ГЛАВА 20

Чон Ари.

Я прохожу мимо открытых дверей в столовую нашего особняка, когда резкий грохот заставляет меня подпрыгнуть на месте. Я сильнее прижимаю свою сумочку к своей груди. Ужасно смешно думать, что это меня защитит.

Я надеялась, что отец не узнает о моей сегодняшней выходке в университете, но глупо вообще-то так считать. Его идеальная, безупречная дочь - облажалась. Я устроила драку в корпусе на глазах, кажется, десяток людей, но самое главное: я не жалею об этом.

Если бы можно было прокрутить время вспять и вернуться к тому моменту, когда я это сделала, честное слово, я бы поступила точно также. Я сделала то, что нельзя было делать. Совершила очерняющий мою репутацию поступок, но я рада, что поступила именно так. Перед ударом в моей голове прозвучали слова Хёнджина о том, что я постоянно позволяю «ездить» на мне и делаю то, что попросят, лишь бы я была идеальной в глазах других.

Но мне этого не хочется. Это хочется моему отцу и, возможно, ему придется смириться с несколькими моими выходками, учитывая тот факт, что я иду на жертвы, выходя замуж за Чонволя.

Я просто устала сдерживать свой буйный характер где-то в потемках моей души, прятаться за вежливыми улыбками, теплым взглядом.

Моего рука немного побаливает, потому что я ударила, видимо, не совсем под правильным углом, но это не заботит меня. На самом деле, сейчас меня ничего не заботит, даже тот факт, что я могу получить по лицу. Я просто рада, что поступила так, как я действительно хотела.

Я поворачиваю голову, замечая отца, сидящего во главе стола. Его рука покоится на стакане с виски, видимо, удар стаканом по стеклянному столу и был тем самым грохотом, от которого я вздрогнула и замерла.

- Приятного аппетита, - говорю я негромко.

Он вернулся из командировки раньше времени не просто так, он явно уже знает обо всем. Придется терпеть.

- Ничего не хочешь мне сказать? - его голос стальной, холодный как лед, не терпящий возражений.

- Ты же уже все знаешь, - вздыхаю я.

- Такая смелая язвить мне? - он усмехается, вставая из-за стола. - Какого черта, Ари? Неужели я тебя плохо воспитывал?

Я поворачиваюсь к нему полностью и крепче принимаю сумку. Моя осанка ровная.

- Разве ты плохо воспитывал меня? - Мой голос готов задрожжать в любую секунду, но я держусь стойко. Он не должен знать насколько сильно пугает меня. - У меня идеальные оценки, идеальная внешность, идеальные манеры и идеальная репутация. Я просто защищала себя.

- Она себя защищала, - он смеется над моими словами, - знаешь сколько времени сегодня потратил PR-отдел, удаляя фотографии того, как ты ударяешь девушку? Что подумают о нашей семье, Ари? Что скажут люди, когда увидят, что дочь губернатора бьет другого человека? А что будет, когда я буду баллотироваться на пост президента? Ты подумала об этом? Или ты настолько глупая, что не могла догадаться?

Последние слова он буквально выплевывает, оперевшись о стол руками.

Я вздыхаю, кивая.

- Хорошо, я виновата. - зачем я буду упираться, если он в любом случае будет орать.

- Ты виновата, да, - кивает он, - еще чертов Арно пропал вместе с рабочей машиной, - он вздыхает, убирая руки со стола.

От его слов про Арно по моему телу пробегают мурашки. А что если он узнает о том, что Хёнджин убил его? Отец его может легко посадить. Или еще что хуже - убить. Я закусываю губы от волнения и руки начинают дрожать.

- Я не слышала о нем ничего последние дни, - тихо говорю я.

- Разберусь. Значит пока я не найду тебе нового водителя, тебя будет возить в университет Чонволь, - говорит отец.

Меня будто прошибает током. Он вернулся? Я все же надеялась на то, что он пропал и больше никогда не вернется. Но, учитывая тот факт, что отец так спокойно про него говорит без капли ярости, то Чонволь здесь.

По мою душу.

Папа замолчал на пару минут и я была уверена, что он отпустит меня без какого-либо проявления насилия, но он тяжело вздохнул и качая головой, стал расстегивать ремень на своих джинсах.

Наверное, мне стоит поблагодарит его, что это не кулак?

Он снимает с себя ремень и складывает его вдвое. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы они перестали трястись, но это не помогает. Не знаю, честно говоря, что мне поможет в этом случае. Отец указывает рукой в сторону стены, намекая мне на то, чтобы я послушно встала около нее. Если я не повинуюсь, скорее всего наказание будет более худшим, чем предусмотрено сейчас.

Я медлю, чем заслуживаю от него недовольный взгляд, но все-таки откладываю свою сумку на ближайший стул и встаю к стене, глубоко вздохнув. Мне нужно успокоиться.

Ты должна была привыкнуть, Ари.

Но что, если к насилию невозможно привыкнуть?

- Повернись, - приказывает отец.

Я послушно двигаюсь, разворачиваюсь и встаю лицом к стене, опустив руки по бокам.

Я морально готовилась к тому, что сейчас поступит удар, но это не помогло. Резкий шлепок разносится эхом по комнате и отскакивает от стен особняка и жгучая боль расплывается по моей заднице, переходя к пояснице. Закусываю губу, чтобы заглушить крик и из нее поступает кровь. Я прижимаюсь лбом к холодной стене и жмурю глаза, считая секунды, ожидая, пока это мучение закончится.

Следующий шлепок приходится уже на мою ногу, затем несколько раз по спине.

Господи, как же я его ненавижу. Почему плохих людей не наказывает карма? Разве такой человек как мой отец не заслуживает быть жестоко застреленным где-нибудь у мусорных баков? Почему такие люди живут счастливо, умываясь деньгами, кушая деньги на завтрак и подтираясь ими. У них есть все и их нестабильная психика только пошатывается с каждым днём и они кормят своего темного монстра внутри себя своими грязными делами.

Мама говорила, что добро всегда побеждает зло.

Но что, если зло может победить только более сильное зло?

Она не имела права успокаивать меня этими словами, потому что она должна была бороться вместе со мной с нашими общими демонами в виде отца и его с каждым разом новых выходок, но она бросила меня с ним лицом к лицу. И я не хочу детей, если мне придется жить с таким человеком в будущем. А мне придется.

Кан Чонволь никуда не лучше моего отца.

Когда он заканчивает, я уже и не помню сколько ударов он нанес. Я научилась теряться в мыслях в процессе, отключая свою боль на какое-то короткое время. Мои слезы уже давно не текут и я смотрю в стену, сильно покусывая губы.

- Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение, Ари. PR отделу удалось подчистить за тобой и, возможно, это тебя спасло, - говорит отец спокойным голосом, будто еще несколько минут назад не избивал свою единственную дочь.

Я молча беру свою сумку со стула и двигаюсь в сторону спальни, стойко перенося все болевые ощущения.

На сегодня я справилась.

Резкий грохот заставляет меня вскочить с постели. Бросаю взгляд на часы, стоящие на тумбочке.

Час ночи.

Я не решаюсь включить ночник, лишь стараюсь привыкнуть к темноте и оглядываюсь, не изменилось ли ничего в моей комнате. Не пробрался ли никто?

Отец очень редко заходит в мою комнату и никогда не делает этого позже одиннадцати часов вечера, так как он ложится спать намного раньше, поэтому сейчас он должен видеть уже десятый сон прямо по коридору, а не заглядывать в мою спальню.

Новый шорох снова заставляет меня поджать ноги к себе, укрывшись одеялом. Лишь надеюсь, что это просто дождь, стучащий по кровли крыши.

Шторы открытого балкона угрожающе развиваются по комнате от ветра и темная тень оказывается перед моим лицом.

Я быстро открываю тумбочку, чтобы взять свой пистолет, который лежит у меня здесь с тринадцати лет, после одного страшного инцидента и направляю его на выход на балкон прямо на темную высокую тень.

- Дернешься и я разнесу твои мозги, - шиплю я негромко, стоически держа пистолет. Давно он не ощущался в моих руках.

- Потише, кошечка, - хриплый тихий смех заполняет пространство, - это всего лишь я.

Господи. Хван Хёнджин.

Какого черта он здесь забыл?!

Я опускаю пистолет, глубоко выдыхая. Это было очень неожиданно. Я была уверена, что увижу здесь кого угодно, любого маньяка, пробравшегося ко мне, но увидеть Хёнджина было сродни пришествию инопланетян.

Но ему нельзя здесь быть. Если отец его увидит - мне конец. И Хёнджину вообще-то тоже.

- Зачем ты здесь? - я прячу пистолет в тумбочку, - Тебе нельзя тут быть.

Он засовывает руки в карманы, подходя ближе к кровати. Свет от ночника падает на его высокую стройную фигуру и он пожимает плечами. Я бы никогда не узнала его в черной оверсайз толстовке с капюшоном на голове и такими же черными спортивными штанами, к этому ко всему его лицо прикрывает черная кепка.

- Ты не отвечала на мои звонки весь вечер, - спокойно говорит он.

- Может быть, это был намек на то, что я не могу говорить? - я злостно шиплю на него. - Убирайся отсюда.

Хёнджин почему-то тихо смеется.

- Не дождешься, - он улыбается и обводит взглядом мою комнату.

Когда находит то, что нужно, тихо идет к моему гардеробу и скрывается там. Через минуту он также бесшумно выскальзывает оттуда и кладет мои вещи на кровать.

- Одевайся, ты едешь со мной.