Званый ужин

Телеграмм канал с роликами и спойлерами - https://t.me/mulifan801 @mulifan801

Тик Ток - https://www.tiktok.com/@darkblood801/video/7511014090794372357 darkblood801

Глава 21

Я полулежала с книгой на диване, перекинув ноги через колени Клауса. Гибрид сидел рядом, склонившись над своим артбуком, время от времени бросая на меня задумчивые взгляды. Карандаш в его пальцах двигался почти бесшумно, оставляя на бумаге четкие, уверенные линии. Интересно, что он там выводил? Меня? Себя? Или, может, очередной мрачный пейзаж, который потом повесит в одной из бесчисленных комнат своего нового поместья?

После того захватывающего дня, когда я успела вытащить Ребекку из плена, обокрасть Сальваторе, расставить все точки над «i» с Элайджей и официально стать девушкой Клауса, прошли полторы недели. Я мысленно поставила красный крестик на календаре — этот день стоило отмечать каждый год. Ведь не каждый раз судьба так щедро вываливает на тебя сразу кучу событий, от которых голова идет кругом.

Что изменилось? О, много чего.

После освобождения Стефана из-под внушения Клауса, бывший белкоед не придумал ничего лучше, чем спереть гробы у своего бывшего "хозяина". Либо у Сальваторе внезапно прорезались мозги, либо окончательно атрофировалась совесть. Хотя, если учесть, что Стефан все еще был без человечности, то скорее второе. Он попытался шантажировать Клауса гробами. Это было бы по-настоящему опасно... если бы Клаусу было не всё равно.

Странно, да?

Сначала он, конечно, разъярился — как же, осмелились украсть у него что-то, да еще и шантажирует — но потом... расслабился. Да и Элайджа не особо напрягался, хотя и предпринял несколько дежурных попыток найти пропажу. Но эти попытки были такими вялыми, такими скучными, что у меня сразу закралось подозрение: они даже не хотят их искать по-настоящему.

— А что с ними будет? — как-то раз спросила Ребекка, развалившись на диване с бокалом вина. — Убить они их не могут, только разбудить.

— Мне жалко тех, кто попадется на глаза Колу после его пробуждения, — ухмыльнулся Клаус, не отрываясь от холста (моего, кстати), на котором мазками киновари выводил очередной шедевр.

Элайджа лишь молча поднял бровь, что в его исполнении звучало как полное согласие.

Короче, Кол и Финн были наименее любимыми членами семьи. И, если честно, я понимала почему.

Кол — неуравновешенный, жестокий даже по меркам первородных, сносил головы просто потому, что ему захотелось. А Финн... Финн был слишком совестливым. Да-да, именно это и было проблемой. Его моральные принципы могли в любой момент поставить под удар всю семью Майклсонов.

Ирония? Клаус усыпил Кола за то, что тот слишком много убивал, а Финна — за то, что он отказывался это делать. Прямо лучик света в их темном вампирском царстве.

Поэтому ни Клаус, ни Элайджа, ни Ребекка не рвались на поиски "любимых" братьев. Нечестно? Возможно. Но кто я такая, чтобы их судить?

Хотя, возможно, проживи я рядом с Колом и Финном пару столетий — сама бы лично запихнула их в гробы.

Клаус и Элайджа давно планировали осесть в Мистик Фоллс, а для этого им, конечно же, требовался дом. И, как всегда, их взгляд упал на самое огромное поместье в городе, которое они... позаимствовали у кого-то из Совета Основателей. Сейчас там в бешеном темпе шел ремонт, чтобы вся первородная семейка могла уместиться без риска перегрызть друг другу глотки.

Пока Элайджа искал гробы (или делал вид, что ищет), Ребекка завоевывала Мэтта (бедный парень даже не подозревал, на что подписался), а Кэтрин занималась благоустройством поместья (и как Клаус ей это доверил?!) — сам гибрид уже неделю то исчезал по своим делам, то появлялся у меня на пороге.

Даже после того, как два из трех гробов благополучно вернулись в семейное логово Майклсонов (и благополучно пылились в подвале, поскольку никто не горел желанием будить Кола с его буйным нравом и Финна с его вечными моральными терзаниями), Элайджа и Клаус продолжали охоту за третьим — тем самым, где покоилась их дорогая матушка.

Только вот с этим гробом была загвоздка. Его не мог открыть никто — ни первородные, ни даже самые могущественные ведьмы.

Поэтому братья не особо-то и волновались отсутствию трупа их родительницы. Ну, то есть, волновались, конечно, но не настолько, чтобы срочно рвать на себе волосы. Элайджа периодически упоминал о «необходимости разобраться с этим вопросом», Клаус в ответ бросал что-то вроде: «Она тысячу лет пролежала в этом ящике, подождет еще пару месяцев», а я...

Я просто наблюдала за этой семейной драмой, попивая кофе и стараясь не влезать.

И хотя у Клауса и появилось еще пару дополнительных дел (спасибо, Стефан, за то, что из-за твоего шантажа гибридов пришлось выставить из города), тот все равно время от времени появлялся у меня дома.

И каждый раз с деловым видом и словами «Я ненадолго», но неизменно задерживался до позднего вечера. Будто десяти телефонных звонков в день ему было мало.

Не то чтобы я жаловалась. Если честно, мне тоже его не хватало... Не только разговоров, конечно. Этих его привычек — оставлять кружки с недопитым кофе по всему дому, рисовать в моем блокноте мое лицо, нагревать мою подушку, пока я в ванной...

Но вслух такое лучше не произносить. А то еще возомнит о себе что-то. Хотя... Кажется, уже возомнил. Судя по той самодовольной ухмылке, с которой он сейчас развалился на моем диване, прекрасно зная, что я никуда его не прогоню.

Сегодня он застал меня в гостиной, уткнувшейся в книги о элексирах (или их дешевую копию). И вместо того чтобы оставить меня в покое, этот наглец устроился на диване, положил мои ноги себе на колени (явно рассчитывая, что так я никуда не денусь) и принялся что-то зарисовывать.

— Тебе правда интересно это? — его голос вырвал меня из раздумий над рецептом зелья, превращающего людей в лягушек (жаль, это была шутка).

Я опустила книгу, встретив его заинтересованный взгляд.

— Ну, мне стало любопытно, что мы с Ребеккой и Кэтрин в азарте накупили. Столько разных эликсиров и отваров... Интересно, как их можно использовать против вампиров, — честно призналась я.

Клаус склонил голову набок, его губы дрогнули в едва уловимой усмешке.

— Ты хочешь сказать, — он провел кончиком карандаша по бумаге, оставляя изящные штрихи, — что моя маленькая ведьмочка собирается варить зелья против собственного бойфренда?

Его губы искривились в той самой ухмылке, от которой у меня по спине побежали мурашки.

Я шлепнула его по плечу книгой, оставив пыльный отпечаток на идеальной черной кофте.

— Не смей так меня называть. И если ты продолжишь — я тебе этим зельем глаза выжгу, — пригрозила я, хотя знала, что это его только раззадорит.

Клаус рассмеялся — низко, с хрипотцой, словно в его груди бушевала гроза.

— О, я бы хотел посмотреть, как ты это попробуешь сделать.

Его пальцы сжали мою лодыжку, большой палец провел по чувствительной коже под джинсами. Я сузила глаза, но не стала убирать ноги — пусть думает, что контролирует ситуацию.

А потом мы оба услышали, как на крыльце раздался знакомый легкий стук каблуков.

Ребекка.

И судя по ее довольному выражению лица, Мэтт Донован наконец-то сдался.

Ну что ж... Похоже, день только начинается.

Заметив нас, Ребекка застыла, потом закатила глаза и осталась стоять на месте.

— Я надеюсь, вы одеты! — крикнула она, притворно прикрывая лицо рукой. — Не хочу увидеть то, что травмирует меня на всю жизнь.

Клаус даже не отвел от меня взгляда, лишь усмехнулся:

— Бекка, милая, поверь, твоя психика куда устойчивее, чем ты думаешь. Особенно если вспомнить твоих бывших.

Я уткнулась в книгу, стараясь не обращать внимания на их перепалку, но Ребекка не унималась:

— Ты последнюю неделю крутишься вокруг Фел, как стервятник. Даже вздохнуть ей не даёшь. Знаешь ли, у девушек должно быть личное пространство...

Я нахмурилась, вчитываясь в строки. Интересно... Значит, можно смешивать зелья, если их составы не противоречат друг другу? То есть один ингредиент не должен нейтрализовать действие другого...

Если усилить эликсир сна, чтобы он действовал и на вампиров... Ведь одна вербена как средство для отключения вампиров не очень эффективна. Значит, её придётся усилить. Получится ли что-то вроде усыпляющей сыворотки, которая сначала причиняет боль, а потом вырубает? Надо провести эксперименты... А вдруг сработает? Тогда я...

— Ой... — невольно вырвалось у меня, когда книгу резко выдернули из рук.

Клаус придвинулся так близко, что между нами оставалось не больше пяти сантиметров.

— Ты опять ушла в себя, огонёк, — он перевернул книгу, пробегая глазами по странице. — Что там такого интересного?

За то время, пока я витала в мыслях, он успел отложить свой блокнот и подобраться ко мне вплотную. Ребекка тем временем устроилась в кресле напротив, принявшись за маникюр, а Ник — будто из ниоткуда — возник на лежанке у окна, наблюдая за происходящим с привычным безразличием.

— Мне нужна крыса, — задумчиво протянула я, скосив взгляд на Клауса.

Он медленно поднял бровь:

— Что за крыса?

Правой рукой он протянул мне книгу, а левая... Левая нагло скользнула по моей ноге в сторону талии. Не интимно, нет — просто касание, чтобы ощутить.

Я не стала отстраняться, лишь ухмыльнулась:

— Одолжишь мне Тайлера? Мне нужно поставить парочку экспериментов.

Его рука замерла. Ребекка резко подняла голову.

— Ты хочешь ставить эксперименты на моих гибридах? — голос Клауса звучал так, будто он не мог решить: возмутиться или рассмеяться.

— Мне нужен один. Любой. Конечно, это не обязательно должен быть Тайлер. Но насколько я знаю, сейчас в городе только он, — я беззаботно махнула рукой. — Не волнуйся, ничего смертельного. Ну, максимум он немного поспит, и ему может быть... больно.

Ребекка отложила пилочку для ногтей, её глаза загорелись любопытством.

— А мне вдруг стало интересно, что ты такое придумала.

— Ну, я хочу разработать смесь, которая сможет временно нейтрализовать вампира. Конечно, лучше, чем вербена, которая работает через раз и на короткое время, — объяснила я, жестикулируя. — Можно наполнить ею инъекторы для пневматического пистолета и в случае опасности — бах! — стрелять. Но чтобы рассчитать точную дозировку и продолжительность действия... мне нужны подопытные.

Ребекка задумчиво нахмурилась, будто перебирала в голове список вампиров, достойных участи лабораторной крысы. А Клаус лишь злорадно ухмыльнулся — так, словно только что придумал идеальный злодейский план.

— Можешь взять Тайлера, — невозмутимо предложил он, отстраняясь от меня и доставая телефон.

Я насторожилась:

— Правда? Уверен? Он же твой любимчик...

— Уже нет, — фыркнула Ребекка, поднимая пилочку и искоса бросая на меня любопытные взгляды.

Я подняла бровь. Что опять случилось?

— Только тебе придётся поехать к нам, — Клаус встал с дивана, протягивая мне руку. Я без раздумий вложила в нее свою ладонь. — Думаю, не стоит приглашать Тайлера в твой дом.

— А разве у вас там не стройка сейчас? — спросила я, прижимая книгу к груди.

— Если бы ты чаще бывала у меня, то знала бы, что несколько комнат уже готовы, — он переплел наши пальцы, словно боялся, что я тут же рвану мучить несчастного гибрида.

Я фыркнула:

— Не люблю незавершенные проекты. Предпочитаю увидеть конечный результат и восхититься им.

— Говоришь как истинный художник, — усмехнулся Никлаус.

— Ты-то знаешь, какой из меня "художник", — закатила глаза я, вспоминая, как гибрид, взглянув на мои "шедевры", лаконично изрек: «Плохо». Тогда я швырнула в него кисточкой.

— Но ничто не мешает тебе научиться, — его губы дрогнули в насмешке.

Я снова закатила глаза, но не смогла сдержать смешка. Вечно он дразнится.

— Бекка, ты с нами? — повернулась я к блондинке.

— Нет, увольте, — она отложила пилочку и встала, грациозно поправляя платье. — Меня от ваших нежностей скоро стошнит. Да и у меня сегодня вечером запланирован визит в бар к Мэтту — нужно быть во всеоружии.

Она критически осмотрела свои ногти, наблюдая, как свет играет на их поверхности, затем бросила на меня хитрый взгляд:

— Но когда создашь свое вампирское «ядерное оружие» — помогу схватить Деймона. На нем и испытаем твой эликсир.

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать, — ухмыльнулась я, а затем резко вырвалась вперёд, сунула книгу в руки Клаусу, быстро поцеловала его в губы и бросилась к лестнице. — Я быстро!

Клаус остался стоять с книгой и глупой ухмылкой, а Ребекка покачала головой:

— Боже, вы невыносимы.

— Это комплимент? — прокричала я уже с верхнего этажа.

Ребекка фыркнула:

— Вы как будто два подростка, а не древний гибрид и...

— Гениальный ученый? — перебила я, высовываясь из-за угла и уже срывая с себя домашнюю одежду.

Хорошо, что Ребекка говорила достаточно громко, да и моя комната была практически возле лестницы, поэтому я могла быстро скрыться от любопытных глаз, оставив последнее слово за собой.

— Я хотела сказать сумасшедшая, — донеслось снизу.

Я лишь рассмеялась, натягивая черные облегающие джинсы и короткий топ с высоким воротом — практично, стильно и слегка угрожающе. Если уж собралась экспериментировать над гибридом, то выглядеть нужно соответственно.

Быстро заправив под топ подвеску с вербеной, я надела защитный браслет от ведьм (подарок Элайджи) и рванула в свою импровизированную магическую лабораторию.

— Клаус, мне нужна твоя помощь! — позвала я.

Гибрид появился мгновенно — даже не услышав, а почувствовав мой зов.

— Отнеси это в машину.

Я указала на массивную коробку с элексирами, которая была неподъемной для меня, но легкой как перышко для первородного вампира.

Клаус лишь хмыкнул, взял коробку одной рукой и исчез так быстро, что только легкий ветерок коснулся моей щеки. Не торопясь, я спустилась по лестнице, натыкаясь на весёлый взгляд Ребекки.

— Что? — спросила я, точно зная — она обязательно что-то скажет. Это читалось в её глазах.

— Ничего. Я просто рада, — её улыбка стала шире. Она грациозно поднялась с кресла и подошла ко мне с манерностью голливудской звезды. — Всегда мечтала о младшей сестрёнке.

Я прищурилась, пытаясь понять степень ее серьезности. Но ее твердый взгляд говорил сам за себя.

— Я точно не глупая, но твои слова и поступки регулярно ставят меня в тупик, — призналась я.

Ребекка фыркнула и скрестила руки на груди.

— Добро пожаловать в клуб. Когда мы только познакомились, твои выходки тоже сбивали меня с толку. Ты была чертовски странной, ты в курсе? — откровенничала блондинка.

— Была? — подняла бровь я.

— Сейчас тоже странная. Но мне это уже нравится, — ухмыльнулась Майклсон, затем наклонилась ко мне, явно забывая, что даже шепот Клаус услышит. — Мы с Кэтрин пытались подтолкнуть Ника к тебе. Даже шутили, что если он не сделает первый шаг, то Элайджа тебя удочерит.

Я фыркнула, представив эту абсурдную картину. Хотя, если честно, это вряд ли остановило бы Клауса потом.

— А потом твой разговор с Элайджей... В общем, я тогда разрыдалась как дура, — призналась Ребекка, объясняя свое поведение. Ага, вот почему... — Кэтрин хотела вовлечь Элайджу в наш заговор, но ты... удивила. Тогда я окончательно убедилась — ты сумасшедшая. В хорошем смысле.

— И решила рассказать мне это именно сейчас потому что... — я поймала ее взгляд, зная, что за этим стоит нечто большее.

— Из-за Кола, — выпалила Ребекка.

— При чем тут Кол?

— Он обожает сумасшедших, — загадочно ответила она, создавая больше вопросов, чем ответов. — Отчасти поэтому Ник с Элайджей не горят желанием их будить. Когда Кол проснется... все перевернется с ног на голову. А учитывая, что Кэтрин и Элайджа теперь вместе... В общем, готовься, Фел. Ты и Кэтрин станете его любимицами.

— Звучит не очень обнадеживающе, — пробормотала я.

— А я о чём.

***

Клаус прислонился к машине, скрестив руки на груди. Его пронзительный взгляд медленно скользнул по моей фигуре, задержавшись на новых туфлях — черных лакированных, с убийственно высоким, но удивительно устойчивым каблуком. В его глазах вспыхнула знакомая искорка азарта.

— Надеюсь, ты не планируешь в них убегать?

Я демонстративно потянулась, заставляя каблуки сверкнуть на солнце, и крепче сжала кожаную сумку, где аккуратно лежали шприцы, пробирки, перчатки и мой испещрённый формулами блокнот.

— Нет, — мои губы растянулись в хищной улыбке, — Я планирую воткнуть их Тайлеру в почку, если он попробует сбежать, — пауза. — Или куда-нибудь повыше, если он посмеет пожаловаться.

Конечно, это была шутка. Вредить я никому не собиралась.

Возможно.

Клаус рассмеялся — низко, с придыханием, как будто я только что призналась ему в любви. Его рука неожиданно обвила мою талию, притягивая к себе.

— О, я обожаю тебя, — он прижал губы к моему виску, и я почувствовала, как его дыхание обжигает кожу.

— Знаю, — я толкнула его к машине. — Теперь вези меня к своей жертве, доктор Франкенштейн.

Напоследок крикнула так, чтобы Ребекка точно услышала:

— В дом странных личностей не води!

Через минуту на телефон пришло сообщение:

Ребекка: Ну я же не ты, Фел. 

***

— Клаус, ты уже дважды повторил слово «оберегать». Думаю, Тайлер всё прекрасно усвоил, — спокойно сказала я, расставляя склянки по столу в его мастерской. Помещение явно никогда не использовалось по назначению — слишком чистое и аккуратное для Клауса. Мастерская пахла свежей краской и кедром. Солнечные лучи играли в стеклянных колбах, разбрасывая по стенам радужные блики. Идеальное место для моих... экспериментов.

Гибрид продолжал нависать над Тайлером, в третий раз повторяя одни и те же угрозы: защищать, слушаться, молчать... Казалось, он вообще не собирался уходить.

— Со мной всё будет в порядке. Я в твоём доме, окружённая людьми, да и Кэтрин где-то рядом, — попыталась я его отослать. — Сегодня я никуда лезть не собираюсь.

— Сегодня? — он резко повернулся ко мне, бровь нервно дёрнулась вверх.

— О господи... Да иди ты уже! — закатив глаза, я начала выталкивать его к двери под шокированным взглядом Тайлера. — Если на меня упадёт метеорит — позвоню тебе первым.

Его губы дрогнули в почти невидимой улыбке.

— Нисколько не сомневаюсь в твоём таланте... попадать в неприятности, огонёк.

Перед уходом он бросил последний убийственный взгляд на Тайлера, затем неожиданно мягко коснулся губами моего виска — и исчез.

Я натянула латексные перчатки с характерным щелчком.

— Ладно, за дело. Я буду колдовать, ты — терпеть, — кратко проинструктировала я.

Тайлер нервно ёрзал на стуле:

— Это... опасно?

— Нет. Твоей жизни ничего не угрожает. Надеюсь, — добавила я уже тише, понимая, что гибридский слух уловит каждое слово. Потерять единственного подопытного сейчас было бы крайне неудобно.

— Ты же понимаешь, если я умру, Клаус будет не в восторге? — попытался он припугнуть меня.

Я медленно повернулась, оставив колбу на столе, и одарила его ледяной улыбкой:

— Как думаешь, кого он ценит больше? Меня или тебя?

Глаза Тайлера забегали, рот беспомощно открылся...

— Поэтому пока не усугубил ситуацию — заткнись, — перебила я его, возвращаясь к зельям. — Иначе Клаус размажет тебя по стенке без всяких моих экспериментов.

Мой план казался простым на бумаге: стандартная пропорция 1:1 — зелье сна плюс экстракт вербены. Но когда я встряхнула пробирку с готовой смесью, её мутно-фиолетовый оттенок вызывал сомнения. Два миллилитра? Даже обычного вампира этим не возьмёшь, не то что гибрида.

Пальцы сами потянулись к зельям. Стеклянные флаконы тихо звенели, пока я искала тот самый — с густой жидкостью цвета тёмного мёда. Нашла.

«Усилитель эффектов III класса» — этикетка была исписана мелким каллиграфическим почерком. Обычно его капали в лекарства, чтобы уменьшить дозировку без потери эффективности. Гениальное изобретение, если не думать о том, сколько ведьм пострадало при его тестировании.

Я аккуратно набрала в шприц 0,5 мл — достаточно для первого теста. Жидкость была странно тёплой, будто живой.

Смешав все ингредиенты, я набрала жидкость в шприц, взяла телефон, чтобы засечь время, и обернулась к Тайлеру с самой кровожадной улыбкой, на какую была способна.

— Готовься, гибрид, — прошипела я, он инстинктивно отпрянул к спинке стула.

По его расширившимся зрачкам я поняла — он прекрасно осознал, что ничего хорошего его не ждёт.

***

Три часа спустя

Я оторвалась от телефона с таймером, наблюдая, как Тайлер раскинулся на полу в позе морской звезды. Его рука бессмысленно лежала на лице, будто пыталась защититься даже в бессознательном состоянии. Ладно, хоть не храпит. Если бы я попросила у Клауса кровать для экспериментов, он бы точно устроил сцену ревности — «Ты что, собираешься укладывать его спать, моя дорогая? Может, ещё споешь ему колыбельную?»

Всего пятнадцать минут назад, когда я капнула на Локвуда усовершенствованным раствором, он взвыл так, будто его живьем поджаривали на вертеле, а затем рухнул на пол, словно вырубленный ударом дубины. Новый рекорд — моментальное отключение.

Мои пальцы нервно постукивали по столу, пока я записывала наблюдения. Первая версия сыворотки, введённая шприцом, давала двадцатипятиминутный (25 минут) эффект с сопутствующей адской болью. Уже неплохо — достаточно, чтобы выстрелить, развернуться и сбежать. Ладно, ещё можно было бы выбросить тело вампира куда подальше и со спокойной совестью уехать домой. Но мне этого показалось мало. Я хотела добиться такого же эффекта при наружном контакте. Капля на кожу — и вампир корчится в агонии. Практично, элегантно, без лишнего кровопролития.

Тайлер пошевелил пальцами, его веки дрогнули. Я бросила взгляд на таймер — 15:37. Неплохая выносливость для гибрида. Хотя дротики всё равно удобнее — не надо подбегать вплотную к опасному вампиру или прицеливаться к открытым участкам кожи. Но на крайний случай...

Локвуд поднялся, протирая глаза, и уставился на меня взглядом, в котором смешались боль и недоумение.

— Свободен, волчонок. Можешь идти вылизывать раны, — весело объявила я, уже лихорадочно сортируя пробирки. Первая партия — десяток инъекций. Для второй нужно найти подходящий носитель... — И кстати. Ни слова никому. Сегодня тебя здесь не было, ничего не видел, ничего не знаешь. Ясно?

Тайлер кивнул, затем скрестил руки на груди, изучая меня задумчивым взглядом.

— Что? — спросила я, прекрасно зная, что он что-то задумал.

— Значит, это он? Твой типаж? — неожиданно поинтересовался Локвуд, заставив меня замереть с пробиркой в руке. Что за чертовщина? — Год назад ты сказала, что я не в твоём вкусе. Я парень сообразительный, всё понял. Но серьёзно? Он?

Мне пришлось напрячь память. Ах да, тот неловкий момент на вечеринке у мэра... Его мать тогда настойчиво подталкивала нас друг к другу, а Тайлер играл роль галантного кавалера. Моя отмазка про «не мой типаж» казалась тогда безобидной. Но сейчас, глядя на его нахмуренный лоб, я поняла — это задело его мужское самолюбие.

— Тебе честно ответить? — прищурилась я, намеренно медленно поворачивая пробирку.

Тайлер кивнул с наигранной серьезностью.

— Это. Не. Твое. Дело. Отвали, — отчеканила я, намеренно громко ставя стеклянную пробирку на стол. Звонкий «дзынь» поставил жирную точку в дискуссии.

Он понял намёк.

Не успел Тайлер отступить к выходу, как дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стояла разъярённая Кэтрин. Локвуд отпрыгнул, будто увидел гремучую змею. Охо-хо, похоже, она успела заслужить в его глазах репутацию пострашнее Клауса.

— Вон! — прошипела Кэтрин хриплым, неестественно низким голосом. Когда гибрид ретировался, она с грохотом захлопнула дверь.

Затем Кэтрин превратилась в вихрь — её каблуки яростно стучали по полу, пальцы рвали воздух в экспрессивных жестах. Я поспешно убрала опасные реактивы подальше.

— Оу, кто-то на взводе, — заметила я, осторожно снимая перчатки, стараясь не касаться внешней стороны. Последнее, что мне нужно — стать подопытным кроликом самой.

— Мы вчера поссорились с Элайджей, и он целый день сегодня где-то ходит... — сквозь зубы выдавила Кэтрин, переставая наконец метаться по комнате как тигрица в клетке.

— Что случилось? — я медленно приблизилась, стараясь не спугнуть её редкую откровенность.

flashback

Когда Кэтрин ворвалась в недостроенную гостиную поместья, воздух словно наэлектризовался. Элайджа и Клаус стояли у камина, обсуждая судьбу Елены Гилберт. Вернее, обсуждал Элайджа — Клаус лишь снисходительно ухмылялся, уверяя, что кровь двойника ему больше не интересна.

— О, не прерывайтесь ради меня, — ледяной голос Кэтрин разрезал напряжение. Она замерла в дверном проеме, пальцы впились в косяк так, что дерево затрещало. — Я уверена, защита вашей драгоценной Елены требует нераздельного внимания.

Элайджа обернулся, и Кэтрин увидела в его глазах то самое выражение — смесь вины и упрямства, которое знала слишком хорошо. Горячая волна ярости подкатила к горлу, будто она проглотила раскаленную лаву. Она сжала челюсти так крепко, что зубы чуть не треснули.

— Это не то, о чем ты думаешь, — его бархатный голос звучал осторожно, как будто он говорил с диким зверем. — Елена может быть полезна для нас, мы должны...

— Должны что? — Кэтрин резко перебила, делая шаг вперед. Пол под ее каблуками скрипел угрожающе. — Бросить все и мчаться к ней? Как все остальные? — ее губы искривились в безрадостной улыбке. — Интересно, если бы на ее месте была я... ты бы тоже так старался?

Клаус, прислонившись к незажжённому камину, следил за ними с явным удовольствием. Он скрестил руки на груди, наблюдая, как Элайджа хмурится.

— Ты прекрасно знаешь, что я защищал тебя не раз, — Элайджа сделал паузу, выбирая слова. — Но сейчас речь не о сравнениях.

— О, это именно о сравнениях. Она — слабая, беззащитная, вечно нуждающаяся в рыцаре. А я — та, кто всегда выкручивается сама. Но знаешь что? Даже мне иногда хочется, чтобы кто-то выбрал меня без колебаний, — Кэтрин сделала шаг ближе, сверкая глазами.

Клаус не смог сдержать усмешку. Он сделал шаг вперёд, но Элайджа бросил на него предупреждающий взгляд. Гибрид лишь развёл руками, давая понять, что не вмешается.

— Ты намеренно искажаешь мои слова, — голос Элайджи стал жестче. — Я не выбираю между вами. Я защищаю интересы семьи.

— Конечно, конечно, — Кэтрин крутанулась на каблуках, волосы взметнулись темной бурей. — Всегда найдется благородная причина, почему она — приоритет.

Элайджа молниеносно схватил ее за запястье.

— Хватит убегать. Если тебе что-то не нравится — скажи прямо.

Кэтрин замерла. На секунду в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием.

— Хорошо, скажу, — её голос внезапно стал тихим и опасным. — Я устала быть злой копией Елены. Куда ни взгляну — она везде. Я думала, что хотя бы сюда она не доберется, но нет же... Она не только добралась — она встала между нами.

Клаус громко вздохнул, привлекая внимание.

— О, простите, я, кажется, пропустил момент, когда это стало моей проблемой, — саркастично заметил он.

Кэтрин резко повернулась к нему, глаза сверкали яростью.

— Хочешь, чтобы стало?

Клаус ухмыльнулся и потянулся к телефону, но Элайджа и Кэтрин резко пресекли его.

— Не звони Фелисити! — их голоса слились в унисон.

Гибрид сделал вид, что задумался, затем развёл руками.

— Как скажете. Но, Кэтрин... — его голос стал тише и язвительнее, — если тебе так важно его внимание, может, ты просто скажешь, из-за чего ты на самом деле разозлилась?

Напряжение в комнате достигло предела. Казалось, сама атмосфера сгустилась, ожидая взрыва.

Кэтрин замерла. На секунду казалось, что она вот-вот бросится на Клауса, но вместо этого лишь прошипела:

— Мне нужно подумать, — сквозь зубы выдавила Пирс и исчезла так быстро, что занавески у двери еще долго колыхались после ее ухода.

Клаус повернулся к брату, который стоял, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Как трогательно. Мой благородный брат, разрывающийся между долгом... — он сделал паузу для драматического эффекта, — и любовью. Да, осмелюсь назвать это именно так.

— Не сейчас, Никлаус.

— О, сейчас — идеальное время, — Клаус подошел ближе, снизив голос. — Потому что через час она либо напьется в первом попавшемся баре, либо найдет кого-нибудь, чтобы выпустить пар. А ты... ты будешь стоять здесь, делая вид, что тебя это не беспокоит.

— Она сама решила уйти. И если ей нужно выпустить пар, пусть.

— Хм. Странно. Обычно ты обожаешь её вспыльчивость. Или, может, тебе просто не нравится, что на этот раз ты — причина её гнева? — задумчиво произнёс гибрид.

Элайджа бросил на него острый взгляд, но не ответил.

— Послушай, брат. Я, конечно, обожаю смотреть, как ты мучаешься, но даже мне это надоело. Тысячу лет ты ставил семью выше всего — и куда это нас привело? К войнам, предательствам и вечному одиночеству. Может, хватит?

— Ты даешь мне советы о любви? — Элайджа горько усмехнулся. — После всего, что ты натворил? Ты?

Клаус медленно развел руками, его губы искривились в той самой ухмылке, что всегда доводила Элайджу до белого каления.

— Ты прав, я не обладаю магией Фелисити — не умею разрешать всё парой броских фраз, — голос гибрида звучал сладко, как отравленный мёд. Он не пропустил, как уголки губ брата дрогнули при этом сравнении.

Пауза. Драматичная, выверенная. Клаус сделал шаг ближе, и внезапно вся игривость исчезла из его тона.

— Но это не совет о любви, брат, — он произнёс тихо, почти интимно, словно делился тысячелетним секретом. — Это ультиматум. Либо ты наконец принимаешь Кэтрин такой — с этой иррациональной ненавистью к Елене и идёшь ей навстречу, перестаёшь обращать внимание на двойника... Либо...

Остался всего один шаг, и расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. Клаус специально понизил голос до опасного шёпота:

— Продолжаешь эту жалкую пляску между «а вдруг пригодится» и «может быть когда-нибудь». И теряешь её навсегда.

Элайджа сжал челюсть.

— И не обманывай себя, брат, — Клаус отступил, его глаза внезапно стали жёсткими, как гранит. — Кэтрин — не мы. Она не будет ждать тысячу лет.

Последняя фраза повисла в воздухе, как приговор. Клаус развернулся и вышел, оставив за собой лишь лёгкий шлейф дорогого парфюма и неразрешённые вопросы.

end flashback

— О. Мой. БОГ! Ты ревнуешь его к Елене! — громко кричу я, сразу понимая причину ее бешенства.

Кэтрин замирает на секунду, и в ее глазах вспыхивает что-то опасное — словно тень вампира, готового разорвать добычу. Но потом она медленно выдыхает, и на губах появляется та самая кровожадная улыбка, от которой даже у меня мурашки пробегают по спине.

— Знаешь, обычно я просто убиваю людей за такие заявления. Но сегодня мне скучно, так что давай разберём твою теорию, — ее голос звучит сладко, как яд, капающий в вино. — Во-первых, я не ревную. Я презираю его снисходительность к ней. Во-вторых, если бы я действительно ревновала, ты бы никогда не осмелилась об этом говорить вслух. И в-третьих...

Она делает паузу, и я чувствую, как воздух в комнате становится тяжелее.

— В-третьих, ты злишься на меня за то, что я это заметила! — перебиваю я, не в силах сдержать торжествующую ухмылку. — Это прекрасно! Знаешь, что тебе нужно? Признаться Элайдже, что он — первый мужчина за пять веков, который заставил тебя чувствовать ревность!

Кэтрин смотрит на меня с прищуром, словно приценивается, откуда лучше начать резать. Ее пальцы слегка сжимаются, будто уже представляют, как впиваются в мое горло. Ну, да. Не все мы умеем принимать свои слабые стороны. Потому что ревность — это не то чувство, которым можно гордиться. Особенно если ты Кэтрин Пирс, пережившая века, предательства и смерть — и все это без единого намека на уязвимость.

В этот момент двери открываются и на пороге появляется Элайджа, услышавший последнюю фразу. Его взгляд скользит между нами, и я тут же указываю на него.

— Вот и он! Спаси меня, Элайджа, твоя бешеная девушка, судя по взгляду, собирается меня придушить! — торжествующе произношу я, подбегая к вампиру и прячась за его спиной, как живой щит.

Элайджа поднимает бровь, его губы слегка искривляются в иронии.

— Неужто у нас появился новый способ решения конфликтов? — он смотрит то на меня, то на Кэтрин, словно оценивая, кто из нас сейчас опаснее.

Пирс фыркает. Кажется, со вчерашней ссоры лед не тронулся.

— Только если кто-то не научится вовремя заткнуться, — Кэтрин бросает на меня взгляд, от которого кровь стынет в жилах.

— Ладно, ладно, я уже ухожу! — отступаю я, но не могу удержаться от последнего удара. — Но, Элайджа, запомни этот момент — Кэтрин Пирс ревнует тебя, и это историческое событие!

Оставляя последнее слово за собой, я рвусь к выходу, но резко замираю.

— И, кстати, когда будете мириться, тот стол не трогайте — опасно.

Быстро бросаюсь к столу, хватаю телефон и под хохот убегаю, прежде чем Кэтрин успевает меня догнать. Чувствую себя купидоном. Злым купидоном, который только что поджег мост и с удовольствием наблюдает, как он горит.

Я выбегаю в коридор и влетаю в объятия Клауса. Он ловит меня с привычной осторожностью, его пальцы впиваются в мои бока, а на губах играет та самая ухмылка, которая означает: «Ты опять что-то натворила».

— Как всегда, все проблемы решаешь ты, — тепло произносит он, но в его глазах читается явное удовольствие от хаоса, который я устраиваю.

— Ну а кто еще? — пожимаю плечами. — У вас вампиров гордость не позволяет признаться, поэтому за вас буду говорить я.

— Ты просто сдала ее Элайдже и теперь ждешь развязки, как сериал, — злорадствует Клаус.

— Ну, это тоже. Не люблю, когда ходят вокруг да около, — затем понижаю голос до шёпота и придвигаюсь ближе, ощущая, как его руки плотнее обхватывают мою талию. — Кстати, не мог бы ты подслушать их разговор?

Клаус закатывает глаза, но через секунду его взгляд становится отстраненным — он прислушивается.

— Все хорошо, — наконец произносит он с довольной ухмылкой.

— А перевести мне? — возмущенно толкаю его в плечо.

— Элайджа сказал: «Тогда запомни: никто — даже призраки прошлого — не встанет между нами. Есть только мы, и больше никого. Но если тебя так сильно задевает мое общение с Еленой, то я буду избегать ее. Неважно, что будет дальше, главное — ты рядом и не сбежишь». Кэтрин ответила: «Я давно перестала бежать, Элайджа, и ты знаешь почему». Остальное... — его губы растягиваются в похабной ухмылке, — не для твоих невинных ушей, огонек.

Я тут же понимаю намек.

— Не трогайте стол! — громко кричу в сторону комнаты, чтобы они в порыве страсти ничего не задели. А то картина маслом: поцелуй, Элайджа опрокидывает пробирку, она выливается, и он падает к ногам Кэтрин, засыпая. Хотя... интересно, подействует ли это на первородных?

Клаус привлекает мое внимание, убирая прядь волос с моего лица.

— Ты закончила свои эксперименты?

— Да. Кстати... — я делаю паузу, а затем поднимаю на гибрида серьёзный взгляд, — почему бы мне не сходить к Стефану и не попросить вернуть гроб? Ты же сказал, что, снимая внушение, освободил его от себя, а не от меня. Значит, он всё ещё должен выполнять мои просьбы. Ты сможешь спокойно вернуть гроб, а потом разбудить братьев, как и хотел.

Клаус закатывает глаза и слегка отстраняется, будто предугадав мою реакцию.

— Ты знал, что я могу это сделать, но не сказал! — я бью его по плечу. — Злой гибрид!

— Если бы ты знала Кола и Финна, ты бы поняла, почему я оттягивал момент вашего знакомства.

— Мы оттягивали, — спокойно произносит Элайджа, появляясь в дверях и поправляя пиджак.

Я замечаю следы помады на его щеке и не могу сдержать улыбку.

— Кэтрин, щека, — шепчу ей.

Пирс подходит, берет лицо Элайджи в свои руки и, доставая платок из его кармана, начинает вытирать следы "преступления". Конечно, первородный мог бы просто сбегать к зеркалу и привести себя в порядок за секунду, но он явно наслаждается тем, как она это делает.

А я тем временем ловлю взгляд Клауса и понимаю — сегодняшний день удался. Хаос посеян, эмоции вскрыты, а главное — никто никого не убил. Пока что.

Я скрестила руки на груди, наблюдая, как Кэтрин с театральной нежностью продолжает вытирать помаду с щеки Элайджи. Ее движения были нарочито медленными, словно она наслаждалась моментом, а в глазах светился тот самый опасный блеск, который говорил: «Я выиграла, и вы все это знаете».

— Как мило, — прошептала я, подмигивая Клаусу. — А ты думал, что они не помирятся.

Клаус фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на... удовлетворение?

— Я просто надеялся, что это займет больше времени. Хотя бы для моего развлечения. Но нет, Элайджа, как всегда, слишком быстро сдался.

Элайджа бросил на нас обоих предупреждающий взгляд, но Кэтрин лишь рассмеялась, закончив свой спектакль и швырнув испачканный помадой платок обратно в карман первородного.

— Не переживай, дорогой, они просто завидуют.

— О да, конечно, завидуем, — я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Ладно, раз уж вы все такие счастливые, может, вернёмся к пропавшему гробу?

Клаус нахмурился, а Элайджа скрестил руки на груди.

— Ты действительно думаешь, что Стефан просто так отдаст его тебе? — спросил старший первородный.

— Ну, если он все ещё под внушением, то да, — я пожала плечами. — А если нет... Ну, у меня есть пара идей.

Я улыбнулась во весь рот, демонстрируя идеально ровные (и абсолютно человеческие) зубы.

— В конце концов, кто может устоять перед моим обаянием?

Клаус рассмеялся — низко, глухо, и в этот момент в его глазах промелькнуло что-то необычное. Что-то теплое, человеческое... Кэтрин хихикнула, прикрыв рот изящными пальцами, а Элайджа — о чудо! — позволил себе небольшую улыбку.

— Пока не будем использовать наш главный козырь, — Клаус обменялся взглядом с братом. — У нас с Элайджой уже есть план.

— Какой план? — Кэтрин наклонила голову, и ее каштановые волны рассыпались по плечу.

— Званый ужин, — хором ответили братья.

Значит, званный ужин...

***

— Фел, ну скажи честно, почему я должна помогать вам с этой дурацкой сервировкой вместо того, чтобы быть на свидании с Мэттом? — Ребекка томно вздохнула, расставляя хрустальные бокалы с преувеличенной аккуратностью. Ее маникюр с кроваво-красным лаком эффектно контрастировал с прозрачным стеклом.

Я поправила шелковую черную скатерть, подавив улыбку:

— Ты же сама говорила, что хочешь увидеть, как у Даймона и Стефана исказятся лица, когда они поймут, что их снова обманули.

Блондинка хищно ухмыльнулась, поставив последний бокал:

— Ну конечно хочу! И желательно с первого ряда, — она резко повернулась ко мне, сверкая глазами. — Но ты-то зачем здесь? Неужели тоже жаждешь зрелищ?

— О да, — я ухмыльнулась, и мы синхронно шлёпнули друг друга по ладони, оставив в воздухе звонкий хлопок.

В дверях появилась Кэтрин, грациозно облокотившись о косяк:

— Даже если это всего лишь спектакль, выглядеть нужно безупречно, — провозгласила она, демонстрируя свое черное платье, которое облегало фигуру, словно вторая кожа.

Мы все сегодня были в черном. Но в отличие от вампирш, я выбрала элегантный костюм с дерзкими прорезями на талии — практично и стильно. Мои обычно непослушные волосы были выпрямлены до зеркального блеска и уложены в идеальные волны. Даже макияж я сделала — стрелки острые как лезвия, тушь, придающая взгляду томность, и блеск для губ, переливающийся, как свежая кровь.

Ребекка была в бархатном платье, облегающем её фигуру так, что даже мёртвые бы зааплодировали.

Кэтрин была права — на такие встречи нужно приходить во всеоружии. И если моим оружием сегодня должна стать красота... Что ж, я готова к бою.

— Ну как, прохожу по дресс-коду? — я сделала небольшой поворот, демонстрируя образ.

Кэтрин оценивающе осмотрела меня с ног до головы:

— Стрелки — острые, губы — блестящие, взгляд — убийственный. — ее губы растянулись в одобрительной улыбке. — Почти как настоящая соблазнительница.

Я рассмеялась, поправляя рукава:

— Оружие есть оружие. Даже если это всего лишь косметичка или хороший стилист.

— Ну, в твоем случае, оружие — это ты сама, огонек, — Клаус обнял меня сзади, его губы почти коснулись моего уха. Теплый бархатный голос заставил мурашки пробежать по спине. — Ты, как всегда, бесподобна.

Ребекка и Кэтрин синхронно скривились, обращая взгляд к появившемуся в дверях Элайдже.

— Клаус, как ты вообще допустил Фел к этому спектаклю? — Кэтрин упирала руки в бока, демонстрируя Элайдже свое новое черное платье с убийственным декольте.

Я закатила глаза, вспоминая, как уговаривала Клауса. Он сопротивлялся ровно до того момента, пока я не предложила кое-что взамен...

— Шантаж, — бросила я коротко, наслаждаясь тем, как его глаза сверкнули в ответ.

— Типичный Ник, — фыркнула Ребекка, поправляя свои безупречные локоны, но в уголке её губ дрогнула улыбка.

Я осмотрела подготовленную сцену: камин бросал на стены пляшущие тени, хрустальная люстра отражалась в бокалах, как осколки льда. Безупречная сервировка — фарфоровые тарелки, серебряные приборы, вино, которое только я не смогу пить. Пять фигур в чёрном, застывших в ожидании.

Надеюсь, Сальваторе не подумают, что это их похороны.

Раздался звонок. Три девушки в идентичных нарядах вошли синхронно, будто отрабатывали этот момент годами, а Элайджа уже шагал к двери, его движения были плавными, как у хищника, уверенного в своей добыче.

Я поправила прядь волос, наблюдая, как Ребекка с Кэтрин обмениваются многозначительными взглядами. Мы выглядим как три богини возмездия, готовые начать свое представление.

— Напоминаю, если Даймон начнет размахивать серебряным ножом, я имею полное право воткнуть ему в глаз вилку, — прошептала я так, чтобы слышали только свои.

Клаус хмыкнул, Ребекка прикрыла улыбку, а Кэтрин уже оценивала столовые приборы с видом человека, выбирающего орудие убийства.

— Никлаус, наши гости прибыли, — раздался спокойный голос Элайджи.

В комнату вошли братья Сальваторе. Деймон — с привычной язвительной ухмылкой, Стефан — с холодной отстраненностью. Их взгляды скользнули по нам, задерживаясь на деталях: на мне, на Кэтрин и Ребекке, а также на том, как Клаус стоит чуть ближе ко мне, чем следовало бы.

— Деймон... Стефан... Элайджа сказал, что вы хотели встретиться. Очень... храбро, — произнёс Клаус, отодвигая для меня стул с театральной вежливостью.

Элайджа, не сводя глаз с Сальваторе, сделал то же самое для Кэтрин.

Я села рядом с Клаусом, Ребекка — с другой стороны от меня, а Кэтрин устроилась так, чтобы Элайджа оказался между ней и гостями.

— Давайте обсудим условия нашего соглашения как цивилизованные люди. Хорошо? — Клаус улыбнулся, указывая на свободные стулья, но его пальцы слегка коснулись моего плеча, словно проверяя, на месте ли я.

— Лучше с ним согласиться, — мягко, но не оставляя места возражениям, проговорил Элайджа.

Братья Сальваторе переглянулись.

Клаус улыбнулся шире.

— О, какая... трогательная встреча, — протянул Деймон, подходя к столу. Его взгляд скользнул по мне, изучающе, с намёком. — Неужели Майклсоны решили устроить нам прощальный ужин перед тем, как навсегда покинуть наш славный городок?

Он сделал ударение на слове «ужин», и его глаза блеснули — он знал, что дразнит зверя.

Клаус мгновенно потерял всю показную дружелюбность. Элайджа посмотрел на братьев так, будто уже выбрал место в лесу для их могил.

Я почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее.

— Или мы все сейчас присядем и мирно поужинаем, или я возьму вас за глотки и выпущу внутренности. Выбор за вами, — Клаус произнёс это с улыбкой, но в его глазах не было ни капли шутки.

Деймон нервно сглотнул, его кадык резко дернулся. Стефан же лишь задумчиво склонил голову, но по тому, как побелели его костяшки на сжатых кулаках, я поняла — его спокойствие показное. Тем не менее, оба Сальваторе заняли свои места.

Перед тем как сесть, Клаус слегка коснулся моего плеча — едва уловимое прикосновение, но достаточно выразительное, чтобы напомнить: я под его защитой. Его пальцы задержались на секунду дольше необходимого, оставляя на коже жгучий след даже через ткань костюма.

Элайджа, словно тень Кэтрин, продолжал стоять у ее стула. Он опустился только когда Клаус занял свое место — этот негласный ритуал никогда не нарушался. Его движения были бесшумны, но каждый мускул оставался напряженным, готовым в любой миг превратиться в смертоносную силу.

— Блондиночка, — Даймон кивнул Ребекке, но его глаза тут же скользнули по мне, изучающе, словно пытаясь разгадать мои слабые места. Затем он повернулся к Кэтрин. — А ты тут какими судьбами? Я думал, Майклсоны уже избавились от тебя.

Кэтрин медленно подняла бокал, позволив рубиновому вину поиграть в свете люстры. Ее губы растянулись в холодной улыбке.

— В отличие от вас, я приношу реальную пользу, — она сделала небольшой глоток, не сводя с Даймона ледяного взгляда.

Когда официантка подошла ко мне, в мой бокал налили густую красную жидкость. Аромат гранатового сока смешался с железным запахом крови, исходящего из моего бокала.

«Опять страховка».

— Полезнее в постели? — Даймон хмыкнул, но тут же встретился взглядом с Элайджей. В воздухе будто запахло озоном перед грозой. Кэтрин лишь презрительно фыркнула, но я заметила, как ее ноготь слегка вонзился в хрусталь бокала.

Звонкий стук прервал напряжение — Клаус поставил бокал с такой силой, что по всем бокалам на столе заструились тревожные круги на вине.

— А ты что тут делаешь? — Даймон повернулся ко мне, его ухмылка стала шире. Я неспешно отпила сок, чувствуя, как сладковатый вкус, с примесью металла, растекается по языку, прежде чем поднять на него глаза. — Хотя стой... Знаю... Каково это — лизать задницу Первородным?

Нож в моих руках плавно разрезал стейк, не дрогнув ни на миллиметр.

— Тебе лучше знать, — мой голос прозвучал мягко.

Элайджа позволил себе легкую улыбку, Клаус издал короткий злорадный смешок, а Кэтрин с Ребеккой рассмеялись — их смех звучал как звон разбитого стекла.

— Осторожнее, Деймон, — Ребекка игриво покачала пальцем, — разозлишь Фел — снова проснешься в мусорном баке, — ее взгляд скользнул ко мне, полный веселья.

— О чем это вы? — Даймон нахмурился.

Клаус поднял бокал, его глазах сверкнули зелёные искры:

— О, это был... занимательный вечер, — он сделал театральную паузу. — Должен поблагодарить тебя за твою... настойчивость, Деймон. Без нее я бы не увидел такого захватывающего зрелища.

Я фыркнула, прекрасно понимая, на что намекает Клаус. Тот вечер, когда я, недолго думая, сунула руку за воротник Даймона, пытаясь достать свою шпильку, а потом, в качестве бонуса, сняла с его пальца дневное кольцо...

Сальваторе переглянулись в явном недоумении. Элайджа сохранял вежливую улыбку, но в его глазах читалось предупреждение.

— Вы, кажется, хотели о чем-то поговорить? — мягко вмешался он.

В этот момент я потянулась за соусником. Стейк, хоть и идеально приготовленный, был чуть суховат для моего вкуса. Клаус, не глядя, пододвинул соусницу, а затем внезапно поменял наши тарелки местами. Его стейк оказался средней прожарки — странно, я была уверена, что он предпочитает «с кровью».

— Я вообще не хотел сюда приходить, — неожиданно заговорил Стефан, его голос звучал как лезвие по камню. — Но мне сказали, что ты нас выслушаешь.

Наши с Клаусом глаза встретились на мгновение — достаточно, чтобы понять друг друга без слов. Интересно, если я сейчас спрошу про тот гроб... Но нет, Клаус прав — козыри нужно приберечь.

— Стефан, заткнись, — прошипел Даймон, его пальцы впились в скатерть.

Но Стефан уже разогнался:

— Какого это — знать, что твой брат убил вашу мать, но продолжать сидеть с ним за одним столом?

Воздух в комнате застыл. Мы впятером синхронно повернули головы к Сальваторе. Даймон снова сглотнул — на этот раз так громко, что это было слышно.

Ребекка злобно прищурилась, ее пальцы сжали вилку так, что металл слегка прогнулся. Кажется, мое предложение насчет глаз Даймона вот-вот будет исполнено.

— Ну, тебе ли об этом говорить, — я спокойно положила в рот ломтик запеченной моркови, чувствуя, как ее сладость контрастирует с горечью ситуации. — В конце концов, ты сам убил своего отца, — я сделала паузу, наслаждаясь тем, как Даймон напрягся. — А ты... просто позволил этому случиться, Даймон.

Лицо Сальваторе скривилось, будто он откусил лимон, приправленный вербеной. То ли от моей "случайной" оговорки его имени (совершенно намеренной, конечно), то ли от того, что правда больно впилась когтями в его самолюбие.

Кажется, мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Кэтрин ехидно изогнула губы, смотря на Сальваторе взглядом кошки, играющей с мышью — да, это она мне рассказала эту пикантную подробность. Клаус прикрыл рот тыльной стороной ладони, но по дрожащим уголкам глаз было видно — он еле сдерживает смех. Элайджа сохранял каменное выражение лица, но в его глазах читалось: «Я знал это уже столетие назад».

Ребекка же облегченно выдохнула — этот вопрос явно ставил ее в тупик. Ведь открыть душу кому-то близкому — одно, а сделать то же самое перед чужими людьми... совсем другое. Хоть она и выплеснула на Клауса весь свой гнев в тот вечер, я понимала — этим двоим еще предстоит долгий откровенный разговор.

— Вилки, — шепотом напомнила я Ребекке.

Ее улыбка стала по-настоящему пугающей.

— Милый, подай мне салат, — кокетливо протянула Кэтрин, намеренно касаясь плеча Элайджи, когда указывала на блюдо. Я сделала глоток сока, наблюдая за этой нехарактерной пантомимой. Кэтрин никогда просто так не демонстрировала привязанности, особенно на публике.

Элайджа молча кивнул и аккуратно положил ей порцию салата, его пальцы на мгновение задержались на ручке сервировочной ложки — единственный признак внутреннего напряжения.

— Милый? — Деймон скривился, будто откусил лимон. Стефан тоже поднял брови, его обычно невозмутимое лицо исказилось от удивления.

В этот момент я заметила, как Даймон наклонил голову, его взгляд устремился куда-то вниз. То ли он созерцал свои амбиции, растоптанные по полу, то ли читал сообщение — его телефон был спрятан под скатертью.

Моя рука незаметно нашла под столом ладонь Клауса. Я сжала его пальцы, одновременно наблюдая за Деймоном. Гибрид тут же ответил на мое прикосновение — его большой палец провел по моим костяшкам, подтверждая, что он тоже заметил странное поведение Сальваторе.

— Так почему бы нам не перейти к обсуждению условий возвращения гроба? — Элайджа плавно вернул беседу в нужное русло.

— Все просто, — Даймон скрестил руки на груди. — Клаус получает гроб, а вы все навсегда покидаете Мистик Фоллс. А я, Стефан и Елена будем жить долго и счастливо.

— Насчет «долго» я сомневаюсь, — прошептала я, зная, что все прекрасно слышат.

— И насчет «счастливо» тоже, — добавила Кэтрин, играя вилкой.

— А будете ли вы вообще жить после нашего отъезда? — Ребекка улыбнулась сладкой как яд улыбкой.

Элайджа хмыкнул, затем поставил локти на стол и развел руками в немом вопросе: «Ну что, Клаус?»

Гибрид театрально поднялся, взял бокал и обогнул стол, остановившись за моим стулом. Его пальцы легли на спинку, будто отмечая территорию.

— Видите ли, Елена нужна мне человеком, — его голос струился, как мед, наполненный ядом. — Но если я оставлю ее под вашей «опекой», как скоро кто-то из вас превратит ее в вампира? Или, что вероятнее, как скоро она умрет из-за вас? — он искусно нажимал на больные точки. Я поймала взгляд Кэтрин — в ее глазах танцевали ехидные огоньки. Она салютовала мне бокалом. — Каждый из вас свято верит, что именно он сможет защитить двойника. Но правда в том, что худшее в жизни Елены — это вы двое.

Я еле сдержала усмешку. Клаус играл эту сцену с явным наслаждением, будто дирижировал симфонией их страданий.

Кажется, это достигло цели. Братья Сальваторе переглянулись, и вдруг Деймон резко поднялся:

— Пойду подышу воздухом, — бросил он и вышел, хлопнув дверью.

— Я разберусь, — сказал Элайджа, исчезая вслед за ним с вампирской скоростью.

За столом остались мы впятером. Я спокойно доедала стейк, Ребекка нервно теребила бокал, а Кэтрин наслаждалась моментом, как гурман дорогим вином.

— Что-то не так? — шепнула я, наклоняясь к Ребекке.

— Мне это не нравится. Фел, что говорит твоя интуиция? — ее шепот был напряженным. О, мое «шестое чувство» явно завоевало популярность.

— Да, ведьмочка, поделись пророчеством, — Клаус тоже наклонился, его дыхание обожгло мое ухо. Я шикнула и ткнула его локтем в ребра. Он театрально застонал, хватаясь за бок.

— Я предупреждала, — прошипела я ему, затем повернулась к Ребекке. — Когда ты спросила... Да, что-то есть. Не могу понять что. Чувство, что все будет хорошо, но... есть какая-то ложная нота.

— Так хорошо или плохо? — Ребекка сжала мое запястье. Клаус и Кэтрин насторожились, а Стефан не сводил с нас пристального взгляда.

— Надеемся на лучшее, готовимся к худшему, — изрекла я, отпивая сок. Блондинка фыркнула и отстранилась.

— Ну, что скажешь, Стефан? — Кэтрин внезапно переключила внимание на него. Она грациозно поднялась и, обходя стол по часовой стрелке, встала за нашими спинами. Теперь я чувствовала за собой две мощные защитные стены — Клауса и Кэтрин. Мы с Ребеккой сидели, как мирные зрители в первом ряду, хотя я одна наслаждалась соком — Ребекка лишь сжимала бокал, изучая Стефана.

— Ну... — Стефан тоже поднялся, приближаясь к нам. — Я думаю, вы заманили нас на этот ужин только чтобы посеять раздор между мной и Деймоном.

Мы с Кэтрин синхронно фыркнули — настолько слабым показался этот аргумент.

— С этой задачей ты прекрасно справляешься... — Клаус ухмыльнулся, обвивая пальцами мое плечо.

— И без нашей помощи, — добавила Кэтрин, играя прядью своих волос.

Вот умеют же они работать в команде, когда нужно!

— Нам лишь нужно подождать, когда вы с Деймоном перегрызете друг другу глотки из-за вашей милой Елены, — имя Гилберт Кэтрин произнесла с таким отвращением, будто говорила о плесени.

Стефан перевел мрачный взгляд на нее, но Пирс лишь усмехнулась в ответ, ее глаза сверкали опасным огнем.

— Так что скажешь, Клаус? — Деймон вошел в комнату с театральной небрежностью, но по тому, как его пальцы нервно постукивали по бедру, я поняла — он на взводе. — Пора выложить карты на стол. Мы предложили условия, теперь твоя очередь.

Клаус медленно отошел от моего стула, его пальцы на мгновение задержались на моем плече — скрытое обещание. Когда он направился к своему месту, Элайджа занял позицию за моей спиной, его легкое прикосновение говорило четче слов: «Будь готова».

Мы с Ребеккой синхронно переглянулись и без слов отступили к камину — подальше от потенциальной линии огня. Пламя за моей спиной обжигало кожу, но это было ничто по сравнению с ледяным холодком предчувствия.

— Гроб? — прошептала я, следя за тем, как Клаус начинает свою речь.

Элайджа едва заметно наклонил голову:

— Обнаружен.

Его губы не шевелились, но я услышала каждое слово так четко, будто он говорил прямо в мое сознание.

— Только не Мэтт! — резко встряла Ребекка, сжимая мою руку. Ее ногти впились мне в кожу, но я даже не вздрогнула.

Клаус развел руками с показным великодушием:

— Ладно, не Мэтт. Кто-нибудь другой может составить двойнику компанию, — он сделал театральную паузу, затем шагнул вперед. — Ну что, мы договорились?

Деймон резко повернул голову, когда Стефан неожиданно двинулся к Клаусу:

— Что ты делаешь?!

Время будто замедлилось. Клаус протянул руку — жест, полный ложного доверия. Я мысленно молилась, чтобы уже нашла тот проклятый гроб. Каждая секунда этого спектакля «Тянуть время» становилась невыносимой.

Стефан сжал его ладонь. Его губы растянулись в ледяной улыбке:

— Отличная попытка, Клаус. Но сделки не будет.

И тогда все пошло наперекосяк.

Стефан резко вырвал руку — и рванул. Ко мне.

«Cazzo (матерное слово)», — мысленно вырвалось у меня.

Стефан резко схватил меня за горло, скрываясь за моей спиной, пальцы впились в кожу так крепко, что я едва могла вздохнуть. Его глаза были пустыми и холодными — словно он и правда собирался переломить мне шею без малейших колебаний.

«Хорошо, что это всего лишь Стефан», — мелькнула у меня мысль, пока я пыталась вдохнуть. Мои пальцы судорожно вцепились в его запястье, но он даже не дрогнул.

— Один неверный шаг — и твоя любимая игрушка сломается, — прошипел он, обращаясь к Клаусу.

Клаус замер. Впервые за все время нашего знакомства я заметила в его глазах не яростьв опасных ситуациях, а настоящий, животный страх.

— Отпусти её, — его голос был тихим, но в нём таилась опасная сталь.

Стефан лишь усмехнулся, усиливая хватку. Чёрные точки поплыли перед моими глазами.

— Почему? Ты же сам учил меня — слабость надо уничтожать.

Элайджа уже стоял за спиной у Деймона, его пальцы впились в плечо старшего Сальваторе с такой силой, что кость хрустнула.

— Давай провертим, кто умрёт первым? — улыбнулся старший Майклсон, и в этой улыбке не было ничего человеческого.

Я перевела взгляд на Кэтрин. Она облизывала губы, словно наблюдала за особенно увлекательным спектаклем. Но я-то знала ее лучше — в глубине этих холодных глаз пряталась едва уловимая тревога.

Ребекка же напоминала взведенную пружину — каждый мускул напряжен до дрожи, пальцы впились в камин так, что мраморная поверхность дала микротрещину. Она готова была в любой момент броситься в бой и вырвать сердце Стефану.

Боялась ли я, что он может меня убить? Да ни капли.

В таких ситуациях главное — сохранять спокойствие. Паника только мешает, а у меня, между прочим, целых три запасных плана (четыре, если считать вариант «бросить всё и сбежать через окно»). Да и чёрт с ним — даже если всё пойдёт наперекосяк, вампирская кровь во мне залатает дыры быстрее, чем Клаус успеет сказать своё коронное «Я же предупреждал».

Ну... почти.

Вечно быть семнадцатилетней — это вам не шутки. Представьте: пытаетесь устроиться на нормальную работу, а вам тычут пальцем — «Извините, мы нанимаем только взрослых». И как объяснить, что вы на самом деле старше всех интервьюеров вместе взятых? Придётся подделывать документы.

Хотя... стоп. А я вообще планирую работать?

Мои мысли прервал пронзительный взгляд Клауса. Он наблюдал за мной, его обычно насмешливые глаза теперь были полны тревоги. Я ответила едва заметным движением — медленно опустила ресницы, затем подняла их вновь, сопровождая этот жест легкой улыбкой.

— Ох, как драматично, — Кэтрин облизнула клыки. — Но, Стефан, дорогой... Ты действительно думаешь, что она — слабое звено?

Его пальцы на миг ослабли. Этого было достаточно.

Пора.

— Ослабь хватку и замри, — прошептала я так, чтобы Стефан точно услышал. Он на секунду замер, его руки разжались против воли. В этот момент я уже действовала на автомате — тело само вспомнило сотни повторений, которые я отрабатывала на тренажере не один раз.

Моя правая рука вцепилась в его запястье, левая — чуть выше локтя. Резкий разворот корпуса, плечо под бицепс, рывок вниз — и его тело с глухим стуком ударилось о паркет. Волосы упали мне на лицо, но я уже приставила острую каблук-шпильку к его паху.

— Дернешься — станешь вампирским евнухом, — прошипела я, чувствуя, как дрожат мои колени от адреналина. — Отомри.

Тишина повисла настолько плотная, что слышалось только потрескивание камина и мое прерывистое дыхание.

Я стояла над поверженным Стефаном, острие каблука в сантиметре от его «стратегически важных активов». Его глаза были круглыми от шока — видимо, «беспомощная человечишка» оказалась не такой уж беспомощной.

Клаус первым нарушил молчание. Он медленно присел на корточки рядом, его голос звучал сладко, как отравленный мед:

— Ну что, Стефан? Все еще считаешь ее слабым звеном?

Элайджа, всё ещё держа Даймона в захвате, фыркнул:

— Я бы сказал, она только что доказала обратное.

Ребекка скрестила руки, ее брови поползли вверх:

— Подожди-ка. Ты месяц клялась, что не умеешь драться, а теперь выкидываешь такие трюки?

Я пожала плечами, чувствуя, как ноет спина:

— Я и правда не умею драться. Это не драка — это самооборона. Разница есть.

Я же говорила — когда-то давно ходила на занятия. Дисциплина явно была не для меня (тренер до сих пор, наверное, вспоминает меня с нервным тиком). Но вместо того чтобы забыть эти скучные уроки, я добровольно отрабатывала приемы каждый месяц.

Мой тренажер — манекен весом в 80 кг — давно обзавелся вмятинами в самых неожиданных местах. Конечно, Сальваторе — не бездушная кукла (хотя некоторые могут поспорить). Но принцип-то тот же: болевые точки у всех одинаковые.

Я встряхнула плечами, скрывая болезненную гримасу. Чёрт возьми, только не говорите, что я потянула спину!

«Стефан, — процедила я мысленно, — ты точно весишь больше своих прежних 80 кг. Может, пора сесть на диету?»

Кэтрин оторвалась от стены и вплотную подошла к нам, ее глаза сверкали восхищением:

— Боже, я обожаю нашу (уже ярлык на нее навесили) Фел. Клаус, не возражаешь, если я её украду?

— Попробуй, — он даже не повернул голову, но в голосе прозвучало предупреждение.

Деймон, всё ещё скрюченный в захвате Элайджи, хрипло рассмеялся:

— Ну что, братик? Как ощущения?

Стефан попытался пошевелиться, но я тут же надавила шпилькой.

— Не советую, — прошептала я. — Моя нога уже устала, и я могу нечаянно дёрнуться. Сильно.

Клаус встал, отряхнул ладони и подошел ко мне:

— Огонек, думаю, можно его отпустить. Он и так потерял все свое мужское достоинство, — его рука легла мне на плечо, теплая и твердая.

Кэтрин фыркнула, а Элайджа тепло улыбнулся.

Я отступила на шаг, стараясь делать это максимально естественно. Стефан медленно поднялся, не сводя с меня глаз. Интересно, заметил ли он, что подчинился моей команде? Просто попросить отпустить было бы проще, но тогда пришлось бы раскрыть козырь раньше времени.

— Как раз вовремя. И где вы так долго ходили? — не поворачивая головы произнес Клаус, разворачивая меня к входу, где в дверном проеме стояли двое... Майклсонов?

Молодой парень со взлохмаченными темными волосами и карими глазами напоминал странную смесь Клауса и Элайджи — ехидная ухмылка первого и аристократические черты второго. Его спутник, мужчина постарше, был одет в одежду, которая явно вышла из моды пару веков назад. Его кудрявые волосы и глубокие карие глаза выдавали в нем первородного.

— Кол... — прошептала Ребекка. Сальваторе переглянулись в явном недоумении.

— И почему вы начали веселье без нас? — ухмыльнулся Кол, и в следующий миг он уже прижал Стефана к стене с вампирской скоростью. — Невежливо обижать даму.

Дама? Это что, про меня?

— Вы нашли гроб? — спросил Элайджа у старшего Майклсона (очевидно, это был Финн).

— Нашли. Но он был пуст, — спокойно ответил Финн, медленно осматривая нашу странную компанию. Его взгляд задержался на мне, затем перешел к Кэтрин, будто он не мог решить, кто из нас представляет больший интерес.

— В смысле, труп пропал? — не поняла я. Или древняя ведьма воскресла, встала и ушла?

Моя интуиция начала тревожно звенеть, как сигнализация.

— Кол, отпусти его. Элайджа, — с намеком произнес Клаус. Кол и Элайджа по негласной команде отпустили Сальваторе.

— Ты всегда портишь мне всё веселье, братец, — фыркнул Кол, но его карие глаза сверкали азартом. Внезапно он повернулся ко мне, и на его губах расцвела та самая опасная улыбка, о которой мне рассказывали. — Впечатлён вашими... талантами, миледи.

Он взял мою свободно свисающую руку и оставил на ней легкий поцелуй. Не таким мне описывали Кола! Говорили, он чуть ли не дьявол во плоти...

— Приятно познакомиться, Renard ruséхитрый лис, — вежливо ответила я, делая изысканный книксен и аккуратно высвобождая руку.

Улыбка Кола стала ещё шире, а Клаус рядом со мной напрягся, как пружина.

— А я предупреждала, — громко "прошептала" Ребекка, явно наслаждаясь моментом.

Оглядевшись, я с удивлением обнаружила, что пока мы обменивались любезностями, братья Сальваторе благополучно сбежали.

— И вы просто так их отпустили? — возмутилась я.

Элайджа пожал плечами:

— Они не знают, где мать. Вы видели их лица — они были шокированы не меньше нашего.

В этот момент я почувствовала на себе тяжёлый, изучающий взгляд Финна.

— Ты... человек, — произнёс он тоном, в котором смешались удивление и что-то ещё, чего я не могла определить.

Я театрально осмотрела себя с ног до головы:

— Последний раз проверяла — да. Пока что.

Финн странно улыбнулся, будто я его действительно рассмешила.

Тем временем Клаус и Кол встали по обе стороны от меня, словно два кобры, готовые к атаке.

— Не мог бы ты отойти от моей девушки? — голос Клауса прозвучал низко и опасно, как предупреждающее рычание.

Почему он так реагирует? Мы же буквально только познакомились...

— На кого ставишь? — Кэтрин "прошептала" так, что услышали все присутствующие, явно наслаждаясь разворачивающимся спектаклем.

— На Клауса, — спокойно ответила Ребекка. — Ревность — штука опасная.

Ревность? К Колу?! Мой взгляд метнулся между двумя первородными. Кол стоял в расслабленной позе, но в его карих глазах читался азарт — будто он специально провоцировал брата.

— Только если меня попросит... — он нарочито замедлил речь, делая вид, что вспоминает. — Как, кстати, мне тебя называть?

— Фелисити, — подсказала я.

— Только если Фел попросит, — закончил он, бросая Клаусу вызывающий взгляд.

А, понятно. Кол явно получал удовольствие, испытывая границы — как истинный провокатор. А Клаус... Клаус вел себя так, будто я была его личной территорией.

— Может, вы просто измерите уровень своего эго и оставите меня в покое? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как начинает тянуть спина после недавнего броска.

Клаус бросил на меня обиженный взгляд, а Кол рассмеялся — звонко и искренне, будто услышал лучшую шутку в своей жизни.

— Надо было ставить на Фелисити, — не унималась Кэтрин.

— Клаус, — мягко позвала я, но в этот момент острая боль пронзила спину. Я невольно скривилась, чувствуя, как напряглись мышцы.

— Что случилось? — Элайджа оказался рядом быстрее, чем я моргнула. Клаус тоже смотрел на меня с внезапной тревогой.

— Кажется, Стефану нужно сесть на диету. А то я больше не смогу бросать его через плечо, — честно призналась я, понимая, что худым и бледным "белкоед" нравился мне куда больше.

Элайджа улыбнулся, Кэтрин с Ребеккой рассмеялись, а Клаус и Кол переглянулись и одновременно ухмыльнулись. Я бросила взгляд на Финна — на его лице застыло легкое удивление.

И в этот момент в комнату вошла женщина. Все замерли, будто попав под чары. А я почувствовала странное дежавю — будто увидела свою биологическую мать...

— Мама? — ошеломленно прошептал Клаус, сжимая мою руку так крепко, будто боялся, что я испарюсь.

И в этот момент моя интуиция в панике отключилась.