Та самая вдова?🔞

— Если пытаешься пробудить во мне угрызения совести, дружище, то не старайся зря. Я отдал долг вдове.

— Но ты был крайне благодарен, когда она продала тебе судно за такую ничтожную сумму!

— Это было шесть лет назад, и ты забываешь, что она очень богата, — возразил Чонгук. — Муж оставил ей много денег, шесть кораблей, так что вдова не обеднела, когда продала «Строптивую леди», пусть и недорого.

— Но ей был нужен именно ты!

— Джин, ты мне льстишь. У дамы столько любовников, по пальцам не пересчитать! Большая охотница до мужчин! А кроме того, очень требовательна. Мы ведь не собираемся здесь долго пробыть.

— Ты мог бы найти время, — небрежно бросил Джин.

— Мог бы, но не хочу!

— Что с тобой, Чон? Сам знаешь, вдове докладывают о каждом судне, вошедшем в гавань! Ей известно о том, что ты ищешь Бастиду. Один визит к ней стоит многих часов бесплодных разговоров в портовых кабаках.

— Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я пошел к вдове? — возмутился Чонгук.

— Мы бороздим море вот уже два месяца, но твоя голова забита только Чжоу Цзыюй. Я надеялся, что вдова сможет отвлечь тебя от грустных мыслей.

Джин был прав. Мысли о Чжоу и нерожденном младенце преследовали Чонгука день и ночь. Он сомневался, что вдова заставит забыть о Цзыюй, но, может быть, расскажет что-нибудь о Бастиде?!

Капитан тяжело вздохнул.

— Хорошо. Увидимся на судне через несколько часов.

— Не спеши, друг мой! Торопиться некуда! — весело хмыкнул Джин.

Чонгук, ухмыльнувшись, покачал головой и, выйдя из прокуренной таверны, снова вздохнул.

Ему совсем не хотелось идти к вдове, хотя раньше все было иначе. Она — настоящая красавица, всего на три года старше Чонгука, и в постели ей нет равных.

Проходя мимо маленькой ювелирной лавки, Чонгуе решил зайти. Жемчужное ожерелье умалит гнев вдовы, когда Чонгук сообщит ей, что не собирается остаться на ночь, но… в конце концов, почему бы нет? Один день ничего не меняет, и совсем неплохо провести время с женщиной, которая не кричит о своей ненависти и с радостью отдается объятиям мужчины.

Чонгук уже хотел уйти из лавки, поскольку не было смысла покупать вдове подарок, но тут ему на глаза попались серьги — серебряные кольца, усыпанные мелкими сапфирами, а в середине, на тонкой цепочке, были подвешены огромные темно-синие камни, цветом напоминавшие глаза Чжоу, когда та была счастлива. Он хотел бы всю жизнь видеть эти синие глаза и, представив серьги в ушах девушки, чуть прикрытых шелковистыми  прядями, не торгуясь купил украшение, а вместе с ним и длинную нить жемчуга — на всякий случай.

Увидев Чона, шагающего по вымощенной булыжником дорожке, девушка подбежала к двери и распахнула ее, прежде чем капитан успел постучать. На него смотрели рассерженные темно-фиолетовые глаза. Однако гнев быстро исчез, и Вдова, бросившись на шею Чона, жадно поцеловала его, прижимаясь всем телом.

— Ах, Чон, я так скучала, — прошептала она и, втянув его в дом, закрыла дверь. — И очень разозлилась, когда ты не пришел сегодня утром. Но теперь ты у меня, и я не могу долго сердиться!

Вдова взяла Чонгука за руку и повела было к лестнице, но пират не двинулся с места.

— Ты совсем не изменилась, — тихо засмеялся он.

— Зато тебя не узнать! Помнишь, как ты, едва ступив через порог, подхватывал меня на руки и нес в спальню?! Может, был с другой сегодня утром и поэтому не приходил? — взорвалась она.

— Нет, я задержался, чтобы купить тебе подарок! — весело сказал Чонгук, вытаскивая жемчуг.

Лицо девушки засветилось от радости; она повернулась и подняла волосы, чтобы Чону было легче застегнуть ожерелье.

— Ты, конечно, вряд ли провел все утро у ювелира, но не буду больше упрекать тебя! Скажи лучше, почему сбрил свою прекрасную бороду? Не то чтобы мне не нравилось, но без нее ты выглядишь совсем мальчишкой.

— Так получилось. А потом я привык обходиться без нее.

— Зачем нужно было бриться? Глупо! — повторила она.

— Это долгая история, и боюсь, у меня нет времени рассказывать. Судно отплывает через несколько часов.

— Но почему?

— Сама знаешь, я не успокоюсь, пока не отыщу Бастиду. И хотя вытряхивать из испанцев золото — занятие выгодное, но отнимает слишком много времени, а я должен пойти на все, лишь бы выследить его и наказать.

— Почему бы тебе не бросить все это? А вдруг никогда не найдешь его?

— Наши пути когда-нибудь пересекутся, уверен в этом, — жестким от ненависти голосом процедил Чонгук.

— В таком случае я скажу правду — Бастида был здесь месяца два назад.

— Проклятье! — воскликнул Чонгук. — Почему я не зашел сюда в первую очередь? Вот уже дважды я мог встретиться с ним, если бы думал только о своем долге!

— Сомневаюсь, Чонгук! Он пробыл здесь часа два и, по-моему, тоже искал кого-то или что-то.

— Что ты об этом знаешь?

— Боюсь, не очень много. Бастида спрашивал о торговом судне и отплыл, как только удостоверился, что его здесь нет. И если он будет проводить всего два-три часа в каждом порту, вряд ли тебе удастся вообще встретиться с ним, — вздохнула девушка.

— Может, ты и права, — задумчиво кивнул Чонгук.

— Значит, пока остаешься здесь? — с надеждой спросила вдова, нежно лаская его грудь.

— Нет, — оторвался пират и быстро встал. — Нужно спешить.

— У меня появилась соперница, так ведь? — прошептала она, стараясь улыбнуться. Чонгук решил не лгать.

— Да, похоже на это.

— Хорошенькая? Ну, конечно, не стоит даже спрашивать, — кивнула она. — Я сразу поняла… Должно быть, ты ее очень любишь.

— Не люблю, а хочу. Она заколдовала меня и отняла душу, — раздраженно пробормотал Чонгук.

— А как она относится к тебе?

— Ненавидит до глубины души, — усмехнулся Чонгук. — Но трудно ее за это осуждать… может, именно поэтому она мне еще не надоела.

— Невозможно поверить, чтобы какая-нибудь женщина могла возненавидеть тебя, Чонгук. — Вдова встала, осторожно поцеловала его в щеку. — Но если уверен, что не любишь ее, подожду, пока яд в твоей крови не перегорит.

— Только не стоит из-за этого забывать остальных любовников, — пошутил Чонгук.

— Ты ведь знаешь, я ни за что не смогла бы так поступить, — рассмеялась она. — Разве что ты захочешь жениться на мне. В этом случае я дала бы отставку всем, лишь бы удержать тебя! Ты стоишь сотни таких, как они.

Чонгук, беззаботно насвистывая, вышел из дома вдовы, и хотя перед этим намеревался остаться на ночь, почему-то не смог. Желание оказаться в ее постели неожиданно у гасло.

Пират не понимал, что с ним происходит, но пока не хотел об этом думать. Нет смысла продолжать бесплодные поиски. Нужно подождать, пока сам Бастида не найдет то, что разыскивает. А пока… пока Чонгук отправится домой.

************

После долгих месяцев отсутствия Чонгук с трудом сдерживал нетерпение: вдали показался остров. Каким он был дураком, что оставил Цзыюй в тот момент, когда узнал, что она носит ребенка! Как тосковал по ней! Как мечтал о том мгновении, когда она окажется в его объятиях!

Чонгук нервно мерил шагами палубу, пока корабль медленно входил в крохотную бухту, а матросы бросали якорь. Потом объявил, что команда может немедленно сойти на берег. Если им так же не терпится повидать своих женщин, как ему-Чжоу, на судне вот-вот вспыхнет мятеж, задержи их капитан хоть на час.

Отец Адриан (священник) стоял у поручня, наблюдая за матросами, поспешно спускавшими шлюпки. Сначала он хотел спросить капитана, не стоит ли задержать этих людей на судне, пока не будет совершен обряд венчания, но, видя счастливые лица, решил промолчать, поняв, что его вряд ли послушают. Придется на все закрыть глаза и молиться, чтобы грешники поскорее выполнили свой долг. Кроме того, капитан вряд ли поможет ему. Священнику рассказали о девушке, которую Чонгук силой удерживает на острове, молодой человек без обиняков дал понять, что не потерпит вмешательства в свою личную жизнь, и считал абсурдной саму мысль о браке.

Меньше чем через двадцать минут все шлюпки причалили к берегу, а еще четверть часа спустя Чонгук уже стоял в большой зале, изумленно озираясь.

— Кажется, женщины нашли себе занятие, пока нас не было, — заметил Джин, вошедший вслед за Чонгуком. — Должен сказать, здесь все изменилось к лучшему. Превратили старую крепость в уютный дом. И смотри, даже занавески повесили.

Чонгук взглянул на окна и улыбнулся. По крайней мере Цзыюй не сшила из этой ткани подвенечное платье, как хотела раньше.

Услыхав топот ног, Чонгук покачал головой. Матросы разбегаются по домам! Не терпится поскорее увидеть жен и детей!

Крики и смех привлекли внимание Наён. Женщина спустилась вниз, и Чонгук, ошеломление открыв рот, уставился на нее. Живот Наён сильно выдавался вперед, талия округлилась. Неужели Цзыюй тоже стала такой неуклюжей? Где она? Почему ее не видно?

— Поговорим позже, Чонгук… завтра, — бросил через плечо Джин, устремляясь к жене.

Чонгук, ухмыляясь, поглядел вслед удалявшейся парочке и, облегченно вспомнив, что отец Адриан решил жить в деревне и не будет служить живым укором, ринулся к лестнице.

— Капитан, ее в вашей комнате нет.

Чон на мгновение замер и, обернувшись, увидел Сынван, стоявшую на пороге кухни.

— Где она? — хрипло спросил он, боясь услышать дурные вести.

— Не стоит так огорчаться. Цзыюй пошла погулять, как обычно, — спокойно ответила Сынван.

— Куда?

— Понятия не имею. Она всегда ходит на прогулку одна.

— Рад видеть вас, капитан, — приветствовал Вонхо, когда Чонгук вышел на лужайку. — Было ли ваше путешествие успешным?

— Нет, но, где Цзыюй, я с тебя шкуру спущу! — заорал Чонгук.

— Она в лесу, кэп, — пробормотал Вонхо. — Мамзель всегда гуляет вон по той тропинке.

— Сворачивает направо или идет прямо?

— Прямо.

— Какого дьявола ты позволил ей одной ходить в лес?

— Вы доверяли ей перед отъездом, кэп, а когда я предложил брать с собой кого-нибудь, мамзель рассердилась. Сказала, что не нуждается в компании, да и я не видел в этом ничего плохого, — нервно объяснил Вонхо.

— Проклятье! Эта женщина не имела права приказывать тебе! Ты подчиняешься только мне, и никому другому! — бушевал Чонгук.

— Моя дочь не ребенок, капитан, и сама может о себе позаботиться. Кроме того, Цзыюй всегда любила побыть в одиночестве. Во Франции она часто и подолгу гуляла, — заметила Сынван.

— Здесь не Франция, мадам. У подножия гор встречаются дикие кабаны! Если Цзыюй отойдет слишком далеко от дома, на нее могут напасть и убить!

— Убить! — побледнев, прошептала Сынван.

— Мамзель никогда не ходила в горы, иначе я бы пошел за ней, — поспешно заверил Вонхо.

— Давно она ушла?

— Час назад.

Ничего не ответив, Чонгук помчался по тропинке. Добравшись до поворота, он заметил примятую траву и, ступив на землю, пошел по следам Цзы. Может, девушка нашла маленький пруд, к которому так часто привык приходить сам Чонгуе? В таком случае, вполне понятно желание Цзыюй остаться одной.

Заметив, что след и в самом деле ведет к ручью, Чонгук замедлил шаг и решил удивить Цзыюй внезапным появлением. Но, добравшись до деревьев, окружавших пруд, сам остановился, пораженный: Цзыюй, совершенно обнаженная, лежала на мягкой траве, закинув руки за голову.

Словно жаркое пламя зажглось в крови Чона, не сводившего с девушки жадных глаз. Все ее тело покрывал золотистый загар, влажные волосы  ковром стелились по зеленому покрывалу. Глаза Чона скользнули по едва заметно выдающемуся животу, в мозгу всплыли назойливые сомнения. Кто отец будущего ребенка Цзыюй? Но постаравшись выбросить из головы все мысли о младенце, Чонгук,охваченный страстью, шагнул вперед.

— Чонгук! — охнула Цзыюй, когда, открыв глаза, увидела стоявшего над ней великана.

Девушка долго, целую вечность, глядела на него, не в силах говорить, чувствуя, как неудержимое желание поднимается в ней, заливает все существо, томит сладкой болью. Солнце зажглось в его волосах, и Цзыюй захотелось запустить в них руки, прикоснуться к темно бронзовым щекам, ощутить вкус губ.

Девушка с замирающим сердцем наблюдала, как Чонгук сбрасывает рубашку, снимает сапоги и брюки. Но когда он наконец остался обнаженным и она увидела торжествующий блеск в глазах, тотчас вышла из забытья, и, схватив платье, чтобы скрыть наготу, испуганно вскочила.

Чонгук громко расхохотался.

— Наконец-то вспомнила, что ненавидишь меня! Честно признайся, ты это все себе напридумывала! Почему бы тебе не посмотреть правде в глаза и не признать, что испытываешь совсем другие чувства?

О, Господи, почему она так долго глядела на него?! Должно быть, Чонгук прочел ее мысли.

— Не понимаю, о чем ты, — пробормотала Цзыюй, заливаясь краской.

— Понимаешь, малышка, — хрипло ответил он, подходя ближе.

— Нет! — вскрикнула она, отпрянув. — Не подходи!

— Я хочу тебя, Цзыюй, ты знаешь это. И сама хочешь меня. К чему притворяться? — тихо спросил он.

— Ты с ума сошел! — испугалась Цзыюй. — Неужели я смогла бы прогнать тебя, если бы любила? О нет, не обманывай себя… я ничего не испытываю, кроме ненависти.

— Лжешь, Чжоу, и мне и себе, — спокойно покачал головой Чонгук и, рванувшись вперед, схватил ее за руку.

— Тристан, прошу, — умоляюще сказала девушка, когда он потащил ее в тень и, подхватив на руки, бережно опустил на траву.

— Если ты вынудишь меня сопротивляться, это повредит ребенку.

Но Чонгук, не слушая протестов, навалился на нее, сжав широкой ладонью хрупкие запястья, и прошептал:

— Ты не будешь сопротивляться, малышка. Я мечтал об этом мгновении каждый час, каждую минуту, пока был вдали от тебя, и теперь ничто на свете не сможет меня остановить!

Отпустив ее руки, он чуть приподнялся на локтях, боясь придавить, и, нежно сжав лицо ладонями, поцеловал в губы.

— Придется потерпеть и смириться… ради ребенка. Не хочешь же ты, чтобы ему причинили вред? Прекрасный предлог, чтобы перестать притворяться и не скрывать истинных чувств!

— Не нужен мне никакой предлог! Почему бы тебе не обратить внимания на другую женщину? Может… ее не придется принуждать? — запальчиво воскликнула Цзыюй.

— Но я хочу тебя, только тебя и буду обладать тобой. Ведь ты совсем не желаешь противиться и делаешь это только из гордости!

— Вовсе нет! — негодующе вскричала Цзыюй.

— К чему так упорствовать? — в отчаянии спросил Чонгук. — У тебя есть предлог, чтобы сдаться без ущерба для гордости. Ради Бога, смирись! Клянусь, я не буду смеяться над тобой из-за этого.

— Нет!

Но Чонгук,потеряв голову, начал целовать Цзы, заглушая поток сердитых слов, и, прижав к себе, одним мощным толчком вошел в нее, глубоко-глубоко, и тут же почувствовал, как острые ногти коснулись спины, и сжался в ожидании боли. Но Цзыюй, отняв руки, погрузила пальцы в густые пряди и ответила на поцелуй.

Пламя страсти разгоралось все сильнее; невыносимое до боли наслаждение охватило Чонгука, а Цзыюй все не отрывалась от его губ, унося к таким высотам экстаза, каких он мог достичь только с этой женщиной.

Когда Чонгук наконец откатился в сторону и лег на траву, тяжело дыша, Цзы села и обхватила руками колени; шелковистые пряди закрыли обнаженные плечи и грудь покрывалом. Мрачно уставившись на крошечный водопад, девушка задумчиво вздохнула.

— Я тосковал по тебе, Цзыюй, — тихо сказал Чон и, приподняв мягкие локоны, нежно поцеловал ее в шею. — Я думал о тебе день и ночь, особенно по ночам, пока лежал в каюте и вспоминал то время, когда ты делила со мной постель.

— Уверена, что, сойдя на берег, ты быстро нашел подходящую компанию, и какая-нибудь готовая на все дама быстро излечила тебя от страданий, — язвительно ответила Цзыюй.

— Ты, кажется, ревнуешь, малышка, — засмеялся Чонгук.