглянулись. Пропустили? Ребекка отрицательно покачала головой: «Не знаю, о чём он». Возможно, в библиотеке Сальваторе было больше записей о белом дубе. Но вампирши, конечно, проморгали детали.

— И почему же ты решил сдать нам единственное оружие против нас? — Элайджа сделал шаг вперёд, скрестив руки на груди. Его тон был мягким, почти дружелюбным, но в воздухе запахло угрозой.

Мы все знали ответ. Но Стефан должен был сказать это сам.

— Неужели ты так любишь брата, что готов отказаться даже от мести? — Клаус развёл руки, изображая искреннее удивление. Его улыбка стала опасно широкой.

Стефан стиснул зубы. Ему не нравилось, как его прессуют.

— Деймон — в обмен на оставшиеся пять кольев, которые могут убить вас.

— Откуда нам знать, что нет других? — прошипела Кэтрин, выдвигаясь вперёд.

— Потому что это так.

Тишина.

Мы все переглянулись.

— Может, выясним по-другому? — Сейдж скользнула к Деймону, проводя ногтем по его щеке. — Рядом ещё есть место.

Её улыбка стала хищной. Я понимала её злость — Стефан пытался убить Финна.

— Сейдж, — Финн мягко остановил ее, но его собственные глаза были холодны.

— А интересная идея! — Кэтрин щёлкнула языком. — Мне нравится.

— Ник, ну пожалуйста, я хочу ещё одну игрушку, — Ребекка сделала преувеличенно жалобное лицо, но её глаза сверкали.

Кол рассмеялся и подошёл к Стефану вплотную. Три разъярённые вампирши синхронно двинулись за ним.

Клаус наблюдал за этим с научным интересом.

Стефан озирался, как загнанный зверь, потом взглянул на Деймона.

— У нас всегда есть множество способов выяснить правду, Стефан, — Элайджа наклонил голову. — И лучше тебе сказать ее сразу.

Я поймала взгляд Клауса. Он сиял, словно ребёнок перед рождественским утром.

Шансов у Стефана не было. Он сглотнул.

— Их было девять.

— Девять? — Клаус притворно ахнул. — А здесь только пять. Тот, которым ты пытался убить Финна, у нас. Где остальные три, Стефан?

Ребекка зашипела:

— Тебе не стоило лгать.

— Я принесу их!

— О, как мило. Или... — Клаус подошёл к Деймону, схватив того за лицо. — Я попрошу Деймона сделать это. Прямо сейчас.

Я скривилась, представляя это. Клаус поймал мой взгляд. Мы могли решить всё проще — я бы спросила Стефана. Но...

Но.

Клаус любил свои игры. А мои команды, возможно, не покрывали «вытягивание правды». Как оказалось, я могла приказать Стефану защитить меня или напасть на кого-то. Но... сказать правду? Это было под вопросом.

Не рисковать. Не показывать козырь.

И в этот момент Стефан рванулся вперёд, выхватывая шестой кол.

Я вскрикнула, прикрыв рот ладонью.

Чёрт тебя побери, stronzo (придурок, засранец)!

Клаус лишь рассмеялся, ловя его запястье.

— А вот и шестой! Как оперативно, — он притянул Стефана так близко, что их дыхание смешалось. — Ты же знаешь, что если убьёшь меня... вы с братом умрёте вслед за мной?

— Ты мог соврать!

— А ты готов рискнуть жизнью, чтобы это проверить? — Клаус оскалился, и в его глазах вспыхнул жёлтый свет.

Стефан сделал шаг назад, опуская руку с занесенным колом.

Клаус быстро выхватил оружие и швырнул его нашу сторону, даже не глядя, кто его поймает.

— Принеси остальные сейчас же, — Элайджа произнёс это так спокойно, что стало ещё страшнее.

Стефан бросил на нас ненавидящий взгляд, потом — последний взгляд на Деймона...

И исчез в ночи.

Клаус повернулся ко мне, разводя руками:

— Ну что поделать, дорогая. Твоего парня все хотят убить.

Я закатила глаза.

Типичный вечер в доме Майклсонов.

Примечание: 

Я знаю, что в оригинале Стефан принес 8 кольев, а потом Деймон сказал, что их осталось 11. Но у меня, эти колья были высечены их другой части, а не вывески.