Побег

Бесшумно закрыв дверь, Цзыюй на цыпочках спустилась вниз, думая, что придется прокрасться мимо спящих матросов, но, к ее удивлению, в большой комнате никого не было. Видимо, все развлекались в деревне или переправились на судно.

Цзыюй пересекла лужайку, сама не зная, куда идет. Луна ярко, почти как днем, освещала окрестности. Но впереди зачернели деревья, и стоило девушке вступить в лес, как ее окутала полутьма. Еле видимое сероватое свечение указывало, в каком направлении искать загон с лошадьми. Цзы решила остановиться и все хорошенько обдумать. Нужно выработать какой-то план. Оглянувшись на дом, она ни в одном окне не увидела света. Чонгук, конечно, крепко спал и, очевидно, проспит до утра, но Цзыюй нужно было выгадать время, чтобы уйти как можно дальше. Чон может взять лошадей и быстро догонит ее, если она пойдет пешком. Значит, нужно ехать верхом.

Цзыюй быстро заплела волосы в две длинные косы, завязала их узлом на шее и подошла к загону. Но калитки найти так и не смогла. Пришлось искать неплотно прибитую доску. В конце концов ее усилия увенчались успехом, и, проскользнув в щель, она нерешительно приблизилась к животному. Одна из лошадей заржала, за ней другая, и Цзыюй испуганно замерла. В тишине ржание прозвучало, словно трубный глас. Она нервно огляделась, снова повернулась к дому, но там царила мертвая тишина — ни признака жизни. Только сейчас Цзыюй услыхала и другие звуки — шелест листьев, комариный писк, пение цикад и какие-то непонятные шорохи. Подбадривая себя, девушка снова, очень медленно, приблизилась к белому жеребцу. Он отпрянул, все лошади, тут же теснясь, подвинулись слишком близко к щели в загоне. Цзыюй испугалась, что они вырвутся, но животные тут же успокоились. Девушка поняла, что сесть на лошадь будет не так легко, ведь у нее не было ни седла, ни стремени, ни уздечки, ни даже веревки, придется поймать жеребца за гриву, попытаться перекинуть через него ногу и надеяться, что ей удастся удержаться. К счастью, жеребец был не очень большим, но как его поймать?!

Она попробовала еще раз, бормоча ласковые слова. Медленно протянув руку, она коснулась шеи животного, не переставая говорить. Потом погладила бархатный нос, осторожно прижалась головой, надеясь, что жеребец успокоится и не встанет на дыбы, когда она попробует на него сесть. Остальные лошади тревожно переминались, и Цзы с трудом, снимая планку за планкой с ограды, молилась чтобы жеребец не испугался. Но он почему-то оставался спокойным, даже когда она ухватилась за мягкую гриву. Сложив несколько планок вместе, она встала на них и, одним движением перекинув ногу через спину лошади, села как можно прямее. Она решила не закрывать загон, надеясь, что остальные лошади за ночь разбредутся, и тогда Чон не сможет преследовать ее верхом.

Облегченно вздохнув, Цзыюй с чувством исполненного долга подобрала повыше юбку и тронула коня. Она чуть не упала, когда жеребец сделал первый шаг, но успела схватиться за гриву, едва не решив все-таки идти пешком. Но лошадь медленно шла по тропинке, и Цзыбй решила, что не так уж трудно держаться «в седле».

Оглянувшись, она заметила, что остальные лошади вышли из загона и бредут за белым жеребцом. Теперь она уверилась, что бегство возможно, и стала решать, что делать дальше. Очевидно, лучше всего было добраться до противоположного конца острова, но Чон наверняка догадается об этом. Следовательно, оставалось выбрать только, куда ехать — налево или направо.

Сначала нужно было узнать, где находится деревня. Не было смысла просить помощи у индейцев, да и Чонгук, скорее всего, сначала кинется туда. Но могла пройти неделя или больше, прежде чем к острову причалит какое-нибудь судно, а Цзыюй нужно быть как можно дальше от всякого, кто может увидеть ее и донести Чонгуку.

Дорожка резко свернула влево, лунный свет падал на неровные булыжники. Цзы еще раз оглянулась. Ни дома, ни загона не было видно — только сплошная тьма угрожала ей со всех сторон. Остальные лошади разбрелись по лесу.

Чжоу чувствовала себя так, будто осталась одна на острове. Она пыталась побороть страх, напоминая себе, почему сбежала, и тут только сообразила, что оставила Ли на милость пиратов. Цзыюй тут же попыталась повернуть назад, но потом передумала. Взять с собой Ли невозможно. Единственный шанс на успех побега — пытаться скрыться одной. У Ли не хватит мужества, а кроме того, она боится лошадей и, конечно, попытается убедить её отказаться от задуманного.

Цзыюй решила не искушать судьбу и, добравшись до графа Кима, попросить помощи. Тогда она сможет спасти Ли и заодно отомстить Чону. Пираты не посмеют ничего сделать служанке, хотя Чонгук, несомненно, будет вне себя.

Прошло минут пятнадцать — двадцать. Напрягая глаза, Цзыюй пыталась что-то разглядеть, но лес был слишком густым. Тут тропинка немного повернула вправо, и Цзыюй очутилась на большой поляне, где увидела несколько хижин под черепичными крышами.

Девушка быстро повернула лошадь и углубилась в лес. Она держала путь направо, но теперь приходилось пробираться наугад, а деревья стояли так густо, что лошадь должна была идти шагом. Цзыюй надеялась, что у жеребца лучше зрение, чем у нее, потому что уже в двух шагах ничего не было видно.

Прошел час… два… несколько часов. Цзыюй не знала, когда настанет рассвет, но понимала: нужно уйти дальше, пока не проснулся Чонгук. Она надеялась, что это произойдет как можно позже. Никто не встревожится, и все будут думать, что Цзыюй тоже спит в его постели.

Наконец девушка добрела до густых зарослей бананов, через которые невозможно было пробраться. Луна переместилась на другую сторону острова. И Цзыюй заметила, что небо посветлело. Ей удалось объехать заросли.

Она надеялась только на то, что и Чон не сможет ехать быстрее. Конечно, он мог выбрать дорогу вдоль песчаного пляжа, но не знал, где ее искать. Когда она доберется до берега, постарается спрятаться в лесу и подождать, пока не придет другое судно. Чонгук никогда не найдет ее, сколько бы ни искал.

Становилось все светлее. Цзыюй уже могла видеть цветы, аромат которых ощущала раньше. Взглянув наверх, она заметила, что светло-голубое небо окрасилось розовыми и оранжевыми брызгами.

Начали просыпаться птицы, и скоро лес ожил. Прекрасный будет день, теплый и солнечный.

Но тут какое-то маленькое бурое животное метнулось из-под копыт жеребца. Он отпрянул, и Цзы полетела на землю. Когда она наконец пришла в себя, лошадь исчезла.

Чжоу была готова зарыдать. Она встала, отряхнула приставшие к платью ветки и листья и, не зная куда деваться, побрела наугад. Вскоре обнаружилось, что идти пешком куда быстрее, чем ехать верхом, особенно теперь, когда наступило утро.

Примерно через полчаса Цзыюй услышала шум прибоя и из последних сил рванулась вперед. Солнце почти ослепило девушку, она рухнула на колени в холодный песок, опустила голову и с трудом перевела дыхание. Немного придя в себя, взглянула вдаль и не поверила себе. Примерно в миле от берега, слева от восходящего солнца, шло судно.

Не дав себе труда задуматься, Цзыюй вскочила и, лихорадочно замахав руками, попыталась было кричать, но сообразила, что ее никто не услышит. Корабль шел почти вдоль полосы прибоя, и она продолжала махать изо всех сил, боясь, что ее так и не увидят. Но тут судно немного изменило курс и повернуло в ее сторону. Цзыюй опустилась на землю и зарыдала.

С корабля спустили маленькую шлюпку. Цзыюй со страхом оглядывалась, опасаясь, что вот-вот появится Чонгук. Но минут через двадцать, показавшихся Цзыюй нестерпимо долгими, она наконец оказалась в безопасности, под покровительством капитана (забыла его имя), в лодке, державшей путь к кораблю.

***************

— Я бы сам доставил вас на берег, мадемуазель Чжоу, но потерял много времени, поскольку пришлось брать курс на Сен-Мартен, — извинился капитан. — Судовладельцам это наверняка не понравится.

— Что вы, капитан, совсем не обязательно. Вы были более чем добры ко мне. Уверена, что без труда смогу отыскать плантацию графа Кима.

— Не сомневаюсь, мадемуазель. Она одна из самых больших на острове, по крайней мере так мне сказали.

Они стояли на палубе, ожидая, пока спустят на воду шлюпку, которая должна была отвезти Цзыюй на берег.

За две недели путешествия Цзы по-своему привязалась к капитану (забыла его имя)— спокойному дружелюбному человеку лет сорока пяти, капитану торгового судна, перевозившего ром и табак в американские колонии, а оттуда необходимые для жизни товары на острова.

Цзы не сказала ему, почему оказалась на острове Чона, придумав историю о том, как случайно упала за борт корабля, следовавшего в Сен-Мартен, и сумела доплыть до берега. Он очень удивился, что девушке удалось выжить, ведь в здешних водах водились акулы и барракуды.

Чжоу попросила капитана нарисовать ей маленькую карту с обозначением долготы и широты острова Чона, так, чтобы в будущем можно было отыскать его. Девушка объяснила, что не видела места прекраснее, и хочет когда-нибудь показать его графу Киму. Она зашила карту в подол платья, которое держала сейчас в руках вместе с сорочкой.

— Все равно не понимаю, почему вы заставили меня переодеться, — сказала Цзы, показывая на короткие, до колен, брюки и мешковатую белую рубашку, подаренные капитаном.

Тот только улыбнулся.

— Одежда Бимли прекрасно сидит на вас, дитя мое.

— Прекрасно? Скажите лучше, висит!

— Именно этого я и добивался. Она достаточно широка, чтобы скрыть вашу красоту. Надеюсь, матросы в порту оставят вас в покое.

Но капитан тут же недоумевающе нахмурился.

— Как вам удалось скрыть волосы под этой красной косынкой?

— Не удалось! — призналась Цзы. — Я запихнула их под рубашку и спрятала… э… в брюки.

Девушка от души надеялась, что ей в жизни больше не придется носить мужскую одежду. Капитан громко расхохотался.

— Ну что же, по крайней мере их не видно!

— Но очень неудобно!

— Ничего, скоро найдете жениха и снова сможете переодеться. Ну что ж, шлюпка спущена. Реек перевезет вас на берег, и… э… не забывайте сутулиться. Не стоит показывать то, что мы пытаемся скрыть.

Цзыюй улыбнулась и поцеловала капитана в щеку, так что тот мгновенно вспыхнул. Он помог ей сесть в шлюпку и долго стоял у поручня, глядя вслед крохотному суденышку.

Девушка медленно шла по шумной пристани, изумляясь толчее и суматохе. Разгружалось сразу несколько судов. Во всех направлениях двигались тяжелые фургоны, запряженные ломовыми лошадьми. Маленькие дети гонялись за ободранным котом. Здесь было еще оживленнее, чем на Тортоле.

Цзыюй попыталась остановить проходившего матроса, но тот даже не взглянул в ее сторону. Она попробовала еще, и вновь безуспешно. Никто не обращал на нее внимания.

Не зная, что делать, Цзыюй остановилась и, оглядевшись, заметила двоих мужчин, внимательно наблюдавших за мальчишками, просившими милостыню у входа в лавку. Девушка подошла к ним: по крайней мере эти двое никуда не спешили.

— Извините, — пробормотала она.

Оба обернулись. Тот, что повыше, был ростом почти с Цзыюй, светло-карие глаза загорелись при виде девушки. Второй был на несколько дюймов ниже с маленькими булавочными глазками и кривым огромным носом.

— Черт, как раз то, о чем говорил капитан! — обрадованно воскликнул высокий.

— Точно, Шон, — согласился его приятель, оглядывая её с ног до головы.

Девушка попятилась, нерешительно озираясь.

— Погоди, парнишка! — торопливо сказал Шон. — Хочешь служить юнгой у моего капитана?

— Вы не понимаете, — начала Цзыюй, но матрос схватил ее за руку.

— Неужели никогда не мечтал уйти в море?! Будешь жить как в сказке!

— Нет! — решительно отказалась Цзыюй, пытаясь вырваться.

Но хватка не ослабевала.

— Подумай о приключениях, парень! Ты нам подходишь! До сих пор не видел никого, кроме тощих юнцов, — им и одного рейса не выдержать. Что скажешь?

— Нет! — повторила она с растущей тревогой. — Отпустите меня!

Но Шон повернул ее, с силой заведя руку за спину. Чжоу не в силах была поверить, что это происходит здесь, в гавани.

— Жаль, паренек, что ты такой строптивый, но придется пойти с нами.

— Вы не…

— Еще слово, и проткну тебя насквозь, — пригрозил он, выкручивая ей руку. Цзыюй показалось, что она сейчас потеряет сознание от боли.

— Кэп послал нас поискать подходящего парнишку, а кроме тебя, мы никого не нашли. Скоро привыкнешь к работе, а капитану Майку угодить нетрудно. Еще будешь мне благодарен когда-нибудь.

Взяв Цзыюй за руки, мужчины повели ее куда-то. Кончик кинжала больно колол в спину.

Ее привели на только что нагруженный корабль, уже готовый поднять паруса. Команда была слишком занята, никто не обращал на них внимания, и страх окончательно завладел душой Чжоу. Что если она не сможет выбраться отсюда?

Матрос по имени Шон втолкнул ее в каюту капитана и, злобно кривясь, помахал кинжалом:

— Старому Майку не понравится, что ты без охоты пришел сюда, поэтому предупреждаю, если вякнешь какую-нибудь чушь насчет своего появления здесь — перережу глотку! Понял, паренек? Смотри, я с тебя глаз не спущу!

Когда дверь закрылась и Цзыюй осталась одна, она тут же метнулась к выходу, но на палубе стоял Шон с дружком, так что пришлось тут же вернуться. Какая насмешка судьбы! Ее снова похитили, на этот раз потому, что посчитали мальчишкой. Почему каждый раз, как она пытается сбежать от Чона, попадает в еще худшую беду?

Цзыюй нервно зашагала по каюте, желая только одного — скорее поговорить с капитаном Майком, может, тот отпустит ее. А что если судно поднимет якорь, прежде чем капитан возвратится в каюту?

Шло время, Цзыюй снова приоткрыла дверь, но Шон по-прежнему стоял у двери. Неужели он убьет её, если та все расскажет капитану? Но не может же она в самом деле стать юнгой. Капитан сразу обнаружит, что она женщина.

Почему на нее валится столько бед! Сначала Чонгук, потом тюрьма, потом снова Чонгук, а теперь еще и это! Подумать только, ее жених совсем рядом, на этом острове, и она даже не может попросить у него помощи. Что, если капитан похож на Чона?

Дверь внезапно открылась, на пороге появился высокий мужчина с ярко-рыжими волосами, довольно красивый, средних лет, но выглядевший очень усталым.

— Значит, ты мой новый юнга, — вздохнул он. Даже голос звучал измученно.

— Нет, месье, — пробормотала Чжоу, не зная, бояться ей или нет.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Ваши люди привели.

— Зачем? — спросил он, не сводя с нее зеленых глаз.

— Вам нужен юнга, но…

— Но ты передумал? — ответил он за нее. — Может, все-таки согласишься? Моего юнгу смыло волной в шторм, но он был очень слабым. А ты… крепкий паренек, и времени найти другого не остается. Сегодня ночью мы отплываем.

— Невозможно, капитан.

— Если беспокоишься, что ты француз, это неважно, — чуть нетерпеливо объяснил он. — У меня здесь твоих земляков много; кроме того, ты неплохо говоришь по-английски. Будешь получать долю в прибылях, а потом поговорим и о другой работе.

— Будь я мальчишкой, капитан, наверняка не устояла бы!

— Будь ты мальчиком? Что ты несешь, парень?

— Я не парень, — поспешно перебила Цзыюй. Ваши люди привели меня на борт, даже не дав возможности объясниться, капитан. Я девушка.

— Девушка? — недоверчиво охнул он. Цзыюй, начиная раздражаться, медленно стянула косынку, вытащила из-под рубашки волосы.

— Да, девушка.

Неожиданный смех вспугнул Цзы. Девушка ошеломленно уставилась на капитана.

— Мне показалось, что у тебя слишком красивое личико для мальчика, но я многое в жизни повидал и решил не обращать внимания. Зачем ты надела мужской костюм? Только людей в заблуждение вводишь!

В зеленых глазах заплясали веселые огоньки...

— Поверьте, капитан, не в моих привычках носить подобное платье. Мне посоветовали это сделать, чтобы не привлекать внимания.

— Но получилось наоборот. Значит, матросы ошиблись! Прости, девушка, что обидели тебя!

— Значит, я могу идти?

— Конечно, и побыстрей, пока я не забыл, как устал сегодня. Только спрячь свои прекрасные волосы, дорогая, не то будет беда.

Цзыюй сделала, как было ведено, и, облегченно вздохнув, вновь повязала косынку узлом назад. Капитан встал и проводил ее до двери, потом, взяв руку, нежно поцеловал (руку).

— Сегодняшний день я надолго запомню, девушка. Счастливого пути.

Выйдя из полумрака каюты в ослепительный солнечный день, Цзыюй внезапно вспомнила Шона и его угрозы. Быстро вглядевшись, она увидела его всего в нескольких шагах. Цзыюй поспешно обернулась к капитану, но тот уже закрыл дверь.

— Значит, проболтался! — прорычал Шон и, вынув кинжал, стал подкрадываться к ней.

— Я предупреждал, парень, теперь пеняй на себя.

Цзыюй охнула, мгновенно побелев от ужаса. Матросы на палубе бросили работу, очевидно, решив развлечься кровавым зрелищем, но Цзыюй ничего не замечала и даже не могла закричать — горло перехватило от ужаса. Шон неотвратимо надвигался.

«Беги! — прозвучало в мозгу Цзыюй. — Ради Бога, беги!»

Ноги ее наконец пришли в движение; в слепой панике она ринулась по сходням и полетела по пристани, но преследователь не отставал. Девушка поскользнулась и упала лицом вниз: Шон был так близко, что споткнулся об нее и растянулся всего в нескольких ярдах.

Молниеносно вскочив, она помчалась по направлению к городу, но чем дальше она бежала, тем меньше становилось народу на улицах, а за спиной слышались вопли и проклятия. Почему он не отстанет от нее? И тут Цзыюй налетела на какого-то человека.

— Пусти меня! — завопила она, отчаянно отбиваясь, но незнакомец вцепился в нее мертвой хваткой.

— Ты?! — изумленно прошептал он.

Цзы взглянула на него и охнула. Перед ней стоял француз, матрос с «Песни ветра», которого наказали тогда из-за нее (тот матрос который попытался изнасиловать её перед тем как её похитил Чонгук). Не успела девушка что-то сказать, он толкнул ее себе за спину и вытащил длинный сверкающий нож. Шон успел добежать до него и, злобно размахивая кинжалом, ринулся на француза. Тот был выше противника и явно сильнее, а Шон к тому же устал от погони. Но он был в ярости и намеревался добиться своего любой ценой. Скоро враги были покрыты кровью, но драка продолжалась. Наконец клинок француза пропорол плечо Шона, парализовав правую руку. Удар в челюсть — и он, врезавшись в стену, сполз на землю бесформенным мешком.

— Пойдем!

Француз взял Цзыюй за руку и, потащив ее по улице к старому зданию, втолкнул внутрь. По пути они никого не встретили. Он почти внес ее на второй этаж и дальше, в какую-то комнату.

Цзыюй не могла поверить в свое спасение. Первый раз в жизни смерть подошла так близко, и теперь, когда облегчение затопило все ее существо, девушку почему-то начало трясти. Она рухнула на единственный стул: слезы покатились по щекам.

Когда дыхание наконец стало ровнее, а сердце замедлило стук, Цзыюй огляделась. Комната была очень маленькой и темной, и кроме деревянного стула, на котором она сидела, единственными предметами обстановки были умывальник в углу да узкая кровать с измятыми простынями. Одно окно выходило на грязную аллею, но соседнее здание загораживало свет.

Матрос зажег стоявшую на умывальнике свечу. На его груди и руках виднелось множество порезов, кровь из отсеченного пальца капала на пол. Охваченная жалостью, Цзыюй вскочила, чтобы помочь. С ее колен упал узелок; девушка с удивлением поняла, что так и не выпустила из рук вещи. Подняв узелок, она бросила его на стул и подбежала к французу.

— Ваши руки, месье, нужно перевязать!Темно-карие глаза уставились на нее, и Цзыюй была потрясена увиденной в них ненавистью.

— Моя спина навеки искалечена из-за тебя! Какое значение имеет еще один палец! За все будет заплачено, — процедил он. — Я — Арман , мадемуазель, это на случай, если хотите запомнить имя человека, который вас убьет.

Ледяной ужас затопил её при этих словах. Она метнулась к выходу, но мужчина даже не пошевелился. Дверь была заперта. Девушка, широко раскрыв глаза, медленно обернулась...