23. Озера

Я открыла глаза, но ничего не увидела. Дрожащие пальцы потянулись к лицу. Я ощупывала свои щеки, подбородок и нос. Инстинктивно пальцы остановились у глаз. Я осторожно дотронулась до подозрительно дряблых век, слегка надавила на них, чтобы почувствовать глазное яблоко.

Дыхание перехватило, и теперь все силы уходили на то, чтобы наполнять легкие воздухом.

Пальцы еще раз провели по векам, слегка оттягивая кожу. Колени задрожали, едва выдерживая вес тела.

Я сильнее надавила на глаза, и пальцы провалились в пустые глазницы, все сильнее растягивая кожу век. Еще немного, и она растянется так сильно, что будет свисать до земли.

От грохота заложило уши.

Я снова дотронулась до лица, но теперь глаза были на месте, а в темноте получалось разобрать очертания шкафа и письменного стола, на который складывалась книги, тетради и всякие безделушки.

Грохот не прекращался, и только теперь стало понятно, что этот звук создавал ключ, которым не могли попасть в замочную скважину.

Я встала, но на пару секунд задержалась перед зеркалом. С глазами все было в порядке, и облегченный вздох вырвался из груди.

В прихожей стоял Василий, придерживавший за талию мою маму. Я вопросительно уставилась на них, и только теперь заметила, что Василий был одет не в привычные джинсы и футболку, а в брючный костюм, который теперь выглядел помятым.

Мама с трудом стояла на ногах. Можно было подумать, что она пьяна, но осмысленный взгляд тут же заставлял отбросить эту версию. Двумя руками мама держалась за Василия. Она стояла на одной ноге в туфле на высоком неустойчивом каблуке.

– Что случилось? – наконец, выдавила я, прерывая молчаливую сцену.

– Сложно сказать, – хрипло ответил Василий. – Лучше стул принеси.

Я тут же бросилась на кухню и, схватив первый попавшийся стул, вернулась обратно в прихожую.

Василий усадил на него мою мать, опустился на корточки и снял с нее туфли.

– Надо было в больницу ехать, наверно, но я не подумал даже. Растерялся и рванул домой, – пробормотал Василий, поднимаясь.

– Так что произошло?

– Ерунда. Просто ногу подвернула, – виновато улыбнулась мама. – За пару дней отойду, у меня такое не впервые.

– Не думаю, что это хорошая идея, – я нахмурилась, подходя ближе.

– Встреча выпускников была в школьном дворе, все хотели посидеть на природе. Вроде все проходило как всегда, но, как из ниоткуда, появились те крылатые твари, которых ты так любишь, – Василий поморщился и бросил в мою сторону неприязненный взгляд. – Думали, их еда привлекла. Светка даже их подкармливать пыталась, но еда им не нужна. Они набросились на людей. Мы еле ноги унесли.

– Не преувеличивай, – закатила глаза мама. – Скорее всего, у них поблизости гнезда. Это же птицы, им не объяснишь словами.

– Ну, точно, – буркнул Василий. – Давай, лучше помогу до спальни доковылять, а то так и будешь сидеть тут еще неделю.

Василий подхватил на руки мою маму так, словно та ничего не весила, с руганью открыл дверь в ее комнату, и вскоре вернулся.

– Вы говорите, что на вас напали сороки? – спросила я перед тем, как Василий скрылся за дверью.

– Говорю, – сощурился он.

– Вы говорили раньше, что ваша мать молится, чтобы сороки ушли.

– Было дело, – непонимающе, почти вопросительно Василий взглянул на меня, замерев на самом пороге.

– Это помогает?

– Не думаю. А почему ты спрашиваешь?

– Просто интересуюсь, – я заставила себя улыбнуться, но Василий не ответил тем же. Он смотрел на меня внимательно, словно ждал, что я проговорюсь о той информации, которую мы с Агнием только собирались проверить.

Я понимала, что не смогу больше спать, поэтому пошла в комнату мамы. Она уже спала. Макияж был стерт, а на прикроватной тумбочке валялась кучка ватных дисков, скомканных и вымазанных в туши для ресниц и золотистых тенях, которые так любила мама.

Она спала прямо в вечернем платье, но это не удивляло меня. Вряд ли Василий был из тех, кто решился бы переодевать чужую, пусть и давно знакомую, женщину, а сама мама вряд ли могла справиться с платьем.

Утром мама ходила уже почти нормально, хоть и прихрамывала на больную ногу. Хотелось спросить, все ли было в порядке, но мама всем видом показывала, что встреча выпускников ничего не изменила.

– Все будет в порядке, если я немного пройдусь сегодня? – спросила я, почти проглатывая бутерброд со сливочным сыром и авокадо.

– Конечно, у тебя же каникулы, – улыбнулась мама, отпивая чай из маленькой пузатой чашечки.

– Я постараюсь недолго. И позвони мне, если будет нехорошо.

– Со мной все в порядке, – резко нахмурилась мама. – Просто посижу дома сегодня.

Она демонстративно допила чай одним глотком и отнесла посуду в раковину, будто этого не могла сделать я, а после вышла с кухни.

Мама не любила говорить о болезнях и показывать их другим, даже близким людям. Я знала это с самого детства. Когда я была совсем ребенком, то мама не только работала до самой ночи, но и брала на себя все домашние дела, пока мой отец отдыхал перед телевизором. В то время мама часто простужалась, но никогда не брала больничные, вместо этого закидываясь горстью таблеток перед уходом на работу.

Мы с Агнием встретились почти за пределами города. Жилых домов становилось все меньше, а деревья переплетались все гуще, словно трасса, ведущая из Медвежьегорска, была всего лишь лесной тропинкой.

– Почему мы начинаем с озер, которые за пределами города? – спросила я, когда очередной камень оказался в кроссовке.

– Не знаю, – повел плечами Агний и задумчиво наклонил голову. – Озер много, а те, что прямо в Медвежьегорске мы сможем осмотреть и потом. Сюда добраться сложнее.

– Странный аргумент.

– Зато мы уже пришли, – улыбнулся Агний, раздвигая руками кусты, сквозь которые едва проглядывалась поверхность воды.

Если бы я шла одна, то вряд ли заметила бы это озеро.

Кое-как мы пробрались сквозь молодые березы, пушистые елки и колючие кусты. Вид был таким, что захватывало дух, если не поворачивать головы в сторону покосившегося сарая с одной стороны озера и мусорной кучи с другой.

– И как будем проверять? – спросила я, не заметив, что Агний уже успел подойти к крутому берегу. – Особенно, если вспомнить наш первый день у озера.

Агний густо покраснел, как раньше. Впервые за долгое время.

– Нам надо как-то увидеть, что находится на дне, – робко заметил он.

Мы встали на самый край берега, и Агний схватился за мою руку, как утопающий за спасательный круг.

– Видишь что-нибудь? – спросила я.

– Ничего, только солнечные блики.

– То же самое.

Я с трудом отцепила Агния от своей руки, и спустилась вниз так, что вода почти касалась кроссовок. Агний пугливо поглядывал на меня, но молчал и не пытался остановить. Вода оказалась прозрачной, и у меня получалось рассмотреть песчаное дно, камни и небольших рыбок. Ничего подозрительного здесь не было.

Я опустилась на корточки и провела рукой по воде, слегка поморщившись от прохлады. Эта вода ничем не отличалась от той, что стояла в других озерах.

– Здесь нет ничего подозрительного, – подтвердила я снова, и мы пошли дальше.

По дороге до следующего озера я пересказала все, что узнала от Марии Игнатовны. Агний слушал, не перебивая, и мы чуть не пропустили нужный поворот.

– Так ты знаешь кого-нибудь из них?

– Спортсменку. Она училась в одном классе с Таней, но в школе ее видели редко. Я не общался с ней и на похоронах ее не был. Я был тогда на...э-э-э...лечении, – Агний запнулся, и уставился себе под ноги.

Казалось, он пытался утаить что-то, но я не стала расспрашивать. Вряд ли в этом был смысл.

Мы подходили все к новым озерам, но результат оставался одним: никаких порталов найти не получалось. Возможно, мы плохо искали, но я не хотела лезть в холодную воду, как и Агний, который старался даже не смотреть на озера, когда подошвы моих кроссовок почти полностью утопали в мокром песке.

Я окончательно выбилась из сил, но Агний настоял на том, чтобы мы сходили к еще одному озеру – к Китайскому. Оно оказалось больше других озер, к которым мы ходили, но я снова ничего не нашла, пока Агний переминался с ноги на ногу вдалеке.

– Мне надо передохнуть, – пробормотала я, понимая, что не выдержу пути домой.

– Тут недалеко укрепрайон. Хочешь посмотреть? Наверно, найдем там скамейку или еще что-то, где можно посидеть, – Агний тут же подхватил меня под руку и заставил свернуть с земляной дороги.

Мне это хорошей идеей не казалось. Остатки разрушенных кирпичных зданий по другую сторону дороги напоминали сточенные стариковские зубы. Я смотрела на них с содроганием.

Мимо пролетела сорока. Она словно пыталась зацепить когтистыми лапами мои волосы, но вместо этого пролетела в сантиметре от них. Я поежилась, как от холода, вспоминая то, что Василий говорил о встрече выпускников.

– Как думаешь, Костя поправится? – выпалила я.

– Не знаю, – покачал головой Агний. – Не все выходят из комы.

– Мама вчера была на встрече выпускников. Сороки напали на них, – я сказала это так, будто зачитывала объявление, приклеенное на фонарный столб.

Агний остановился, и я чуть не улетела вперед. Он застыл на месте, а потом дернулся и взглянул на меня:

– Разве нам не опасно ходить здесь? Что, если они и на нас нападут?

– Пока этого не случилось.

– А если случится, что тогда?! – глаза Агния округлились, и я впервые смогла рассмотреть в них сероватый оттенок.

– Тогда убежим. Да и разве у нас есть выбор? Нужно разобраться во всем, а сидя по домам мы этого сделать не сможем.

Агний кивнул, поджав губы.

Мы шли вдоль плотных рядов берез и сосен, останавливаясь от каждого лесного шороха. В тишине можно было разобрать, насколько резко ускорялось биение сердца Агния. На свое я уже не обращала внимания.

Земляная дорога закончилась и сменилась окаменениями, поросшими мхом и сухой травой. Впереди открывался вид на Онежское озеро и часть Медвежьегорска. Внизу, среди домов и спутанных дорог ездили машины, но здесь я не слышала их шума, и потому казалось, что весь город вымер, кроме нас двоих.

Хотелось усесться на один из особенно крупных, нагретых под солнцем, камней, но я не успела. Неподалеку послышались всхлипы. Мы с Агнием взглянули друг на друга и, забыв об усталости, пошли на звук.

Чуть ниже, среди травы и мелких желтых цветов, лежала Таня. Она захлебывалась в слезах и даже не заметила, как мы подошли.

– Таня, – негромко позвала я, но она не отреагировала. – Что случилось?

Несколько минут Таня даже не поворачивала голову в нашу сторону, но потом приподнялась и села на траву, вытирая раскрасневшееся от слез лицо, рукавом вязаного кардигана.

– Я просто... Не знаю, как объяснить, – тяжело вздохнула она. – Бывают дни, когда не хочется никого видеть и нужно выплакаться.

– Понимаю, – вмешался Агний, и Таня взглянула на него так холодно, что у меня мурашки побежали по коже.

– Нам лучше уйти? – спросила я, делая шаг назад.

– Да, пожалуйста, – через силу улыбнулась Таня. – Сегодня не лучший день для разговоров.

Мы прошли еще ниже, в сторону Онежского озера, и уже через несколько минут оказались окружены частными домами, которыми был застроен весь берег. Я еле заставила себя уйти от Тани. Внутренний голос нашептывал, что не стоило оставлять ее одну, но головой я понимала, что возвращаться было бы глупо. Тем более, я сама спросила о том, стоило ли нам с Агнием уйти.

Голову разрывало от противоречий, но возвращаться было поздно, ведь мы почти дошли до железнодорожной станции.