26. На дне

Голова болела, а кашель, сотрясавший все тело, вырывался из груди. Глаза отказывались открываться, но я насильно разомкнула веки окаменевшими пальцами. Пыталась вспомнить, что происходило, но от воспоминаний остались только обрывки: бесцельная беготня по городу, плакавшая Таня и холодная вода, за секунды заполнившая легкие.

Я попробовала сесть, но голова закружилась. Вокруг было темно, но сверху пробивались слабые искаженные солнечные лучи. Вместо неба наверху плескалась вода, изредка капавшая на голову и черные камни, из которых состояло все вокруг. Похоже, я попала в пещеру, которой не было конца.

Чувствовалось, что я забыла нечто важное, но напрягать голову оказалось бесполезно – вместо воспоминаний возвращалась только новая волна боли, заставлявшая сгибаться пополам и снова падать на камни, после которых останется целая армия фиолетовых синяков.

Я поднялась на локтях – в глазах плыло. Присела на колени – шея не держала голову, и она безвольно падала на бок. Встала – ноги задрожали, едва поддаваясь. Голову пронзила резка боль, но я не сдавалась, направляя все силы на то, чтобы устоять на ногах. Голова качнулась, и из одного уха с хлюпаньем вылилась вода. Боль ослабла, а тело уже лучше слушалось. Теперь уже я специально качнула головой, чтобы избавить от воды и второе ухо. Помогло.

Несколько минут я стояла неподвижно, глядя на то, как наверху плескалась вода. Капля, упавшая на нос, заставила оторвать взгляд. Воспоминания медленно возвращались, и теперь стало понятно, что нужно было найти Агния.

Сделала шаг, но нога скользнула на мокрых камнях. Я не отличалась осторожностью, но теперь без нее было не обойтись. Я почти не отрывала ног от камней, громко шаркая. Шум разносился далеко, и я боялась, что его услышит кто-то, кроме Агния.

Мне не хотелось думать о том, кто мог бы жить в таком месте, но в голову лезли самые разные образы: от огромных, размером с автобус, червей до пещерных троллей, питавшихся человечиной. Б-р-р-р.

Сколько бы я не шла, картина не менялась – черные камни и вода вместо неба. Впереди послышался шорох одежды, потом неразборчивое бормотание. Я замерла, но тут же сделала новый шаг. Это мог быть только Агний. А если нет? Ладони моментально вспотели, и мне пришлось вытереть их об и так мокрые джинсы. Лучше не стало, теперь руки казались еще грязнее.

Я не могла остаться здесь навсегда. Кто бы ни оказался впереди, мы должны были встретиться лицом к лицу. Вдохнув как можно больше воздуха, я вытащила длинный ключ от квартиры и поспешила вперед.

Сколько я бежала: минуту или час? В любом случае, источник звука все еще оставался впереди, а ноги по-прежнему разъезжались на камнях. Все сильнее казалось, что я бежала не в ту сторону, но остановиться не получалось.

Впереди, в искаженных солнечных лучах, виднелось нечто напоминавшее спортивную сумку или мусорный пакет. Издалека было не разобрать. Я ускорилась, совсем забыв о том, насколько скользкими были камни, и кубарем покатилась вперед. От тупой боли хотелось завыть, но получилось сдержаться. Только глаза все равно заслезились.

Я тут же поднялась, стараясь не обращать внимания на ушибленное плечо. То, что я приняла за сумку, оказалось Агнием, который согнулся так сильно, что мог бы поместиться в небольшой чемодан.

Сразу забыв о боли, я бросилась к Агнию, но поблизости лежал кто-то еще. Шаг замедлился, а сердце забилось так быстро, что любой заметил бы мой страх. Я подошла ближе, и с трудом узнала в незнакомце Василия. При падении он разбил лицо, и теперь по лбу, подбородку и скуле расползлись ссадины и кровоподтеки. Я осторожно приблизила ладонь к носу и губам Василия. Он дышал, это уже успокаивало, но куда сильнее меня волновало то, как Василий здесь оказался.

Я собиралась отойти, но чужая рука вцепилась в запястье. Хотелось закричать, но я только негромко пискнула.

Глаза Василия открылись, и он сразу же отпустил меня.

– Что это за чертовщина? – промямлил Василий, не отводя мутного взгляда от меня.

– Не знаю, – честно ответила я. – Лучше скажите, что вы тут делаете.

– Ничего, – буркнул Василий, снова закрывая глаза.

– Вытрясите воду из ушей – станет лучше.

Василий снова открыл глаза, посмотрел на меня, как на самого глупого человека на свете, но все же начал потряхивать головой и зажимать перебитый нос, морщась от боли.

Я вернулась к Агнию. Он подтянул колени к подбородку и обнял их руками. Я села рядом, не боясь намочить уже мокрые джинсы. Агния потряхивало, но он все равно выглядел куда лучше Василия.

– Ты как?

– Не знаю, – пробормотал Агний. – Голова кружится, со зрением беда, уши заложило.

– Надо вытрясти из них воду. Когда я сделала это, стало лучше.

– Как? – Агний уставился на меня с таким видом, будто никогда не делал этого.

Я начала показывать так, как могла. Агний поднялся и начал повторять за мной, но у него ничего не получалось. Василий замаскировал смешок фальшивым кашлем и подошел к нам. Если бы не лицо, я бы посчитала, что Василий не пострадал вообще.

– Объясните-ка мне, ребятки, где мы оказались, и как это вообще вышло? – спросил он снова. – Я, знаете ли, вижу, как вы двое на глубине водой захлебываетесь, спешу спасать вас, а вместо этого тоже иду ко дну. И теперь мы все здесь, а вместо неба над головой все то же озеро.

Выбора не оставалось, и я пересказала все, что происходило с моего приезда в Медвежьегорск: от найденного трупа Расмуса до последнего сна. Василий не перебивал и слушал с интересом. Даже не верилось, что он верил мне.

– А ведь я сразу говорил, что нельзя сорок приваживать, – покачал головой Василий. – Получается, нам надо всего лишь найти Ронью и рвануть обратно?

– Не сказала бы, что это просто. Я вообще не уверена, что отсюда есть выход. И...вы действительно верите в это?

– Отчего же не верить? – удивленно вскинул густые брови Василий, и по лбу поползли глубокие морщины. – Тут и не такое происходило, мамка моя подтвердит, если что. Народ в Медвежьегорске неспроста такой суеверный.

Агний все еще тряс головой, прыгал на одной ноге, несколько раз почти падая, но все равно ничего не получалось. Василий подошел ближе, сжал плечи Агния, который был на голову выше его самого, и начал наклонять в разные стороны, потряхивая. Со стороны выглядело ужасно, но вскоре Агний выдохнул, а вода хлынула из ушей прямо на камни.

Василий шел впереди, мы с Агнием сразу за ним. Шаги гулом отзывались от стен, заставляя вздрагивать и оглядываться не только меня, но и Агния. Только Василий выглядел бесстрашным, но мне казалось, что он скрывал это.

Блуждать в полутьме было непросто. Тем более, мы не знали, куда идти. Чем дальше мы шли, тем сильнее хотелось вернуться обратно. Казалось, мы потеряемся и проведем остаток жизни под этим озером.

Изломанные солнечные лучи остались позади. Впереди нас ждала непроходимая тьма.

– Это что, тупик? – заговорил Агний, выглядывая из-за спины Василия.

– Похоже, – повел плечами он, потом похлопал по карманам джинсов и вытащил зажигалку.

Она долго не поддавалась, и Василий ругался так громко и грубо, будто был здесь один. Слабый подрагивавший свет озарил разбитое лицо Василия, и он улыбнулся. Впереди было все так же темно, но вместо тупика виднелся узкий проход, больше напоминавший звериную нору.

«Может, не пойдем?», – так и вертелось на языке, но я не озвучила мысль. Мы не могли оставаться здесь, и если нора приведет в логово опасного зверя, то мы хотя бы не станем умирать несколько недель от голода и слабости.

Василий зашел в проход первым, тут же выключив зажигалку. Агний ступил за ним, и только я медлила, пока не услышала робкий вопрос:

– Может, не нужно убирать зажигалку?

– Неизвестно, сколько еще нам так идти, а свет может понадобиться сильнее, чем сейчас, – тут же ответил Василий.

Я поспешила за ними, понимая, что голоса удалялись.

Сколько мы уже брели? Ноги болели так, словно несколько часов не знали отдыха. Туннель все не заканчивался, петляя и изворачиваясь, но хотя бы здесь не было развилок. Мы в любой момент могли повернуть обратно.

Большую часть времени все молчали, пока Василий не начал вспоминать несмешные анекдоты из газет, от которых происходившее казалось еще более странным. И все же разговоры не давали зациклиться на мрачных мыслях.

Впереди послышался грохот. Это Агний споткнулся о камень, выступавший сильнее остальных.

– Кажется, мне нужен перерыв, – прошептал Агний, резко остановившись.

Я поняла это, потому что налетела на него.

– Ладно, но недолго, – вздохнул Василий. – Лучше выбраться отсюда поскорее.

Мы с Агнием опустились на пол. Усталые ноги загудели от боли, но даже небольшая передышка спасла бы меня.

– Зря мы это затеяли, – снова заговорил Агний. – Вряд ли мы найдем Ронью, заблудимся тут и все.

Я вздрогнула, понимая, что он озвучил мои недавние мысли.

– Уже поздно о таком думать, поэтому надо постараться сделать то, что должны.

– Верно девчонка говорит, а ты не раскисай, иначе точно ничего не получится, – хмыкнул Василий, падая рядом с нами.

Мы просидели несколько минут в молчании, которое нарушало только сбитое дыхание Агния – он то ли рыдал, то ли пытался взять себя в руки.

Камни приятно холодили спину, и я даже почувствовала себя отдохнувшей. Василий продолжал рассказывать анекдоты, теперь уже по второму кругу. Сквозь голос пробивались и другие звуки: шум воды, беспокойные шорохи, шаги и неразборчивое мычание. Василий замолчал. Видимо, тоже прислушивался.

Мы встали и пошли на звук, медленно, почти крались. Сквозь темноту пробивался слабый свет, но это не были солнечные лучи, достигавшие дна озера.

Василий ускорил шаг, но Агний не спешил за ним. Василий остановился у самого выхода из туннеля. Мы подошли ближе и замерли от удивления. Впереди открывался вид на редкий лес, тонкую речку и ряды деревянных домов. Вместо фонарей вдоль единственной дороги стояли факелы, огонь которых почти не колыхался, словно они были статичной картинкой.

– Это что еще за черт? – пробормотал Василий.