Будет ли он меня так любить?

— Черт возьми! — взорвалась Чеён. — Ты не имеешь права избивать моих людей! Никак с ума…

Но тут она заметила Цзыюй, появившуюся из-за спины Чонгука, и широко раскрыла глаза от изумления. В большой комнате воцарилось зловещее молчание. Женщины мерили друг друга взглядами. Изумрудно-зеленые глаза встретились с серыми.

— Кто это?! — взорвалась Чеён.

— Леди зовут Цзыюй, — улыбнулся Чонгук.Чеён затрясло от ярости:

— Дьявол! Плевать мне, как ее зовут! Что она здесь делает? Если мой человек хочет ее, почему ты вмешиваешься?

Глаза Чонгука сузились.

— Драки можно было бы избежать, Чеён, дай ты мне возможность все рассказать. Но теперь придется все объяснить ему.

Повернувшись к поверженному врагу, он холодно отчеканил:

— Слушай и передай другим. Твое лицо послужит веским доказательством правдивости всего, что скажешь. Цзыюй— не единственная белая женщина на острове: есть еще две — ее мать и служанка. Чтобы никто не посмел и пальцем к ним притронуться, особенно к Цзыюй. Я за нее в ответе и убью всякого, кто к ней близко подойдет! Предупреди своих дружков и постарайся вдолбить им — пусть держатся подальше.

Матрос кое-как поднялся на ноги и исчез в мгновение ока.

— Ты за нее в ответе?! Что все это значит?! — завопила Чеён вне себя от ярости.

Прежде чем Чонгук успел открыть рот, вмешалась Цзыюй.

— Чонгук слишком мягко выразился, мадемуазель, — чуть улыбнулась она. — Он должен был объяснить, что я — его собственность.

— Он женился на тебе? — пораженно охнула Чеён.

— Нет.

— Значит, ты всего-навсего рабыня! — расхохоталась она. — Я должна была догадаться!

— Рабыня, у которой очень мало обязанностей, мадемуазель, — снова улыбнулась Цзыюй. — Собственно говоря, я служу Чонгуку только в постели! — объявила она и вышла, не глядя в веселое лицо Чонгука.

Она добилась очень немногого тем, что бросила в лицо женщины столь откровенное признание… Разве, что теперь Чеён окончательно разозлилась на Чона. Но сколько это продолжится? Они, конечно же, скоро помирятся, и пират снова начнет целовать ее!

Чеён была прекрасна — высокая (Чеён которая ростом 159см🗿), с идеальной фигурой и… теперь, когда Цзыюй чуть ли не располнела (любят же девушки накручивать себе), Чонгук, конечно, бросит ее ради столь соблазнительной женщины. Сколько раз она просила его найти другую. Неужели именно сейчас он решил послушаться совета и теперь прикажет забрать свои вещи из его комнаты, чтобы без помех наслаждаться рыжеволосой ведьмой?! И почему-то от этой мысли сердце заболело так, словно его пронзили ножом.

Добравшись до верхней площадки, Цзыюй, вместо того чтобы направиться в свою комнату, повернула налево и остановилась, рассеянно глядя на буйную растительность, покрывавшую плоскую поверхность крыши. Летние цветы яркими звездами вспыхивали на зеленом покрывале.

Цзыюй вспомнила, что Том не принес ей сегодня фрукты, а дом казался странно опустевшим — даже девушки-служанки куда-то исчезли, да и матросов из команды  не было видно. Куда все подевались?

Цзыюй неожиданно охватил страх: а вдруг мать тоже ушла. Она поспешно приблизилась к комнате Сынван, открыла дверь и облегченно вздохнула: мать стояла у окна, глядя вдаль.

— По крайней мере ты здесь, — обрадовалась Цзыюй.

Сынван, встревоженно хмурясь, обернулась к дочери.

— Какие-то люди бежали к деревне.

— Да, я их тоже видела. У нас, кажется, гости, — сухо ответила Цзыюй, садясь рядом с матерью. — Но где все? Когда я сошла вниз, в доме никого не было.

— Чонгук! — чуть раздраженно пояснила Сынван. — Когда я вышла от тебя, он велел мне и всем удалиться.

— Почему?!

— Сказал, что хочет побыть один… но вел себя очень странно: не приказал, а попросил нас уйти. Не понимаю, что это с ним случилось. Но так или иначе, слуги и Наён возвратились в деревню, а Джин повел Ли показать дом, который строит для семьи. Мне не хотелось гулять, поэтому я поднялась наверх, но когда увидела этих людей, побоялась спросить, в чем дело: не хотелось раздражать Чонгука.

— Ты права, не стоило вырывать его из страстных объятий! — отозвалась Цзыюй.

— Значит, ты сказала ему правду, и теперь все будет хорошо?

— Нет, мама. Он целовал не меня, а женщину-пирата, капитана тех матросов, которых ты видела.

— Женщина командует этим сбродом, — удивленно охнула Сынван.

— Да, и еще какая красивая! Я слышала ее разговор с Чонгуком. Он давно знает эту Чеён, и они раньше были любовниками. Она решила здесь отдохнуть… с Чонгуком, — печально пробормотала Цзыюй.

— Даже если это и правда, не забудь, Чонгук хочет только тебя, — напомнила Сынван.

— Это было и прошло… Я видела, как они целовались, мама, и он был вне себя от радости. Взгляни на меня! Думаешь, он предпочтет это неуклюжее похожее на располневшее тело стройной прелестной фигуре и красивому лицу?!

— И ты собираешься сдаться без боя?! Сама сказала, что хочешь его. Значит, нужно бороться!

— Мне не за что бороться!

— Ты носишь его ребенка! Скажи ему правду!

— Я собиралась, но теперь слишком поздно — здесь появилась Чеён. Конечно, теперь Чонгук будет совершенно уверен, что я лгу, потому что ревную к ней.

— А ты ревнуешь? — мягко спросила Сынван.

— Может быть. Когда увидела, как он целует эту… у меня в глазах помутилось. Но только потому, что Чонгук так долго не обращал внимания ни на одну женщину, кроме меня.

— И это единственная причина?

— Ах, прекрати, мама. Я не люблю его, если ты именно это хочешь сказать. Можно ревновать и не любя.

— Что ты намереваешься делать?

— Я знаю, Чонгуко бязательно прикажет мне уйти из его комнаты сегодня, чтобы спать вместе с Чеён. Если можно, я останусь у тебя, мама.

— Ну конечно, милая. Могла бы и не спрашивать, — кивнула Сынван. — Но думаю, ты ошибаешься.

— Нет, мама, не ошибаюсь. Ты ведь не видела эту женщину. Чонгук не сможет устоять перед ней, даже если бы захотел. Я приду сразу после ужина. Не дам Чонгуку возможности первому приказать мне уйти из его спальни.

Цзыюй была в отчаянии, не в силах свыкнуться с мыслью, что потеряла Чонгука навсегда. В ушах звучали слова матери: «Хочешь его, значит, нужно бороться!»

Но как она могла бороться… в таком виде? Все, что Цзыюй смогла сделать, — тщательнее, чем обычно, причесаться и надеть наряд покрасивее. Этим она и занялась в оставшееся до ужина время.

Цзыюй выбрала недавно сшитое платье, в котором хотела быть на свадебном празднестве, но не смогла вовремя докончить, так что еще не надевала ни разу.

Вернувшаяся Сынван помогла питомице причесаться, громко высказывая свое мнение о женщинах, подобных Чеён. Служанка, как и Мать, считали, что Цзыюй не о чем беспокоиться, но девушка не могла ни на секунду забыть, что Чонгуа сейчас наедине с рыжеволосой красоткой!

Перевязав заплетенные в косу волосы белыми с золотом лентами, Цзыюй подглядела в зеркало и, удовлетворенная тем, что видит, постаралась приготовиться к неприятной встрече.

Мадлен открыла дверь. Снизу доносился громкий смех. Цзыюй узнала голос Чонгука и поморщилась от пронзившей сердце боли. Пришлось попросить Ли идти вперед — нужно было попытаться взять себя в руки.

Постояв несколько секунд; Цзыюй глубоко вздохнула и поскорее вышла, чтобы окончательно не потерять мужество. Выйдя на площадку, она с удивлением заметила, что за длинным столом сидят члены команды Чеён. При виде разодетой незнакомки матросы удивленно уставились на нее. Цзыюй медленно спускалась, словно прелестное видение, экзотическая бабочка, появившаяся неизвестно откуда среди грубых, ко всему привыкших людей. Чонгук не мог отвести глаз от Цзыюй, но девушка, мельком взглянув на него, обернулась к Чеён, сидевшей на обычном месте Джина, рядом с Чонгуком. Она не переоделась и даже не умылась, видимо, не желая ни на минуту оставить любовника. В привычках и характере Чеён было требовать внимания к себе, и сейчас она была явно раздражена тем, что взгляд Чона устремился на Цзыюй.

В большой комнате царило напряженное молчание. Цзыюй спокойно села напротив Чеён, отметив, как на щеках соперницы вспыхнули красные пятна. Чонгук откинулся на стуле и, насмешливо улыбаясь, смотрел на обеих женщин.

— Ты еще не познакомил меня со своей приятельницей, Чонгук, — заметила Цзыюй. Но Чеён холодно объявила:

— Я Сон Чеён, капитан «Красного дракона». Чонгук рассказал, каким образом ты ему досталась, Цзыюй, но не захотел открыть твою фамилию. Как же тебя зовут?

— Я уже предупреждал, что не желаю говорить на эту тему! — резко вскинулся Чонгук.

Цзыюй чуть подняла брови, но тут же вспомнила, что, когда Чонгук знакомил ее с капитаном О'Кейси, тоже не назвал ее фамилию, и усмехнулась, впервые поняв по-настоящему.

Чеён оцепенела, видя, как Цзыюй улыбается женщине постарше, по всей видимости, матери. Так, значит, девчонка гордится тем, что Чонгук пришел сейчас на помощь! Уверена в его защите! Ну что ж, посмотрим, долго ли это продлится!

— Не знала, что рабыням дозволено так одеваться и обедать за одним столом с хозяином, — заметила она. — Ты со всеми так обращаешься, Чонгук, или только с Цзыюй?

Джин поперхнулся. Сынван рассерженно вскочила, но Цзыюй поспешно ответила:

— Чонгук — добрый хозяин. Он…

— Ты всегда отвечаешь за Чонгука? — злобно оборвала Чеён.

— Довольно! — проворчал Чонгук, зловеще сузив глаза; мускул на щеке подозрительно дернулся.

— Я достаточно ясно объяснил тебе все, Чеён, так что прекрати притворяться и оставь Цзыюй в покое!

— Ты рассказал много интересного, включая тот факт, что она носит чужого ребенка! — засмеялась Чеён. — Кто же отец? Один из твоих людей? Или твой дружок Джин? Добрался до нее первым, а?

— Ты заходишь слишком далеко! — заорал Джин, ударив огромным кулаком по столу. — И пальцем не коснулся этой дамы — ни я, ни кто другой. Только этот безмозглый осел мог выдумать такую чушь!

Чонгук улыбнулся, хотя никто не обратил на это внимания: глаза всех присутствующих были прикованы к Джину.

— И ты ошибаешься, если считаешь Цзыюй рабыней, — продолжал он. — Она по своей воле дала слово остаться и к концу года покинет остров.

— Неужели? — натужно расхохоталась Чеён. — Тебе разве не нравится здесь?

Смех отдался в голове девушки барабанным боем. Она натужно взглянула на Чонгука и заметила, что тот уставился в кружку с ромом, чему-то усмехаясь. Слезы едва не брызнули из глаз Цзыюй, она быстро поднялась и побежала к лестнице, боясь, что соленые капли вот-вот покатятся по лицу. Торжествующий издевательский хохот Чеён словно преследовал ее. Быстро собрав вещи, Цзыюй, не вытирая мокрых щек, пошла в комнату матери и закрылась там.

— Я принесла тебе ужин, Цзыюй, ведь ты ничего не ела сегодня, — сказала Сынван, входя в спальню. — Зачем ты позволила этой женщине расстроить тебя? Она нарочно это сделала!

Цзыюй, свернувшись калачиком на кресле у окна, подняла голову.

— Чонгук все еще с ней? — спокойно спросила девушка, взяв у матери тарелку.

— Да, но не наедине. Он хотел было пойти за тобой, но эта стерва издевками вынудила его остаться. О, как же она меня раздражает! С удовольствием бы выцарапала глаза этой твари.

Цзыюй выдавала улыбку.

— Это я должна испытывать подобные чувства, мама, только сил нет и желания. Видишь, как изменился Чонгук, стоило только ей появиться! Чеён заставила его забыть о гневе. У Чонгука снова превосходное настроение.

— Опять сдаешься? Пойми, Чонгук пытается заставить тебя ревновать!

— Разве? Он ведь не видел, когда целовал ее, что я стою в дверях! Не стоит больше говорить об этом. Уже поздно, и я устала.

— Неудивительно после такого дня! Но ты должна есть! Нужно думать…

— Знаю, мама, — улыбнулась Цзыюй. — Нужно думать о ребенке.

*******************

Время тянулось невыносимо долго. Цзыюй провела всю неделю в нескончаемых страданиях, хотя изо всех сил старалась не выказывать, как мучается. Но долгие одинокие ночи давали знать о себе, и становилось все труднее скрывать покрасневшие от слез и бессонницы глаза.

Девушка лежала рядом со спящей матерью, надеясь и молясь, чтобы Чонгук пришел за ней, силой потащил в свою спальню, попросил прощения, сказал, что Чеён ничего для него не значит. Но беспощадная реальность вторгалась в мечты, и безмолвные слезы вновь катились по лицу. Наконец Цзыюй поняла:

Чонгук не придет. Но, Боже, почему так ужасно болит сердце?

Никто, кроме матери, не знал, что делается с Цзыюй — девушка не выходила из комнаты. Остальные, кроме Чеён и Чонгука, конечно, думали, что ничего не изменилось.

Цзыюй считала, что Чонгук обрадовался, узнав, как быстро она ушла и по своей воле. Теперь можно было не трудиться объяснять, что ее место заняла другая. Он даже не позаботился узнать, здорова ли Цзыюй, и это мучило больше всего — неужели можно забыть вот так мгновенно и бесповоротно?!

Днем приходилось достаточно плохо — снизу доносился веселый смех Чонгука и Чеён. Но хуже всего было по ночам: мысли о том, что эта женщина лежит в объятиях Чонгука, дарит ему наслаждение, было невозможно вынести.

Чонгук был в прекрасном настроении, постоянно улыбался. Ли и Наён не могли понять, почему Сынван так неприязненно смотрит на него. Когда же служанка пыталась допросить Цзыюй,та отделывалась ничего не значащими фразами.

Вечером восьмого дня Сынван нашла Цзыюй у загона. Девушка грустно смотрела на белого жеребца.

Сынван редко теряла терпение, но когда Чонгук велел ей идти к Цзыюй и передать, чтобы та явилась к ужину, Сынван высказала ему все, что думала. Капитану казалось было всё равно. Все еще расстроенной женщине пришлось отправиться на поиски дочери.

— Чонгук настаивает на том, чтобы ты была за ужином, — объявила Сынван, изо всех сил сдерживаясь.

— Зачем? Чтобы полностью игнорировать меня, как делал все это время? Не могу выносить злорадную ухмылку этой ведьмы!

— Я только передала тебе приказ, — ответила она, но тут же задумчиво добавила:

— Чонгук очень разозлился, когда вчера не увидел тебя за столом, и я лично не хотела бы снова увидеть его в подобном настроении!

— Неужели, мама? — улыбнулась Цзыюй. — Если у меня неожиданно заболит голова, надеюсь, принесешь мне что-нибудь поесть?

— Можешь быть уверена, — засмеялась Сынван.

— Чонгук внизу? — снова посерьезнела Цзыюй.

— Да.

— А она?

— Чонгук был один, когда говорил со мной.

— Ну что ж, я кое о чем попрошу, и если он откажет, значит, каждую ночь меня будут мучить приступы головной боли, — весело пообещала девушка.

— О чем ты собираешься просить?

— Погоди, пока я сначала не поговорю с Чонгуком, мамочка, — покачала головой Цзыюй, направляясь к дому.

Войдя в темную залу, девушка разочарованно вздохнула: на диване разлеглась Чеён. Девушка-служанка зажигала свечи. Чонгук улыбнулся, Цзыюй еще больше укрепилась в решении немедленно поговорить с капитаном, но тут же застыла, услышав голос Чеён.

— Как! Неужели будущая мама решила наконец осчастливить нас?

Прежде Цзыюй только рассмеялась бы ей в лицо, но в эту минуту не нашла что ответить.

— Значит, тебе стало лучше? — язвительно заметила Чеён.

— Могу я поговорить с тобой… наедине? — спокойно спросила девушка, не обращая внимания на Чеён.

Выглядела Чеён прекрасно, сознавала это и явно радовалась, видя, что и Цзыюй все заметила.

— Девчонка дурно воспитана! Почему бы тебе не поучить ее хорошим манерам, Чонгук? — проворчала та.

— Согласен! — ухмыльнулся пират. — Только не сейчас.

И, взяв Цзыюй за руку, повел во двор, оставив кипящую от ярости Чеён. Отойдя па некоторое расстояние, девушка остановилась, — Чон Чонгук, прошу, освободи меня от клятвы. Я хочу покинуть остров сейчас же...