Глава 10. Три царства

Сон первый

Повернув голову, Вячеслав увидел Настеньку, которая сладко спит рядом с ним в тёплой мягкой кровати. Он потянулся, зевнул и присел, отчего девушка заворочалась и тоже открыла глаза. После нескольких секунд молчания она сонно сказала «Доброе утро, любимый», тоже приподнялась и поцеловала его в щёку. Слава осмотрел спальню. Напротив кровати висит широкий телевизор, темно-зеленые шторы задернуты, пропуская узкую вертикальную полосу света, в углу стоит белый стол с Настиной косметикой и высокое зеркало. Вроде ничего не изменилось, но не покидает какое-то странное ощущение нереальности происходящего, будто что-то важное ускользает от его взгляда. Девушка положила голову на его плечо и нежно погладила по руке.

— Один мой старый знакомый, — бархатным голосом начала она, — планирует заключить договор на ремонт храма.

Слава напрягся. Обычно Настя не лезет в его работу, занимается своим блоггингом. Иногда, конечно, знакомит с полезными людьми, которые могут в дальнейшем стать его клиентами... Но он сразу четко обозначил, что его компания — это только его дело и он не намерен выслушивать советы по ведению бизнеса.

— Я бы хотела съездить на Мальдивы, — продолжила Настенька, проводя пальцами по его руке от запястья до плеча, — сделаешь мне такой подарок на восьмое марта? — она посмотрела Славе в глаза и сделала губки бантиком.

— У нас нет на это денег, — ответил он, небрежно пригладив её взъерошенные после сна волосы.

— А если будут? — она с наигранной наивностью пожала плечиком и улыбнулась, — Я могу сделать так, что церковь разорвёт с ним договор и заключит его... — указательным пальцем она щёлкнула по его носу, — с тобой! А дополнительным бонусом наша компания, — Слава усмехнулся, подумав когда это компания стала «нашей», — получит инвестиции в размере десяти миллионов.

Он подавился слюной и закашлялся.

— Это за счёт чего вообще? — воскликнул он. Значит его поиски инвесторов, желающих помочь активно развивающемуся малому бизнесу, оказались неудачными, а тут из воздуха возьмутся десять лямов? Нет, что-то здесь не так.

— Ну... , — заискивающе продолжила Настя, — разве тебе это важно?

— Конечно важно! — возмутился Слава.

— Просто когда они разорвут контракт с этим моим знакомым, — она отвела взгляд, — он должен будет заплатить неустойку.

— Не понял, — он убрал Настину руку и отодвинулся.

— Ну что ты не понял? — с интонацией будто она разговаривает с ребёнком, который не знает простых жизненных правил, спросила она.

— Ты хочешь... — озадаченно начал он, но решил начать с другого, — во-первых, мои дела и дела компании тебя не касаются, мы это не раз обсуждали.

Девушка недовольно вздохнула и закатила глаза.

— Если договор на ремонт храма заключается с другой компанией, то причем тут я? Это во-вторых.

Настя пыталась сразу ответить, но Слава шикнул, чтобы она дала договорить.

— И последнее. Ни в каких махинациях я участвовать не собираюсь, это не честно.

— Но я же хочу как лучше! — не удержалась Настя, — у тебя будут деньги и мы наконец-то будем жить нормально!

— Деньги... — ошарашенно ответил он на эмоциональный всплеск девушки, — Жить нормально... — Слава медленно встал и глянул на неё сверху вниз. — Мы живём в центре города! — он повысил голос и махнул рукой в сторону окна, — питаемся едой из ресторанов, ездим каждый год за границу! — с досадой понимая, что при всём этом он так и не сделал ремонт в квартире родителей, — да у тебя машина, которую не каждый мужик себе может позволить!

Настя быстро заморгала и из её глаз покатились слёзы.

— Вот только не начинай, — скривился он и присел на угол кровати, — Настя, так нельзя поступать. Это неправильно. — он, конечно, не представлял какие у неё могут быть связи с церковью, чтобы её посвятили в тайны крупных финансовых махинаций, но даже и знать не хотел, — Не лезь туда, прошу тебя. Ну ты же нормальная девушка, — он махнул в сторону других комнат, — ведь можно жить честно, не обманывая.

— Нельзя! — переходя на ультразвук крикнула она, — Да никто из нормальных людей не живёт так как ты!

— Значит буду жить как ненормальный. — ответил Слава и вышел из спальни, хлопнув дверью.

Сон второй

Поднимаясь на лифте на верхний этаж самого высокого городского здания, Слава от неловкости смотрит вверх в надежде что женщина, едущая вместе с ним в кабинке, не слышала того громкого урчания, которое только что от голода издал его желудок. Он вышел из лифта и устало побрёл в ресторан, собираясь, наконец-то, поесть. Внезапно остановился, пронзённый ощущением, будто забыл что-то важное. Он оглянулся, лифт закрылся и тихонько загудел, спускаясь на нижние этажи. Прогоняя тревожное чувство, Слава мотнул головой и вошел в шумное заведение. Запахи ещё больше взбудоражили аппетит и он нервно принялся высматривать свободный столик.

— Славик! — услышал он знакомый голос и обернулся.

За одним из столов сидит краснощёкий, расплывшийся в довольной улыбке Сергей — давний клиент Вячеслава, самый богатый депутат города. Судя по всему «слуга народа» уже изрядно выпил, потому что таким общительным он становится только после приличной дозы алкоголя. Выдохнув, Вячеслав собрался с силами и улыбнулся в ответ. Если Серёжа заметил его, то теперь легко избавиться от общения уже не выйдет. Депутат, сидевший за столом один, жестом пригласил Вячеслава присесть напротив. Пока Сергей делал дополнительный заказ слегка трясущейся перед ним официантке, Слава пытался побороть голод, разыгравшийся от вида нарезки дорогих колбас на столе.

— А я вот хотел с тобой пообщаться, — вместо приветствия сказал депутат, — видишь, всё должно быть по-моему, — он неприятно расхохотался и облокотился на спинку стула.

— Я тоже очень рад тебя видеть, — вежливо ответил Слава и добавил, — Серёжа.

— Пооомнишь! — протянул мужчина в ответ и погрозил указательным пальцем, — правильно, молодец.

— Как твоя жена? — не желая говорить о делах или работе спросил Вячеслав, открывая меню.

— А, — махнул рукой депутат, — я вот что хотел, — начал он, — мне человек нужен свой, надёжный, — Серёжа взял несколько кусков колбасы и, чавкая, продолжил, — на позиции начальника градостроительства.

Слава отвлёкся от изучения блюд и внимательно посмотрел на депутата, заметив, что его рот поблёскивает от жира из-за небрежного поедания закуски.

— Так вот, думаю я, Славка же отлично подойдёт, — он растянулся в улыбке.

— Нет, спасибо. — максимально уважительным тоном ответил Вячеслав.

Депутат, не ожидавший отказа на такое сочное предложение, слегка озадачился.

— Обижаешь, Славка, — недовольно сказал Сергей, покачивая головой, — от таких предложений не отказываются.

— Нет, спасибо, — повторил Вячеслав, не желая вдаваться в подробности причин отказа.

— На, пей, — депутат протянул налитую стопку водки.

Пришлось согласиться, иначе конфликта было бы не избежать. Пока Слава, скривившись закусывал, Серёжа продолжил:

— Ты, наверное, не понял. — он схватил пластик сыра с крупными дырками, прожевал и добавил, — это же контроль над всеми застройками. Это же власть! Кто же власть не любит?

Слава начинал закипать, но держа себя в руках из последних сил, снова повторил отказ.

— Нехорошо, Слава, нехорошо, — Сергей раздул ноздри, — такая возможность была бы. А сейчас, получается, твоему бизнесу придёт каюк.

Да, депутат может много палок навставлять в колёса, но бросать своё дело ради перспективы быть марионеткой, Слава тоже не собирается. Он сцепил зубы и промолчал, не желая отвечать на провокацию.

— Дурак ты, Славка. — разочарованно сказал Серёжа после минутной паузы.

— Дурак, так дурак, — пожал плечами Вячеслав и встал из-за стола. — ты извини, мне пора. — он пожал депутату руку и пока тот пребывал в какой-то задумчивости, стремительно вышел из ресторана.

Сон третий

Вместе с Варей Слава возвращается домой с подпольного концерта неизвестного исполнителя. Он пытается вспомнить песню, которая ему так понравилась, но не может прокрутить в голове ни единой строчки. Улицы почти не освещаются, лишь кое-где тусклый свет фонарей помогает не вступить в лужи. Из-за поглядываний на ночное звёзное небо, Варвара часто хлюпает водой и Слава внимательно смотрит на дорогу, стараясь уберечь её от осенней слякоти. Промокшие насквозь кроссовки ни к чему хорошему не приведут.. Он насупился из-за не покидающего его необъяснимого чувства, будто забыл что-то важное. Где-то на соседней улице раздаются громкие мужские крики. Видимо, одна из появившихся в смутное время банд что-то не поделила между собой. Затем слышится резкий звук бьющегося стекла, ставший уже привычным в ночное время. Слава легонько обнимает Варвару за плечо и шепчет, что нужно идти быстрее, пока не ввязались в неприятности. По ночам улицы почти не патрулируются, поэтому если попасться на глаза преступникам, легко не отделаться не получится и уж точно никто не поможет. Они, петляя, пробираясь по наиболее безопасным улицам, подходят к своему дому. Слава провожает Варю до дверей её квартиры, поднимаясь вместе с девушкой на третий этаж. Она открывает дверь ключом, но потом поворачивается и внимательно смотрит на него своими болотными глазами с тусклыми оранжевыми лучиками. Немного усмехнувшись, Слава говорит ей, что не может вспомнить песню, которая ему очень понравилась, всю дорогу пытался, но ничего не выходит. Варвара улыбается, но ничего не отвечает, лишь отводит взгляд вниз. Они оба стоят, неловко переминаясь, в непонимании того, что делать дальше. И прощаться не хочется, и вроде бы по домам пора. Прям как в подростковом возрасте, когда каждый боялся признаться, что другой ему нравится.

— Слава, — начала она, всё так же глядя в пол, — я хочу кое-что спросить.

Он пождал губы. Обычно с таких слов ничего хорошего не начинается. Но отказать, разумеется, нельзя.

— Конечно. — Ответил он, но почему-то у него отчаянно заколотилось сердце.

— Что ты ко мне чувствуешь?

«Блин» — подумал Слава. Ответить ей честно — значит потерять дружбу, которая стала для него так ценна во время болезни родителей, отсутствия работы, да и вообще всего этого безумия, творящегося вокруг. Если он скажет правду, то Варя перестанет заходить в гости, помогать с мамой и папой, ей будет неловко, неудобно, а потом и вовсе отношения плавно сойдут на нет. Они ещё при расставании в юности договорились, что будут только друзьями, ничего большего. Но общаясь с ней всё это время, Слава понял, что как впервые полюбил в детстве её блестящие на солнце золотистые локоны, плавно спадающие на плечи, зелёные глаза с желтыми искорками, стройную осанку и бесконечно честный, справедливый взгляд на жизнь, так и любит её до сих пор. И каждый день, глядя на разрушающийся мир, он со стыдом благодарит вселенную, что всё произошло именно так, ведь эта ситуация принесла ему возможность быть снова рядом с Варварой. Нет, ей ни в коем случае нельзя это всё говорить. Но если не говорить, значит обманывать? А ложь близкому человеку — это первый шаг на пути к предательству, это загнивание изнутри. «Будь, что будет, что было и есть, смех да слёзы, а чем ещё жить?» — вспомнил он песню Кинчева и решил, что даже если весь мир погрузится в обман, в иллюзию, то он будет стоять на своём — на правде.

— Я люблю тебя, Варя, — сказал он, стараясь задавить пробегающие по всему телу мурашки.

Девушка ласково улыбнулась, открыла рот, чтоб что-то сказать, но в одно мгновение её тело превратилось во множество маленьких деревянных палочек. Несколько секунд перед ним стояла фигура, похожая на деревянную инсталляцию девушки, а потом ветки рассыпались, оставив лишь кучку древесины на бетонном полу лестничной клетки. От шока и ужаса, Слава затрясся всем телом и бросился на колени, со слезами пытаясь собрать ветви и вернуть Варю, но ничего не выходило, они рассыпались, будто этот хворост никогда и не был ничем иным. Он закрыл лицо руками и зажмурился, надеясь, что это просто кошмарное сновидение.

Пробуждение

— Ты прошёл три царства, — услышал Слава грубоватый женский голос и открыл глаза.

Фух! Заснул на кухне, пригревшись от включенных конфорок. Он зевнул и с облегчением выдохнул, осознав, что рассыпавшаяся на сотни тонких веток Варвара, была сном. Действительно, разве могло такое произойти в реальности? Он выпрямил спину, затёкшую от сна в сидячем положении, потянулся и резко оглянулся, вспомнив, что его разбудил чей-то голос.

— Ты прошёл три царства, — снова зазвучала та же фраза будто бы у Славы в голове.

Он в два шага метнулся в комнату бабушки, может она что-то говорила? Но нет, бабуля спокойно спала, тихонько посапывая. Правильно, ей надо много отдыхать. Заботливо поправив одеяло, он подошел к окну и замер в диком ужасе. Всё пространство улицы разорвано разной длины и толщины ветвями. Они расположены и горизонтально, и вертикально, пересекаются друг с другом. На одних торчит множество тонких веток, будто шерсть, на концах других, что потолще, раскрытые красные лилии, размером чуть больше ладони, похожие на жуткие окровавленные пасти. Всё вместе выглядит как логово огромного паука, но вместо серебристых нитей паутины пространство пронизано коричневыми и зелёными ветками. С ужасом и непониманием стараясь хоть немного рассмотреть откуда тянутся эти деревянные дебри, Слава услышал шаги в зале. Оторвавшись от зрелища за окном, он побежал проверить как чувствую себя родители и, едва выйдя из комнаты бабушки, растянулся в счастливой улыбке. Мама и папа стояли возле дивана и, обнявшись, плакали. Он подбежал к ним, стараясь, обхватить руками обоих, но снова услышал голос:

— Они прошли три царства.

Слава дёрнулся и оглянулся — никого. Родители отошли друг от друга. Мама всхлипнула и вытерла слёзы, посмотрела на Славу и сказала:

— Я помню всё. И как ты, — она снова заплакала, но быстро успокоилась, — показывал нам фото, как рассказывал про своё детство, как ставил музыку, — всхлипнула, протёрла глаза, — а потом я будто бы была в прошлом и дядя Ваня, наш сосед по даче, предлагал мне богатства, деньги, квартиру, чтобы я была с ним, а не с твоим папой. — Она взглянула на отца и опять обняла его, добавив, что выбрала папу и выберет снова, и снова, в любой ситуации.

Убедившись, что родители в порядке, Слава выбежал из квартиры и помчался на третий этаж. Нажал на кнопку звонка, но Варвара не открыла, постучал несколько раз — тоже нет ответа. Дернул за ручку, дверь оказалась не заперта. В коридоре, на старом трюмо сидит Варя, облокотившись на зеркало. Он схватил её за руку, потряс легонько за плечи, но она не просыпалась.

— Она ещё не прошла три царства, — опять прозвучал голос. В этот раз он уже не стал оборачиваться. Видимо, слова звучат только у него в голове.

— А когда пройдёт?! — крикнул он, поддерживая за плечи находящуюся без сознания Варю.

— Это зависит от неё, — ответил голос и Слава рыкну по-звериному, осторожно поднял девушку и отнёс на кровать. Поправив волосы, упавшие Варе на лицо, он вскинул голову и спросил:

— Кто ты?

После нескольких секунд тишины, голос ответил:

— Ты меня звал.

— Ты Древо Жизни?

Ответа не последовало. Слава пробовал задавать другие вопросы. Например, что значит фраза про три царства, что произошло с улицей и вообще, что это всё значит, но голос не спешил отвечать на вопросы. Он затих, как бы Слава не пытался связаться с ним снова.