Ритуал

Телеграмм с роликами https://t.me/mulifan801        @mulifan801

Тик ток с роликами  darkblood801

 https://www.tiktok.com/@darkblood801/video/7519153897798225157

Глава 23

Думаю, это можно назвать ежедневным ритуалом.

Первородные, у которых, казалось бы, есть собственный дом, упорно продолжали сваливаться ко мне, будто мой скромный дом был единственным местом во вселенной, где они могли чувствовать себя... по-человечески. Или, что более вероятно, единственным местом, где они могли устроить очередной апокалипсис на ровном месте.

После вчерашнего вечера мы снова оказались у меня. Опять. Первородные объяснили это тем, что не хотят находиться в доме с женщиной, которая явно мечтает их всех прикончить. И я, как всегда, спокойно разрешила им всем остаться у меня. Благо, комнат хватало. Хотя, если честно, даже если бы их не было — они все равно бы втиснулись.

Вот и сейчас я лежала на диване, листая книгу, а Клаус сидел у меня в ногах, используя мои лодыжки как подставку для блокнота, будто это было самым естественным делом в мире. Его карандаш скользил по бумаге с тихим шелестом, а пальцы другой руки время от времени сжимали мою лодыжку — будто проверял, не испарилась ли я.

Эта его привычка — касаться меня, держать рядом, как будто я была якорем в его вечном шторме, — одновременно и озадачивала, и заставляла что-то теплое копошиться в груди. Он вел себя как зависимый, которому жизненно необходима ежесекундная доза. И сейчас, без лишних церемоний, он подтянул меня ближе, устроив мои ноги у себя на коленях, и продолжил рисовать, будто так и должно быть. Словно это было его неотъемлемое право. Как будто я принадлежала ему.

Кол, сидевший рядом в кресле, только фыркнул.

— Ты выглядишь как кот, который украл сливки, — проворчал он, бросая взгляд на Клауса.

— А ты — как тот, кому эти сливки даже не предложили, — парировал Клаус, не отрываясь от рисунка.

Младшему Майклсону было очевидно скучно. Он листал ленту в телефоне с таким видом, будто это самое мучительное занятие на свете, и лишь изредка бросал взгляды то на нас с Клаусом, то на Ника, растянувшегося на диване рядом.

— Я не нравлюсь твоему животному, — констатировал Кол, сверля кота взглядом.

— Ему никто не нравится, — хмыкнул Клаус, даже не отрываясь от рисунка.

— Ну почему же? — я оторвалась от книги, игриво приподняв бровь. — Ему нравлюсь я, Элайджа, Кэтрин и Ребекка. А вот насчёт вас...

Кол снова зыркнул на Ника. Тот лишь лениво приоткрыл один глаз, будто спрашивая: «Ну и что ты от меня хочешь, вампир?»

И тут их немую перепалку прервал стук двери. В комнату впорхнула Ребекка, слегка растрепанная, но с тем самым огоньком в глазах, который означал, что ночь удалась.

— Так, так, так, — саркастично протянул Кол, вставая и блокируя ей путь. — А вот и наша странница вернулась.

— Уйди с дороги, Кол, — резко бросила Ребекка, пытаясь обойти его.

Я вздохнула, переводя усталый взгляд с них на Клауса. Он лишь ухмыльнулся, будто наблюдал за любимым спектаклем.

— Всю ночь гуляла. Какой ужас, — притворно сокрушался Кол, скрестив руки. — Надеюсь, ты нашла кого-то получше, чем тот... Мэтт, кажется?

— Это не твоё дело, Кол, — её голос стал ледяным. — Но да, я была с Мэттом.

— Ооооо, — Кол притворно ахнул, прикладывая руку к груди. — Неужели?

— Нет, у нас ничего не было. Мы просто говорили. Всю ночь. А теперь пропусти меня! — Ребекка резко оттолкнула его и направилась к нам, плюхаясь в кресло.

— Теряешь хватку, сестра, — Кол покачал головой с напускным сожалением.

Я фыркнула, переворачивая страницу, но краем глаза заметила, как Клаус ухмыляется.

— Не начинай, Ник, — предупредила Ребекка, заметив его выражение.

— Я ничего не говорю, — он поднял руки в мнимой невинности, но ухмылка не исчезла.

— Мне скучно, — заявил Кол, падая в кресло с драматическим вздохом.

— Если тебе скучно, то помоги нам, — раздался спокойный голос Элайджи, входящего в комнату в сопровождении Кэтрин.

Мы все перевели взгляды на первородного.

— Это прогоревший шалфей, — Элайджа показал нам обгоревший пучок трав. — Наша мать использовала заклинание уединения, поэтому мы ее не слышали. Только благодаря плану Фелисити мы узнали, что именно она замышляет.

— Спасибо мне, — я хмыкнула, откладывая книгу.

— И с чем ты предлагаешь помочь тебе? — спросил Кол, поднимаясь с кресла с внезапным интересом.

— Нужно найти нашу мать и Финна. Даже если нас не связали с помощью крови двойника, мы всё ещё в опасности, — голос Элайджи был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение.

Кэтрин тяжело вздохнула, опускаясь на диван и запрокидывая голову.

— А я ведь сейчас могла быть так далеко отсюда, — произнесла она с театральной тоской.

Клаус усмехнулся, бросив на неё оценивающий взгляд.

— Не думаю, что ты смогла бы бросить Элайджу.

— Поверь мне, Клаус, до знакомства с Фел у меня в планах было как раз это. Бросить все и сбежать, — она фыркнула, бросая взгляд в сторону Элайджи. — Прости, милый.

Элайджа лишь покачал головой, но в его глазах промелькнуло что-то между улыбкой и привычной снисходительностью. В этом взгляде читалась вся история их сложных отношений с Кэтрин — он прекрасно понимал ее мотивы, ее вечные игры, но сейчас, несмотря на все прошлые предательства, в его глазах светилось теплое облегчение. Он был рад, что она здесь. С ним. И в этом простом факте заключалась целая вселенная невысказанных эмоций.

— До знакомства с Фел мы все много чего планировали, — подтвердила Ребекка, кивая в мою сторону с той самой ухмылкой, которая говорила: «Но посмотри, как все изменилось».

Я закатила глаза так сильно, что на секунду увидела собственный мозг.

— Если вы планируете петь оды в мою честь, приберегите их для моего надгробия.

Клаус усмехнулся, бросив на меня этот взгляд — тот самый, от которого колени слабеют, а в животе поселяются бабочки.

Элайджа устало покачал головой, но уголки его губ дрогнули — старый хитрец явно получал удовольствие от ситуации.

Кол фыркнул с театральным презрением, а Кэтрин с Ребеккой обменялись этим взглядом — тем самым, женским, полным скрытых смыслов и невысказанных шуток.

— Ладно, что мы будем делать? — Кол растянул слова, явно намекая на свою скуку, но в этот момент...

Мелодия звонка разрезала воздух, резкая и неуместная, как выстрел в тишине.

Я уставилась на телефон, лежащий на столике, с ненавистью, достойной вампира. Так не хотелось двигаться.

Ник приоткрыл один глаз и издал звук, который можно было интерпретировать только как: «Ну, возьми телефон, дура».

С глубоким, драматическим вздохом я перевернулась на живот и потянулась к телефону, демонстрируя всем своим видом: Лень — моя вторая натура, а первая — упрямство.

— Держи, — Элайджа появился рядом с типичной для него сверхъестественной грацией, протягивая мне аппарат. Его движения всегда были такими... Совершенными.

— Спасибо, — я кивнула, беря телефон, но едва взглянув на экран, резко вскочила. Все вампиры в комнате мгновенно насторожились — моя реакция их явно позабавила.

Я тяжело вздохнула и, под недоумёнными взглядами всех вампиров, с улыбкой приняла звонок.

— Да, мама? — мой голос внезапно приобрел неестественно сладкие нотки.

В комнате воцарилась тишина. Даже Клаус отложил блокнот и сел прямо, сосредоточив на мне весь свой внимательный, хищный интерес.

— Милая, привет. Вот решила позвонить, узнать, как ты там... — начала миссис Паркер слишком невинным тоном.

Я сразу поняла — что-то не так.

— Это очень мило, мамочка. Но я знаю, что ты врёшь. Выкладывай, — строго произнесла я.

— Мы с папой видели твои фото с Клаусом, — бросила она бомбу.

«Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ!»

Я мысленно прокрутила все возможные варианты развития событий, ни один из которых не сулил ничего хорошего.

— Думаю, не нужно спрашивать, откуда у вас эти фото, да? — я бросила убийственный взгляд на Кола, который уже начал глухо хихикать. Мой кулак, поднятый в его сторону, обещал кровавую месть, если он сейчас выдаст себя.

— Ну, ты же знаешь, что мы не могли оставить тебя в чужом городе совсем без присмотра, — мама начала свою обычную песню о родительской заботе.

— Так что с папой? — я перешла к главному, предчувствуя недоброе.

— Нуууу... — в трубке раздались подозрительные звуки: шорох, скрип дверей... И затем — выстрел.

Я замерла, уставившись на телефон как на гремучую змею.

— Он уже час стреляет по тарелочкам, — мама произнесла это так, будто говорила о погоде.

Кол начал громко ржать, буквально валяясь в кресле. Я бросила на него взгляд, полный обещаний жестокой расплаты.

— Прицеливается, — Кэтрин констатировала факт с убийственной точностью.

— Посоветуй отцу, чтобы ему выпускали тарелочки быстрее — так он точно в Клауса попадет, — Ребекка не смогла сдержать смешок.

Я прижала телефон к груди, сделав всем убийственный знак заткнуться, прежде чем снова поднести аппарат к уху.

И тогда прозвучал главный вопрос:

— Милая, насколько у вас с Клаусом все серьезно?

Вопрос повис в воздухе.

Я замерла.

Медленно перевела взгляд на Клауса.

Он смотрел на меня с тихим, но неминуемым интересом, слегка приподняв бровь.

С двух сторон зажали! Черт!

Ладно, рано или поздно он бы все равно об этом узнал. Но не ТАК же, черт возьми!

У нас на носу война с их матерью, которая хочет их всех уничтожить, а я вынуждена обсуждать свои личные отношения!

— Мама... — я сглотнула, стараясь не смотреть на Клауса, хотя внутри уже горела.

Хорошо, что моя кожа не краснеет.

Хотя по моему сердцебиению, которое слышал каждый вампир в этом доме (считай, все), всё и так было понятно.

— Это... очень серьезно. Ты же знаешь, я не стала бы... — я запнулась, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

И в этот момент я почувствовала — тепло его рук на моей талии. Клаус подошел сзади, прижал меня к себе и тихо прошептал на ухо, чтобы слышала только я:

— Очень вовремя, солнышко, — его губы почти коснулись моего уха, а голос звучал так сладко, что сердце бешено заколотилось, будто пыталось вырваться из груди.

— Хорошо, милая, я рада, — мамин голос в трубке внезапно смягчился, но затем она добавила то, от чего у меня отвисла челюсть. — Конечно, отца немного смущает ваша разница в возрасте... Клаусу же тридцать лет, как никак...

«Сколько?!»

Я ошарашенно уставилась на Клауса, пытаясь понять, откуда мама взяла эту цифру. Неужели в его документах указано тридцать? Логично — нельзя же написать «возраст: тысяча с хвостиком». Но черт возьми, звучало это так... смешно.

«Вот это поворот. Меня возраст в тридцать лет смущает больше, чем в тысячу» — пронеслось в голове.

Ребекка фыркнула, Элайджа усмехнулся, а Кол заржал так громко, что буквально сполз на пол, хватаясь за живот.

Я не выдержала и, схватив апельсин с тарелки на журнальном столике, швырнула его в Кола. Тот поймал фрукт одной рукой, не переставая смеяться.

— Но я напомнила твоему отцу о нас, и он мигом все понял, — продолжила мама, словно не замечая шума вокруг меня. Хотя, скорее всего, благодарить нужно создателей этого крутого смартфона (или бога). Хорошо что мама ничего не слышит. Появилось бы много вопросов.

Я почувствовала, как пальцы Клауса сжимаются на моей талии чуть сильнее — словно он хотел убедиться, что я никуда не денусь.

— И не забывай предохраняться, — вдруг бросила мама с убийственной небрежностью.

Я бы покраснела, если бы могла — но кожа предательски оставалась бледной. Пришлось просто зажмуриться, отчаянно представляя, как пол разверзается подо мной и поглощает меня вместе с этим жгучим стыдом.

Клаус прижался губами к моему плечу, тихо посмеиваясь. Кол уже лежал пластом, задыхаясь от смеха. Элайджа попытался скрыть улыбку за вежливым кашлем, но глаза его искрились. Ребекка и Кэтрин откровенно ржали, не скрывая веселья.

Я лихорадочно соображала, что ответить.

Вариант А: «Не волнуйся, мам, он же вампир, у них детей не бывает».

Вариант В: «Мы еще даже не...»

Но оба звучали слишком постыдно.

Я снова прижала телефон к груди и бросила взгляд на Клауса. Его глаза сверкали — не то от смеха, не то от предвкушения.

Утро началось с полного провала.

И самое ироничное — даже если бы я ушла в другую комнату, наш разговор всё равно бы подслушали. Прятаться было бессмысленно.

Я тяжело вздохнула и поднесла телефон к уху.

— Насчет этого не волнуйся, мама. Все будет хорошо, — выдавила я. — Мне пора идти. Пока. Целую. Передавай привет папе.

Я швырнула телефон на диван так, что бедный аппарат отскочил и чуть не угодил Нику в морду. Кот возмущённо фыркнул и демонстративно перевернулся на другой бок.

— Я хочу напиться, — объявила я мертвым голосом.

— Нет, милая, после вчерашнего — точно нет, — внезапно стал серьезен Клаус, притягивая меня к себе еще ближе. Но в его глазах всё ещё танцевали озорные искорки.

— Почему нет? Это будет весело! — Кол буквально вспыхнул, как спичка, его лицо озарилось хищной ухмылкой. Он уже представлял, как будет подливать мне виски, подбивая на очередные дурацкие признания. Вампирский вариант «правды или действия», только с моими унижениями в главной роли.

— В доме с вампирами даже с мамой о личной жизни не поговоришь, — пробурчала я, закатывая глаза.

Мой кот Ник одобрительно мявкнул с дивана, явно соглашаясь — он-то знал, каково это, когда все твои секреты на виду.

— Привыкай, — Кол подмигнул мне с той самой ухмылкой, что предвещала годы мучений. — Ты теперь с нами... надолго.

Все в комнате единогласно подтвердили — кивками, смешками, многозначительными взглядами.

Даже Ник лениво вильнул хвостом, мол, «сама нарвалась».

Я тяжело вздохнула и посмотрела на Клауса. Его рука тёплой тяжестью лежала на моей талии, пальцы рисовали невидимые узоры на коже сквозь тонкую ткань футболки. В его взгляде читалась смесь торжества и... чего-то тёплого, что заставляло моё сердце биться чаще, несмотря на весь этот цирк.

Ну что ж... Сама виновата.

Теперь терпи.

Хотя... если быть честной, в глубине души я уже не представляла жизни без этого безумного семейства. Даже если это означало вечные подколы Кола, родительские звонки под всеобщий смех и невозможность спрятать ни одной мысли.

Клаус притянул меня ближе, его губы коснулись виска в лёгком поцелуе.

И чёрт возьми, это того стоило.

***

После неожиданного звонка матери мы всё же решили выйти немного погулять.

Если быть точнее, я и Клаус решили вытащить Кола в бар — ещё пара минут в четырёх стенах, и он либо взорвал бы дом, либо устроил очередной спектакль с собой и хаосом в главной роли. Его энергия, как всегда, была на грани взрыва, а его саркастичные комментарии и беспокойное метание по комнате начинали действовать мне на нервы.

Элайджа, Кэтрин и Ребекка отправились «решать проблемы». Как всегда. Проблемы? Элайджа разберётся. Затруднения? Элайджа всё уладит. Иногда казалось, что план по ликвидации их матери волновал только его одного, а не всё семейство. Хотя Ребекка перед уходом бросила: «Кола сейчас лучше держать подальше от этого, а то он устроит мини-апокалипсис с двойником в главной роли» — и с этим трудно было поспорить.

Бар встретил нас привычным шумом и полумраком. Воздух был пропитан запахом алкоголя, древесины и чего-то сладковато-пряного. Мы заняли места у стойки, и Кол, развалившись с видом короля, властно протянул:

— Два стакана виски и один безалкогольный коктейль.

Я медлила, обводя барный стул подозрительным взглядом, будто это была какая-то хитроумная ловушка. Воспоминания о прошлом разе, когда я чуть не грохнулась на пол, заставили меня действовать осторожнее.

Клаус хмыкнул, заметив мой красноречивый взгляд, а затем одной рукой схватил меня за талию и посадил на стул так легко, будто я весила не больше кошки. Его пальцы на мгновение задержались на моей коже, оставляя после себя лёгкое жжение.

Кол удивлённо поднял бровь, явно заинтересовавшись этой сценой.

— Не спрашивай, — сухо отрезала я, протягивая руку к коктейлю.

И в этот момент мой взгляд упал на Аларика.

И... Мередит Фелл.

— А где Дженна? — спросила я прямо, не в силах сдержать любопытство. Разве они с Алариком не встречались? А тут он с другой. Наедине. В баре. Вечером...

— О, это очень интересно, — Клаус ухмыльнулся, поворачиваясь к Зальцману. — Расскажешь своей ученице, как твоя девушка от тебя сбежала?

Мы с Колом синхронно наклонились вперёд, уставившись на Аларика с ненасытным любопытством.

— Это не твоё дело, — сквозь зубы процедил Зальцман, делая глоток и демонстративно отворачиваясь.

А вот Мередит... Кажется, она пыталась прожечь мне лоб взглядом.

— Если вы и дальше продолжите так на меня смотреть, Мередит, я подумаю, что вы в меня влюбились, — шутливо заметила я, прихлёбывая коктейль.

Кол фыркнул в свой стакан, а Клаус не проронил ни слова, но бросил на меня игривый взгляд, от которого по спине пробежали мурашки.

— Я просто пытаюсь понять, как ты можешь общаться с ними... — Мередит скривила губы, бросая взгляд на Клауса и Кола.

Аларик тоже перевёл на меня вопросительный взгляд — в его глазах читалось что-то между осуждением и... интересом?

— О, это просто, — я улыбнулась, поворачиваясь к Клаусу. — Они же не кусаются.

Пауза.

— Чаще всего, — добавил Кол, хмыкнув.

Клаус рассмеялся, его рука тяжело легла мне на плечи, словно помечая территорию. Его смех звучал как раскат грома в маленьком баре, заставляя пару завсегдатаев нервно оглянуться. Мередит и Аларик смотрели на нас так, будто мы только что осквернили что-то священное — её губы сжались в тонкую ниточку, а его пальцы судорожно сжали стакан.

И вдруг — звонок.

Аларик резко достал телефон, его брови сомкнулись в одну сплошную тёмную линию, когда он увидел имя на экране. Без слов он отошёл в угол, Мередит последовала за ним как тень, бросив на нас последний испепеляющий взгляд.

— Так о чём они говорили? — шепнула я, наклоняясь к Клаусу так близко, что мои губы почти коснулись его уха.

Его дыхание стало чуть горячее, когда он тихо ответил, притягивая мой стул ещё ближе:

— Кто-то убивает людей из Совета Основателей.

— О! Вампир? — спросила я, чувствуя, как его бедро прижимается к моему.

— Кажется, человек, — его губы искривились в зловещей усмешке, — потому что выглядит всё так, будто убивают вампиров.

Я нахмурилась, мозг лихорадочно анализировал информацию. Но Клаус выглядел равнодушным, будто это была просто ещё одна скучная городская сплетня.

— О! — Кол присвистнул, разворачиваясь с грацией хищника. — А это кто такая? Я её раньше не видел.

Я обернулась и сразу узнала Кэролайн — её платиновые локоны и вызывающая походка были как всегда невыносимо эффектными.

— Это Кэролайн, дочь шерифа, — буркнула я, сделав глоток коктейля.

Клаус даже не повернул головы, но его глаза сузились, когда он изучающе смотрел на меня.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

У меня было такое чувство, что Клаус сейчас мысленно решал что-то связанное со мной. То, как он смотрел на меня, одновременно и настораживало, и интриговало.

Он покачал головой, его губы растянулись в таинственной ухмылке, которая только сильнее меня насторожила.

— Выпьешь с нами? — подмигнул Кэролайн Кол.

— Я лучше умру от жажды, — гордо произнесла блондинка и, развернувшись, пошла к выходу из бара.

Мы с Клаусом молча наблюдали за всей этой ситуацией.

— О, это вызов! — игриво протянул Кол и, поставив стакан на стойку, отправился следом за блондинкой. — Можете меня не ждать.

Клаус лишь хмыкнул, ничего не отвечая. Кажется, ему было всё равно на планы Кола. Главное, чтобы тот не крутился под ногами.

Я нахмурилась, делая ещё глоток.

И зачем Кэролайн приходила, вообще? Пришла, покрутилась перед нами, сказала пару фраз и сразу ушла. Как будто хотела бросить кость собаке иди привлечь чьё-то внимание...  (Как ты, Клаус, мог повестись на это в каноне?! КАК?!)

Я застыла, быстро обрабатывая информацию.

— Клаус! — шёпотом произнесла я. — Это ловушка. Кол!

Что-то мелькнуло в глазах гибрида — стремительная тень, смесь ярости и понимания, — и прежде чем я успела среагировать, он швырнул на барную стойку двадцатку, схватил меня за руку и резко притянул к себе. Воздух вокруг сгустился, пространство дрогнуло, и в следующий момент мы уже стояли у заднего выхода бара, где пахло дождём, пылью и металлом.

Я оказалась за спиной Клауса, чувствуя тепло его тела и напряжение каждой мышцы, готовой к удару. Он резко вырвал из груди Кола серебряный кинжал, который с пронзительным звоном ударился об асфальт, подпрыгнул и замер, сверкая лезвием в тусклом свете уличного фонаря.

«И где они только находят эти проклятые штуки?!» — мелькнуло у меня в голове.

Аларик лежал без сознания, Стефан и Деймон, застыли, уставившись на нас с немым шоком. Кэролайн нигде не было видно.

«Ну и слава богу, — подумала я с облегчением. — Чем меньше участников в этой игре, тем лучше».

Пока все были заняты друг другом, я незаметно подтянула к себе кинжал носком ботинка, присела и схватила его, прижав холодный металл к спине.

Кол, уже оправившись, резко развернулся и со всей силы ударил Стефана в висок. Тот рухнул как подкошенный, даже не успеть вскрикнуть.

— Мне стоило тебя убить ещё тогда, в теле Аларика, — прозвучал голос Клауса, низкий, словно гул приближающейся грозы. Он медленно шагнул вперёд, его глаза, тёмные и бездонные, неотрывно следили за Деймоном. В них читалось нечто большее, чем просто злость — холодная, методичная ярость.

— Так сделай это, — Деймон приподнял подбородок, но в его голосе сквозила натянутая бравада. Он стоял неподвижно, только пальцы слегка сжались в кулаки. — Но от этого твоя мать не передумает убивать тебя.

Клаус резко рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья.

— И что? Я должен быть впечатлён? — он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию. Его тень накрыла Деймона, словно предвестник бури. — Ты думал, что заставишь меня врасплох этими словами?

Деймон слегка отступил, его уверенность дала трещину. Кол, стоявший рядом, усмехнулся, скрестив руки на груди, а Стефан, медленно приходящий в себя, смотрел на нас с немым недоумением.

— Знаешь... — вдруг произнёс Сальваторе, и его лицо изменилось. Напряжение спало, плечи расслабились, а губы растянулись в ухмылке. Он развёл руки в стороны, будто предлагая перемирие. — Может, просто договоримся? Мы уходим, вы нас не преследуете. Все живы, все целы.

— За исключением того, что вы пытались воткнуть мне в рёбра это, — Кол резко указал на кинжал у меня за спиной. Его голос был спокоен, но в глазах горел холодный огонь.

Деймон усмехнулся, но его улыбка не дотянулась до глаз, оставшихся острыми, как лезвие.

— Ошибки бывают.

Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Каждый понимал — следующее слово, следующее движение может стать последним.

— Никлаус, оставь их, — раздался голос сверху, и мы все обернулись.

На ступеньках, освещённые тусклым светом уличного фонаря, стояли Элайджа и Кэтрин. Первый — невозмутимый, как всегда, в своём безупречном пальто, вторая — с хищной ухмылкой, будто уже предвкушала кровавую развязку.

— Они нам ещё понадобятся, — продолжил Элайджа, спокойно спускаясь по ступенькам.

Клаус, не отходя от меня, повернул голову в сторону брата. Кол сделал то же самое, но затем его взгляд скользнул к Сальваторе — он ловил каждое их движение, словно кот, наблюдающий за мышью.

Элайджа достал телефон, демонстративно показав его Деймону.

— Вы скажете мне, где ведьма, или моя сестра убьёт Елену прямо сейчас, — холодным, стальным тоном произнёс он.

Я переглянулась с Кэтрин — её глаза блестели от предвкушения. Вот ей бы такой исход точно понравился.

Стефан поднялся с земли и подошёл к брату, озадаченно смотря на нас.

Деймон поднял голову, смотря на часы.

— Ты же сказал, что у нас времени до девяти вечера, — произнёс он, хмурясь.

— Уверен, Ребекка будет счастлива немного ускорить процесс, — невозмутимо ответил Элайджа.

Ух ты. Такой Элайджа просто завораживал. Смотря на него сейчас, я в сотый раз убеждалась, что он и Кэтрин — идеальная пара. Оба — холодные, расчётливые, смертельно опасные.

Деймон и Стефан переглянулись — и в следующее мгновение исчезли, прихватив с собой Аларика.

Я смотрела на хмурого Элайджу, всё ещё сжимая в руке кинжал.

— И где они их берут? — пробормотала я, с отвращением вытягивая оружие вперёд и держа его двумя пальцами, будто это была дохлая крыса.

— Дай сюда, — Клаус хмыкнул и нагло выхватил кинжал из моих рук, засовывая его себе за пазуху.

— Это, вообще-то, моя добыча, — изобразила я обиженную невинность.

— Но против Клауса он всё равно не поможет, — вставил свои пять копеек Кол. — Кстати, как вы узнали, что они меня закололи? Связь же не работает.

Я медленно подняла бровь, уставившись на него.

— Ты серьёзно? — наконец выдавила я. — Эффектная блондинка зашла в бар, покрутилась перед твоим носом и ушла. Как тут подвох не заметить? У тебя вообще мозги есть?

После последнего вопроса я стукнула Кола по голове, будто действительно проверяла, на месте ли этот орган.

— Ай, больно! — притворно застонал он, хотя мой удар не мог причинить ему ни малейшего вреда.

Клаус мягко перехватил мою руку, переплетая наши пальцы. Его большой палец медленно очерчивал круги на моей ладони, отчего по коже побежали мурашки.

— Действительно, это такой старый фокус, а на него всё ещё ведутся, — фыркнула Кэтрин, а затем перевела взгляд на Элайджу. — Элайджа?

— Кол прав. Связь не работает, но, кажется, Сальваторе об этом не знают, — констатировал он, пряча телефон во внутренний карман пальто. — Но как наша мать об этом не узнала?

— Может, Финн действительно всё скрыл от неё? — предположила я.

— Наш брат, который только и делает, что слушается мамочку, обманул её? — удивлённо спросил Кол, бросая на меня красноречивый взгляд. — Да я скорее поверю в то, что...

— Это не важно, — резко оборвал его Клаус. — Нам надо найти нашу матушку и остановить её раз и навсегда, пока она не узнала, что её план не сработал.

Я повернулась к Кэтрин, всё ещё не отпуская руку Клауса.

— Кэт, милая, — сладко протянула я, — не поможешь мне?

Её губы растянулись в хищной улыбке.

***

План A был прост, как удар кинжалом в спину: найти Эстер и разорвать её связь с родом Беннет, убить Эстер. План B рождался в моей голове уже на бегу — к чёрту план A, будем действовать по ситуации.

Мы двигались сквозь чащу, ветки хлестали по рукам, а под ногами хрустел валежник. Я едва поспевала за первородными — их силуэты мелькали между деревьями, будто тени, рождённые самой ночью.

Из обрывков разговора с Элайджей я поняла: Эстер скрывалась возле того самого дома ведьм, где Стефан когда-то прятал от Клауса гробы. Ирония? Безусловно. Но куда важнее было другое — мать первородных черпала силу от ведьм Беннет, и Сальваторе, судя по всему, собирались эту связь оборвать.

Я сжала зубы. Идиоты.

Их методы напоминали действия слона в посудной лавке — грубо, необдуманно, с ненужными жертвами.

А я мыслила иначе. Зачем уничтожать такой ценный ресурс? Хорошие ведьмы на дороге не валялись, а те, что остались в долгу... Хм... Это открывало куда более интересные перспективы.

Взвесив все риски, я всё же решилась на авантюру. Тихо, чтобы не привлекать внимания первородных, я подошла к Кэтрин и попросила её защитить ведьм от идиотского плана Сальваторе. Если бы эти двое тратили меньше времени на драмы и больше — на размышления, всё можно было бы решить без крови. Но нет, обязательно нужно превратить каждый шаг в трагедию с жертвами и надрывами.

Кэтрин, конечно, подняла бровь, услышав мой замысел, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Действуй, — сказала Пирс и шагнула в темноту, сжимая в пальцах потрёпанный листок из книги.

Я осталась с первородными.

Впереди замерцал огонь, и трое братьев остановились как по команде. Клаус обернулся ко мне, и в его глазах — обычно таких насмешливых, теперь — читалось что-то новое. Опасение?

— Думаю, тебе лучше остаться здесь, милая, — его голос звучал мягко, но в нём читалась стальная уверенность. Он аккуратно подтолкнул меня к стволу старого дуба, словно пряча от надвигающейся бури.

Я чихнула, скрестив руки на груди.

— Как всегда, самое интересное — и без меня, — пробормотала я, но в голосе не было настоящего раздражения. Скорее... досада от того, что он снова пытается меня оградить.

Клаус усмехнулся, снял своё пальто и накинул его мне на плечи. Ткань сохраняла тепло его тела, а запах обволакивал, как защитный барьер. Я невольно зарылась носом в воротник, чувствуя, как что-то внутри сжимается от странного, почти болезненного тепла.

— Будь осторожен... И насчёт Финна... — начала я, но он перебил меня, приподняв уголок губ.

— Я знаю. Попытаться довериться Финну. Понял, — он хмыкнул, но затем внезапно наклонился ближе, его дыхание коснулось моей кожи. — Раз уж ты всё-таки пошла с нами, то стой тут, в укрытии. Никуда не уходи. Я должен тебя слышать. Поняла?

Я закатила глаза, но внутри что-то дрогнуло. Его забота, такая навязчивая, почти деспотичная, почему-то не вызывала раздражения. Наоборот — оставляла после себя странное, тёплое послевкусие.

— Хорошо, — прошептала я, и он задержал взгляд на моём лице, будто проверяя искренность.

— Отлично, — так же тихо ответил он, и на мгновение мир сузился до этого взгляда, до тишины между нами.

Элайджа тактично кашлянул, а Кол не выдержал.

— Нас тут планируют убить, не могли бы вы перенести свои нежности на потом? — раздражённо вклинился Кол, скрестив руки на груди.

Клаус закатил глаза, но отпустил меня, и трое братьев двинулись вперёд, подходя к пентаграмме.

Благодаря тишине леса я отчётливо слышала их разговор. И снова, против своей воли, становилась свидетельницей их вечной семейной драмы.

Я внесла коррективы в их план: пока первородные будут отвлекать Эстер, Кэтрин спасёт ведьм (если, конечно, не передумает в последний момент), а я... я должна вырубить их мать, если план не сработает.

Мы все знали: сегодняшний ритуал обречён. Связи нет — первородные не скованы заклятьем. Никто не умрёт... Но это был идеальный момент для удара. Чтобы застать Эстер врасплох, пока она слаба.

Я хотела не просто отрезать её от силы ведьм — мне нужно было сделать это правильно. Чисто. Без лишних смертей.

Ведь в отличие от Клауса с его яростью, Кола с его холодной расчетливостью и даже Элайджи с его хладнокровностью... я почему-то верила Финну. Верила, что он успеет что-то предпринять. И если всё получится... я спасу его.

Глупо? Возможно.

Но когда его взгляд встретился с моим, я увидела не просто боль - я разглядела искру того, кем он мог бы стать.

Или это было лишь отражение моих собственных надежд?

А может, я просто не хочу признавать, что некоторые вещи исправить невозможно?

Ночь была тихой, но воздух дрожал от напряжения, будто перед грозой. Я сжала в руке пистолет — крайнюю меру на случай, если ведьмы выберут сложный путь.

Ну да, Эстер — древняя ведьма, мать первородных и всё такое... Но вот скажите мне, какое заклинание спасёт её от моего дротика с фирменным коктейлем? «Лёгкий паралич», «внезапный сон» или, может, «острое желание полежать и подумать о жизни»? Один точный выстрел — и даже первородная ведьма станет беспомощной.

***

Кэтрин появилась в самый драматичный момент — как всегда. Когда Деймон, с той самой зловещей ухмылкой, прижал окровавленную руку к губам Эбби, готовясь навсегда изменить её судьбу, Пирс буквально материализовалась из тьмы. Её движение было стремительным, как удар змеи: одним резким рывком она выкрутила шею Сальваторе, и его тело грузно рухнуло на пол, а испуганная ведьма осталась стоять, широко раскрыв глаза.

— Так, так, так... — Кэтрин медленно обвела взглядом комнату, её губы растянулись в игривой, но опасной улыбке. Она переступила через тело Деймона, как через мусор, и оттолкнула от себя Эбби с таким же выражением лёгкого презрения. — Значит, Фел была права. Как всегда, плохой брат в деле.

Стефана она благополучно отправила в нокаут по дороге — всё ради спасения Бонни, конечно. И надо же, Кэтрин ничуть не удивилась, обнаружив, что обращение ведьмы — как по волшебству оказались на совести «плохого» старшего брата. Ну кто бы мог подумать.

Бонни, дрожа от ярости и страха, шагнула вперёд, заслоняя мать.

— Что ты хочешь, Кэтрин? — её голос дрогнул, но в глазах горел огонь.

Вампирша рассмеялась, словно услышала что-то забавное, и небрежно подняла палец вверх.

— Спасаю вас, ведьмочки. Или, скорее... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, и театрально указала на Эбби. — Её. Ваши друзья планировали превратить её в вампира, чтобы лишить Эстер силы, но кое-кто нашёл другой способ.

Её пальцы скользнули к карману, и с ловкостью фокусника она извлекла сложенный вчетверо листок бумаги, демонстративно покрутив его перед носом у Бонни.

— Здесь заклинание, которое временно разорвёт вашу связь с Эстер. Без убийств, без вампиризма, без ненужных жертв, — протянула Кэтрин хрипловатым шёпотом, будто делилась запретным секретом.

Бонни потянулась за бумагой, но вампирша резко отдернула руку, усмехаясь.

— Нет-нет-нет, дорогая. Это не бесплатно.

— И что ты хочешь взамен? — Бонни сжала кулаки. Она ненавидела эти игры, но если был шанс разрушить свзяь без обращения... она готова была на всё.

Кэтрин задумчиво наклонила голову, будто взвешивая варианты.

— Вы будете в долгу. Перед нами.

— И всё? — Бонни не поверила.

— Ну, это не все детали, — Кэтрин игриво подмигнула. — Об остальном ты потом поговоришь с Фел.

— Фелисити? — голос Бонни прозвучал тише, чем она ожидала, почти шёпотом. — И какой прок ей защищать мою мать?

Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неудобный. Бонни не могла понять мотивов этой странной девушки. Фелисити общалась с первородными так легко, будто они были её старыми приятелями, а не древними, беспощадными существами, от которых дрожали даже самые отчаянные сверхъестественные. И Клаус... Опасный, непредсказуемый гибрид, чьё имя вселяло страх, казалось, уважал её.

Но что действительно цепляло Бонни — так это сама Фелисити.

Она была... чистой.

Не в том смысле, что наивной или глупой. Нет. Она была чистой душой. В этом мире, где каждый был запятнан кровью, предательством или тёмными сделками, Фелисити стояла особняком. Она не боялась говорить правду, даже если это делало её одинокой. Бонни помнила, как впервые столкнулась с её прямотой — тогда она чуть не сбежала, потому что Фелисити видела её. Видела все её страхи, слабости, те тёмные уголки души, которые Бонни так тщательно скрывала.

И самое ужасное — она была права.

Но в отличие от бесстрашной блондинки, Бонни не могла принять свои недостатки.

Никто не мог.

А теперь... Теперь Фелисити, вместе с коварной Кэтрин Пирс, спасла её мать. Дала ей шанс снова обнять её, услышать её голос, не опасаясь, что та превратится в монстра. В тот момент, когда её собственные друзья либо опустили руки, либо выбрали лёгкий путь, она нашла решение.

Вампирша рассмеялась, кружась на месте, будто танцуя.

— Ну, мне-то всё равно. Я могу просто продолжить дело Деймона и убить её, — она резко остановилась, её глаза стали холодными. — Но Фел почему-то решила, что ведьмы — слишком ценный ресурс, чтобы ими разбрасываться.

Бонни переглянулась с матерью. В их взглядах читалось одно и то же: довериться или погибнуть?

— Хорошо, — наконец кивнула Бонни.

Эбби кивнула, её глаза выражали то же решение.

— Отлично! — Кэтрин улыбнулась, словно только что выиграла в покер, и двумя пальцами протянула им листок.

Бонни развернула бумагу — и её глаза расширились.

— Это же... — она задыхаясь подняла взгляд на Кэтрин.

— Страница из Кодекса Веков (выдуманный, несуществующий кодекс), — прошептала Эбби, поражённая.

— Фел сказала, что вам понадобится кровь вампира, — Кэтрин лениво указала на тело Деймона. — Берите, сколько нужно.

Бонни быстро пробежала глазами по тексту, и её губы сами собой растянулись в удивлённой улыбке.

— Если смешать нашу кровь с кровью вампира... И прочесть заклинание... — она подняла на мать взгляд, полный изумления. — Это создаст иллюзию обращения! Временную, но достаточную, чтобы обмануть ведьм! Связь прервётся, но мама останется человеком!

— Временное решение, но оно сработает, — подтвердила Эбби.

— Да, да, — Кэтрин закатила глаза. — Всё гениальное — просто. А теперь, дорогие, не могли бы вы поторопиться? А то я могу и передумать.

Бонни и Эбби переглянулись — и начали действовать.

План пришёл в действие.

***

— Если вы пришли умолять о пощаде... Мне жаль... — Эстер говорила медленно, с театральной жалостью в голосе, когда мой телефон тихо пискнул. Я украдкой взглянула на экран: «Ведьмы в процессе» — сообщение от Кэтрин. — ...вы зря потратили время.

Финн стоял внутри магического круга рядом с матерью, в то время как остальные братья были отрезаны от них стеной мистического барьера. Их лица, освещённые дрожащим огнём, отражали смесь ярости и бессилия.

— Извините, — не выдержала я, выходя из тени деревьев на свет костра.

Финн даже не дрогнул — лишь слегка приподнял бровь, будто ожидал моего появления. Эстер резко обернулась, её глаза расширились от неожиданности. Клаус, напротив, выглядел так, будто готов был меня придушить — я ведь обещала оставаться в укрытии. Элайджа и Кол переглянулись, затем их взгляды синхронно переметнулись к напряжённому, как струна, Клаусу.

— Вот вы тут такую речь толкнули... Зачем? — я нарочито медленно склонила голову набок, разводя руками. Клаус сделал резкое движение в мою сторону, но братья мгновенно его остановили.

— Всё под контролем, — успокаивающе кивнул Элайджа, хотя сам не сводил настороженного взгляда с Финна. Положение было шатким — нас больше, но кто знает, что выкинут эти двое?

— О чём ты, девочка? — Эстер произнесла это снисходительно, но в её глазах мелькнуло раздражение.

Я подошла ближе, вставая рядом с Клаусом, и почувствовала, как его рука непроизвольно сжала мою талию — одновременно и жест обладания, и попытка защитить.

— Ну, вы так пафосно вещали, что они монстры и чудовища... Хотите вернуть им совесть перед тем, как убить? — мои слова повисли в воздухе.

Я понимала, что веду себя нагло, но если уж собираешься кого-то убивать, делай это тихо, а не устраивай театральное шоу.

— Ты ничего не понимаешь! — Эстер резко выпрямилась, её пальцы сжались в кулаки. — Они чудовища. Они проклятье. Я пошла против природы, когда создала их!

— Вы про первый раз или второй? — я притворно задумалась, затем улыбнулась — широко и насмешливо. — Вы ведь дважды их создавали, да? Или оба раза это было «против природы»?

Эффект был мгновенным:

Эстер побледнела, будто её ударили.

Финн медленно повернулся к матери, его взгляд стал изучающим.

Кол фыркнул, быстро прикрыв рот рукой.

Клаус наклонился ко мне, его горячее дыхание обожгло ухо:

— Ты что делаешь? — он прошептал так тихо, что только я могла услышать.

— У меня возникло несколько вопросов, — так же тихо ответила я, незаметно проверяя пистолет в кармане пальто.

Я медленно прошлась взглядом по первородным, чувствуя на себе их тяжёлые взгляды. Клаус смотрел с одобрением, Кол смеялся, Элайджа лишь покачал головой, но в его взгляде читалось: «Ну конечно, ты не могла промолчать».

— Понимаю, вас не приняли в магический пантеон ведьм после смерти. Обидно, — я сделала шаг вперёд, расхаживая перед ними, как на сцене. — Тысячу лет вы страдали, глядя, как дети творят хаос. Но вот вопрос: кто это начал?

Да, я умела заговаривать зубы. И сейчас мне как раз это и нужно.

Шаг вперёд. Ещё один. Я была теперь достаточно близко, чтобы видеть, как зрачки Эстер сузились от ярости.

— Вы хотели всё и сразу — и мужа, и детей, и... развлечения на стороне...

— Как ты смеешь?! — ведьма взорвалась, её щёки вспыхнули румянцем.

Кол снова фыркнул, пытаясь сдержать смех (всю главу ржет). Не знаю, что его так веселило — моя дерзость или выражение лица его матери. Но мне было всё равно.

— Это не плохо — хотеть всё и сразу, — продолжала я, игриво поднимая палец вверх. — Но виноваты в этом только вы. Вы сделали их такими. И только когда вам показали последствия ваших действий, вы "осознали"? — я сделала воздушные кавычки. — Вы думаете, тысяча лет наблюдений дают вам право их судить?

Моя ухмылка стала откровенно издевательской.

— Нет, дорогая ведьма. Это было ваше наказание. И вы должны были принять его сами, а не спихивать вину на других.

Лес замер. Даже ветер стих.

— У ваших детей когда-нибудь будет суд. Но точно не перед вами. Потому что вы — последний человек в этом мире, кто должен их судить. И, откровенно говоря, вы недостойны их судить. Особенно не от лица природы, которую вы, по вашим же словам, предали сами.

Тишина.

Я подошла к Майклсонам, притворно-невинно подняв бровь.

— Я же не перешла никаких границ?

Кол рассмеялся в полный голос, а Элайджа просто покачал головой, но его взгляд ясно говорил: «Ну конечно, нет».

Клаус ухмыльнулся и потянул меня ближе, его пальцы снова сжали мою талию.

Но самое интересное произошло дальше.

Финн, до этого момента стоявший неподвижно, наконец заговорил.

— Мама, — его голос был тихим, но твёрдым. — Мы не связаны.

Тишина снова воцарилась, но теперь она была напряжённой, как натянутая струна.

— Что? — Эстер аж отшатнулась, её глаза расширились.

— Я скрыл это, чтобы ты думала, что всё идёт по плану, — объяснил Финн, делая шаг наружу из магического круга.

Эстер замерла. Она не могла последовать за ним — вокруг стояли разгневанные первородные.

Кол ахнул:

— Вот это да!

Элайджа лишь слегка приподнял бровь, но в его глазах читалось уважение.

Клаус, всё ещё державший меня за талию, тихо рассмеялся — низко, почти рыча.

— Финн... Почему? — голос ведьмы дрогнул.

Финн смотрел на неё без ненависти, но и без прежней покорности.

— Потому что я не вправе решать за них. Если я согласен с тобой — это не значит, что они тоже.

Эстер резко встряхнула головой, её волосы растрепались, как у загнанной в угол ведьмы из старых сказок.

— Но ты же понимаешь, сколько зла вы причиняете! Я должна исправить это! Разве ты не согласен, Финн? Ты никогда не принимал эту жизнь! Вспомни всю ту боль, которую вы причинили людям.

Финн замер. Казалось, он взвешивает каждое слово.

— Ты сделала нас такими. Ты не дала нам выбора, — наконец произнёс он, и его голос впервые зазвучал громко.

Кол присвистнул. Даже Клаус слегка приоткрыл рот.

Тишина леса сгустилась, будто сама природа затаила дыхание. Огонь трещал, отбрасывая дрожащие тени на лица собравшихся, подчеркивая резкие черты Финна — его сжатые челюсти, глубокие морщины у глаз, следы тысячелетнего страдания.

Он стоял неподвижно, его опущенные плечи теперь были расправлены, а голос, всегда такой тихий и покорный, звучал твердо.

— Мне не нравилась эта жизнь, да, — начал он, и каждое слово падало, как камень. — И я делал всё, чтобы сдерживать себя, поступать правильно.

Его пальцы сжались в кулаки, будто он впервые позволял себе злиться.

— Думал, что мы — ошибка. Что это наша вина... Что мир будет лучше без нас.

Глаза Эстер, до этого момента полные уверенности, дрогнули. Она вдруг поняла — что-то пошло не так.

Финн резко повернулся к братьям, его взгляд скользнул по Клаусу, Элайдже, Колу... и впервые за тысячу лет в его глазах не было осуждения.

— Но... я не понимал главного...

Пауза. Глубокая. Разрывающая.

— Я не понимал, что, соглашаясь с тобой, ставил крест на нашей семье.

Эстер аж отшатнулась, будто от удара.

— Финн... — её голос дрогнул, но он уже не слушал.

— Мы должны нести ответ за свои действия, — продолжал он, и теперь его слова звучали не как покаяние, а как приговор. — Но точно не перед тобой, мама.

Кол замер, его привычная насмешливость исчезла. Даже Клаус, всегда такой язвительный, смотрел на старшего брата с новым уважением.

Элайджа медленно кивнул, его обычно невозмутимое лицо отражало глубокую признательность.

Финн сделал шаг вперед, выходя из тени, в которой прятался веками.

Эстер задрожала.

— Ты предаёшь меня?!

Финн покачал головой.

— Я перестал предавать себя.

Тут я не выдержала.

— Поправочка! — я снова влезла, чувствуя как пальцы Клауса на моей талии слегка разжались — не потому, что он отпускал, а потому что давал мне полную свободу действий. Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, глаза сверкнули одобрением. «Ну давай, покажи им», — словно говорил этот взгляд.

— Ведьмы считают вас нечистью только потому, что сами не могут получить вечную жизнь, не потеряв сил. Они продлевают себе годы травами и заклинаниями, но завидуют вам. Вся их «мораль» — просто зависть в дорогой упаковке.

Эстер вздрогнула, будто я ударила её.

— Они кричат о «нарушении баланса», но сами готовы растерзать любого, кто сильнее их, — моя улыбка стала острее. — Вы для них — живое напоминание о том, что они не всесильны. И это сводит их с ума.

Мой телефон тихо пикнул, и в тот же миг воздух вокруг нас словно сгустился. Что-то необъяснимое начало происходить — факелы, освещавшие поляну, вдруг заколебались, их пламя начало метаться в странном, почти живом танце. Тени зашевелились, становясь длиннее и гуще, а ночной воздух наполнился электрическим напряжением, словно перед грозой.

Эстер резко закрыла глаза, её губы зашевелились, произнося слова на древнем, забытом языке. Её голос звучал неестественно громко, эхом разлетаясь по лесу.

— Нет, сёстры! Не покидайте меня! — её крик был полон отчаяния и ярости.

И в этот момент пламя с факелов взмыло вверх, превратившись в огненный столб, который с рёвом взметнулся к небу, отрезая нас от Эстер ослепительной стеной огня.

Клаус среагировал мгновенно. Его рука обхватила мою талию, резко прижимая к себе, а другой он прикрыл мою голову, буквально заслоняя своим телом. Я почувствовала, как его мышцы напряглись, готовые в любой момент унести меня прочь от опасности. Где-то рядом раздались возгласы Элайджи и Кола, но их голоса заглушил гул пламени.

Когда всё наконец стихло, я осторожно выглянула из-за плеча Клауса.

Перед нами была пустая пентаграмма. Факелы потухли, оставив после себя лишь тонкие струйки дыма, поднимающиеся в ночное небо. Эстер исчезла.

— А где...? — Кол нахмурился, его взгляд скользнул по ошарашенному лицу Финна, затем вернулся к пустому месту в центре круга.

«Она исчезла? Или умерла?» — в моей голове пронеслась мысль. Я не до конца понимала, что только что произошло.

«Надо было стрелять», — пришло внезапное осознание, но было уже поздно. Черт!

В этот момент из кармана пальто Клауса раздался звонок. Не дожидаясь его реакции, я сунула руку в карман, нащупала смартфон и, увидев имя «Ребекка», тут же подняла трубку, включив громкую связь.

— Слушаю, — произнесла я.

— Ой, как мило, ты теперь за него и на звонки отвечаешь? — в голосе Ребекки прозвучала лёгкая насмешка, но Клаус тут же перебил её.

— Мы тут, Ребекка. Что случилось? — он даже не попытался забрать у меня телефон, лишь напряжённо сжал челюсть.

Элайджа и Кол медленно приблизились, их лица были озабочены. Финн же стоял в нескольких шагах, его взгляд был устремлён в пустоту, но через мгновение он тоже сделал пару неуверенных шагов в нашу сторону.

Я бросила на него быстрый взгляд.

Где-то в глубине его глаз, всегда таких холодных и отстранённых, теперь теплился новый оттенок — нерешительность, сомнение, а может быть... проблеск надежды?

Раньше его взгляд напоминал лезвие — острый, безжалостный, готовый разрубить любую связь с этим миром. Теперь же в нём читалась усталость. Усталость от тысячелетней ненависти, от бесконечной борьбы против собственной природы.

Финн, возможно, ещё не полностью с нами, но одно я знала точно: он больше не желал смерти своей семье.

— Быстро приходите в пещеры. Все! Элайджа знает, где это, — голос Ребекки звучал резко, без обычной бравады.

— Елену можешь отпустить, — спокойно сказал Элайджа.

— Ладно, — Ребекка фыркнула. — Сейчас у нас и так достаточно проблем и без неё.

Клаус взял телефон из моих рук, его пальцы на мгновение коснулись моих, и в этом лёгком прикосновении я почувствовала что-то... обнадёживающее.

— Идём, — коротко бросил он, оглядывая братьев.

Финн молча кивнул.

И мы двинулись в темноту.

***

Тусклый свет фонарика выхватывал из темноты древние символы, высеченные на стенах пещеры. Я щёлкнула ещё один кадр, стараясь не пропустить ни одной детали. Первородные стояли поодаль, за магическим барьером, их голоса сливались в тихий, напряжённый шёпот.

— Разве Сальваторе не показали тебе все эти рисунки? — спросила я у Ребекки, не отрываясь от странных узоров.

Судя по всему, именно эти символы раскрывали правду о том, как Эстер погибла от рук Клауса.

Хотя «погибла» — слишком громкое слово. Лучше бы он тогда добил её наверняка.

И почему я не выстрелила?!

Я чувствовала себя выжатой, как лимон. Усталость давила на плечи, голод сводил желудок, а после всего, что произошло сегодня, мне хотелось только одного — рухнуть в кровать и провалиться в сон. Но вместо этого меня ждали ведьмы, которым нужно было вручить книгу и заставить работать.

Надо потребовать, чтобы Клаус снова взял меня на руки — пешком я точно никуда не пойду. К черту гордость. Какая гордость? Когда хочешь спать, никакой гордости не остаётся.

— Нет, они показали только часть, а остальное скрыли, — подтвердила мои догадки Ребекка.

Я закатила глаза.

— Идиоты, — фыркнула я. Если здесь действительно была информация, настолько опасная, что даже Ребекка нервничала, то Сальваторе могли бы давно её использовать и покончить с первородными.

Спасибо, что вы такие недалекие. Благодаря вашей лени, Майклсоны всё ещё живы.

— Кажется, они перевели только один кусок, чтобы насолить Клаусу. А самое важное даже не стали расшифровывать, — высказал вслух мои мысли Кол.

— Спасибо тебе, Клаус, за их ненависть. Это, возможно, спасло нам жизнь, — с лёгкой иронией произнёс Элайджа.

Я тихо хихикнула.

Напряжение после исчезновения Эстер понемногу спадало. По крайней мере, у меня.

— Всё! — объявила я, подходя к первородным и буквально падая в объятия Клауса. Его руки сомкнулись вокруг моей талии и я устало прислонилась к его груди.

Кол ловко выхватил телефон из моих рук и начал листать снимки.

— Ты была права. Спустя время белый дуб снова вырос. А это значит...

— Нас можно убить, — мрачно завершил за него Клаус.

Финн тяжело вздохнул, а затем его взгляд упал на меня. Впервые за всё время в его глазах читалось не отстранённость, а... забота?

— Ты в порядке? — спросил он.

Четыре пары глаз — Клауса, Элайджи, Кола и Ребекки — мгновенно устремились на него с немым: «С чего это вдруг?!» Их взгляды выражали смесь недоумения и... ревности?

— Нет, — честно ответила я, а затем развернулась к Клаусу. — Ты сам меня понесешь, или попросить Элайджу?

Клаус ухмыльнулся — той самой загадочной улыбкой, по которой невозможно было понять, восхищён ли он моей дерзостью или уже составляет в голове список наказаний за непослушание. Его губы изогнулись в полуулыбке-полуусмешке, а в глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, от которого по спине пробегали мурашки.

Клаус не сказал ни слова. Вместо этого его сильные руки плавно обхватили мои бёдра, и в следующий миг я уже оказалась в воздухе, прижатой к его груди.

— Тебе нужно отдохнуть, — прошептал гибрид, и его голос, низкий и бархатистый, прозвучал прямо у самого уха, заставляя меня непроизвольно вздрогнуть. Его дыхание было тёплым на моей коже, а руки — твёрдыми и надёжными.

Я бессильно обвила его шею руками, прижимаясь к его телу. Да, отдых был необходим. Каждая мышца ныла от усталости, веки предательски слипались, а в голове гудело, будто там поселился рой разъярённых пчёл. Но в этом положении было что-то... успокаивающее.

Клаус нёс меня легко, будто я весила не больше пера, его шаги были мерными и уверенными. Я прикрыла глаза, вдыхая его запах — дорогой парфюм с нотками кожи и чего-то тёплого, древесного, что было присуще только ему.

— Знаешь, — пробормотала я, слегка поворачивая голову, чтобы взглянуть на первородного, — передвижение в твоих руках мне нравится больше, чем ходьба на своих двоих.

Его губы снова дрогнули в ухмылке, но на этот раз в ней было меньше сарказма и больше... чего-то тёплого.

— Тогда, возможно, мне стоит носить тебя чаще, — ответил Клаус, и в его голосе прозвучала та самая игривая нотка, которая всегда предвещала либо что-то очень хорошее, либо что-то катастрофически опасное.

Я фыркнула, но не стала возражать. В конце концов, кто я такая, чтобы отказываться от королевского обращения?

***

Я медленно открыла глаза, ощущая странную тяжесть в конечностях и приятное тепло, разливающееся по телу. Моё сознание постепенно возвращалось, и я осознала, что голова покоится на чём-то мягком, а руки вцепились во что-то твёрдое и теплое.

Клаус.

Я лежала в кровати вместе с Клаусом Майклсоном, который просто... обнимал меня.

В голове тут же всплыла противоречивая мысль: должна ли я страдать за свою женскую гордость, потому что мой возлюбленный лежит рядом, не предпринимая никаких попыток к чему-то большему? Или, наоборот, радоваться, что он не извращенец и ведёт себя прилично?

Прежде чем я успела завершить эту мысль, мои пальцы сами потянулись к его лицу, будто движимые собственной волей. Они дрогнули, едва коснувшись его щеки, почувствовав под тонкой кожей напряжение мышц. Клаус медленно приоткрыл глаза, и я увидела, как его зрачки начали расширяться, поглощая бирюзовую (Да, именно так. Ни зеленые, ни голубые, а что-то среднее) радужку, пока его взгляд не стал почти черным.

— Сколько я спала? — спросила я хриплым от сна голосом.

— Недолго. Два часа... — его ответ был бархатным, низким, с ленивой ноткой, будто он и сам только что проснулся. — Внизу тебя ждут ведьмы. Кэтрин, с твоего разрешения, дала им пару книг, пока ты отдыхала.

Я устало кивнула, а затем пробормотала:

— Как же не хочется никуда вставать... Хочу так лежать вечность.

Да, я вела себя по-детски. Но кто не станет капризничать, когда чувствует себя так... защищённо? Несмотря на усталость и голод, пробуждение в его объятиях было настолько приятным, что даже мысль о том, чтобы сдвинуться с места, казалась кощунственной.

Когда я смотрела на своих родителей, то всегда не понимала, как такой сдержанный мужчина, как мой отец, может так тепло и весело вести себя с мамой. Но, кажется, пришло время, когда я наконец это поняла.

— Тогда я украду тебя, и мы улетим куда-нибудь в Италию, — внезапно заявил Клаус, его губы изогнулись в хищной ухмылке. — Пока мои братья, Ребекка и Кэтрин не узнают об этом и не засунут меня в гроб.

Я фыркнула, а потом попыталась выбраться из его хватки. Но он не отпустил. Наоборот, притянул меня ещё ближе, уткнувшись носом в мою макушку.

И вы хотите сказать, что вот это — опасный бессмертный гибрид? Это же хитрый и наглый кот, который явно наслаждается моментом, а не вампир!

Я мягко прикоснулась к его плечу и нехотя проговорила:

— Мне действительно надо решить пару дел с ведьмами.

Клаус полежал так ещё пару минут, а потом с явной неохотой отодвинулся от меня и встал с кровати.

— Ладно, огонёк, пойдём снова спасать нас, — он хмыкнул, протягивая мне руку. Я без раздумий приняла её.

Оказалось, мы были не у меня дома, а у них — у Майклсонов. Ну, логично: Эстер исчезла, в доме никого не было, а Финн всё равно не мог бы попасть ко мне без моего приглашения.

Клаус провёл меня в другую комнату и молча указал на гардероб.

— Это твой, — произнёс он с ухмылкой.

«Мой?»

Я молча осмотрела комнату, которая была подозрительно похожа на мою — в моём доме. Мысли начали выстраиваться в цепочку.

— Да, это твоя комната, — словно ответив на мои мысли, сказал Клаус.

— Хотя я думал, он просто поселит тебя у себя в комнате, — внезапно вынырнул Кол, прислонившись к дверному косяку.

— Кол! — возмутился Клаус.

Так, стоп. Значит, комната, в которой я очнулась, — это комната Клауса, а эта — моя, но... находящаяся в его доме?

Я тяжело вздохнула, пытаясь набрать в лёгкие больше воздуха, которого вдруг стало не хватать.

Что я там говорила отцу, про то, что если Клаус сделает мне предложение, то я сбегу от него? Это, конечно, мало похоже на предложение, но жить с ним в его доме...

Стоп.

Я резко остановила поток мыслей и с прищуром посмотрела на свой (?) гардероб. Как будто есть разница между тем, что они почти живут в моём доме, и тем, что я живу у них.

Хватит загоняться, Фел, не раздувай проблемы на пустом месте.

— Ладно, мальчики, спуститесь вниз, предупредите ведьм — я буду через двадцать минут, — вытолкнула я их за порог.

А потом, захлопнув дверь перед их носом, я бросила взгляд на дверь, которая, по логике, должна была вести в ванную. Потом перевела взгляд на другую дверь и медленно подошла к ней.

Осторожно, словно боясь, что за ней меня ждёт Ктулху, я приоткрыла дверь и, не переступая порога, заглянула внутрь.

Охренеть!

Комната для кота.

Настоящая, роскошная комната, обустроенная для кота. С когтеточками, мягкими лежанками, игрушками и даже крошечным окном с подушкой вверху, чтобы питомец мог наблюдать за происходящим на улице, сидя на возвышении.

Я застыла на месте, не веря своим глазам.

— Ты... это... — я обернулась к закрытой двери, за которой, как я знала, стоял Клаус.

Он сделал это. Он действительно сделал комнату для моего кота в своём доме (охренеть).

Моё сердце сжалось от чего-то тёплого и невыносимо нежного.

Чёрт. Я действительно влюблена в этого невыносимого, опасного, безумно заботливого гибрида.

***

Гостиная особняка Майклсонов погрузилась в напряженную тишину, когда я спустилась вниз. Бонни и Эбби, окруженные грудами древних фолиантов, сидели на диване, их лица освещались мягким светом настольной лампы. В воздухе витал запах старого пергамента и травяных настоев. Все Майклсоны, включая неожиданно присоединившегося Финна и наблюдающую со стороны Кэтрин, расселись по комнате, обмениваясь красноречивыми взглядами.

— Так, ведьмочки, слушайте внимательно, — начала я, делая акцент на каждом слове. — Ты принесла ту книгу? — уточнила я у Кэтрин, особо выделяя слово «ту».

Кэтрин, прислонившись к каминной полке, хмыкнула в ответ на мой вопрос и едва заметно кивнула в сторону дальнего угла комнаты. Там, на резном дубовом столе, лежала та самая книга — древний фолиант в потертом кожаном переплете, который мы тщательно скрывали от любопытных глаз.

Я подошла к массивному фолианту и, подняв его с особым благоговением, направилась к столу под пристальными взглядами присутствующих. Расчистила пространство перед собой и с торжественным видом раскрыла книгу. Страницы, испещренные рунами и символами, зашелестели под моими пальцами.

Эта книга давно вызывала у меня особый интерес. Хотя для моих целей она была практически бесполезной, любопытство взяло верх — множество цветных стикеров и моих пометок украшали её страницы. Надеюсь, ведьмы не убьют меня за такое обращение с древним артефактом.

— Вот, — мой указательный палец остановился на странице, заполненной письменами на древнекельтском. Я словила недоуменный взгляд ведьм. — Только не говорите, что не знаете древнекельтский?

Бонни слегка покраснела, а Эбби нахмурилась:

— Я знаю немного. Но большинство заклинаний написаны на латыни.

— Да, да, я в курсе, — я раздраженно махнула рукой. — Неудивительно, что многие ведьмы топчутся на месте.

Кол, развалившийся в кресле, фыркнул, явно получая удовольствие от зрелища.

— Я могу помочь, — неожиданно предложил Финн.

— Я знаю древнекельтский, спасибо, — устало ответила я, снова переворачивая страницы.

В комнате повисло удивленное молчание. Даже Клаус поднял бровь, изучая меня новым взглядом.

— Один из друзей отца владеет музеем древностей, — пояснила я, чувствуя, как на меня уставились все присутствующие. — Он коллекционирует редкие артефакты, древности и... хорошо разбирается в том, что покупает. Пару месяцев, пока мы жили в Шотландии, он учил меня этому языку. Бесполезно, но интересно.

— Ты продолжаешь удивлять, — Кэтрин усмехнулась, скрестив руки на груди. — Что дальше? Начнешь колдовать? Или летать?

— Очень смешно, — фыркнула я, возвращаясь к книге. — Как раз для такого случая у меня есть перевод.

Из последних страниц я извлекла аккуратно сложенный лист с моими заметками. Вампиры невольно подались вперед, их глаза жадно скользили по строчкам.

— Не может быть, — прошептала Эбби таким тоном, будто я показала ей что-то невероятное. — Но это же...

— Невозможно, — продолжила мысль Бонни.

— Действительно? — я скептически приподняла бровь. — То заклинание тоже было «невозможным», но сработало. И, судя по времени, его действие скоро закончится.

Бонни сжала губы, ее взгляд метнулся к листку, затем ко мне:

— Если мы сделаем это... где гарантия, что мы не используем эту силу против вас? Ты действительно готова рискнуть?

— О, я об этом подумала, — мои губы растянулись в хитрой ухмылке. Я повернулась к Колу. — Подай мне ту красную книгу. Только аккуратно — она и так скоро рассыплется в прах.

Кол, с неожиданной для него аккуратностью, выполнил просьбу. Тяжелый том с бархатной обложкой лег на стол с глухим стуком.

Я быстро пролистала страницы, останавливаясь на нужном месте:

— Вот.

— Кровавый пакт? — Бонни нахмурилась, ее пальцы сжали край стола. — Ты предлагаешь нам заключить договор на крови?

— Именно! — я почти засмеялась, ощущая прилив азарта. — Вы даете клятву не причинять нам вреда, не выступать против нас, не использовать полученную силу в ущерб нам и даже не помогать другим в борьбе с нами. А затем, с помощью первого заклинания, перекрываете поток силы вашего рода, лишая Эстер подпитки. Хотя... — я сделала паузу для драматизма, — перед этим можно отправить ей "подарок" — что-нибудь, что поможет ее найти. Но это уже по желанию.

— Ты предлагаешь использовать связь рода как проводник? — уточнила Эбби, ее голос звучал заинтересованно.

— Ну да. Если получится, — ответила я, слегка прикусывая губу.

— Это... — Финн замер, его взгляд перебегал от меня к ведьмам.

— Восхитительно! — воскликнул Кол, его глаза сверкали от возбуждения.

— Я, конечно, кое-что понимаю, но не могли бы вы объяснить подробнее? — Ребекка скрестила руки, ее взгляд выражал скепсис.

Клаус усмехнулся, его гордость за меня была почти осязаемой. Я, как всегда, придумала что-то безумное.

— План прост, — начала я, ощущая, как все взгляды прикованы ко мне. — Эбби и Бонни готовят заклинание. В момент, когда текущее заклятие перестанет действовать, Эстер снова получит доступ к силе рода Беннет. Мы используем эту связь, чтобы найти ее, отправим "подарок", а затем... перекроем поток, направив его в Эбби.

— Я не ведьма, — добавила я, видя сомнение в глазах ведьм, — но теоретически это возможно.

— Это сложно... но возможно, — Бонни уже лихорадочно соображала, как реализовать задуманное.

— У меня и так почти не осталось сил... Но если прервать связь на мне... Бонни — моя дочь, поэтому связь коснётся и её, а вот Эстер... — Эбби задумалась, затем пристально посмотрела на меня. — Откуда у тебя столько книг? Ты не ведьма, но обладаешь такими знаниями.

— Я любопытная, — честно ответила я.

— Или ты ищешь способ раскрыть свой дар, — с прищуром сказала Бонни.

— Дар? — я нахмурилась, переглядываясь с первородными.

Какой дар? Если они имели в виду интуицию, то это присуще всем людям. Просто кто-то ее развивает, а кто-то нет.

— Видеть суть, — серьезно пояснила Бонни.

Я вопросительно подняла бровь.

— Ты всегда была права... насчет всего, — неохотно признала Беннет.

Кол, сидящий у меня за спиной, тихо прошептал:

— Она про наглость и твой длинный язык.

— Кол! — одёрнул его Элайджа.

— Это на самом деле многое объясняет, — задумчиво заметила Кэтрин.

Я закатила глаза, не желая продолжать этот разговор.

— Хватит, — тихо, но властно произнес Клаус, и комната мгновенно затихла.

— Единственный дар, которым я могу похвастаться — это моё природное обаяние, — заявила я с полной серьёзностью, ловя лукавый взгляд Клауса.

Даже Финн не удержался от усмешки.

— Ну что, ведьмочки, — Кол подошел к ним, его движения были плавными, как у хищника, играющего с добычей. — Будем играть по нашим правилам или выберете что-то попроще?

— Если вы думаете, что мы отпустим вас просто так, то ошибаетесь, — добавил Элайджа, его голос звучал как сталь.

— Я всегда могу продолжить то, что начал Деймон, — игриво предложила Кэтрин.

В густом полумраке гостиной воцарилась зловещая тишина. Мы с Майклсонами образовали вокруг ведьм плотное кольцо, и в их широких глазах читалось осознание безвыходности положения. Мы действительно выглядели как адские посланники, предлагающие выбор между быстрой смертью и медленной пыткой.

Эбби и Бонни переглянулись в немом диалоге, после чего их взоры устремились на меня — последнюю ниточку к человечности в этом кругу монстров.

— Ладно, — наконец выдохнула Бонни, облизнув пересохшие губы. — Мы согласны на договор. Клянемся не использовать свои силы против вас, не вредить и не помогать другим в борьбе с вами. Но... — её пальцы сжали край стола до побеления костяшек, — а что насчёт вас? Вы сможете уничтожить нас в любой момент.

Мои губы растянулись в понимающей улыбке, когда я указала на мелкий шрифт внизу страницы:

— Читай приписку внимательнее, дорогая.

Бонни наклонилась, её черные локоны упали на страницу, когда она вслух зачитала:

— «Контракт заключается на добровольной основе всеми участниками пакта. Нарушение условий любой из сторон влечёт неминуемую кару...»

— Вот видишь, — мягко продолжила я, — правила просты: мы вас не трогаем — вы нас не трогаете. Нарушишь — ответишь по полной программе. Причём наказание коснётся только виновника, — моя рука описала изящную дугу в сторону Кола. — Если наш наглый лис вдруг решит порезвиться с тобой...

Кол, до этого лениво облокотившийся на спинку дивана, вдруг оживился:

— Погоди-ка... — он стремительно наклонился вперёд, впиваясь взглядом в текст. — Офигеть, значит мне теперь нельзя будет даже пошалить?

— Кол! — Элайджа бросил на младшего брата предупреждающий взгляд.

Бонни, всё ещё сомневающаяся, подняла тревожный взгляд:

— А что насчёт Сальваторе? Они ведь не прекратят попыток уничтожить вас. Это не будет считаться нарушением?

Я отрицательно покачала головой, мои пальцы легли на кроваво-красную печать внизу страницы:

— Пакт касается только тех, кто заключил его кровью. Остальные — не наша проблема. Главное, чтобы вы им не помогали, — в голосе зазвучали стальные нотки. Без поддержки Бонни Сальваторе теряли 70% своей силы. — Если, конечно, все с этим согласны...

Мой взгляд скользнул по лицам первородных. Элайджа и Финн обменялись понимающими взглядами — они уже оценили все преимущества моего плана. Кол стоял возле дивана, подперев подбородок рукой, его обычно насмешливый взгляд стал необычайно серьёзным — он явно взвешивал все «за» и «против». Кэтрин невозмутимо изучала свои безупречно накрашенные ногти, её поза говорила о полном безразличии к исходу переговоров. Ребекка же смотрела на меня с лёгким удивлением, смешанным с одобрением.

А Клаус... Клаус просто улыбался той особой улыбкой, от которой по спине пробегали мурашки.

— Что? — прошептала я, приблизившись к нему.

Он наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха, когда он прошептал в ответ:

— Мне нравится, как ты нас защищаешь, огонёк, — его голос звучал как шёлк, скользящий по обнажённой коже, заставляя меня непроизвольно вздрогнуть.

Я отстранилась, чтобы лучше видеть его лицо:

— И тебя совсем не смущает, что после этого тебе придётся оставить ведьм в покое? — уточнила я, поднимая бровь. — Никаких угроз, шантажа... Если вдруг понадобится их помощь, придётся... просить. — Я намеренно протянула последнее слово, наслаждаясь тем, как его улыбка стала немного более напряжённой.

Клаус и просьбы? Эти два понятия были несовместимы, как вода и масло. Клаус не просил — Клаус требовал. Клаус брал. Клаус разрушал всё на своём пути, если что-то шло не по его сценарию.

— Мы согласны, — твёрдо заявила Эбби, прерывая наш немой диалог. Её взгляд, обращённый к дочери, говорил: «Это лучший выход».

Казалось, для старшей ведьмы этот вариант был идеальным решением. Ее дочери больше не придётся разрываться между дружбой с Сальваторе и страхом перед первородными. А первородные, в свою очередь, оставят их в покое. Красиво. Элегантно. Бескровно.

— Давайте заключим этот «Кровавый пакт», — наконец сдалась Бонни, тяжко вздохнув.

В этот момент я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Игра действительно началась. И теперь ставки были выше, чем когда-либо.

Клаус поймал мой взгляд, и в его глазах я увидела то самое хищное оживление, которое всегда появлялось перед чем-то по-настоящему интересным. Он медленно подмигнул мне, словно говоря: «Хороший ход, дорогая. Очень хороший ход».

А в глубине комнаты Кол уже доставал ритуальный кинжал, его обычная насмешливость сменилась деловой сосредоточенностью. Даже Финн, обычно такой сдержанный, выглядел заинтригованным.

Элайджа аккуратно подвинул стол ближе к центру, а Ребекка начала расчищать пространство для ритуала. Кэтрин же, всё так же невозмутимая, достала из кармана маленький флакон с чем-то тёмным — вероятно, это был последний ингредиент для скрепления договора.

«Ну что ж, — подумала я, наблюдая, как все готовятся к ритуалу. — Посмотрим, что будет дальше».

***

Несколько часов спустя, после заключения пакта и проведённого ритуала, первородные наконец узнали примерное местонахождение Эстер. В погоню отправились Финн, Элайджа, Клаус и Ребекка. Если у братьев были личные мотивы, то Ребекка просто хотела посмотреть в глаза собственной матери и задать ей тот самый извечный вопрос: «Почему?»

Я же осталась в особняке Майклсонов, удобно устроившись за кухонным столом. После ужина с наслаждением погружала ложку в неожиданно появившийся в холодильнике тирамису. Ну как «неожиданно»? Я прекрасно понимала, что кто-то из первородных специально оставил его здесь для меня — вместе с гранатовым соком и аккуратно поставленным флакончиком чьей-то крови.

Мысленно я усмехнулась. Вот что значит выражение «ты мне всю кровь выпила» в буквальном смысле. Клаус ежедневно подмешивал мне свою кровь в напитки, а я делала вид, что не замечаю. Это было одновременно трогательно и... слегка тревожно.

Это ведь можно назвать паранойей, да?

Такое маниакальное желание держать всё под контролем... Что, если со мной что-то случится — я всё равно вернусь к нему, но уже в качестве вампира...

Меня это не пугало. Скорее настораживало. Нужно будет обязательно поговорить с Клаусом начистоту. Я, конечно, продолжу пить его кровь — но лучше, чтобы он не скрывал это, словно нечто постыдное.

— Посмотрите на неё, — раздался голос Кола, входящего на кухню. — Только что заключила один из самых сложных пактов в истории и сидит, спокойно ест торт.

— Не завидуй мне, — строго ответила я, угрожающе тыкая в его сторону вилкой. Он тут же схватил со стола другую вилку и нагло потянулся к моему тирамису. — Моё!

Началась комичная борьба за тирамису, в ходе которой я прикрывала тарелку руками, а Кол делал фальшивые выпады, явно наслаждаясь процессом. Кэтрин, развалившаяся на соседнем стуле, наблюдала за нами с аристократическим презрением, медленно вращая бокал с вином.

— Вы не заметили, что нас с каждым разом становится всё больше? — бросила Пирс, бросая на меня лукавый взгляд. — Я уже жду момента, когда на стороне Елены останутся только Стефан и Деймон, а все остальные разбегутся кто куда.

— Ты хотела сказать, против нас становится меньше людей, — поправила я, отвоевав у Кола последний кусок десерта. — Бонни не за нас, но и не против.

— Не-е-ет, — Кэтрин хищно прищурилась, затем резко выпрямилась, ставя бокал на стол. — Ты, кажется, не до конца поняла, насколько сильно твоя помощь её матери изменила расстановку сил.

Я кивнула, вспоминая, как Бонни смотрела на меня после ритуала — в её глазах читалась не только благодарность, но и некое переосмысление. Возможно, с Еленой она сохранит прежние отношения, но вот Сальваторе... Теперь у неё был веский повод не помогать им.

— Серый кардинал, — фыркнул Кол, вытирая салфеткой пальцы.

— Ты вообще знаешь, что такое серый кардинал? — притворно удивилась я.

Он закатил глаза с таким видом, будто я спросила нечто совершенно идиотское. Мы с Кэтрин рассмеялись.

— Мы дома! — разнёсся по особняку голос Ребекки, и через мгновение она ворвалась на кухню.

По её хмурому лицу сразу стало ясно — "вылазка" прошла не совсем удачно. Следом появились Финн, выглядевший мрачнее обычного, и... Клаус с Элайджей, оба по локоть в крови.

Кол присвистнул, оглядывая старших братьев:

— Если вы так «разобрались» с нашей матерью, то я жалею, что не пошёл с вами.

Я тут же скривилась — резкий металлический запах ударил в нос. Кровь была явно не их, но резкий, отталкивающий запах был не очень... аппетитный.

Да, я прекрасно понимала, что первородные — не ангелы. И даже когда "едят", могут устроить настоящую бойню. Но блин... Кровь. Фу.

Интересно, исчезнет ли это отвращение, когда я сама стану вампиром?

Не то чтобы я боялась крови — нет. Но когда её было слишком много... Этот запах вызывал настоящий дискомфорт.

Я быстро подошла к двум испачканным Майклсонам и начала подталкивать их к лестнице:

— Все разговоры потом. Сначала — помойтесь, приведите себя в порядок.

К моему удивлению, они почти не сопротивлялись. Лишь Клаус обернулся с той самой ухмылкой:

— Милая, тебе пора привыкать. Скоро это станет и твоей реальностью.

— «Скоро» — не значит «сегодня», — парировала я. — У меня ещё есть время привыкнуть. Я понимаю, что для вампиров кровь имеет совсем другую ценность, но для меня её запах... Особенно в таких количествах... — я брезгливо поморщилась.

Кажется, Майклсоны поняли — меня пугал не столько вид крови, сколько её запах, который для обычного человека был далёк от аппетитного.

— Я быстро, — пообещал Клаус и вдруг провёл окровавленным пальцем по моей щеке, оставив липкую полосу, прежде чем исчезнуть наверху.

Я скорее почувствовала, чем увидела след на своей коже. Дотронулась до щеки — пальцы окрасились красным.

Вот же ж!

— Клаууус! — закричала я и под смех остальных бросилась в погоню, намеренная не только отмыться, но и хорошенько проучить наглеца. Элайджа, сохраняя невозмутимый вид, последовал за мной, оставляя кровавые следы на мраморных ступенях.

А на кухне тем временем разгорался новый спор — Ребекка с Колом уже вовсю обсуждали детали "охоты", в то время как Кэтрин с наслаждением подливала масла в огонь, а Финн время от времени комментировал.

***

— Значит, наша мать сбежала, — констатировал Кол, развалившись в кресле с видом человека, которого ничуть не удивляет эта новость.

— Да, ей помог какой-то вампир. В обмен на что-то — не вдавалась в детали, — устало ответила Ребекка, запрокинув голову на спинку кресла. Мы все собрались в гостиной, рассредоточившись по диванам и креслам, обсуждая последние события.

Клаус, только что вышедший из душа, сидел рядом со мной, его волосы всё ещё слегка поблёскивали влагой. Не удержавшись, я запустила пальцы в его шевелюру, расчёсывая пряди и наслаждаясь их мягкостью. Это монотонное действие успокаивающе действовало на меня, в то время как сам гибрид явно получал от этого удовольствие — его веки слегка опустились, а в уголках губ играла довольная улыбка.

— В любом случае, если наша матушка решит сделать следующий шаг, помощи от ведьм она уже не получит, а что касается Сальваторе... — начал Элайджа.

— Надо наблюдать, — поддержал его Финн.

Я заметила, как взгляд Кэтрин скользнул по слегка влажным волосам Элайджи, которые сегодня, вопреки привычке, были уложены не с обычной безупречностью, а в лёгкой, соблазнительной небрежности. В её глазах мелькнуло что-то между восхищением и насмешкой.

— Мне нужно выпить, — заявил Кол, вставая. — Кто со мной?

— Я пожалуй присоединюсь, — вздохнула Ребекка. — Нужно немного расслабиться.

— У нас с Кэтрин свидание, — неожиданно даже для самой вампирши заявил Элайджа, переплетая свои пальцы с её.

Кол сделал преувеличенно-отвращённую гримасу:

— Наша вторая парочка...

— У нас дела, — предвосхитил его вопрос Клаус, не открывая глаз.

— Финн, ну хоть ты... — с надеждой повернулся к старшему брату Кол.

Казалось, после сегодняшнего разговора с матерью, Кол уже не испытывал к Финну прежней враждебности. Хотя им потребовалась целая тысяча лет, чтобы начать понимать друг друга.

— Хорошо, — неожиданно согласился Финн. — Только...

— Без убийств, знаю-знаю, — раздражённо буркнул Кол, бросая взгляд в мою сторону. — А то тут есть одна особа, которая найдёт способ меня прикончить, если что-то пойдёт не так.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Ну пригрозила пару раз засунуть его в гроб — надо же было как-то успокоить его маниакальные порывы.

Отпусти и забудь, Кол.

— Ооо, в талантах Фел я нисколько не сомневаюсь, — весело подхватила Ребекка, бросая мне лукавый взгляд. — Лучше её не злить. А то, знаете ли, мусорных контейнеров в городе предостаточно.

Клаус рассмеялся, откидывая голову мне на грудь, а остальные вампиры подхватили его смех. Лишь Финн оставался в недоумении, переглядываясь с присутствующими.

— О, Финн, мы тебе обязательно всё расскажем, — с хитрой улыбкой пообещал Кол, хлопая брата по плечу. — Это будет... поучительная история.

***

Тишина моей спальни нарушалась только мерным биением сердца Клауса, под которым я удобно устроилась. Густые сумерки за окном окрашивали комнату в синеватые тона, а теплый свет ночника создавал уютное ореольное освещение.

— Они тебя любят, — неожиданно произнес Клаус, его пальцы лениво перебирали мои волосы.

Те «дела», о которых Клаус говорил, оказались обычным отдыхом. Свидания — это прекрасно, но и отдыхать нужно. Особенно когда ты единственная смертная среди бессмертных.

Я фыркнула, не отрываясь от его груди:

— Да? Ты уверен?

Его смех заставил вибрировать все мое тело. Внезапно его пальцы коснулись моего подбородка, мягко приподнимая мое лицо, чтобы встретиться взглядом. Поза была неудобной, но настолько интимной, что я не стала протестовать.

— А ты нет? — его голос звучал игриво, а большой палец нежно скользил по моей щеке.

— Возможно, — ответила я в тон.

Элайджа, Ребекка и Кэтрин явно ко мне привязались. Они дорожили мной. Кол видел во мне забавного зверька, с которым можно поиграть. А Финн... Финн пока присматривался. Он не знал, сколько может мне доверить, прежде чем я от жадности не откушу ему руку. Дружба? Сотрудничество? Или просто временные союзники?

— Я слышал твой разговор с Финном, — внезапно изменил тему Клаус, его голос стал серьезнее. — О том, что лет через пять или десять ты хотела бы стать вампиром.

Я резко приподнялась, опираясь на локоть:

— А что, через пять лет ты планируешь меня бросить? — в моем голосе зазвучали нотки подлинного удивления. — Я, знаешь ли, жуткая собственница. Мне проще тебя убить, чем отпустить.

Его смех снова заполнил комнату.

— О, я знаю, ты говорила, — произнес он с хрипотцой.

— Когда? — нахмурилась я, окончательно отодвигаясь, чтобы лучше видеть его лицо.

— Когда Кол напоил тебя, — ухмыльнулся Клаус, нежно заправляя прядь волос за мое ухо.

— Оооо, — протянула я, приподнимая бровь. — И что еще я сказала, помимо постыдных вещей?

— Хммм... — он притворно задумался, затем бросил мне лукавый взгляд. — Секрет.

Я возмущенно фыркнула, но вернулась к главному:

— Так что, ты планируешь бросить меня? Испугался, что я хочу стать вампиром?

Хотя это противоречило его действиям — ведь он ежедневно подмешивал мне свою кровь.

Его выражение лица внезапно изменилось, став серьезным. Когда он заговорил, его голос звучал глубже, почти вибрируя в тишине комнаты:

— Если я кого и брошу, то только не тебя.

Просто. Без пафоса. Без клятв «навеки». Только холодная, жесткая уверенность.

Просто факт — не меня. Вот и всё.

От этих слов по моей спине пробежали мурашки, а в груди разлилось странное тепло.

— Хорошо. А теперь о твоей привычке подмешивать кровь в мои напитки, — начала я.

— Привычке? — ухмыльнулся он.

— Ладно, систематических действиях, — уточнила я. — Это как-то связано с тем, что я хочу стать вампиром?

Клаус нахмурился, затем резко сел. Я последовала его примеру, устроившись перед ним в позе лотоса.

— Ты неугомонна, — констатировал он.

— Клаус, — мои пальцы сжали его руки. — Я хочу, чтобы между нами не было секретов. Чтобы мы оба точно знали, чего хотим. Нам нужно об этом поговорить.

Он глубоко вздохнул, его пальцы сжали мои в ответ:

— Я думал... что ты рано или поздно уйдешь от меня. Может быть, даже не желая этого. Ты человек. И это... пугает меня.

Клаус Майклсон признался, что его что-то пугает! Вот это поворот! Следом что — он начнет просить прощения у врагов?

— И поэтому ты подмешивал мне свою кровь, — сделала я логический вывод.

Клаус хмыкнул, не подтверждая, но и не отрицая.

— Но после твоих слов о том, что ты хочешь стать вампиром... — его губы растянулись в той самой опасной ухмылке. — Я осознал, что не смогу отпустить тебя, даже если ты сама этого захочешь. Я тоже собственник, знаешь ли.

Я кивнула, давая ему продолжать.

— А твои слова сегодня утром... — рука гибрида скользнула к моей талии, притягивая ближе. Ой мама, как не... вовремя ты позвонила, оказывается. — Хотя слова, о том, что ты убьешь меня, если я посмотрю на другую... Они понравилось мне куда больше.

Я закатила глаза:

— Ты же понимаешь, что ненормально радоваться таким вещам, да?

Его губы приблизились к моему уху, горячее дыхание обожгло кожу, когда он прошептал:

— И кстати... Не только я даю тебе свою кровь, — добавил Клаус уже обычным тоном, мягко прижимая меня к матрасу.

Что?! (окак)

— Но они в этом никогда не признаются, — прошептал он, нависая надо мной, его губы коснулись моей шеи.

— Элайджа? — догадалась я.

— Элайджа, — подтвердил он между поцелуями. — Ребекка. Даже Кол.

Я засмеялась:

— Значит, я ходячий коктейль из крови первородных?

— Самый ценный коктейль в истории, — прошептал он, прежде чем его губы снова нашли мои.

Мои пальцы впились в его густые русые волосы, с силой притягивая его лицо к своему. В ответ Клаус углубил поцелуй, его зубы нежно захватили мою нижнюю губу, заставив меня непроизвольно ахнуть от неожиданности. Этот легкий укус, одновременно нежный и властный, заставил мои губы сами собой приоткрыться, давая ему полную свободу действий.

Сильные руки гибрида обхватили мою талию, и в следующий миг я уже сидела у него на коленях, прижавшись всем телом к его мускулистой груди. Его поцелуи, горячие и ненасытные, перемещались по моему лицу — от губ к подбородку, затем вниз по шее, оставляя на коже следы, которые казались обжигающими даже сквозь ткань ночной рубашки.

Когда его губы опустились к ключицам, я почувствовала, как его зубы снова сжали мою кожу — не резкий укус вампира, жаждущего крови, а страстный захват мужчины, полностью отдавшегося моменту. От этого сочетания нежности и силы во мне пробежала дрожь, и я невольно вскрикнула, цепляясь пальцами за его плечи. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного — это было одновременно пугающе и невероятно возбуждающе.

Внезапно Клаус отстранился, его ладони медленно спустились к моей талии, словно пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между нами.

— Не сейчас. Потом... — прошептал он, и в его голосе звучала такая борьба с самим собой, что стало ясно: эти слова он говорил скорее себе, чем мне. Его голова опустилась в выемку между моей шеей и плечом, горячее дыхание обжигало кожу.

Я снова запустила пальцы в его волосы, понимая, насколько мы оба близки к той грани, за которой уже не будет возврата. Хотела ли я переступить эту грань с ним? Более чем. Каждая клеточка моего тела кричала «да», но разум понимал — сейчас действительно не лучшее время.

Клаус глубоко вздохнул, его пальцы сжали ткань моей рубашки, будто он физически сдерживал себя от того, чтобы сорвать её.

— Потом, — прошептала я, целуя его в висок.

Его руки сжали мои бедра в почти болезненном захвате, но он кивнул. Этот простой жест значил больше, чем любые клятвы — он готов был ждать, потому что я того стоила.

И я знала — когда этот момент наступит, он будет идеальным. Потому что между нами было не просто страсть, а та редкая связь, ради которой даже бессмертные готовы переступить через свои принципы.

Мы остались так — обнявшись, дыша в унисон, два человека, нашедших друг в друге то, что никогда не смогли бы найти в себе поодиночке.

И в этот момент я осознала одну простую истину: что бы ни случилось — мы справимся. Вместе.

Потому что мы оба — упрямые, безрассудные собственники, которые скорее умрут, чем отпустят то, что считают своим.

Примечание к главе:

Я убрала Бонни. Ура! Теперь она не пойдет против первородных. Все заклинания, Кровавый пакт и тп. были взяты из головы. Мне просто нужно было убрать ведьм.

Финн, добро пожаловать в семью. 🤭🤭

Я знаю, что Эстер было легче подстрелить, но у меня есть планы на канон, поэтому нет...

С возрастом Клауса я решила далеко не бегать, и взяла просто возраст актера.

Все-таки я решила немного поболтать с Эстер (не сдержалась).

P.S. Если вы проклинаете меня по поводу концовки, то проклинайте, я заслужила. Но я считаю, что НИКАКОГО СЕКСА С НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ! (хотя, возможно, ей уже есть 18, но кто знает, кто знает...🤭🤭😏).