ПАУСТ

Аудиофайл на http://kirillpotemkin.com/

°

Глава третья. ° ПАУСТ ° 9 ° — Эй! Эй! — восклицал кто-то испуганным мужским голосом. — Вы слышите меня?! Голос сопровождался глухим стуком и раздавался где-то справа от меня, по-видимому из прихожей, я попробовал пошевелиться и ощутил жуткий холод под собой, моя спина словно превратилась в замороженный окорок, а непослушное тело едва двигалось, но боль из груди ушла — значит всё в порядке, приступ закончился. Я попытался сесть, однако обычным образом проделать это не удалось, пришлось перевалиться на бок, потом встать на карачки, и уже на завершающем этапе, цепляясь по возможности за неподвижную опору, в моём случае это оказался холодильник, медленно утвердиться на неустойчивых ногах. — Эй! — вновь повторился возглас и опять раздался громкий стук. Я поморщился, до меня наконец дошло — кто-то ломится в мою дверь. Гостей я не любил, никаких. — Эй! Вы слышите меня?! — опять зазвучал мужской голос за моей дверью. — Они пришли! Они пришли! — Кто пришёл?! — громко спросил я, ковыляя в прихожую, — и чего вы так орёте? Успокойтесь ... — я остановился, рукой придерживаясь за стену, чтобы перевести дыхание, на мгновение мне показалось, что моё дыхание превращается в пар. И рука? Я посмотрел туда где моя ладонь соприкасается со стеной, и ничего не увидел, в кромешной тьме невозможно что-либо рассмотреть, однако я прекрасно знал где находится стена и смог представить себе очертания моей руки, и пол подо мной, ровный и гладкий, беспрепятственно ведущий к входной двери, за которой притаился орущий человек, и дыхание моё действительно обращается в пар, потому что в квартире поселился холод включённого на полную мощность морозильника из морга. Холод, в котором долгое время могли бы нетленными сохраняться трупы. — Вы услышали меня, услышали, — запричитали за дверью. — Вы это вы. — Я это я, — какое странное умозаключение, я удивился, — он, по-моему, явно не в себе, этот кто-то, стучащий в мою дверь. Я добрался до прихожей, по пути набросил на плечи какую-то куртку и, повернув несколько раз валик механического замка, не раздумывая, хотя стоило бы, учитывая ситуацию, отворил дверь. Невысокий мужчина (голос звучал на уровне моего подбородка, я даже почувствовал его смрадное дыхание) высказал удивление: — Вы смогли открыть дверь? Как вы это сделали? — Я это я, и я смог открыть дверь. Проходите. — Спасибо, я рад, что это действительно вы... Я отступил в сторону, пропуская чокнутого гостя. Может не стоило его впускать?.. Странный он какой-то, «догоношный» как говорила моя бабушка. Чётко очерченный (в моём воображении?) силуэт, проследовав в квартиру, уткнулся в стену и остановился. Я прикрыл дверь и, предположительно повернувшись к вошедшему человеку, спросил: — А почему по-вашему я не должен был открывать вам дверь? И что это значит — эти ваши: «вы это вы» или: «я рад, что это вы»? Что это значит? Гость как будто меня не услышал и не удостоил ответом. — Они всё отключили, — быстро сказал он робко ощупывая стену впереди себя и одновременно поворачиваясь лицом ко мне. — Электричество пропало, а у всех электронные замки, они не работают. Я стучусь уже не в первую дверь ... — Вы понимаете, что происходит? — спросил я. Озноб пробежал наискось по моим плечам, я поёжился и непослушными руками начал застёгивать куртку. — Они при-и-шли, — проскулил незнакомец, я легко смог представить себе его (мокрое от слез?) круглое, одутловатое лицо, его била крупная дрожь, настолько сильная, что у него зуб на зуб не попадал, то ли от холода, то ли от испуга. Нервно озираясь по сторонам он сполз по стене и, присев на корточки, пробормотал: — Это катастрофа, они всё контролируют, — он закрыл лицо ладонями, и убеждённо заключил: — Нам не выжить, никому не выжить. — Вы сидите на корточках? Я наконец справился с застёжками куртки, и почувствовал себя немного лучше. За моей спиной по-прежнему как будто находился увесистый кусок льда, но куртка оказалась тёплой и делала своё дело, постепенно отогревая тело. Мой гость удивлённо посмотрел в мою сторону и, после некоторого колебания, ответил: — Да. Потом, выдержав короткую паузу, спросил: — А что, вы меня видите? Но это невозможно... Проигнорировав его вопрос и реплику, я продолжал спрашивать: — Вы плакали? — Что? — Простой вопрос. Вы плакали? — настойчиво повторил я, и уточнил: — У вас на щеках слёзы. — Очень страшно, — пролепетал мужчина и тыльной стороной ладони вытер лицо. — Я не хотел... — Понятно. Я пожал плечами. Я вовсе не испытывал даже отдалённо похожего на страх чувства — смятение, растерянность, глухое раздражение – может быть, где-то в глубине, агрессию — скорее «да» чем «нет», но только не страх. Страха не было и в помине. — Вы видите? — спросил гость. Странная догадка удивила и обескуражила. Я почему-то вижу в темноте? Я что превратился в кошку? Какой-то бред. — Давайте пройдём на кухню, — растерянно пробормотал я, и добавил: — Я вас провожу. ° 10 ° Незваный гость сосредоточенно ёрзал на стуле и озирался по сторонам. — Что вы там высматриваете? Вы же ничего не видите. Я стоял, упираясь локтем в дверцу незыблемого холодильника, громаду из нержавеющей стали, занимающую пятую часть кухни, точно ни с чем не перепутаешь, и рассматривал гостя. Точнее делал вид, что рассматриваю, мне по-прежнему казалось, что зрение моё приспосабливается к темноте, однако фокусируется почему-то исключительно на определённых образах, в частности, сейчас я видел перед собой сидящего на стуле человека, будто укутанного в плавающий во тьме кокон серого света. Ни изразцовой плитки за его спиной, ни деревянных шкафчиков расположенных сбоку, мне видно не было, хотя они точно там присутствовали, во всяком случае до сегодняшнего или уже вчерашнего? вечера — интересно, сколько времени я провалялся в отключке — пока за окнами моей квартиры не погас свет. — Они пришли, — не ответив на мой вопрос опять повторил мужчина. — У них серебряные лица, я видел их во сне. — Чушь какая-то, — я пожал плечами. — Кого вы имеете в виду? Наверно глупо было задавать этот вопрос, судя по всему, я действительно впустил в дом сумасшедшего. Надеюсь не буйного. Пусть себе льёт слёзы, лишь бы не гадил по углам... — Их пока никто не видит, но они уже здесь ... — И у них серебряные лица? — на всякий случай, уточнил я. — Да, так они выглядели, — согласился гость. Он скрестил руки на груди и начал мерно раскачиваться. — Ну вот, — я почувствовал, что сильно хочу пить. Я сделал пару шагов в сторону раковины и вытянул руку пытаясь отыскать кран, — теперь вы раскачиваетесь ... — я повысил голос почти до крика, — словно долбанный маятник! — Ч-ч-ч?.. — он нервно дёрнулся и чуть не упал со своего стула. — Зачем... зачем вы кричите? Как будто не заметив его реакции, я вежливо спросил: — Вы живёте в этом доме? — Да-а ... Ниже этажами, на десятом. Я наконец нащупал кран и повернул — однако ничего не произошло, из крана ничего не полилось, в тишине кухни не раздалось ни булька. — Странно, я вас никогда тут раньше не видел. А зачем, вы, ко мне-то пришли? Какое-то время я продолжал бестолку теребить кран. Пить захотелось ещё больше. — Я случайно, — глаза человека испуганно округлились, — я стучался во все двери, вы единственный открыли ... — он всхлипнул. — Одному невыносимо когда всё меняется, нужен кто-то живой рядом ... Всегда нужен кто-то живой. Вы же меня не выгоните? «Настя!» — воспоминание поразило как удар током, даже подкосились ноги. «Как я мог забыть?» На автопилоте я вернулся к холодильнику и попытался открыть дверцу. «Мне необходимо к ней ... в больницу ... необходимо в больницу... к ней...» Дверца не поддалась. Так бывает, иногда внутри железного ящика, после того как захлопнешь дверцу, на несколько секунд от перепада температур возникает разрежение и дверца прилипает к коробке, клещами не отодрать. Но сейчас не было никакого перепада, ведь холодильник никто не открывал. Странно. — Мне нужно идти, — пробормотал я и снова рванул ручку холодильного шкафа, но безрезультатно, без автогена не откроешь. — Вы не можете ... — возразил мой гость — Он не открывается! — истошно завопил я, и ударил кулаком по нержавеющей стали. — Вы представляете? Этот долбанный ящик не открывается! Вы слышите? А почему это я не могу? Я повернулся к сидящему в углу кухни человеку и вновь, как будто в моей голове включился прибор ночного видения, я явственно увидел скорчившегося на стуле бедолагу и даже разглядел капельки пота на его выпуклом лбу. — Вы не можете выходить на улицу. Это опасно, они вас заберут ... — обречённо зашевелил губами человек. В подтверждение своих слов он кивнул. Он выглядел как ребёнок, ей богу, испуганный, затравленный ребёнок. — Бросьте, это уже не смешно, — я развёл руками, — как вы думаете, что происходит? Я указал на окно. — Это просто небольшая авария, или большая ... или даже очень большая, но в любом случае, это не конец света! Скоро всё починят, утром взойдёт солнце, и, поверьте, земля будет крутиться дальше. А вы мне здесь про каких-то инопланетян с серебряными мордами городите. — Это конец. Вы не понимаете, и они не оттуда, — незнакомец указал пальцем на потолок, — они скорее снизу, — теперь он ткнул этим же пальцем в кафельный пол. — У вас случайно нет воды? Пить очень хочется. — А вот с этим проблема, я как раз пытался покрутить кран и заглянуть в холодильник. В кране пусто, а холодильник будто заперли изнутри. Я вновь безрезультатно дёрнул бедную ручку холодильника и даже наверно сдвинул весь этот тяжеленный агрегат сантиметра на два. — Вот видите, холодильник не открывается. Руки мои опустились, я вдруг почувствовал, что предельно устал, заряд иссяк, пора сделать перерыв. Я опустился на стул: — Рассказывайте. — Что? — переспросил незнакомец. — Всё. Начните, к примеру с того, как вас зовут, и ещё одно... нет ли у вас случайно при себе спичек? ° 11 ° — Меня зовут, Пауст. — Фауст? — Моё имя, Пауст, а не Фауст! — взвизгнул Пауст, — так меня все зовут. Они переделали это из Пауля. И не называйте меня Фаустом, — он похоже не на шутку разозлился, это было заметно по его прерывистому дыханию. — Так ваше настоящее имя, Пауль? — уточнил я. Незнакомец кивнул. — Зовите меня, Паустом. — Хорошо, — я развёл руками в примирительном жесте, — пусть будет Пауст, хотя Фауст ещё проще. А как насчёт спичек? — Спички не горят, и не старайтесь. Я мысленно представил себе забавную картинку — сидят два хмыря в кромешной тьме, в холоде, и говорят о какой-то хрени, весь мир тем временем катится в тартарары, а хмырям всё ни почём, чешут себе языками, и оба друг друга стоят. Один полусумасшедший Пауст-Фауст, другой припадочный, и тоже явно неадекватный. Я улыбнулся и покосился на холодильник. Потом вспомнил о нашем недавнем разговоре и спросил: — Вы пробовали? — Что? — Спички зажигать. — Нет, но они мне говорили, что все основные энергии обмена временно переструктурируются... — Ах да, я уже и запамятовал, — перебил я Пауста, мне уже не на шутку становилось смешно, хотя какие уж здесь шутки, — это те, которые с серебряными лицами, вам говорили? — Да, они несколько раз приходили ко мне... во сне... да, да, именно во сне! — вскричал Пауст, — иначе и не скажешь, для вас это понятнее всего... они мне говорили, что я чувствую больше других и знаю заведомо. — Знаете заведомо? — на всякий случай уточнил я. — Да, — без тени сомнения заявил он, — они так и сказали мне: «заведомо». — Понятно, — я кивнул. — А что значит пере ... — как вы там выразились, — ...структурируются. Пе-ре-структу-рируются? — еле выговорил я. — Что это значит? — Они мне не сказали. Вы, надо мной, что — издеваетесь?! Принимаете меня за сумасшедшего? — он вскочил со стула и замахал руками. — Ну-у, это и не удивительно. Меня многие принимают за сумасшедшего. И вы, знаете что? Пауст вдруг перестал проделывать махательные движения, и уставился в мою сторону: — Я к этому привык. — Ничуть в этом не сомневаюсь, — я поморщил лоб и вновь кивнул. Мои самые плохие предположения по поводу психического состояния гостя похоже окончательно подтверждались. Гость, тем временем, снова плюхнулся на свой стул и спросил: — А вы сами-то пробовали спички зажигать? — Не горят, — согласился я. — В этом вы правы, во всяком случае я перечиркал почти весь коробок и даже сраной искры не высек. — Вот видите, — оживился мой необычный сосед, — а теперь взгляните, что происходит вокруг, они даже воду перекрыли, и еда ... — его лицо странным образом вытянулось, он указал пальцем на холодильник. — Холодильник?!.. Еда?!.. Ну конечно, — он хлопнул себя по лбу. — Перекрыть популяции живых существ доступ к основным жизненным потребностям и популяция вымрет. Разорвать пищевую цепь и осушить реку. И всё, проблема решена. Всё просто. Он ударил себя ладонями по коленкам и загоготал. ° 12 ° — Вселенная разворачивается медленно, она неповоротлива... — глаголил Пауст, ёрзая на своём стуле. Я слушал его вполуха, тоже мне провидец хренов, завёл шарманку. Мне было скучно, и очень хотелось пить. — Но, — Пауст воздел палец к небесам, — если уж развернётся, всё происходит быстро, неудержимо, её уже не остановить. Небесное колесо крутится и набирает скорость. Перемалывает, давит всё на своём пути ... вселенская давилка-дробилка работает без поломок. Пауст никак не мог угомониться. Я зевнул, и поднялся со стула. Занудный бубнёж моего странного, нездорового в умственном отношении, гостя, вперемешку с его неприятным гигиканьем уже начинали действовать мне на нервы. Однако буйства Пауст не проявлял, скорее наоборот, чуть что, его сразу охватывала заячья дрожь. — Нам необходимо найти воду, иначе мы просто умрём от жажды ... — терпеливо проговорил я. Однако Пауст как будто меня и не слышал, как ни в чём не бывало, продолжая в своём духе: — Я иногда чувствую витающее в воздухе напряжение, будто сейчас где-то рядом лопнет некая незримая струна. И вы знаете, зачастую именно так и происходит. Иногда безболезненно, иногда, будто в голове разрывается раскалённый шар. Так было примерно год назад, ещё до появления этих снов ... — Понятно ... Помолчи! — гаркнул я. — Лопается, говоришь, — я вспомнил о балконе, о моём первом шаге в бездну. Назад?.. Пауст, ошалело уставился в мою сторону, и замолк. — Вот и хорошо, — я перевёл дыхание, — а теперь давайте соберёмся с мыслями и подумаем вместе — где нам найти воду, это первое, — я загнул указательный палец. — И второе — что нам делать дальше? Какие будут ваши предложения? — Я, я не знаю ... Но я тоже хочу пить ... — Пауст закачался на стуле, и вдруг спросил: — А где холодильник? — Прямо перед вами, немного левее. Он как-то сразу подобрался, мне показалось, на его лице появилось испуганное выражение. Он медленно встал и, выпростав вперёд руки, проделал несколько неуверенных шагов, пока не уткнулся в дверцу холодильника. Я отчётливо видел все его передвижения, складывалось впечатление, что темнота уже не была такой полной как раньше. Светает? Я посмотрел на запястье правой руки, туда, где находились часы. Смутно, я разглядел светлый кружок циферблата, стрелок видно не было, и поднёс часы к уху. Тишина. Часы благополучно стояли. — Не механические, на батарейках, говно, — заключил я. — Батарейки перестали работать, часы встали. — Что-о? Что, вы, сказали? — Пауст ухватился за ручку холодильного шкафа и потянул. Его лицо стало сосредоточенным и напряжённым, как будто он собирался не холодильник открывать, а взламывать тщательно закодированный сейф. Сначала ничего не произошло, потом мне показалось, что дверца шевельнулась. Обман зрения, слишком темно? Но неожиданно металлическая створка действительно приоткрылась, образовав тонкую, режущую глаза полоску-щель красного, похожего на сломанный лазерный луч, света. Потом луч исчез — почти мгновенно. Ярко-красный разлом, неожиданная вспышка в темноте. Лучше сказать — молния в кромешной тьме. Пауст отпрыгнул назад, будто от раскалённого противня, и отступил на два шага. На его лице застыло немое удивление. — Вы это видели? Вы?.. — залепетал он. — Откуда в холодильнике свет? — ошалело спросил я и добавил: — Во всём доме нет электричества... и почему свет красный? Там внутри обычная, белая лампочка. Охваченный любопытством, я шагнул к железному ящику. Я разозлился, то он не открывается, как ни старайся, то вдруг открывается, и свет в нём красный... — Не вздумайте!! — закричал Пауст. — Нельзя!.. — Что нельзя? — Нельзя больше к нему прикасаться, — Пауст растопырил руки преградив мне путь. — Я вам не позволю, я не могу объяснить почему, но я вам не позволю! — Успокойтесь, ничего страшного не происх... — Нет, вы не понимаете, — Пауст подступил ко мне и задышал прямо мне в лицо. — Давайте лучше поищем воду. Я даже знаю где она может быть. Но вам это не понравится. — И где? — я поморщился, отвернулся от Пауста и вернулся к раковине. Его дыхание воняло запахом тухлой рыбы. Да и вообще лучше его держать на расстоянии. Он хоть и не буйный, но непредсказуемый. — В туалете, в сливном бачке. У вас же есть сливной бачок? Унитаз со сливным бачком — это пережиток прошлого, теперь, такие уже не делают. Но он у меня действительно был, во время ремонта унитаз так и не поменяли, так и остался на прежнем месте — настоящий, фарфоровый, финского качества, ещё с двух тысячи какого-то года. И служит всё это время исправно, только недавно прокладку поменял. И теперь вот может пригодиться, только не по прямому назначению. — Бачок-то есть, и вы что, будете из него пить? — я поморщился. — Там же микробы. Миллион... — Скажите ещё — легион, — Пауст хмыкнул. — Дайте, лучше стакан, — он протянул в мою сторону руку. — Вы что, меня видите? — спросил я. — Я вижу ваш силуэт, темнота уже не такая густая. Это действительно было так. Я посмотрел в сторону окна и различил неясный, серый прямоугольник — смутные очертания заоконного мира за плоскими стёклами. Мир, судя по всему, всё ещё находился там, снаружи. Мир никуда не делся и всё это время благополучно существовал. Мир отрабатывал заведённый распорядок — медленно и неотвратимо наступал рассвет. Верчение земли вокруг своей оси никто не отменял и никакая катастрофа на подстанции местного значения на этот факт повлиять не могла. ° 13 ° — Нате, — я подал Паусту стакан. — Туалет вон там, — я указал на ведущий в прихожую коридор. — Идите, если хотите, пейте. — И пойду, — он выхватил у меня из руки стакан, и стремительно направился в коридор. — Эй! Я потом ухожу, мне нужно в больницу, — предупредил я. И зачем-то добавил: — У меня жена вчера разбилась, мне нужно к ней ... Услышав мою реплику сосед, вдруг остановился, нагнул голову, будто приготовился к прыжку. Потом повернулся ко мне и серьёзно сказал: — Я иду с вами. В усиливающемся сером свете его глаза бесновато блеснули, мне показалось на его лице отразилась заинтересованность. Через секунду он показал мне спину и юркнул в туалет. Я пожал плечами и, не знаю почему, промолчал. Этот странный, полоумный Пауст был здесь не к месту, но в сложившийся ситуации с ним всё же было как-то спокойней. Пусть плетётся рядом, не помешает, не страшно, а если надоест, я всегда смогу от него избавиться. Он казался безобидным и даже вызывал жалость. Тем временем из отхожего места раздались характерные скрежещие звуки — видимо сосед не сдавался и упорно боролся с крышкой сливного бачка. Чувствуя невыносимую жажду я стоял на кухне и смотрел в тёмный коридор. Мне вспомнилась дурацкая реклама: «жажда всё ...» Когда-то очень давно я её слышал, ещё была жива Настя, и свет электрический везде был, и мир был нормален. А может Пауст прав, и на самом деле всё сдвинулось? И то, что он здесь говорил, тоже правда? — Вы, будете пить? — он подошёл ко мне и протянул наполненный водой стакан. — Вы, главное не думайте много, представьте себе, что эта вода из лесного родника. — Из лесного родника, говоришь, — я усмехнулся и выпил. С жаждой не поспоришь. Вода была немного горьковатая на вкус, с привкусом ржавчины. Жажда всё, остальное — ничего. Я крякнул и похлопал Пауста по плечу: — Ну пошли теперь в больницу. Холодильник позади меня скрипнул и приоткрылся, кухня озарилась красным светом. — Не оборачивайтесь, — Пауст ухватил меня за руку и потянул за собой. — Вы же сами говорили, что вам надо в больницу. — Говорил, — согласился я и последовал за ним. На пороге квартиры я однако не удержался, и обернулся — ничего не произошло, в соляной столб я не обратился, на кухне что-то мерцало, красные змейки-блики плясали по стенам, я услышал какой-то звук — тонкий и пронзительно-неприятный ...

----------***---------->>