Глава 8. Сентябрь 2020

С каждым днём всё больше холодает. Кое-где на деревьях мелькают желтые и бурые листья. Птицы стремительно рассекают небо, сбегая в тёплые края. По вечерам ветер тоскливо завывает, упорно пытаясь вычистить все краски сочного лета из нашей жизни. Считанные дни остаются до погружения природы в спячку. И чем ближе к зиме, тем тревожнее становится.

Уже трудно вспомнить жизнь до эпидемии. Существование обрело форму унылой рутины без четкой цели. Раньше, в круговерти событий, в диком ритме большого города казалось, что всё идёт неправильно, не по плану. Но сейчас, на контрасте с нынешним выживанием, становится ясно, что тогда-то и была настоящая жизнь, насыщенная, яркая, полная светлых эмоций и добрых чувств. А ты не ценил, жил то прошлым, то будущим, но никогда настоящим. А сейчас? Пытаешься хвататься за последние ниточки, что пока ещё связывают тебя с тем миром. Надеешься, что рано или поздно всё вернётся, станет как прежде и вот тогда-то ты заживёшь. Снова и снова, открывая утром глаза, выбираешь тешить себя иллюзиями вместо того, чтобы взглянуть на реальность, принять её как есть и, черт побери, сделать что-то с этим сплошным безумием. «Кап-кап» — заполняется внутри тебя ведерко презрения к окружающему миру. «Кап-кап» — ядовитая жидкость разъедает тебя изнутри. «Кап-кап» — ты не в силах больше терпеть, не находишь себе места, не можешь спать, есть, не можешь жить в конце-концов. Взываешь к высшим силам, лишь бы что-то произошло как можно скорее. Иначе, чувствуешь ты, тебя сожжет изнутри. Ты потеряешь самого себя навеки, станешь таким же гнилым, как всё то, что презираешь всей душой. Станешь оправдываться, мол, ничего не мог сделать с ситуацией, ведь историю творят вышестоящие, а не простые, как ты, люди. Бороться с вирусом должны врачи, а наводить порядки в городе обязаны военные или полиция. И задавая себе вопрос «разве нельзя было что-то сделать?», будешь утешаться лишь тем, что есть люди гораздо хуже тебя. И твоё бездействие лучше, чем их дурные поступки.

Явно встав не стой ноги, Слава раздраженно наблюдал как Варя режет уже почищенную картошку чтобы пожарить. Он думал, что мама готовит намного лучше, чем девушка и старался угомонить навязчивое желание насыпать горстку советов о толщине резки. К тому же, беспокоило здоровье Варвары в последние дни. С каждым днём она всё больше грустила, молчала, начала сутулиться, глаза стали тусклыми, почти коричневыми, а не как прежде зелёными. Вот и сейчас, налила масла, загрузила картошку с луком, накрыла крышкой и замерла над плитой, разглядывая как стеклянный диск покрывается паром изнутри. Её поведение очень напоминало процесс заражения вирусом, но как-то иначе, не так, как у остальных. Папа с мамой заболели без промежуточных состояний, в один миг, а Варя будто ежедневно затухала, теряя внутренний свет. Слава увидел как за окном ветер терзает белый пакет. Целлофан резко взвился вверх, а потом плавно, по спирали опустился к асфальту. Но и там не нашёл покоя, устремился вдоль дороги вместе с мелкими бумажками.

— Варь! — Вячеслав повернулся к девушке, наблюдая в ней изменения сегодняшнего дня. Непослушные волосы, обычно завязанные в неровный хвостик на макушке, сегодня вяло болтаются, будто сдавленные тяжестью приближающейся беды.

— Варвара Геннадьевна, — строго повторил обращение Слава, не получив на первое ответной реакции.

Девушка повернулась и растерянно забегала глазами по кухне. Потом взглянула в окно и, слегка усмехнувшись, ответила:

— Сегодня солнечно. — посмотрела на Славу, попыталась улыбнуться, но губы лишь нервно дёрнулись уголками и вернулись на прежнее место, — Только мне кажется, — продолжила девушка, — что я больше не вижу красок. Всё стало серым. Нет, глаза видят, но... — она громко вздохнула, — но ощущения, чувства... Всё такое тусклое.

Слава поджал губы, не найдя что ответить. Поделиться с ней, что испытывает то же самое? Но тогда она расклеится ещё больше. Сказать, что мир полон красок, радости, любви и счастья? И как ей это поможет если она чувствует другое? Плавно встав из-за стола, он подошел к девушке и обнял её за плечи, тихо сказав лучшие слова, что смог найти внутри себя:

— Я думаю, мы... И все наши родные справятся, мы ведь сильные. — нежно погладил по спине, — Так или иначе, всё наладится. Можешь на меня рассчитывать в любых ситуациях.

Варя произнесла еле различимое «спасибо», выпуталась из объятий и повернулась будто бы помешать картофель. Но Слава знал, что девушка хочет скрыть слёзы, чтобы не казаться слабой в неподходящий момент. Она всхлипнула пару раз и, протирая глаза тыльной стороной ладони, объяснила, что в глаза попал лук.

Не желая нагнетать и без того напряжённую обстановку, Вячеслав ушел с кухни. Заглянул в комнату бабушки — лежит на боку и не видно, открыты глаза или нет. Она тоже в последнее время начала сдавать, сильно кашляет, хрипит не в силах долго разговаривать, с трудом встаёт с кровати. Может, поэтому Варвара сама не своя? Они в последние полгода неразлучны, всё шушукаются о своих древних сказаниях. Слава легонько окликнул «Ба», но женщина не отозвалась. Ладно, около одиннадцати разбудит, решил Слава, а сейчас пусть отдыхает. Сон лечит.

В шифоньере пылились старые альбомы с фотографиями детства и юности родителей. Наверное, в каждой семье есть такие толстые книги с черно-белыми фотокарточками, в которые обычно никто не заглядывает кроме любопытных детей. Серые листы истрепались, некоторые изображения порезаны и неясно какие люди были на отрезанных фрагментах. Слава достал альбомы и пару коробок, положил на журнальный столик и, среди множества незнакомых лиц, выбрал фото, где были мама или папа. Так как от врачей не было никаких внятных рекомендаций по лечению больных, он решил поступать по-своему. В конце концов, через любой густой лес всегда кто-то шагает первым, и только потом появляются тропинки. Ученые говорят, что это вирус, а бабуля повторяет, что родители путешествуют внутри себя. Стараясь отбросить мешающие предрассудки, Вячеслав решил для себя, что одно мнение не исключает другого. Больные могут из-за вируса блуждать в собственном подсознании. К тому же, в прошлом месяце по радио говорили, что мозг зараженных продолжает работать в обычном режиме несмотря на отсутствие активных внешних проявлений. То есть, они думают, что живут как обычно, хотя на самом деле не живут, а, скорее, функционируют. Жутковато. Вот так заболеешь и даже знать не будешь, что не отдаёшь себе отчета в действиях.

Последние две недели он включал их любимые фильмы, музыку, рассказывал разные ситуации из своего детства. Сегодня решил показать фотографии. Может быть при взгляде на карточки что-то промелькнет в их сознании и они скорее найдут путь в реальность. Пока видимых изменений не было, но Вячеслав чувствовал, что он на правильном пути. Он усадил маму и папу на диване, а себе поставил стул напротив. Поочередно брал карточку и показывал родителям, тыкая пальцем в лица и объясняя кто там изображен. К сожалению, никакой ответной реакции не последовало. Они всё так же сидели со стеклянными глазами, почти не моргая, будто бы в режиме ожидания новой команды к исполнению.

— Ложитесь спать, дневной сон, — швырнув альбомы на стол скомандовал он и зарычал от досады, вцепившись обеими руками в волосы.

«Спокойно, спокойно, Слава» — сказал он себе и закрыл глаза, опустив руки. Перед глазами замелькали красно-жёлтые пятна и он сделал ещё несколько глубоких вдохов. Послышался стук тростью по полу — в зал тяжело ступая зашла бабушка, а за ней и Варя. Обе вопросительно смотрели на Вячеслава и он, сцепив зубы, отрицательно помотал головой. «Сейчас про Дерево Жизни начнут» — подумал он, но вопреки его ожиданиям, они не произнесли ни слова. Варвара взяла Тамару Львовну под руку и повела на кухню. Кажется, в квартире даже воздух давил на психику. Слава побродил по комнатам и, не найдя такого места, где можно было бы восстановить душевное равновесие, решил прогуляться.

Выйдя из подъезда, он несколько минут глядел на пустырь, который так и не стал детской площадкой или детским городком. Он представил как вместо песочницы с потрескавшейся краской и одинокого перекошенного турника возвышаются современные горки. Такие же, как в аквапарке, только маленькие. А между ними висят брёвна на толстых канатах — миниатюрный верёвочный парк. Мальчишки и девчонки резвятся, бегают и громко смеются, играя в догонялки или наперегонки ползая по деревянным брусьям. Сколько детей заразилось мутировавшим вирусом? Страшно представить. Неужели дети тоже могут потеряться в себе? Соседка со второго подъезда рассказывала, что заболели только те ребятишки, которым родители в качестве универсальных игрушек давали телефоны и планшеты. Вряд ли эту теорию сейчас можно доказать. Кто же признается, что пытался снять с себя обязанность по воспитанию ребёнка, заменив живое общение электронным устройством? Возьми дочка или сыночек дорогой гаджет, только отстань от нас, папочка устал, а у мамочки плохое настроение.. Спустившись с крыльца, Слава снова пообещал себе, что обязательно закончит начатое государством дело — построит нормальную детскую площадку. Он больше не будет ждать пока появятся нужные деньги, а в течение зимы сам разработает проект. К весне найдёт необходимые материалы, объединится с соседями и, в конце-то концов, решит вопрос. Вячеслав улыбнулся своему новому подходу к решению вопросов и прогулочным шагом свернул за угол дома.

Всё вокруг выглядело брошенным, покинутым. Днём, когда светит солнце, ещё безопасно гулять по району, но когда солнце близится к горизонту, лучше на улицу уже не выходить. В центре порядок хоть как-то регулируется, но на крайние районы не хватает служащих. Заболевшие могут выполнять только простые, чёткие команды, а для отслеживания правонарушений требуется способность принимать решения. Поэтому лучшее, что можно сделать в таких отчужденных уголках города — это самому следить за порядком и стараться его не нарушать. Конечно, когда народ осознал невозможность наказания, тогда-то всё дерьмо из людей и полезло наружу. Те, которые в спокойное время кричали о преступниках у руля государства, о несправедливости действующей системы, моментально стали абсолютными анархистами, лишь почуяв возможность собственной власти над населением. И методы правления у этих бывших правдолюбцев были самыми низкими, на уровне животных инстинктов. Но, к счастью, каким-то таинственным образом здравомыслящих граждан, не заразившихся вирусом, было больше, чем таких гадов. Поэтому днём добровольцы, с зелёными повязками на руках, устраивали обход улиц, выискивая нарушителей порядка. Правда ночью, под покровом сумрака, преступные группировки чаще одерживали верх. И эта борьба света с тьмой наложила мрачный отпечаток на когда-то красивые городские улицы. Цветные витрины магазинов, закрытых до лучших времён, в большинстве своём были наскоро заколочены досками, а на входных дверях красовались таблички «не работает».

Миновав пару кварталов, Слава увидел небольшой железный киоск, где раньше продавали цветы. С металлической коробкой обошлись зверски. Стены с трёх сторон изуродованы глубокими вмятинами, будто в них въезжали автомобилем на скорости. Там же неровные кругляши, следы выстрелов из мелкокалиберки. Стекло, конечно, разбито вдребезги и блестящие, будто ледышки, осколки валяются ещё далеко по тротуару. Озираясь по сторонам, Вячеслав заглянул внутрь. Печальное зрелище — безжалостно разбитые высокие белые вазы, сгнившие розы и гвоздики, треснувшие горшки с почерневшими, неживыми растениями. Под доской, бывшей, видимо, когда-то столом, промелькнуло что-то зелёное и он, раскидывая мусор ногами, прошел внутрь. Приподнял деревяшку и увидел перевернутый, но целый небольшой горшок с живым комнатным цветком. Вернее, с полуживым. Несколько веток сломаны, но две целы, правда на них не больше десятка белых по краям листьев. «А ведь растения нам дают кислород» — с тоской подумал Слава, поднимая горшочек. На секунду ему показалось, что кустик из последних сил взмахнул живыми ветками, будто благодаря его за спасение. Но, наверное, они просто пришли в движения от того, что вернулись в вертикальное положение.

— Ну, пойдешь со мной? — спросил Вячеслав, отдирая мёртвые верхушки поломанных тонких стволиков с засохшими листьями, — думаю, ты понравишься бабуле, — добавил он, надеясь, что эта случайная находка хоть как-то приободрит её.

Когда Слава пришёл домой, бабушка снова спала, отвернувшись к стенке. Варвара шёпотом рассказала, что у Тамары Львовны было высокое давление, она дала ей таблетку и отправила отдыхать. Родителей девушка покормила и читала им сказку про Конька-Горбунка. Ей показалось, что когда они слушали, в глазах появилось любопытство и они легонько улыбались. Слава спросил, что делать с находкой, у него никогда не было комнатных растений и он понятия не имеет как с ними обходиться. «А этому малому, — кивнул он в сторону деревца, — нужна профессиональная помощь». Варя избавила парня от забот, забрав цветок на своё попечительство. К вечеру небольшое деревце уже было пересажено в новую землю и стояло на тумбочке у изголовья бабушкиной кровати. Присев на раскладушку, скрипнувшую от напряжения, Вячеслав задумчиво всмотрелся в колыхание одеяла, которым накрыта бабушка. Дыхание ровное и спокойное, значит всё в порядке. Минут через десять Тамара Львовна проснулась, осторожно перевернулась на другой бок и взглянула на внука.

— Го еси, Славик, ты пошто тут? — озадаченно спросила она.

— Варя! — не ответив бабуле, позвал девушку Вячеслав.

Варвара пришла и, облокотившись на дверной косяк, поочередно посмотрела на парня и на Тамару Львовну. Слава прикусил щёку, собираясь с мыслями, и робко сказал:

— Я согласен выйти за рамки нормального и попробовать позвать Древо Жизни. — он неловко глянул вверх и добавил, — чтобы что-то доказать или опровергнуть, для начала это надо попробовать.