Кажется, я понял.

Шёл неизвестно какой час по счёту, а преодолевать путь было всё также тяжело. Даже несмотря на профессионалов выживания в условиях пустыни под рукой и самый лёгкий маршрут, который они выбрали, миссия казалась довольно сложной.

Ураган преследовал их, из него – каким-то чудом ничуть не пострадавшие – выползали полчища скорпионов, насмешливо цокая клешнями. Вихревые воронки возникали спонтанно, не раз прямо между путниками, отчего они рисковали потерять друг друга из виду и предусмотрительно соединили свои ремни крепкой плетёной верёвкой. Стихия песка – полное поглощение. Он засасывает всё, что может, и не побрезгует утянуть даже самое отвратительное существо.

Молниеносный треск раздался под ухом, и ошмётки от змеи разлетелись в разные стороны, а после утонули в песке, мерцая остаточными фиолетовыми разрядами молнии.

Сайно стряхнул с копья окровавленную полупрозрачную шкуру с прилипшим песком и приблизился с молчаливым вопросом «Порядок?»

Аль-Хайтам, чуть не пошедший на корм змеям, кратко кивнул в благодарность, «Ага, спасибо».

Получив ответ, генерал размеренным шагом двинулся вперёд, поднимаясь повыше. А, немного погодя, спутник пошёл за ним, ровно шаг в шаг.

Они затормозили на холме, оглядывая просторы перед собой.

— Уф! Сложная часть ещё впереди. — Дехья, подойдя к парням, закинула на плечи свой громадный меч и в ответ на вопросительный взгляд кивнула вперёд, указывая на предстоящее испытание. — Пустынники называют эти пляжи «Голодными». Зыбучие болота в простонародье. Попадёшь в них – можешь больше не рассчитывать на спасение. Для их прохождения нужен опытный проводник! — Она подмигнула Аль-Хайтаму, на что тот лишь молча перевёл взгляд.

Перед ними расстилался бесконечный золотистый океан, уходящий за горизонт, хотя того и в помине отделить не получалось из-за плотного воздуха цвета песков.

— Зато хоть смерчей там нет. — сохранять жизнерадостный настрой в компании двух хмурых неразговорчивых спутников и продолжать болтать, поддерживая командный дух, не обращая внимание на почти полное отсутствие ответов, было её личной победой. Дехья присела на корточки, прикидывая опасность спуска с возвышенности, и пожала плечами. — но атак Унутов не избежать, так что будьте осторожны. Эти твари имеют плохую привычку нападать неждано-негаданно прямо из-под ног. Придерживайтесь светлых участков и, в случае чего, уклоняйтесь так, чтобы верёвка не порвалась.

Оба парня синхронно двинулись за ней, сохраняя невозмутимость на лицах, и в мыслях Дехьи пронеслось недоуменное "Они что, телепатией общаются?". Ей оставалось только строить догадки.

Возможно, они были близки, поэтому так хорошо обходились без слов, а может всё совсем наоборот: их вражда – Академия против Пустынников и Мудрецы против Матр – до конца ещё не стихла. Они только изредка бросали односложные ответы по делу. Казалось, что между ними стоит стена, но притом парни имеют крепкую связь. Дехья – единственный человек, который болтал без умолку, скрашивая весь поход. После очередной истории про ночные похождения её бывшего командира и тяжёлую участь, которая постигла его лицо, когда жена обо всём узнала, девушка сама выдохлась.

Сайно шёл первым, поскольку его реакция была быстрее остальных, а зрение достаточно пронзительное, чтобы видеть дальше. К тому же, он лучше других ориентировался, а потому негласно взял на себя роль ведущего.

За ним следовал Аль-Хайтам. Он не знал дороги, но мог оказать помощь одной из сторон, если вторую начнёт утягивать вниз зыбучий песок. К тому же, так легче было прикрывать его: окружив более опытными исследователями пустыни с обеих сторон.

Замыкала строй Дехья, как силовая поддержка и защитник тыла. Она была способным бойцом и при случае чего могла найти дорогу к спутникам. Её внимательности к деталям можно было только позавидовать.

Всех троих накрепко связывала толстая ворсистая верёвка, перетянутая вокруг пояса. Она служила им нитью, что скрепляет души войнов, оказавшихся на трудном пути. А он действительно был таковым. Почти через каждые десять метров выскакивали со сверлящим звуком черви. Предсказать их появление было тяжело, зато вот они, будучи жителями песков, запросто отслеживали своих жертв по звукам шагов и колебанию земли.

Несколько раз Сайно удалось убить их ещё до появления, но силы покидали генерала из-за болезни. Бесконечные бои высасывали его энергию, но он продолжал идти и упорно устранять угрозы. Непробиваемый. Остальные уворачивались, но не каждый раз с лёгкостью удавалось избежать травм.

К концу злосчастной долины они были выжаты все.

Даже шутки Дехьи не помогли оживить атмосферу. Девушка нервно посмеялась, думая про себя, — Я бахнула лучшую шутку, но они оба как скала... Надеюсь, Кандакии повезло больше.

В тоже время её подруга была вынуждена бороться с прямо противоположным случаем.

— Я сказал измельчить, а не раздробить всё в пыль! Ты видишь разницу между маленькими крупицами и песком?!

В голосе Тигнари бушевало раздражение. С самого ухода группы «А» он никак не мог успокоиться и, похоже, все понимали, почему. Кроме него самого. Он уже несколько раз переходил на повышенный тон, чуть ли не закатывая глаза на очередные ошибки Кавеха. А тот раздражался в ответ и не раз бессвязно кидался оскорблениями, что его не спасало, в итоге парень сдавался и продолжал помогать.

— Нет. Ты погоди! Какая разница между крупицами и песком, если песок итак из крупиц песка?! — Кавех схватился за голову, недовольно зыркая на Тигнари, — Ты пытаешься взорвать мне мозг? — он показательно поднял руки и изобразил взрыв на уровне лица, — Используй для этого настоящую бомбу, а не свои научные видения реальности!

Тигнари таки не удерживается и пытается закатить глаза. Получается нелепо и это вызывает скрытый смешок со стороны блондина и ещë больше возмущений со стороны учёного, который был этим оскорблен.

— Компоненты полезны в сочетании друг с другом только если смешаны в идеальных пропорциях и поданы в необходимом виде! Этот лотос нилотпала имеет седативное воздействие на нервы, но один лишний грамм усилит его эффект и парализует мозг! — Тигнари цедит это так, будто повторяет алфавит с 5летним ребёнком, который просто не удосужился запомнить очевидные вещи. — Выходит, это ты неосознанно пытаешься меня убить.

— Тогда тебе следует объяснять всё проще. — Кавех бурчит себе под нос, хватая глиняное блюдце и продолжая перетирать свою работу ещё сильнее. Вскоре вновь протягивает золотистые горсти Тигнари и на этот раз учёный оказывается доволен.

Кандакия глядит на них косо и молча продолжает перемешивать отвар в котле. Она гадает, как эти двое до сих пор не перегрызли друг другу глотки, концентрируясь на разном.

Кавех явно не славится манерами и умом. Он раздражительный, импульсивный и прямолинейный, а ещё несдержанный. Часто вступает в споры и только близкие друзья знают, отчего он это делает – интерес или безысходность.

Тигнари никогда не казался столь враждебен, однако друзья знали, что он вполне способен на вспышки ярости. Он прямолинеен, остёр на язык, достаточно образован, чтобы побеждать в спорах, закидывать оппонента аргументами, но, к счастью, отходчив.

Кандакия опускает взгляд на бурлящее содержимое и вновь поднимает, задумчиво проводя нить от одного парня к другому.

Ответ прост, он доносится тихим шёпотом на фоне порывов ветра и шуршания песка.

— Ты беспокоишься, понимаю. — Кавех хмурит брови от усердия или мыслей, перебирая на сей раз щепки коры. — Я тоже волнуюсь за них.

Тигнари фыркнул в ответ, продолжая выдавливать сок из красноплодника.

— Что, — не то спросил, не то утвердил Кавех, откладывая свое занятие, — думал, один такой преданный?

— Не понимаю, о чëм ты. Я просто не выспался.

— Конечно. — с сарказмом ответил блондин и тыльной стороной руки зачесал мешающуюся прядь волос за ухо, жмурясь от едкого запаха пыли на его руках. На этот ответ можно было отреагировать как угодно, но всё же парень не ожидал реального недоумения со стороны собеседника.

Фенек сморгнул удивление, уши дёрнулись в раздумьях, а голова чуть склонилась в бок.

— Ты всерьёз думаешь, что твоя дëрганость – это реакция на недосып?

— Ну... — Тигнари поморщился. Он растерянно почесал затылок, спутывая маслянистые волосы. — Нечастое пребывание в подобных ситуациях выбило у меня почву из-под ног. Я редко теряю контроль, а тут слепота и последующая бесполезность... Наверное, стоит извиниться перед Сайно за то, что я был так глуп и навя-

— Тигнари, ты идиот?! — перебил Кавех, мотая руками перед лицом друга. Вспомнив, что тот ничего не видит, парень тут же убрал руки и плюхнулся на своё место, тяжело и громко вздыхая. — О, великая властительница Кусанали... Дай мне сил и терпения!

— Глупо просить о подобном Архонта. То, что человек сам способен воспитать в себе, не требует вмешательства со стороны-

Тигнари постарался перевести тему, но ему не дали. Вновь раздался громкий вой-рык и Кавех, судя по звукам, хлопнул себя по лбу. Как с такой силой удара у него не вскочила шишка – загадка.

— Слушай сюда! Есть кое-что, в чем твоя осведомлённость очень даже ограничена, несмотря на то, что ты вроде как умный. — между бровей Тигнари появилась складка, которая усилилась на словах "вроде как". Кавех пошуршал песком, видимо, подвигаясь ближе, и продолжил более тихим голосом, — И это твои собственные чувства. Нет, я серьёзно! Ты замечаешь многое, но не то, что касается тебя самого. Вот почему я скажу то, что должен был понять ты, а не я. Ты готов? — после уверенного кивка Кавех набрал в лёгкие воздуха и серьёзно произнёс, твёрдым голосом, — Тигнари, тебе нравится Сайно.

Повисла тишина, в которой можно было слышать только помешивании бурлящей жидкости и, что удивительно, стук собственного сердца в голове. Ненадолго учёный допустил, что его оглушили, но после ощутил, как тянет внизу живота и спирает дыхание. Это можно было списать на злость от негодования, злость в ответ на ошибочное предположение, злость на его несуразность, но...

— К-кому он не нравится. — лихорадочно ища способ держать дрожь в голосе под контролем, Тигнари прикусил щеку изнутри, — Он мой лучший друг, конечно же он мне нравится. Тебе разве не нравится? — Кавех молчал, предоставив парню возможность переварить собственные чувства. А Тигнари всё тише и неразборчивее шептал, — То есть, конечно же всем друзьям нравится проводить друг с другом время, на то это и зовётся дружбой. И-и вообще! Без симпатии никакие дружеские отношения не появятся, это же очевидно. Для этого и... Я... Я не... — наконец он оборвал поток бессвязных аргументов и сжал свою кофту в районе груди. Длинные уши мягко опустились, закрывая красное лицо парня от лишних глаз.

Кавех улыбнулся и встал. Оставить друга наедине со своими только что признанными чувствами было лучшим решением, чтобы не нервировать или не смущать ещё больше. — У него сейчас лицо расплавится. — С усмешкой подумал архитектор, переходя поближе к девушке, чтобы временно составить компанию ей.

Тигнари понял очевидную вещь – раздражение было не от злости, а от страха. Он переживал больше, чем думал и вовсе не из-за своей глупости и навязчивости.

Потому что он тут, а Сайно там, сражается, возможно, насмерть. Ему плохо, душит болезнь и пыл сражений, трудная дорога. А Тигнари здесь, вдали и ничем не может помочь. Разлука – вот, что раздражает его. Расстояние между ними и невозможность увидеть, коснуться, обнять, поцеловать.

— Поцеловать?! — вспыхивает вновь лицо, а хвост барабанит по бетону, как у радостного щенка, так что Тигнари приходится придавить его рукой. Разумеется, подсознание не отпустит его так просто и Тигнари ловит себя на том, что уже укусил свой палец, прижатый к горячим губам. — Вот же!

Теперь ему становятся более чем понятны все те странные смеси чувств, которые он испытывает, находясь с генералом Матр один на один. Это совсем не то, что он думал раньше, и от осознания становится только больше стыдно.

Но Тигнари рад, что понял, рад и благодарен Кавеху за замечание и также немного обеспокоен. В конце концов, мозг выдаёт ему гнетущую мысль, от которой глупая улыбка немного меркнет, — Испытывает ли Сайно тоже самое?

Тигнари понятия не имеет, как справиться с той тоской и болью, которые сковывают его тело. И страхом больше не увидеть ничего.

— Ему сейчас тяжелее...

Уверенные стойкие шаги прекратились совсем под боком. Сменив Дехью, Аль-Хайтам облокотился спиной на холодную скалу и, скрестив руки на груди, обратил косой взгляд на товарища, тихо прошептав. — Жить будешь.

Сайно закончил водить пальцами по шершавой поверхности своих чешуек и перевёл снисходительный взгляд. С минуту генерал молчал, не меняясь в лице, но друзья хорошо знают истину скрывающихся эмоций в багровых глазах. Губы дрогнули и медленно расползлись в усмешке. Кривой и саркастичной из-за усталости, но не лишённой дружелюбия.

— Кто-то посягает на моё место «плохого шутника».

Аль-Хайтам едва заметно вскинул бровь. — Так ты всё же в курсе, что твои шутки плохие?

— Ты субъективен.

На замечание Сайно и его попытки расслабленно пожать плечами парень снисходительно вздыхает и переводит тему. Они давно в пути и прошли не мало боёв, пока, наконец, не сделали привал, подобравшись достаточно близко к своей цели, но сохранив приемлимую дистанцию. Видно, Аль-Хайтаму наскучили их переглядки или он просто устал и весь этот разговор – реакция организма на истощение.

— Ты не рассказал ему о своих чувствах. — голос ровен и тих, будто разговор не значителен, но Сайно хорошо знает друга, а потому уверен, что тема очень серьёзная. Иначе Аль-Хайтам и вовсе бы рта не раскрыл. — Понимаю, ты не хочешь причинять боль. Но и отвергать свой выбор не стал, значит, велика вероятность, что ты откроешь их.

Сайно отрешённо изучал свои руки: мозоли уже покрылись двойной кровавой коркой, запястья слегка ныли, а ногти потрескались, кое-где под ними тоже прослеживались кровоподтёки.

Он молчал и не двигался минуты три, прежде чем сжать кулаки. — Сказать это самому себе – уже подвиг. — в хрипоте мелькнула грустная усмешка. А в глазах тоска и радость смешались в одно теплое сияние. — Не думаю, что я настолько героичен, чтобы признаться ещё и ему. — спустя каких то несколько секунд лицо генерала смягчилось, будто он готовился спрыгнуть в пропасть. — Ты беспокоишься, что я умру и тебе придётся нести эту тайну одному?

Аль-Хайтам чуть опустил голову, спрятав глаза под челкой. Под этим ракурсом нельзя было рассмотреть его лицо полностью, и Сайно не знал, почему тот даже, казалось, не дышит. Треск костра – единственный звук, разрушающий гробовое молчание, которое повисло между ними. Старые треснутые блюдца отбрасывали кривую тень, пустые кружки одиноко стояли на том же месте и, если бы не свежие следы крови, никто бы и не подумал, что тут хоть раз останавливались путники.

— Сделаю вид, что не слышал ничего. — На этот раз первым подал голос Аль-Хайтам, заставив Сайно вздрогнуть. Кто бы подумал, что апатичный человек может излучать столько ярости одними лишь словами. Лицо он предусмотрительно скрыл, отвернувшись и медленно направившись к источнику воды. Уходя, парень тихо, но достаточно слышно для друга, пробормотал, — Ты так слаб, что решил сдаться заранее? Не в твоём духе.

Сайно ещё несколько минут со скрываемым за непробиваемой маской изумлением смотрел в след удаляющемуся силуэту. Эти слова вызывали боль и гнев. Они были просты и понятны, но смысл их граничил с мудростью самой вселенной. Сайно неосторожно прилёг, морщась то ли от боли, то ли от холода жёсткой поверхности. А может от одиноко проскользнувшего в воспоминаниях ощущения тёплых рук, которые помогли бы ему.

Он закрыл глаза, воспроизводя в голове образ улыбки, за которую готов сражаться до последнего вздоха.