28. Путь домой

Все выжидающе смотрели на меня, но не получалось даже вздохнуть лишний раз. Агний сам подошел, слабо, почти незаметно обнимая. Я уткнулась носом в его грудь, понимая, что не смогу сказать даже банальное «прощай».

– Все, мне надоело смотреть на это, – протянула женщина, и слух вернулся.

Слышалось, как тяжело вздыхал Василий, как всхлипывала Ронья, но отчетливее всего – неровное биение сердца Агния.

Он отстранился, и у меня защемило в груди.

– Вот, на память, – Агний протянул мне складной нож с проржавевшим лезвием.

Как только ладони коснулась облезлая рукоятка, слезы остановились.

Я привстала на цыпочки, и одним движением срезала прядь рыжих волос.

– Ты что, с ума сошла?! – закричала Ронья, но я даже не повернула голову в ее сторону, тут же бросая прядь на землю.

Сначала ничего не происходило, но по изумленному лицу женщины стало понятно, что все получится. Через минуту волосы изменили форму, словно невидимая рука попыталась связать из них косу. Через две – вместо волос на земле появился едва заметный росток, который прямо на глазах вырос в высокую и нескладную ель с редкими ветками.

– Не зря я тебя выбрала тогда, – совсем по-доброму улыбнулась женщина. – Сразу поняла, что ты смышленая девчонка. Уходите, я принимаю обмен.

Агний еще некоторое время непонимающе смотрел то на меня, то на женщину, а потом пробормотал:

– Получается, мне не придется оставаться здесь?

– Я получила часть твоей души, этого достаточно, – почти расстроено махнула рукой женщина.

Мы молча брели по туннелю, хватаясь руками за стены, чтобы не упасть. Глаза не могли привыкнуть к темноте, как и в прошлый раз, поэтому временами Ронья натыкалась на Василия, я налетала на Ронью, а Агний на меня.

– Как ты сделала это? – наконец, спросил Василий. – Ну...дерево из волос.

– Прочитала в одной тетради и решила попробовать, все равно ничего больше не оставалось.

– Хорошие у тебя тетради, в моих только несделанное домашнее задание было.

Мы рассмеялись в один голос. Жизнь налаживалась, и я как никогда хорошо чувствовала это. Меня не пугали темнота, узкий тоннель и путь на поверхность, на который уйдет несколько часов.

Усталость накатывала волнами, но я держалась. Едва заметный свет показался в тот момент, когда я почувствовала, что больше не могла идти.

Как же приятно оказалось выбраться из тоннеля! Слабые лучи солнца все еще пробивались сквозь озеро, временно заменившее небо. Похоже, мы даже вернемся домой до темноты.

– Как нам выбраться? – голос Агния вдребезги разбил мою радость. – Лестниц здесь точно нет, а до воды нам не достать даже в прыжке.

– Получается, нам все равно придется вернуться обратно? – не выдержав, я села на холодные камни. Хотелось снова разрыдаться, но слез не оставалось. Старуха все равно смогла обмануть нас.

– Должен быть выход, – заговорила Ронья. – Расмус же вышел как-то, и другие тоже.

Мы смотрели по сторонам, бродили из стороны в сторону, но так и не находили возможности выбраться.

– Надо разделиться и пойти в разные стороны, – предложил Василий.

– А если заблудимся?

– Тогда пойдем парами, – повел плечами он, засомневавшись в правильности решения.

Мы с Агнием шли направо, Василий и Ронья – налево.

Тоннель оставался все дальше, а впереди не было видно конца пещеры, над которой нависало озеро.

– Спасибо, что не дала мне остаться там, – сказал Агний. – Я думал, что жизнь закончена, но сейчас понимаю, что почти и не расстраивался.

– Почему так?

– Не знаю, – дернул плечом он. – Ронью бы отец искал, весь город бы перевернул. Про меня никто бы и не вспомнил.

– А как же твоя мать?

– Разве я не говорил, что она выбрала не меня, а замужество? – горько улыбнулся Агний. – Наверно, уже тогда видела во мне моего отца, и потому решила отрезать гнилую ногу.

– Фу, – скривилась я.

– Ага, – Агний снова улыбнулся, но теперь по-настоящему.

– На самом деле, я думала, что мы дойдем до тоннеля и убежим все вместе.

– А если бы она догнала нас? – в глазах Агния застыл страх.

– Этого мы уже не узнаем.

За разговорами мы не обращали внимания на то, что находилось вокруг. Если тут и были возможности для того, чтобы подняться наверх, то мы их уже пропустили.

Послышались крики. Переглянувшись, мы побежали обратно, скользя по мокрым камням. Вскоре кричать перестали, но мы не останавливались до тех пор, пока не увидели спины Роньи и Василия. Они стояли и смотрели на стену пещеры, которая выглядела так, словно ее щедро намазали глиной.

В «глине» виднелись отверстия, из которых высовывались любопытные птичьи головы.

– Ласточки? – удивился Агний.

– Почему вы кричали? – спросила я.

– Испугались, понятно же, – буркнул Василий. – Они повылетали, мы уж думали, что сороки и сюда пробрались. Кстати, вы нашли что-нибудь?

– Пока нет.

– Мы тоже, – Василий развернулся и засунул руки в карманы джинсов. – Надо спешить, если не хотим просидеть тут всю ночь или даже больше.

Чем больше бродили, тем сильнее казалось, что выход не найдется.

Сквозь озеро проходили лучи закатного солнца, подсвечивая пещеру в красно-розовый. Выбившись из сил, мы уселись прямо на камни. Я даже не расстраивалась, хоть в мыслях и мелькали печальные сцены. На расстройство просто не оставалось сил.

Глаза закрылись, а голова сама опустилась на плечо Василия. От него пахло едким одеколоном и усталостью.

– Смотрите! – закричала Ронья, как только я начала проваливаться в сон.

Все тут же вскочили с места, заставляя подняться и меня. Ронья указывала на стену. Я долго присматривалась, не понимая, что пыталась показать Ронья. На первый взгляд эта стена никак не отличалась от других – каменная и неровная, словно погрызенная.

– Тут есть выступы, мы можем забраться, – продолжала говорить Ронья.

Она первой подошла к стене, схватилась за едва заметные углубления и начала подниматься.

– Эй, не спеши, если упадешь, мы тебя не соберем, – крикнул Василий, но Ронья не слушала, поднимаясь все выше.

Через пару минут она уже скрылась в воде.

– Ну, кто следующий? – кивнул Василий на нас с Агнием. – Ладно, парень, ты первый.

Агний забирался неуклюже, постоянно соскальзывая, но в последний момент менял положение рук и ног, что помогало не свалиться вниз.

Когда пришла моя очередь, показалось, что возвращение в поселение мертвых было не такой и плохой идеей. Я даже через заборы никогда не перелезала, а теперь предстояло карабкаться по мокрой стене даже без минимальной страховки.

– Может, сначала вы? – спросила я, стараясь затолкать страх подальше.

– Нет уж, ты меня точно не подстрахуешь, а я смогу сделать хоть что-нибудь, если полетишь вниз.

Колени и ладони дрожали. Я с трудом поднимала свой вес. Похоже, Ронья и Агний были намного легче меня или просто не родились с такими же слабыми руками.

Когда казалось, что поднялась на несколько метров, стало понятно, что от пола меня отделяло меньше семидесяти сантиметров. Василий подбадривал, но уши заложило, и слова проходили мимо.

Неуклюжее движение, и сверху откололся небольшой камешек. Он полетел вниз, чуть не треснув меня по голове. Василий выругался, но тоже избежал обстрела.

Через несколько минут я коснулась кончиками пальцев воды, хоть все еще и казалось, что могла упасть в любую секунду.

Задержав дыхание, я лезла все выше. Вода коснулась макушки, лба и носа, пока вся голова не исчезла в воде, а за ней и остальное. В удачу не верилось до последнего, даже тогда, когда я всплыла.

Именно в этот момент солнце зашло за горизонт, а на улице стемнело. Я барахталась в воде, пытаясь надышаться свежим воздухом, и потому не сразу увидела, как все сильнее удалялись Агний и Ронья. Я поплыла за ними, но уже через несколько минут меня догнал Василий.

– Что-то рано стемнело. Еще и девяти нет, – сказал он, показывая руку, на которой болтались часы.

– Я слышала, что каждый день темнеет все раньше.

Мы встретились на берегу. Как же я радовалась, когда ступила на настоящую землю, поросшую травой и полевыми цветами! Именно в такие моменты становилось ясно, насколько хорошей всегда была моя жизнь.

– Вам не кажется, что что-то изменилось? – сказал Василий.

Я начала осматриваться по сторонам, и только теперь поняла, что за радостью не заметила того, что мы вышли не из того озера, через которое попали в подземный мир.

– Нам нужно дойти до города, а остальное неважно, – продолжал Василий. – Выйдем к дороге для начала.

Нас окружал лес, высокий, почти закрывавший беззвездное небо. Василий долго прислушивался, принюхивался, но все же указал примерное направление. Были бы у нас телефоны, нас бы вывел навигатор, но свой я оставила вместе со всеми вещами в кустах у озера. Оставалось надеяться, что никто их не стащил.

Мы ходили по лесу, натыкаясь то на упавшие стволы деревьев, то на их ветви, а иногда и вовсе спотыкались на неровностях, которые не могли рассмотреть в темноте.

– Думаю, мы уходим все дальше в лес, – раздраженно бросила Ронья. Теперь она выглядела такой же, как прежде, а не тихой и испуганной. – Давайте обратно.

– Нет уж, – буркнул Василий. – Кого-кого, а тебя я точно не собираюсь слушать.

– Это еще почему?

– Потому что мы тут не из-за этих двоих и не из-за меня. Намек понят?

Василий остановился и стукнул себя по лбу со всей силы. Казалось, он свалится от удара, но вместо этого Василий вытащил мешочек, который дала старуха.

Шум сотен крыльев заполнил тишину. Стоило поднять голову, как стало ясно, что все небо закрывали сороки, как грозовые тучи. Они кричали, пытались подлететь к Василию и выхватить мешочек, но ничего не получалось. Сороки замирали в нескольких сантиметрах от Василия, тянули клювы к мешочку, но не могли ухватить его.

Василий победно улыбнулся и осторожно, двумя пальцами, развернул мешочек, а потом подул на бесцветную пыль, что лежала внутри.

Птицы закричали еще громче. Так сильно, словно их перья подпалили огнем. Сороки окружили нас, пытаясь зацепиться когтистыми лапами или схватить клювами, но все прекратилось. Птицы разлетелись в стороны, будто их и не было здесь.

Пару минут мы не могли перевести дыхание. Неужели все закончилось? Я не верила в это.

Василий шагал все дальше, мы же следовали за ним. Прошло как минимум полчаса, а просветов среди деревьев все не появлялось. Может, Ронья была права? Похоже, мы уходили в самую глубь леса, выбраться из которой уже не сможем. Успокаивала только решительность Василия. Он выглядел тем, кто понимал, что делал.

– Я не могу больше, – задыхаясь, остановился Агний. – Сегодня не день, а ужас какой-то.

– Мы не можем взять и остановиться. Уверена, осталось немного.

– Ага, конечно, – съехидничала Ронья. – Хорошо, если через год выйдем.

– Ах ты, маленькая... – хотел выругаться Василий, но запнулся на полуслове.

Он принюхался снова, потом еще раз, а после ускорился и почти побежал вперед.

Мы ничего не могли рассмотреть, но одно понимали точно – лес разделяла широкая, но неосвещенная дорога.

– Куда дальше? – бойко спросила Ронья, словно еще недавно не сомневалась в Василии.

– Сложно сказать, – повел плечами он. – Надо найти указатель.

– Гиблое дело, – вздохнул Агний, и мне тут же вспомнилось, как мы с мамой ехали в Медвежьегорск.

Указателей и правда было мало, но эта дорога казалась знакомой.

– Нам направо, – уверенно сказала я.

– Тебе-то откуда знать? Ты в Медвежьегорске живешь только половину лета, – усмехнулась Ронья.

– Просто знаю.

Спустя пару минут размышлений, меня все же послушали. Весь путь мы молчали, и тишина давила на слух так сильно, что закладывало уши. Обычно ночной лес создавал даже больше шума, чем днем. Тишина казалась неестественной.

Часа через полтора пути показались очертания города, но света в нем не было.

– Подумать только, опять авария! – всплеснул руками Василий. – На той неделе на Первомайской улице все вырубило, а теперь и весь город.

Увидев вдалеке Медвежьегорск, мы ускорились. Хотелось как можно скорее вернуться домой и лечь спать, не поужинав и не приняв душ. Меня даже не пугал скандал, который обязательно закатит мама, ведь долгое время все мы думали, что больше не вернемся.

Уже в Медвежьегорске мы с Василием попрощались с Роньей и Агнием, которые разошлись в разные стороны. Не думала, что наступит день, когда я начну радоваться времени, проведенному с Василием, но идти по темному городу в одиночестве было бы намного страшнее, чем вдвоем.

Зайдя в квартиру, я по привычке пощелкала выключателем, но свет, конечно же, не включился.

– Мам, я вернулась, прости, что так поздно, – крикнула я в темноту, но никто не ответил.

Нарываться на неприятности не хотелось, поэтому я легла спать, решив, что успею все объяснить завтра.