Беременна?

Она сорвалась с места и налегла на неуклюжую баррикаду. Чонгук попытался открыть дверь, но не смог.

— Чжоу! Немедленно отвори! Сейчас же!

— Черта с два!

Чонгук с силой ударил плечом в дверь; она чуть приоткрылась. Цзыюй уперлась руками в сундук, чувствуя, как скользят по ковру ноги. Шаги Чона удалились, он ушел, чтобы тут же вернуться с помощником.

— Сколько раз я должен повторять,Чон? Девчонку давно пора поставить на место! — проворчал Джин.

— Чонгук! Я… я не одета! — побледнев, завопила Цзыюй и, схватив одеяло, поспешно завернулась в него на тот случай, если бы им удалось ворваться в комнату.

— Можешь забраться под простыни, там тебя никто не увидит! — прокричал в ответ Чонгук.

Джин расхохотался.

Но Цзыюй вновь схватилась обеими руками за сундук; мужчины изо всех сил налегли на дверь. На этот раз она не удержалась на ногах и, поскользнувшись, упала лицом вниз как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. Чонгук переступил через порог, захлопнул злополучную дверь, и Цзыюй услышала, как Джин хохочет еще громче, сбегая по лестнице. Она отпрянула от Чона и испуганно наблюдала, как тот молча возвращает мебель на прежнее место.

— Ну, почему ничего не скажешь? — прошептала она. — Начинай: сорви на мне злость.

— Я не зол. Ты молодец, Цзыюй. По крайней мере не сидишь сложа руки, а борешься. Я уже решил было, что ты смирилась.

— Чонгук, я должна выйти из этой комнаты. Мне больше не вынести этого.

— Ты знаешь, что для этого нужно сделать.

— Хорошо, обещаю не пытаться бежать, если скажешь, когда отпустишь меня.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, малышка, — ответил он, спокойно усаживаясь на стул, который только что поставил на место.

— Но почему ты не хочешь объяснить, когда отправишь меня на Сен-Мартен?

— Не терпится снова увидеть Кима? — холодно спросил Чон.

— Нет. Если хочешь, отвези меня на любой остров, и оттуда я сяду на другой корабль, — ответила она, пытаясь умилостивить его.

— Ну да, чтобы вернуться на Сен-Мартен. Какая разница?

— Сам ведь говорил: в твоей жизни нет места женщинам. Не можешь же ты вечно держать меня здесь!

— И не собираюсь, Цзыюй, просто еще не решил, как долго ты здесь пробудешь!

— Хотя бы скажи приблизительно: месяц? два?

— Скажем, год, может быть, меньше.

— Год?! — взорвалась она. — Нет! Это слишком долго! Неужели ты целый год не выйдешь в море?

— Почему же? Время от времени я буду оставлять тебя здесь, но только если поклянешься не убегать.

Цзыюй, отвернувшись, сцепила зубы. Год… почти бесконечный. Как можно вынести столько времени в обществе Чона? Но он сказал, что время от времени будет покидать ее и, возможно, большую часть года проведет в море. Кроме того, Цзыюй теперь знала, что Ким не тот человек, с которым она хотела бы связать судьбу, и не собиралась к нему возвращаться, так что спешить было некуда. К тому же она просто не могла больше оставаться в этой комнате!

— А ты зачтешь то время, которое я уже провела здесь с тобой?

— Если настаиваешь.

— Хорошо, Чонгук, — обреченно вздохнула она.

— Клянусь, что не сбегу от тебя при условии, что отпустишь меня через год или раньше.

Чонгук торжествующе расхохотался.

— Подойди сюда, Цзыюй!

— Но моя покорность в условие сделки не входила, — строптиво встряхнула головой девушка.

*********************

Цзыюй разбудило солнце, заливавшее ярким светом комнату. Птицы громко пели на крыше, ветерок шевелил занавеси на окнах. Цзыюй не терпелось выбежать из комнаты. Она быстро вытолкала Чона из постели, велев ему немедленно принести одежду. Он нехотя натянул штаны, но подчинился и возвратился с ее вещами, снова забрался под одеяло и заснул.

Цзыюй забыла, что рубашка разорвана, но времени зашивать ее не было — хотелось поскорее увидеться с матерью. Выбрав сиреневое ситцевое платье, она быстро натянула его и выбежала из комнаты, даже не потрудившись подобрать волосы и не обращая внимания на то, что каменные плиты пола холодят босые ноги.

Она увидела Ли, сидевшую за длинным обеденным столом и что-то весело говорившую матери. Заметив Цзы, служанка удивленно подняла брови, но Сынван тут же вскочила и побежала навстречу дочери.

— Ох, дорогая, с тобой все в порядке? — спросила она, обнимая девушку. — Он сказал, что не обидит тебя, но не позволил мне приходить.

— Все хорошо, по крайней мере сейчас, — ответила Цзыюй, подводя мать к столу.

— А… Чонгук? Он знает, что ты вышла из комнаты? Что, если?..

— Знает, мама, — перебила Цзыюй. — Вчера вечером я заключила с Чонгуком договор и дала слово, что останусь здесь на год, включая то время, которое уже провела с ним.

— И ты на это согласилась?

— У меня не было выбора. Условия ставил он, и я должна была подчиниться, чтобы получить свободу. Я больше просто не могла сидеть взаперти.

— Какую глупость ты сделала, когда убежала! — вмешалась няня. — Чонгук словно сошел с ума, когда увидел, как ты поднимаешься на борт неизвестного судна, да и я смертельно боялась — вдруг с тобой что-то случится.

— Прости, Лили. Но я обязательно вернулась бы за тобой! Собиралась выручить тебя, как только окажусь в безопасности!

— О, мне было не так уж плохо здесь, — отозвалась Ли. — И, если честно, даже понравилось. Готовить не заставляют, наоборот, я командую двумя девушками-служанками!

— А кто эти девушки? — с любопытством спросила Цзыюй.

— Их старшая сестра Наён замужем за Джином..

— Замужем? Да, я слышала, как Чон говорил, что у Джина здесь жена.

— Жена и трое детей. Такие забавные крошки — все девочки.

— А Чонгук? У него здесь тоже семья? — ехидно спросила Цзыюй.

Ли и Сынван с любопытством переглянулись; служанка пожала плечами.

— Чонгук никогда не обращал внимания на деревенских женщин. Иногда, правда, ходит к шлюхам, но и только. Многие матросы женились на местных девушках, построили себе дома. Остальные живут в деревне.

— Здесь есть священник? — удивилась Цзыюй. — Я хотела бы исповедаться.

— Нет, влюбленные идут к старейшине за благословением. Но я уговорила Джина привезти сюда священника, чтобы исполнять церковные обряды, как велит Господь.

— Зачем тебе это, Ли? — хихикнула Цзыюй.

— Люди Чона женились с честными намерениями и не собираются покинуть девушек. Я только думаю, что они должны пожениться по-настоящему.

— Ты беспокоишься за Джина. О, Лили, ты просто невыносима! Готова стать матерью кому угодно! Джин не заслуживает твоих забот.

— Знаешь, Цзыюй, я успела немного узнать его, — вмешалась Сынван. — Трудно поверить, что это тот самый человек, который едва не засек тебя до смерти.

— Тот самый, не сомневайся, и по-прежнему требует, чтобы меня избили! Причини я вред Чону, и Джин вытряс бы из меня душу.

— Она права, Сынван, — нехотя согласилась Ли. — Что творилось в тот день, когда Цзыюй едва не убила капитана! Джин может превратиться в безжалостного демона, но только если тут замешан Чонгук. Он защищает его, как мать — свое дитя.

Нахмурившись, Сынван грустно посмотрела на Цзыюй.

— Боюсь, я так и не смогла защитить тебя, дорогая!

— О нет, мама, не нужно себя винить! Ты только зря рисковала собственной жизнью! Ничего, я выдержу — ведь это всего-навсего один год!

— Ты говоришь так, словно сдалась, Цзыюй. Думаю, долго ждать не придется. Ты дала карту графу Киму.Он спасет нас.

Цзыюй, вздохнув, пересказала матери разговор, подслушанный ночью.

— Помощи ждать неоткуда, — объяснила она, — придется терпеливо вынести все.

— Чонгук знает, что ты не собираешься выходить за графа? — тихо спросила Сынван.

— Нет, и обещайте ничего ему не говорить, — ответила Цзыюй. Обе женщины кивнули в знак согласия.

— Но знай он все, возможно, женился бы на тебе, — все же возразила Сынван.

— Мама, мои чувства к Чонгуку не изменились. Я по-прежнему ненавижу его и никогда не стану его женой. И Чонгук уже сказал, что не женится па мне. Вряд ли он передумает!

— Но год — это очень долго, Цзыюй. Если ты родишь Чонгуку ребенка, он, конечно…

— Нет! Даже не думай об этом! — закричала Цзыюй. — Никогда, никогда, слышишь?

— Успокойся, дорогая! Конечно, этого не будет. Я не хотела расстроить тебя, — поспешно сказала Сынван, надеясь, что голос звучит достаточно убедительно.

— Прости, что накричала на тебя, мама. Почему-то в последнее время то и дело выхожу из себя, — жалко улыбнулась Цзыюй.

— Думаю, у тебя для этого есть причины.

— И достаточно веские, — тихо засмеялась Цзыюй.

— Если бы только Райан вернулся, все могло быть по-другому, — грустно прошептала Сынван.

— Райан? — удивилась Ли.Сынван слегка покраснела.

— Принеси Цзыюй горячего хлеба с молоком, Ли, пожалуйста!

— Ты не говорила ей о Райане? — спросила Цзыюй после ухода служанки.

— Нет, но думаю, она подозревает, что много лет назад в моей жизни кто-то был. Не имеет смысла признаваться сейчас.

— Ты, конечно, права. Но я еще не узнала, как тебе тут живется, мама. Кто-нибудь из мужчин… э… беспокоит тебя?

— Нет, благодарение Богу, — засмеялась Сынван. — Кому нужна такая старуха?!

— Мама! Это просто смешно! Какая ты старуха? Красивая молодая женщина!

— Не волнуйся обо мне, Цзыюй. Твой капитан зорко охраняет меня.

— Неужели?! Но он ничего не говорил о тебе, специально, конечно.

— Мне он кажется не таким плохим человеком, хотя вынуждает тебя спать с ним и предупредил, чтобы я не пыталась вмешиваться. Но дал понять, что я нахожусь под его защитой, и приказал, чтобы все относились ко мне с почтением.

— Какое благородство! — язвительно заметила Цзыюй.

— Чонгук был очень добр ко мне. Поселил рядом с Ли, дал множество тканей на платья, и таких дорогих! Даже нашел мне туфли, когда узнал, что мои остались на Сен-Мартене.

— И все это он сделал без просьб?

— Да, я вовсе не ожидала ничего подобного. Но, по-моему, он поступил так из-за тебя, потому что я — твоя мать.

— Скорее всего, просто не хотел, чтобы я снова на него набросилась, — с горечью возразила Цзыюй.

— Нет, милая, думаю, ты ему совсем не безразлична. И ему вовсе не хотелось держать тебя взаперти.

— Какая чушь! Чонгуку нравится видеть мои страдания! — фыркнула Цзыюй, сверкая позеленевшими глазами.

— Много раз он начинал подниматься по ступенькам и тут же нерешительно останавливался, словно борясь с собой. Потом резко поворачивался и выбегал из дома. Чонгук не замечал, что я вижу его, но думаю, хотел освободить тебя.

— Мне кажется, ты просто фантазируешь, — покачала головой Цзыюй. — Тебе хочется верить, что Чонгук благородный человек и любит меня. Так вот, все это не правда. Он хочет только удовлетворить свою похоть!

— Чонгук говорит по-корейски? — неожиданно спросила Сынван, изменив тему разговора.

— Нет, необразованный англичанин, знает только родной язык, — презрительно бросила Цзыюй.

— Ты не рассказывала, что он так красив.

— Что пользы в красивом лице, если душа черна как смертный грех?

— Неужели он тебе нисколечко не нравится? — продолжала Сынван.

— Конечно, нет. Будь он сам дьявол, его чары на меня не действуют!

— Я только хочу тебе счастья, Цзыюй.

(Мать года)

— Буду счастлива, только когда выберусь с этого острова, — упрямо пробормотала девушка.

— У тебя ангельский голосок, малышка, когда говоришь на своем языке, — тихо окликнул Чонгук. Цзыюй испуганно встрепенулась.

— Вечно подкрадываешься, как кошка! — раздраженно бросила она. — И долго ты здесь стоишь?

— Несколько минут. Не хотел прерывать вашу беседу. Тебе, наверное, многое надо было рассказать матери, — ответил Чонгук, садясь за стол, Цзыюй, с расширенными от возмущения глазами, обернулась к Сынван.

— Почему не сказала, что он здесь?

— Чонгук сделал мне знак молчать. Поэтому я и спросила, говорит ли он по-корейский. Но его лицо не изменилось, когда ты говорила о нем, — должно быть, не понял ничего.

— Он знает о моих чувствах, мама, и о том, что я ненавижу его.

— У тебя было достаточно времени, чтобы пожаловаться матери, — сухо объявил Чонгук. — Теперь говори по-английски.

— Я только объяснила, что не выношу тебя! — кокетливо ответила Цзыюй.

— Или думаешь, что не выносишь.

— На что ты намекаешь? Думаешь, я сама не знаю, что говорю? — рассердилась девушка.

— По-моему, ты обманываешь себя. Разве ненависть ты испытываешь, когда льнешь ко мне в постели? — издевательски усмехнувшись, спросил Чонгук.

— Как ты посмел говорить о таком перед моей матерью? — охнула Цзыюй.

— Почему нет? Хочешь, чтобы она верила, будто ты и в самом деле меня не терпишь?

— Ты и в самом деле дьявол, Чонгук! — взорвалась Цзыюй. — Не знаю, что за волшебство ты творишь в постели, но это не затрагивает моего сердца. Почему, думаешь, я просила Кима убить тебя? Ненавижу тебя еще больше с тех пор, как привез меня сюда.

Цзыюй встала и пошла к двери, но Чонгук, подбежав, успел схватить ее за руку. Оба стояли в ярких солнечных лучах так далеко, что Сынван не могла слышать разговора.

— Куда это ты направляешься? — мрачно проворчал он.

— Подальше от тебя! — прошипела она и уже хотела переступить порог, но Чонгук дернул ее назад.

— Может, прямо здесь доказать твоей матери, как страстно ты отдаешься моим объятиям? — жестко, холодно спросил он.

Слезы покатились по щекам девушки.

— Отпусти… пожалуйста. Ты уже унизил меня в присутствии мамы. Что тебе еще нужно?

— Прекрати нытье! Ты заслужила это, сама знаешь! Ну, где твоя проклятая строптивость?

Слезы мгновенно высохли. Цзыюй с силой оттолкнула его, чувствуя себя полнейшей дурой.

— Оставь меня!

Она хотела сказать это требовательно, но получилось жалко и неубедительно.

— Я все рассказала матери и… объяснила, что происходит, когда ты насилуешь меня, как мое тело предает душу… Ничего нового ты не докажешь.

— Нет, конечно, но, может, ты что-то поймешь, — хрипло прошептал Чонгук.

И тут Цзыюй решила дать ему урок. Увидев, что Сынван с присущим ей тактом вышла из комнаты, она обвила руками шею Чона, страстно прижалась губами к его рту, вкладывая все чувства в этот поцелуй, лаская его волосы, шею, спину, прижимаясь все теснее. Почувствовав, что ее охватывает непреодолимое желание, Цзыюй неожиданно отстранилась… и едва не засмеялась, видя растерянные глаза Чонгука. Но тут же сжала зубы, вспомнив, почему затеяла все это:

— Теперь ты знаешь, Чонгук, что я могла бы дать тебе, если бы любила. Ты можешь заставить мое тело отвечать на твои ласки, но душу не затронешь. И никогда не сможешь взять ее, потому что только я сама могу добровольно подарить свое сердце. Никогда, никогда не обладать тебе мной по-настоящему, не знать моей любви.

И, повернувшись, побежала по лестнице в свою комнату, оставив нетронутым принесенный Ли завтрак.

*************

Почти всю ночь Цзыюй проворочалась с боку на бок, не давая спать Чонгуку, и теперь все еще чувствовала себя усталой, но понимала, что встать придется — было уже довольно поздно.

Она машинально надела новую розовую рубашку и платье того же цвета. Прошло уже почти семь недель со времени ее возвращения на остров, но обычного женского недомогания, случавшегося каждый месяц, все не было (месячные). Однако  Цзыюй не хотела верить очевидному, отказываясь даже думать об этом. Теперь, после второй задержки, нельзя было больше скрывать правду от самой себя. Она ждет ребенка...(Представляете насколько абсурдна ситуация?😂)

Что же теперь делать? Как родить от человека, которого она презирает? И неужели будет ненавидеть и малыша? Нет-нет, нельзя испытывать такие странные чувства к маленькому существу, Цзыюй была уверена в этом. А Чонгук?.. Должно быть, у него полно детей на каждом острове Карибского моря! Одним больше, одним меньше — какая разница...

Цзыюй начала было расчесывать волосы, но тут же бросила расческу на пол и выбежала из комнаты. Чонгук сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами. При виде виновника всех бед в Цзыюй закипела неудержимая, неукротимая ярость. Сцепив руки, чтобы удержать дрожь, она подкралась к Чонгуку, и когда тот, услышав шаги, обернулся, изо всех сил ударила его сжатым кулаком в челюсть.

— Какого дьявола на тебя нашло? — ошеломленно пробормотал он.

— Будь ты проклят, негодяй! — завопила Цзыюй. — Я беременна!

(Теперь на будущее я знаю как сказать парню о беременности😂)

— Господи Иисусе, и поэтому ты готова глаза мне выцарапать? Одно дело получить заслуженную пощечину, но почему ты вечно набрасываешься на меня с кулаками?!

— Нужно было сначала найти клинок и вырвать твое подлое сердце!

— Не пойму, чего ты злишься? — расплылся в улыбке Чонгук. — Сама знаешь, рано или поздно это должно было случиться, а кроме того, прошел всего месяц. Откуда у тебя такая уверенность?

— Два! Два месяца! — закричала она еще громче и, не дожидаясь ответа, вновь сбежала по ступенькам.

Чонгук услышал стук захлопнувшейся двери и хмыкнул. Но лицо его тут же потемнело, как грозовая туча. Он вспомнил, что два месяца назад Цзыюй была на Сен-Мартене, и, вскочив, помчался за ней. Ворвавшись в комнату, он с силой отбросил дверь, так что она ударилась о стену. Цзыюй в страхе отпрянула. Грубо схватив девушку за плечи, он с силой затряс ее.

— Чей это ребенок?!

— Что?

— Дьявол тебя возьми, женщина! От кого этот ребенок?!

Цзыюй непонимающе уставилась на Чонгука.

— Ты с ума сошел?! Ребенок…

Но тут же замолчав, вспомнила о сомнениях, которые сама посеяла в душе Чонгука, и расхохоталась. Он снова с бешеной злобой встряхнул ее.

— Отвечай!

— Ребенок твой… конечно, — издевательски бросила она. — Чей же еще?

— Прекрасно знаешь чей.

— Оставь, Чонгук! Я же сказала, что солгала насчет графа. Неужели не веришь?

— Поклянись, что ребенок мой!

—  Вот уж нет! Не доставлю тебе такого удовольствия! — ответила Цзыюй,вновь обозлившись. — Не имеет значения, твой он или нет. Как только я уеду, ты никогда больше не увидишь ребенка! А если тебе не нравится, что я беременна, можешь отпустить меня сейчас!

— И ты так взбесилась, что набросилась на меня? 

— Ты разрушил мою жизнь! Не будь тебя, я стала бы женой Кима. Ты вынуждаешь меня оставаться здесь против воли и родить внебрачного ребенка, как же мне не сокрушаться!

— Я имею право знать, кто отец ребенка!

— Какое еще право? Ты мне не муж и не любовник, просто человек, принуждающий меня к сожительству. Так какое же у тебя право?

Притянув Цзыюй к себе, Чонгук осыпал ее бешеными поцелуями, не заботясь о том, что причинил боль, но тут же гневно отшвырнул.

— Будь ты проклята, ведьма!

— Тогда отпусти меня. Пожалуйста, Чонгук! Скоро я стану уродливой и буду противна тебе. Не мучь меня, дай уехать, — умоляла Цзыюй.

— Нет. Но я должен уйти в море. Ты околдовала меня и заставила забыть о моей цели.

— Какова же эта цель? Доставишь украденное золото в Англию? — ехидно спросила она, отходя от Чонгука.

— Золото уже доставлено.

— Значит, снова грабить и убивать? Ты пират, Чонгук, хотя прячешься под защитой Англии.

— Ты видишь только то, что желаешь видеть. Но это путешествие не с целью наживы… а по личным причинам.

— Можешь объяснишь, если не секрет?

— Тебя это не касается, — процедил Чонгук, собираясь уйти.

— Хочешь найти дона Мигеля?

Чонгук, резко обернувшись, подозрительно уставился на Цзыйю.

— Откуда ты?..

— Случайно услыхала твой разговор с О'Кейси. Дон Мигель…

— Прекрати говорить так фамильярно об этом человеке! — взорвался Чонгук, яростно сверкая глазами. — Он убийца!

— Почему ты его ищешь?

— Из-за того, что случилось много лет назад. Повторяю, тебя это не касается.

— Но даже дон Мигель этого не знает и никогда не видел тебя!

— О чем ты толкуешь, черт возьми? И почему думаешь, что он не знает?

— Я с ним обедала в доме Графа, и он сказал…

— Бастида был там? — неверяще охнул Чонгук.

— Да.

— Матерь Божья! Он был близко! Так близко… Проклятье, Цзыюй! Видишь, что ты со мной сделала?

— Ничего я не делала! — негодующе воскликнула она.

— Не спеши я разыскать тебя, обязательно бы задал жителям Сен-Мартена тот же вопрос, который задаю в любом порту, и нашел бы наконец Бастиду! Он все еще там?

— Почему ты осуждаешь меня?! Не скажу тебе о нем ничего!

Чонгук двумя прыжками пересек комнату и схватил ее за руки.

— Немедленно говори правду, или я выбью ее из тебя! Цзыюй  побледнела, поняв, что он не шутит.

— Не… Не думаю, что он еще там. Бастида ожидал прибытия своего судна, и оно бросило якорь через день после моего появления на острове. Насколько я поняла, он хотел пробыть там около недели.

— Ты знаешь, куда он направился и где живет?

— Нет.

— А название судна?

— Тоже нет. Видела только, что Пьер купил у него партию рабов.

— Пока ты не сказала ничего ценного, но, видимо, говорила ему обо мне. Что он ответил? — уже более спокойным тоном спросил Чонгук.

— Объяснил только, что слышал о тебе, но не знает, почему его разыскиваешь, и думает, что принимаешь его за кого-то другого.

Цзыюй не сказала, что теперь Бастида тоже ищет Чона и должен найти его первым. Тогда она будет наконец свободна!

— Значит, Бастида думает, что не знает меня, — кивнул Чонгук, отпуская руку Цзыюй. — Ну что ж, он ошибается: просто не помнит. Но перед тем как убить негодяя, я обязательно объясню, почему посылаю его в ад.

— Почему ты желаешь его смерти? Что он сделал тебе?

— Не лезь не в свое дело.

— А если вместо этого он убьет тебя? Бастида, конечно, старше, но очень силен. Может, это он отправит тебя в ад?

— И этим осчастливит тебя, не так ли? — холодно осведомился Чонгук.

— Несомненно! Подумай о боли, которую ты мне причинил! Ты знаешь, я ненавижу тебя, а я поняла теперь — ты тоже меня ненавидишь! Избить беременную женщину, только чтобы дознаться о доне Мигеле!

— Я ни за что не ударил бы тебя, Цзыюй, — тяжело вздохнул Чонгук, — и никогда бы не поднял на тебя руку! Это пустая угроза, просто я был очень зол, и ты поверила. Но мне нужно было все знать о Бастиде. Я должен найти его и убить, и не будет мне покоя, пока не сделаю этого.

Он повернулся и вышел.

Цзыюй не знала, что и думать. Она по-прежнему не понимала, почему Чон добивается гибели испанца.

**************

Таверна оказалась маленькой, но на дворе уже была ночь, и в зале почти никого не оставалось. Здесь подавали лучшие обеды в городе, но бордель наверху привлекал больше клиентов. Чонгук сидел за столом, с усмешкой наблюдая за нескончаемым потоком клиентов, поднимавшихся по ступенькам.

— Чонгук, медлить здесь — чистое безумие, — прошептал Джин, украдкой оглядывая комнату. — По-моему, ты совсем спятил. Мы можем поужинать на судне.

— Успокойся, Джин. Не вижу опасности, — заверил Чонгук, откидываясь на спинку стула.

— Нет опасности?! Этот Ким Намджун, возможно, назначил награду за твою голову! После того как Цзыюй все рассказала о тебе, он, конечно, поймет, кто ее похитил. Тебе жить надоело?

— Причитаешь, как старуха! Нас здесь никто не знает!

— Начнем с того, что я вообще не хотел ехать на Сен-Мартен, но ты был так уверен, что сможешь узнать здесь о Бастиде. Ну что ж, теперь всего-навсего известно, что он покинул остров в большой спешке. Никто ничего больше не знает.

— Граф Ким Намджун! Вот кого нужно допросить! Бастида наверняка сказал ему, куда и зачем отправился.

— Матерь Божья! Ты и вправду спятил! Собираешься пойти на плантацию?

— Почему бы нет? Если он признается, где сейчас Бастида, стоит рискнуть.

— Тогда я иду с тобой, — заупрямился Джин.

— Нет! — твердо отказался Чонгук.

Ну как вам новость?😂