25. Тетрадь

Я резко села в кровати. Волосы промокли насквозь, будто в комнате было градусов шестьдесят, а сердце бешено колотилось. Холодная ладонь на лодыжке все еще чувствовалась.

Взглянув на часы, стало ясно, что проспала почти до полудня.

После быстрого душа, даже не позавтракав и не высушив волосы, я бросилась на улицу. Нужно было поговорить с Агнием. Меня даже не пугала возможность столкнуться с его бабушкой. Все это стало неважным.

Я бежала со всех ног, не обращая внимания на красный свет светофоров и сигналившие машины, шныряла между случайными прохожими, которые еле плелись по тротуарам и толпились на переходах.

Казалось, что я добиралась до дома Агния целую вечность, но прошло чуть больше десяти минут. Не успев отдышаться, я заколотила в дверь.

Открыла Марья Сергеевна. Она взглянула на меня со смесью презрения и недоумения:

– Куда это ты так спешишь, Настенька?

– Мне с Агнием поговорить надо. Это срочно, – воздух тяжело вырывался из губ, и я почти захлебывалась им.

– Не получится. Он ушел уже. Хочешь подождать? – хитро сощурилась Марья Сергеевна.

– Нет, спасибо. Лучше пойду.

Обратно я еле плелась. Все силы ушли на бесполезную беготню. Я не понимала, что теперь делать. А ведь, если бы у Агния был телефон, мы бы не разминулись.

До моего дома оставалось всего два двора. Впереди показался силуэт Агния: высокий и немного сутулый, футболка на нем развевалась как флаг на мачте.

Наверно, я никогда так не радовалась, увидев знакомого человека. Бросившись к Агнию, я забыла об усталости, но тут же на меня чуть не наехала велосипедистка. Будь сегодня другой день, я бы выругалась ей в след, но сейчас такие мелочи не волновали.

Я поравнялась с Агнием, и тот вздрогнул от неожиданности. Усталая улыбка расплылась по лицу, но страдальческий вид Агния не дал радоваться слишком долго.

– Ты думаешь, это была Ронья? – спросила я.

– У меня нет сомнений, – мрачно ответил он. – Надо спасти ее.

– Только как мы сделаем это?

– Не знаю, но выбора у нас нет. Надо поспешить.

– Куда поспешить? – я остановила Агния, уже собиравшегося нестись дальше.

– На озеро, куда же еще? – Агний посмотрел на меня так, словно услышал, что небо поменялось местами с землей.

До последнего я не понимала, куда мы бежали. Все силы уходили на то, чтобы не терять скорость. Осознание пришло только когда мы остановились недалеко от того озера, где провели первый день знакомства. Меня прошиб озноб от воспоминаний.

– Она точно была тут, – бесконечно повторял Агний, пока мы шли к озеру. – Ронья только сюда и приходила.

За бормотанием Агний не заметил Таню, сидевшую в траве, недалеко от озера, как раз на том месте, где мы нашли мертвую Севиль.

Я бросилась к ней, но Таня не поднимала головы, сжимая в руках толстую темно-синюю тетрадь.

– Мы искали тебя вчера. Весь город обошли. Где ты была, и что случилось с квартирой? – спросила я, падая на траву рядом с Таней.

– Это я во всем виновата. Не стоило искать меня, – с трудом выдавливала слова она.

Таня давилась слезами, а Агний оставался в стороне, не спуская с нас взгляда.

– В чем виновата? – я придвинулась ближе, сминая высокую траву.

– Во всем, что происходит, – всхлипнула Таня.

– Что происходит? – пальцами, я убрала вымокшую от слез волнистую прядь волос, прилипшую к пухлой щеке Тани.

– Не притворяйся, ты все знаешь, – грустно усмехнулась она, поднимая взгляд. – Ты не можешь не знать того, что все те люди умирали из-за меня.

– В полиции сказали, что это птицы.

Агний нетерпеливо топтался на месте и, когда я обернулась, буркнул:

– У нас нет времени на разговоры.

– Это важно, – одними губами ответила я.

– Вот, тетрадь, – Таня протянула ее, все еще крепко сжимая в руках. – Я нашла ее в лесу в тот день, когда меня поколотила Ира. Она говорила, что это шутка, но синяков от шуток ведь не должно быть?

Таня говорила так, будто не видела живых людей уже много лет. Ей нужно было выговориться, но Агний все продолжал топтать траву, напоминая о том, зачем мы пришли сюда.

– Это ужасно. Только я не понимаю, причем здесь тетрадь.

– Все просто. В тетради этой собраны гадания и газетные вырезки со всякими советами. Ерунда, на первый взгляд, но меня привлек один обряд. В тетради писалось, что он поможет покарать врагов. Не скажу, что я верила это, но от безысходности решила попробовать, – Таня бегло перелистывала пожелтевшие от времени страницы, пока не нашла нужную, после чего отдала тетрадь мне.

– Птичье перо, щепотка соли, кусок хлеба и озерная вода, – прочитала я строку, на которую указывала Таня.

– Это то, что нужно для обряда. Я не думала, что сработает, но злость и обида ушли. Домой я вернулась даже в хорошем настроении, а через два дня оказалось, что Ира умерла. Я слышала, что она ушла на тренировку и не вернулась, а тело нашли где-то в лесу. Все вокруг причитали, сочувствовали родителям Иры, а я тайно радовалась. После нее умер друг моей матери. Он... делал всякое. Нехорошее. Я тоже радовалась. Казалось, что жизнь станет совсем другой без людей, которые могли превратить даже самый хороший день в ад. И только потом я стала узнавать о новых умерших, которые уже никак мне не навредили. Все вышло из-под контроля. Я листала тетрадь снова и снова, но там не было описания того, как все отменить. Единственное, что я знаю, так это то, что птицы-обереги не дают сорокам нападать. Без оберега обряд бы тоже не сработал. В тетради написано так.

– Ты знаешь, что случилось с твоими родителями? – спросила я, все еще не осознавая того, что рассказала Таня.

– Да, хоть и не до конца понимаю. Знаю только то, что их уже не вернуть. И я в ту квартиру не вернусь тоже. Лучше уж в лесу остаться, – Таня обняла себя руками, впиваясь ногтями в пухлые плечи.

– Мы все исправим. Попытаемся хотя бы. Пойдешь с нами?

– Нет. И вам лучше тоже никуда не ходить. С каждым днем сороки все агрессивнее. Вот, забери тетрадь. От нее у меня одни проблемы, – пробормотала Таня, после чего положила тетрадь рядом со мной, неуклюже поднялась и убежала по высокой траве в сторону бескрайнего леса.

Я позвала Таню, но она не обернулась. Хотелось броситься следом, но Агний остановил меня:

– Надо спасти Ронью. Таню найдем позже.

– А если с ней что-нибудь случится? – голос дрогнул, а голову наполнили беспокойные мысли.

– Не случится. Ничего страшнее сорок здесь нет, а у нее оберег, такой же, как у нас. Таня с ним давно уже ходит, не расставаясь.

Мы прошли дальше к озеру. Несмотря на жару, здесь не было купавшихся, но от воды приятно тянуло прохладой. На ходу я открыла тетрадь, которую бросила Таня. На самой первой странице мелким почерком было написано: «Собственность Хилмы Хемеляйнен, вам нельзя читать это». Я замедлила шаг, перелистывая страницы, обклеенные газетными вырезками и расписанные все тем же знакомым почерком. Зачем мама записывала все это и пробовала ли она что-нибудь, кроме безобидных гаданий? Пожалуй, я не хотела получить ответы на вопросы.

Агний шел впереди, но вдруг остановился, наклоняясь к земле. Я чуть не налетела на него, не отрывая взгляда от тетради. Агний обернулся, держа в руках тот самый рюкзак, что мы видели во сне. На берегу были разбросаны вещи, которые явно лежали в рюкзаке: кошелек, пачка влажных салфеток, рассыпанные леденцы и ключи.

Тело оцепенело, и я не сразу заметила, как Агний начал заботливо складывать разбросанные по берегу вещи в рюкзак.

– И что нам делать? – спросил Агний, когда спрятал рюкзак в кустах, растущих почти у самой воды.

– Надо лезть в озеро. Других вариантов не вижу.

Агний нервно усмехнулся, но после объяснил:

– Когда я был ребенком, то родители постоянно говорили, что если слишком много сидеть в ванне или плавать, то вырастут жабры и станешь рыбой... В общем, теперь вода – это не моя стихия.

– Ты сам говорил, что нам надо спасти Ронью. Иначе этого не сделать, – я серьезно взглянула на Агния, дернула за руку, словно пытаясь подвести ближе к воде, но он замер, как столб.

– Наверно, надо одежду снять, – протянул Агний, словно старался всеми силами отсрочить тот момент, когда мы войдем в озеро.

– Не думаю, что это хорошая идея. Велика вероятность, что когда мы вернемся, ее уже кто-нибудь заберет, решив, что это смешно.

Агний тяжело вздохнул, сжимая мою ладонь так крепко, что хрустнули костяшки. Каждый шаг в сторону воды давался ему тяжело. Капли пота выступали на лице Агния не из-за жары, а от стресса.

Не знаю, как так вышло, но в озеро мы вошли в обуви. С каждым шагом в кроссовки просачивались вода и мелкий песок, но я старалась не обращать внимания. Агний же морщился от отвращения, крепко стиснув зубы.

Озеро оказалось неглубоким, но вскоре я перестала чувствовать дно. Агний пока доставал, поднимая песок к самой поверхности, а я беспомощно шевелила руками и ногами, пытаясь плыть. Кроссовки потяжелели от воды. Они тянули ко дну, но больше всего я боялась потерять их.

– Мы же не утоним? – спрашивал Агний каждые несколько минут.

– Мы всегда можем вернуться обратно, – отвечала я.

Чем дальше мы отходили от берега, тем холоднее становилась вода. По коже бежали мурашки, а пальцы сморщились. Казалось, что ничего, кроме воды, вокруг и не осталось. Мы не видели берегов, и только брызги от наших движений заглушали тишину.

Агний постепенно привыкал к воде. Он все меньше дергался, а дыхание стало размеренным. Глядя на него, мне тоже становилось спокойнее. Я все еще думала о том, насколько абсурдным выглядело все то, что мы делали, но пути назад уже не было.

Агний так осмелел, что даже начал обгонять меня.

– Думаешь, здесь и правда есть что-то? – снова заговорил он, тут же поморщившись от боли. – Мне ноги сводит!

Я подплыла ближе, но Агния потянуло на дно. Последнее, что я видела – испуганное лицо, захлебывавшееся холодной водой.

В ушах застучало. Я не понимала, как быть дальше, но тут тело парализовало, и сквозь него прошла вспышка боли. Хотелось кричать, но потяжелевшие руки и ноги тянули все ниже, на самое дно.

«Найдут ли наши тела?», – последнее, что промелькнуло в мыслях.