Я застыл один на сцене...

Слушайте удиокнигу на http://kirillpotemkin.com/

°

Глава вторая. ° Я застыл один на сцене... ° 3 ° Жена что-то буркнула в трубку и прекратила разговор. Её совершенно не интересовало моё времяпровождение вне семьи и тем более моё безделье, в то время когда она и, по её мнению, все остальные нормальные узконаправленные люди находятся на работе неустанно прессуя будни в единые материальные кирпичи. Пока она держала своё мнение при себе, меня это устраивало. Денег в семье хватало — и ладно. Жить есть где — и ладно. Даже есть на чём передвигаться, хотя на своих двоих гораздо полезнее. В принципе я не заставляю её ходить на работу, денег на сносную жизнь хватает, но она как-то заявила, что если будет долго сидеть дома, то в скором времени точно слетит с катушек. Я с ней не спорил, пусть делает что хочет. Её право — пусть возделывает свой огород. А мне не нужно лишний раз ей названивать. Моё дело простое — помалкивай себе в тряпочку и наблюдай. Я внимательно посмотрел на нож, камнем преткновения застывший на кухонном столе, помотал головой, как молодой бычок перед дверями мясобойни, и твёрдым шагом направился на балкон. Там, я почти без раздумий, вскарабкался на бетонную кромку и уставился вниз. Дальше вы знаете... Мой бес в ребре, был при мне. И мишень внизу тоже никуда не делась. Я застыл один на сцене... Впереди меня необъятный мир, внизу моя достижимая цель. Жаль что я не спросил имени той девушки с колкими, чёрными глазами... Один раз меня качнуло сильным порывом ветра, я выругался и опёрся ладонью о стену. Страшно не было, хотелось поскорее со всем этим покончить, я досчитал до одного и шагнул... ° 4 ° Что-то лопнуло в голове, будто я пересёк невидимый барьер — что-то заставило меня шагнуть не вперёд, а назад, другого объяснения я не находил. На миг я будто потерял сознание — застыл в хрустале беспамятства, и благополучно приземлился внутри балкона. Потом, через минуту, две или через час, через несколько часов? — время потекло неоднозначно, по-другому и не скажешь ... ... ...я вдохнул полной грудью и заметил наступление темноты, я услышал тишину, мне хочется так думать, что услышал, потому что о второй попытке суицида, полёта в неизвестность к заданной цели, мыслей не возникло. Я вернулся в квартиру, сел в кресло и включил телевизионную панель. Какое-то время я сидел в кресле неподвижно, застыв как истукан. Мешанина цветных пятен, сопровождающаяся неразборчивой какофонией звуков, вырываясь из телевизора, окружала меня невидимым коконом, но не проникала и не тревожила, внутреннее безмолвие прервал, раздавшийся громкой трелью, телефонный звонок. Пятна мгновенно рассеялись и превратились в говорящего с экрана толстого красномордого мужика. Несколько жутких авиакатастроф произошли практически одновременно в разных точках земного шара, Англию, Японию и Камчатку сотрясали сильнейшие землетрясения, страшные разрушения сопровождались многочисленными жертвами. Оторопев я, дотянулся до телефона, нажал на какую-то кнопку и, прикрыв микрофон ладонью, продолжил слушать новости. Толстый диктор закончил вещать, пошёл видеоряд, я приглушил громкость телевизора, и поднёс телефон к уху — звонили из больницы — Настя разбилась. ° 5 ° Мотор несколько раз чихнул и заглох. Подождав несколько секунд Настя вновь надавила на кнопку запуска, но всё повторилось вновь, раздалось несколько прерывистых чихов, и наступила тишина. Судя по информации выданной бортовым компьютером — «автомобиль полностью исправен и готов к движению», однако и третья и десятая попытки завести двигатель не увенчались успехом. Почти новая, купленная несколько месяцев назад, toyota, виновато помигивая лампочками, будто приросла к асфальту, упорно не желая трогаться с места. Нервно покусывая губу, Настя лихорадочно порылась в сумочке и достала телефон. Позвонить мужу?.. Он мог бы приехать и помочь, но Андрей, на то и Андрей, что наверняка начнёт язвить, отпустит пару тройку колкостей, вспомнит о своих приступах, о том, что ему опасно одному находиться за рулём, хотя сам ездит во все места, когда ему заблагорассудится, и плюёт на все эти правила, и конечно же, в итоге выставит жену полной дурой. А вот уж кем-кем, а дурой, особенно сегодня, становиться не хотелось совершенно, итак с раннего утра одна за другой зарядили неприятности, а во второй половине рабочего дня того не легче — в офисном компьютере потерялись несколько важных документов, всё свалили на неё, поскольку она последняя с этими файлами и работала. Документы так и не нашли, к концу дня компьютер окончательно заглючил, а рассвирепевший шеф едва сдерживался, чтобы на неё не наорать, да и наорал бы задержись она лишнюю минутку. Но она не задержалась, выскочила опрометью на улицу, ровно в четыре, и вот на тебе, под занавес — нормально не уехать. Или на своих двоих ковылять до метро и потом соки выжимать в толчее часа пик, или воспользоваться такси, или, засунуть гордость в одно место, и попросить Андрея... На своих двоих, очень уж не хотелось, а насчёт мужа?.. Настя повертела телефон в руках, так и сяк, горестно вздохнула, и забросила его обратно в сумочку, оставалось единственное — такси. Чему быть, того не миновать, или миновать, если не быть. Много в этот день было чёрных примет и не только у одной Насти, многие люди злились и нервничали, у многих из них всё валилось из рук, и шло кувырком, ломалась техника и зависали компьютеры. Но никто почему-то не прислушался к себе, не остановился перевести дыхание, не задал себе простой вопрос — что, чёрт возьми, происходит? Почти никто. На самом деле обычный день плёлся по небосклону, от рассвета до заката, а из большинства всегда можно выделить множество. Всё катилось в другую сторону с точностью до наоборот. Люди с завидным упорством боролись с трудностями и не замечали творящегося у них под носом. Продолжали жить и работать, по инерции выясняя отношения с близкими людьми, переругиваясь с начальством, злясь на весь белый свет и на самих себя — отравляя себе и окружающим последние часы бренного существования. Люди старательно готовились к провидению... Она вылезла из машины, и уверенно направилась ловить попутку. Дверцы её автомобиля защёлкнулись, автоматически включилась сигнализация. Настя подошла к проезжей части, едва не угодив в лужу, а лужи располагались повсюду — чёрные, блестящие глаза мифического существа затаившего злобу, от них веяло промозглой сыростью земляной ямы. У неё окончательно испортилось настроение. Она стояла на краю тротуара, взмахивала рукой и пыталась остановить проезжающие мимо неё, по жидким глазам мифического чудовища, машины. Машины не жалели лужи, они безжалостно их разбрызгивали, расчленяли на капли и струи, уничтожали зеркальную неподвижность чёрных пятен. «Чёрные пятна...» — подумала Настя, — «...сегодня весь день испещрён такими пятнами...» Долгое время никто не останавливался, затравленные плохим днём водители нервно спешили по своим делам, завидев на тротуаре одинокую женщину, они ругались, и демонстративно отворачивали лица в сторону, или отводили глаза, с напускным равнодушием проезжая мимо. Нескончаемый поток машин действовал ей на нервы, Настя потеряла терпение и в сердцах закричала: — Козлы! Все козлы!! Она показала козлам средний палец, крутанулась на каблуках, и решительно направилась к метро. Лучше бы в этот момент её оставили в покое, тогда может быть ручеёк её судьбы наскочив на валун изменил бы направление, или хотя бы замедлился, но всё вышло по-иному. Рядом с вышагивающей по тротуару разгневанной женщиной, резанув слух неприятным скрипом, затормозила старенькая Приора. Откуда она взялась в тот злосчастный момент история умалчивает, но находившийся в автомобиле широколицый толстяк в кепке набекрень приветливо улыбался, и жестами приглашал сесть в машину. Настя удивлённо обернулась, добряк в кепке расплылся ещё шире, поднял большой палец и воскликнул: — Во-о! ° 6 ° — Сегодня у многих с машинами проблемы, — рассказывал толстяк, — я пока с работы ехал, помимо вас, ещё нескольких заметил и у них, знаете ли, вполне приличные автомобили? — он удивлённо пожал плечами, и поправил сползшую к затылку кепку. — Мне на подобное авто ни почём не заработать. У вас ведь хороший автомобиль? — Хороший, — Настя кивнула. — Наверно. — Вот видите — «наверно», а не едет, — толстяк самодовольно выпятил нижнюю губу, — а моя вот, ласточка-старушка пенсионного возраста, едет, понимаете-ли, и вас везёт. — Везёт, — согласилась Настя, — с этим вряд ли поспоришь. Сегодня действительно какая-то чертовщина творится, вы не замечали? У меня на работе ещё неприятности ... — Это уж точно, — прервал её водитель и с жаром продолжил: — Вы посмотрите, что на улицах происходит, как ездят, ну как ездят! А-а-а! — рыскающий впереди них из стороны в сторону грузовик вдруг замер как вкопанный. Водитель резко затормозил и мгновенно налетел грудью на руль, кепку сорвало с его головы и отбросило к лобовому стеклу. Машину протащило юзом несколько метров, Настя зажмурилась и прикрыла лицо руками, но движение прекратилось, на этот раз обошлось — задние фонари грузовика застыли в полуметре от радиаторной решётки Приоры. — Урод! — прорычал толстяк и, стремительно вырулив из-под заднего бампера грузовика, чудом вписался в общий поток движения. — Ему бы сейчас ваш пальчик в одно место вставить, — убеждённо добавил он, — было бы славно. Настя рассмеялась и подала водителю кепку. — Вот ваша кепка, — сказала она и, немного поразмыслив, заключила: — Резвая у вас старушка-поскакушка и тормозит хорошо несмотря на пенсионный возраст. Два снаряда в одну воронку не падают, — подумала Настя, — скоро уже, — она расслабленно взглянула на часы, удовлетворённо кивнула, — минут через десять пятнадцать наконец-то она окажется дома, приготовит себе коктейль, заберётся в ванну, ну а дальше пусть всё идёт своим чередом — утро вечера мудренее ... — Вот, это вы правильно подметили, — воскликнул толстяк, и нежно погладил руль. — Поживём ещё да-с, и поездим ... ° 7 ° — Ну вот опять зелёная полоса! Везёт нам сегодня, здесь же всегда пробки! До перекрёстка оставалось несколько десятков метров и толстяк, заранее заприметив зелёный глазок светофора, прибавил газу. Тот факт, что зелёный сигнал практически мгновенно после проезда старушки-поскакушки сменился красным, и по обеим сторонам проспекта возникла та же чехарда зелёного и красного света, и оживлённейший перекрёсток города по мановению ока превратился в нерегулируемый, этот факт не имел решающего значения. Заглавную роль здесь сыграло полное отсутствие времени. С четырёх сторон к перекрёстку на большой скорости неслись машины, и все водители видели одно и тоже — приветливый зелёный огонёк впереди себя, и свободный прострел асфальта. Все четверо обрадовались и надеялись проскочить неудобный участок. Прибавив скорости, они, почти одновременно, пересекли черту за которой время не имеет значения, за которой предопределённость надвигающегося события становиться реальностью и где каждый попадающий в роковое безвременье успевает лишь запечатлеть в памяти последнее пронёсшееся перед глазами мгновение — фотографию собственной смерти. Последним Настиным воспоминанием было перекошенное от ужаса лицо толстяка в съехавшей набекрень кепке, его удивлённо-вопросительный взгляд и побелевшие пальцы стискивающие баранку, и мысль — её мысль, — вжавшейся в кресло молодой и симпатичной женщины, видевшей широко распахнутыми глазами, со всей жуткой ясностью, стремительное приближение собственного конца. Мысль — появившаяся на мгновение, и исчезнувшая во тьме: «вот и закончился день... ° 8 ° Настя ушла, оставила меня одного ... Горе оглушило погребальным звоном, придавило к земле, увеличив силу тяжести. Я стоял, каменным изваянием застыв посреди комнаты, чувствуя растерянность, болезненный ком в груди, и ещё что-то неописуемое... Мысли лихорадочно прыгали в голове. Надо ехать, больница совсем недалеко, можно пешком дойти... Настя там одна в холодном морге ... мёрзнет ... Я представил ледяную белизну того страшного места, кафельный пол, ящики из нержавейки, замороженные тела застывшие посреди жизненной круговерти... Странное ощущение предчувствия приближающихся неотвратимых событий парализовало мою волю, моё жизненное пространство пришло в движение, съёживалось как шагреневая кожа, сужая до крайности прежнюю свободу выбора. Ещё существует эта комната, квартира, мой дом, Настя... и окружающий меня мир, но... одновременно всё уже изменилось — трансформация началась, и вместе с наступающими сумерками истекают последние минуты моей прежней жизни, также, как взамен уходящего за горизонт солнца опускается тьма. Лампочка на потолке несколько раз мигнула и погасла. Телевизионная панель выключилась и обратилась в мигающую посреди чёрного прямоугольника точку, точка продержалась несколько секунд и исчезла. Телефон в моей руке превратился в кусок мёртвого пластика напичканного бесполезными микросхемами и проводами. Я взглянул в сторону балкона и не удивился — обычно обрамлённые вкраплениями яркого света монолиты домов современного мегаполиса теперь поглотила тьма. Вытянутыми руками ощупывая воздух и натыкаясь на стены я добрался до балкона и убедился в собственной правоте — электричества не было во всём, видимом мне с балкона, городе, но более всего меня поразила наступившая тишина, внезапная как стихийное бедствие. Множество машин, мотоциклов, автобусов и других транспортных средств и приспособлений, использующих в качестве топлива нефть и природный газ, перестали работать. Вскоре тишина лопнула, и снизу раздались приглушённые людские голоса. Я вернулся в квартиру, закрыл балконную дверь и, едва различая предметы, глаза успели немного свыкнуться с темнотой, поплёлся на кухню разыскивать спички. И ещё, в шкафчике где-то там, я это прекрасно помнил, сохранились оставшиеся после рождества свечи — они там точно были и наверняка не составит труда их найти. Очутившись на кухне и лихорадочно перерыв половину шкафов и ящиков, в конце концов, я действительно обнаружил свечи и даже, поразмыслив немного, в дальнем углу какого-то ящика отыскал спички. Разочарование пришло позднее когда я попытался путём трения спичкой об боковину коробка добыть огонь. Перечиркав и переломав несколько десятков спичек я убедился в безрезультатности затеи — при соприкосновении спичечной головки с коричневой полоской не происходило ничего. Мне не удалось высечь даже плохонькой хилой искорки, не говоря уж о настоящем пламени. Находясь в расстроенных чувствах я совсем позабыл о еде, но даже в абсолютной темноте желудок напоминал о себе зазывным урчанием, в результате я поужинал холодной снедью наобум вытянутой из холодильника и запил еду пивом. Неудача со свечами вызвала удивление, но не страх, я и представить себе не мог насколько всё серьёзно. Я очень удивился и решил, что впервые в жизни наткнулся на бракованные спички, а бракованные спички, хоть и сухие на ощупь, ещё не конец света. К завтрашнему дню городские службы ликвидируют аварию, жизнь мегаполиса вернётся в прежнее русло и всё наладится, более или менее ... Вот только на душе у меня не всё в порядке и никогда уже не будет в порядке. Настя ушла, ушла навсегда, оставив после себя лишь воспоминания и тишину утраты, разрывающую меня надвое. Теперь я остался один, никому не нужный и не от кого не зависящий, неудачник-самоубийца, идеальная жертва для какого-нибудь маньяка. Этого уже не изменить никому и никакие службы и никакая техпомощь тут не помогут. Щемящая боль возникла с левой стороны груди, у меня перехватило дыхание, а в кромешной тьме не мудрено потерять сознание быстрее чем обычно. Я ухватился за край стола и заплакал. Потом опустился на пол и лёг. Иногда принятие телом горизонтального положения помогало — стоило лишь расслабиться и освободить мысли, тогда если повезёт приступ закончится несколькими минутами беспамятства, боль отступит и следующий рывок будет продолжительнее предыдущего. Я сам недавно придумал названия повторяющимся циклам — рывки. Несколько раз за истекшие пару лет я терял сознание, дважды меня доставляли в больницу. В последний раз приступ произошёл в метро, меня оставили в покое, видимо подумали, что я сплю. Я очнулся на конечной станции в тёмном вагоне и очень испугался, мне почудилось, что я нахожусь в морге, среди безжизненных и окоченелых тел. Врачи так и не смогли поставить точный диагноз, однако каждый раз очухиваясь после очередного приступа, я неизменно чувствовал прилив жизненных сил, как будто в моменты моих отключек происходила подзарядка всего организма от неизвестного мне источника питания. Через какое-то время приступы неизменно повторялись вновь, хотя рывки становились длиннее, но тогда была жива Настя, а теперь её нет. Боль в груди усилилась, я почувствовал, что уплываю, и потерял сознание.

----------***---------->>