27. Сделка

Мы с Агнием переглянулись и с разбега спустились вниз.

– Эй, вы, меня подождите! – крикнул Василий и бросился за нами.

Воздух был тяжелым и влажным. Чувствовался запах стоячей воды, от которого подташнивало.

Мы шли медленно, даже не задумываясь о том, на какую опасность могли нарваться впереди.

– Бабушка показывала старые фотографии Медвежьегорска, здесь похоже, – прошептал Агний, когда мы подошли слишком близко к одному из домиков.

От них веяло холодом и подтухшим мясом, как от сломанного холодильника. Хотелось прямо сейчас развернуться и уйти обратно в темный тоннель.

Впереди почудилось еле заметное движение. Я остановилась, дернув Агния за рукав, но тот только побежал вперед, да так быстро, что нам с Василием было не догнать.

Агний остановился посреди дороги. Его плечи подрагивали, а неровное дыхание шумно вырывалось из груди. Он сжал ладони в кулаки, и я всем телом почувствовала неладное. Ноги перестали слушаться, но Василий потянул меня ближе к Агнию.

Мы остановились в нескольких шагах от него, и лицо перекосило от отвращения. Прямо на камнях лежала Ронья в разодранной одежде, а над ней нависал Расмус, от которого исходил мерзкий гнилой запах. Хотелось зажать нос, но тело оцепенело.

Расмус не замечал нас. Он не сводил взгляда с сестры. Это напоминало бы милую сцену воссоединения семьи, если бы не синеватый оттенок кожи Расмуса, заляпанная больничная роба и отслаивавшаяся кусками омертвевшая кожа.

– А ну, отойди от нее!

Василий бросился на Расмуса с криком, будто отгонял так страх.

Расмус медленно повернул голову, почти на сто восемьдесят градусов и уставился на нас пустыми глазами.

Василий остановился в шаге от него и нервно проглотил скопившуюся слюну. Только теперь стало понятно, что нас окружили. Плотными рядами вокруг стояли мертвецы, многие из которых выглядели уже полуразложившимися, но хуже всего было то, что лица многих оказались знакомыми: одних я замечала на улицах, других же знала лично. Некоторые из них, как и Расмус, стояли в больничных робах, но большинство было одето в обычную, иногда даже в праздничную, одежду.

Расмус приоткрыл рот, словно хотел сказать что-то, но только негромко замычал.

Инстинктивно сделав шаг назад, я тут же наткнулась спиной на девочку в дорогой спортивной форме. Я сразу отскочила, но она успела провести по моей спине потрескавшимися пальцами.

– Что делать будем? – неуместно весело спросил Василий, и я нервно хихикнула в ответ.

Что люди обычно делали в таких ситуациях? В фильмах они либо отстреливались от толп мертвецов, либо умирали уже в первые минуты. Со смертью мы опоздали, а ружья ни у кого не было.

Не похоже, что мертвецы собирались нападать. Казалось, они вообще не понимали, что происходило вокруг. Их лица ничего не выражали, у многих отвисали челюсти или падали на бок головы. Мертвецы стояли и смотрели на нас, как случайные прохожие, которым повезло увидеть циркачей прямо на улице.

– Расмус, – строго сказал Агний, и мальчик тут же обратил взгляд на него. – Ронье надо вернуться домой, ей здесь не место.

– Он не послушает тебя, – прогремел в ушах низкий женский голос.

Я начала искать, откуда шел звук, и не сразу заметила среди мертвецов высокую темноволосую женщину в потрепанном, но качественном платье из бордовой ткани.

– Вы не одна из них, – заговорила я, пытаясь рассмотреть лицо, на которое падала тень.

– Наблюдательность – это хорошо, – рассмеялась женщина, и мне казалось, что этот звук заполнил все пространство вокруг.

– Кто вы такая?

– Сложно сказать, – склонила голову женщина, и темные волосы закрыли еще сильнее излишне бледное лицо. Она выглядела так, будто всю жизнь не видела солнца. – Я здесь слежу за порядком.

– Тогда вы должны понимать, что Роньи тут быть не должно, – подал голос Агний.

– Дело в том, что мертвые всегда пытаются вернуться к родным. Это нормально.

– А нам что тогда делать?! – рявкнул Агний, повернув весь корпус в сторону женщины, словно хотел наброситься.

– Да ничего, – повела плечами она, прикусив нижнюю губу. – Если нужна помощь, то о ней нужно попросить, а не бросаться на всех подряд.

– Не сердитесь на него, он просто волнуется, – снова заговорила я, и женщина повернула голову в мою сторону. – Мы долго добирались сюда, устали. Агний... он переживает за сестру. Помогите нам вернуть ее.

– Другое дело, – неожиданно тепло улыбнулась женщина. – Вот только вам придется отдать взамен что-нибудь. Что, по вашему мнению, равноценно человеческой жизни? Можете не спешить, я не тороплю, но управиться нужно до следующего рассвета. Когда надумаете, то подойдите к хижине на горе. Ее видно отсюда.

Женщина развернулась и ушла, оставляя нас среди мертвецов. Они медленно разбредались по домам, пока мы не остались одни.

Мы бродили среди деревьев, обдумывая, что можно было предложить той женщине, но все звучало либо слишком глупо, либо пугающе. Каждый из нас понимал, что жизнь вышло бы обменять только на другую жизнь, но о таком даже думать не хотелось.

Среди деревьев мелькали тени, но силуэты даже отдаленно не напоминали человеческие. Это были животные, такие же мертвые, как и все поселение. Мы наблюдали за ними издалека, чтобы не спугнуть. Лоси на тонких ногах выхаживали вокруг медведей и волков, не чувствуя опасности. В природе звери так себя не вели.

– Как если бы люди перестали устраивать войны, – заметил Агний, пока мы смотрели, как мышь ходила по спине лисы, а та даже не пыталась съесть ее.

– Может пообещать ей мир во всем мире? – усмехнулся Василий, когда мы снова вышли на дорогу.

– Вряд ли ей есть дело до того, что происходит наверху.

– Рука и сердце? – продолжал раздумывать он. – Нет, может понять буквально, а они мне еще нужны.

Ни в одном окне не горел свет. Похоже, местным жителям хватало одних факелов. Развязался шнурок, и мне пришлось остановиться. Остальные ушли вперед, но пока я пыталась завязать бантик, чувствовалось, что за мной наблюдали.

Выпрямившись, я заметила лицо Севиль, все такое же вытянутое, как и раньше. Не хватало только одного – носа. Вместо него на лице расползлись две дыры со следами гниения. Я смотрела и смотрела на них, даже не задумываясь, насколько невежливо это было. У меня не получилось бы оторваться, если бы в глубине комнаты не показались люди, которые совсем не напоминали умерших: невысокий полный мужчина с густыми усами и лысевшей головой, а рядом женщина, худая и высокая, с резкими чертами лица и таким же носом, как раньше был у Севиль.

Наверно, вламываться не стоило, но я уже толкнула деревянную дверь без замка. Внутри пахло сыростью даже сильнее, чем снаружи. В остальном же дом не отличался от любого другого – простая мебель, книжный шкаф, среднего размера окна, сквозь которые пробивался свет. Единственное, чего не хватало – электричество. Из-за этого подземное жилище напоминало то, каким я впервые увидела дом Агния.

– Здравствуйте, – сказала я, когда на меня уставилась Севиль, а потом и ее родители. – Как вам тут?

– О-о-о, просто отлично, – расплылся в блаженной улыбке мужчина. – Я так устал от торговли, постоянной беготни и попыток заработать, а теперь живу как в санатории, но куда важнее, что рядом мои любимые девочки!

Мужчина обнял и жену, и дочь.

– Жаль только, что телевизора нет, но, возможно, нам и стоило отдохнуть от техники. Особенно, Севиль. Она из тех подростков, что не расставались с телефоном. Здорово, что это изменилось, – заговорила женщина гнусавым голосом.

– Что ж, приятного вам отдыха, – ответила я и вышла обратно.

На меня налетел Агний. За ним же мчался испуганный Василий.

– Вот ты где, – запыхавшись, заговорил он. – Мы уж думали, что и тебя мертвецы утащили куда-то.

– Со мной все в порядке. Это дом Севиль, но она там не одна, а с родителями. Как думаете, получится вызволить и их?

– Нам пока даже на Ронью нечего обменять, – тяжело вздохнул Агний. – И ты уверена, что они не мертвые?

– Выглядели как мы, только странные какие-то, будто не понимают, где оказались и что с их дочерью что-то не так.

Мы шли дальше, продолжая размышлять, а дом на горе виднелся все отчетливее, словно сам подходил к нам.

Когда мы оказались у порога, новых идей так и не появилось. Мы остановились у двери, которая выглядела совсем не так скромно, как у других домов: всю поверхность покрывали искусно вырезанные деревья и птицы, подозрительно напоминавшие сорок.

Я застыла на месте, дергая Агния за рукав.

– Это она наслала сорок на Медвежьегорск. Точнее, заставила Таню сделать это.

– Но кому такое может понадобиться? – тихо спросил Агний, и голос тут же сорвался на крик. – Все ради того, чтобы заселить это чертово подземелье! Мы не спасем Ронью, и сами отсюда не выйдем тоже, нам просто не дадут уйти!

Агния затрясло, а из глаз потекли реки слез.

Василий собирался заговорить, но дверь открылась, а на пороге показалась все та же женщина в бордовом платье.

– И что за шум вы тут подняли? У нас так непринято! – грозно взглянула она на нас.

– Мы... Мы думаем просто.

– Думают молча, – поджала губы женщина. – Но заходите, раз пришли.

Внутри оказалось не так темно, как в других домах, и я не сразу заметила огромную дыру в крыше. Из мебели внутри стояла только длинная узкая скамейка, словно никто здесь и не жил.

– Я слушаю ваши предложения. Можете не садиться.

– Точно! – воскликнул Василий. – У меня есть сигареты, карты и календарик с котенком. Думаю, заинтересует. В этой дыре только со скуки помереть, а я предлагаю хоть какое-то развлечение!

Женщина залилась смехом:

– И к чему мне этот мусор?

– Может быть, деньги? Мы можем скинуться, – предложила я.

– И на что их тратить? У нас тут магазинов нет.

– Ладно, я все понял. Одному из нас придется остаться, чтобы забрать Ронью? Я готов, – Агний говорил так тихо, что любой бы понял, что никакой готовности на самом деле не было.

– Душа за душу, – развела руками женщина.

В ушах застучало. Я не верила тому, что услышала.

– Да как вы так можете?! – закричала я, не чувствуя собственного голоса. – Мы все не должны были попасть сюда: и Ронья, и Расмус, и Севиль с родителями, да и все остальные тоже! Вы специально подбросили Тане тетрадь, наслали сорок на Медвежьегорск, а теперь играете с нами в свои глупые игры!

– Спокойно, девочка, сделка почти завершена, – улыбнулась женщина, и нечто знакомое скользнуло в этой улыбке.

Я все смотрела и смотрела на женщину, а она не сводила взгляда с меня.

– Неужели узнала? – почти хищно улыбнулась она, и лицо начало преображаться, покрываться глубокими морщинами, потом побелели волосы, а после них и тело стало по-старчески сутулым.

Теперь перед нами стояла не величественная хозяйка пещер, а старушка, продававшая обереги.

Я сделала шаг назад, задевая скамейку, остальные же заворожено смотрели на происходившее.

– Как думаешь, стала бы злодейка раздавать амулеты направо и налево? – с вызовом сощурилась старуха. – Вы все здесь только благодаря им.

– Не понимаю, – захлопала глазами я.

– Мальчик останется здесь, если хотите забрать его сестру, но взамен я поделюсь информацией. Вам же нужно успокоить сорок?

– Надо, конечно, но не такой же ценой! – воскликнул Василий, и капли пота выступили на щетинистом лице.

– Когда окажетесь на поверхности, откройте мешочек и распылите по ветру. Это поможет, – старуха протянула маленький сверток, размером с чайный пакетик.

Василий небрежно засунул его в карман джинсов, как мусор.

– Я смогу хотя бы проводить их? – спросил Агний, когда все замолчали.

– Конечно, но только до выхода из поселения. Дальше тебя нельзя, – старуха снова обернулась молодой женщиной.

– Почему тогда мертвецам можно наверх? Это же нечестно! – почти прорычала я, а женщина лишь снисходительно улыбнулась.

– Потому что мертвые вернутся, а такие как вы – вряд ли. Конечно, если не успеют привыкнуть к этому месту.

– Как родители Севиль?

– Верно. Живых тянет обратно только первые три дня.

Мы вышли наружу, все вчетвером, и женщина жестом подозвала Ронью, с которой не сводил взгляда Расмус.

Она переводила рассеянный взгляд то на меня, то на Агния.

– Что здесь такое происходит? – наконец, спросила Ронья.

– Какая разница? – закатила глаза женщина. – Тебе пора домой.

Ронья открыла рот, словно собиралась задать тысячу вопросов, но женщина щелкнула пальцами, и та не решилась. На мгновение показалось, что дело было в колдовстве, но Ронья оставалась такой же молчаливой всю дорогу до туннеля.

– Пока не пришли, есть еще кое-что, – вздохнула женщина. – Выходить надо осторожно, но быстро. Если помедлите, то обязательно выпустите с собой что-нибудь, что не должно покидать этого места. И все же, если это произойдет, все исправит озерная вода.

– Ерунда какая-то, – буркнул Василий, пиная мелкий камушек.

Всю дорогу он не поднимал головы и не шутил, хотя в туннеле бесконечно рассказывал одни и те же старые анекдоты. Казалось, я еще не видела Василия настолько подавленным.

– Время прощаться, – холодно сказала женщина.

Глаза у Агния были красными, а плечи мелко дрожали, но он сдерживал рыдания, в отличие от меня. Я смотрела, как Василий хлопнул Агния по плечу, но не слышала их разговора, словно оглохла. Ронья робко обняла Агния, прошептав одно единственное слово.

Настала моя очередь, но я стояла на месте, пока глаза застилали слезы. В голове звучала только одна мысль: «не стоило вмешиваться», но теперь было поздно – единственный друг оставался на дне озера, и я ничего не могла сделать с этим.