Глава двадцать четвертая: Сэм

Я проснулась с головной болью, гремящей в голове, и кислым привкусом во рту. Нос наполнил запах почвы. Я открыла глаза и увидела пучок травы. Постаралась все вспомнить. Выпитый вчера алкоголь был подобен стопке карт, смешавшей события, он оставил лишь обрывки воспоминаний.

Я моргнула. Перед глазами появились ряды неровных надгробий. Между ними по земле стелился белый туман.

«О боже, я заснула на кладбище».

Я проснулась, осознав, что позади меня лежит Джейден. Его черная кожаная куртка укрывала мое тело, а голая рука рука лежала поверх нее. Она покрылась мурашками от утреннего прохладного воздуха. Я заметила татуировку, надпись черным шрифтом Old English бежала по его руке.

«Я сгораю. Я страдаю. Я погибаю».

Шекспир? Возможно. Слова так ему подходили, хотя я еще это не полностью осознала. Однажды осознаю. Его теплое тело прижималось к моему. Его осязаемое тяжелое присутствие не пугало мою психику. Я проспала всю ночь и чувствовала себя в безопасности.

А потом я вспомнила.

Я все ему рассказала.

Слова вернулись ко мне в потоке страха и унижения. Я сказала Джейдену, что он красив, примерно шестьсот раз. Я попыталась поцеловать его. Предложила свое тело, потому что считала, что только с затуманенным алкоголем разумом смогу физически быть с мужчиной.

Я рассказала свою историю.

Я выкрикивала грубые слова небесам.

Потом меня вырвало.

- О боже, - прошептала я.

Душащий меня секрет вышел наружу, и Джейден Хосслер знал обо всем. Обо всем. О каждой минуте криков и рвоты. Каждой грязной подробности. Он стал свидетелем моего надрывного потока агонии. Это воспоминание перестало быть запертым где-то внутри, вытекающим на кожу в виде маленьких черных крестиков. Все было по-настоящему. Вышло на свет.

Дэвид Кэмпбелл опоил и изнасиловал меня.

Я произнесла эти слова в присутствии Джейдена. Произнесла это слово, громко, своим собственным голосом. И, сделав это, я забрала частичку его силы. Немного. Каплю из огромного океана, но это лишь начало.

Я медленно села, и куртка Джейдена упала с плеч. Джинсы были испачканы землей и намокли от ночной росы. Волосы падали на плечи спутанной массой.

- Привет, - тихо сказал Джейден.

Я развернулась и уставилась на него. Все произнесенные мной слова повисли в воздухе между нами, и я не могла забрать их.

«Что, если я и не хочу?»

Джейден знал, но это не то же самое, что моя обнаженная фотка у Дэвида. По его лицу этого не было видно. Он не прокручивал мои слова в голове, словно глядя на пошлую фотографию. Он наблюдал за мной, нахмурившись. На его лице читались беспокойство и неуверенность.

- Привет, - ответила я и вздрогнула. Горло казалось ободранным и хриплым после криков. Мысли находились в беспорядке. Я не знала, что сказать, кроме - мы заснули на кладбище.

Джейден улыбнулся, и его лоб разгладился.

- Ага, так и было. - Он взглянул на надгробие. - Надеюсь... Джозеф П. Бушар, «дорогой и верный муж», не был против.

- О черт, который сейчас час?

Я достала из заднего кармана телефон. Экран треснул - жертва моих пьяных выходок. 5:17 утра.

Я уронила больную голову на руки.

- О боже, мои родители скоро встанут. Они поймут, что я не приходила домой. Я попаду в такие неприятности. Не могу пойти домой вот так, - я неуверенно встала на ноги. - Не знаю, что делать. Что мне делать?

Джейден поднялся на ноги и повертел головой, чтобы размять шею. Его белая футболка была заляпана грязью, а джинсы промокли от бедра до лодыжки.

Я быстро наклонилась, схватила его куртку и передала ему.

- Вот, - сказала я. - Кажется, тебе холодно.

Он забрал куртку и накинул мне на плечи. Он запахнул ее и нежно притянул меня к себе. Он смотрел на меня без осуждения. Не испытывал отвращения из-за моей истории.

- Джейден, - прошептала я, тяжело сглотнув.

- Не надо, - сказал он и обнял меня еще крепче. Его руки обхватили мою спину и крепко держали меня. - Все будет хорошо.

Я покачала головой, упершись ему в грудь.

- Нет, не будет. Уже долгое время все не хорошо.

- Может, прошлая ночь - начало, - он отодвинулся, чтобы заглянуть мне в глаза и проговорил тише: - Где он сейчас?

- В колледже. Живет своей жизнью. Не надо никому рассказывать. Уже слишком поздно, - сказала я, чувствуя, как поднимается паника. Я оттолкнула Джейдена. - Мне нужно домой. Мне нужно... боже, они поймут, что я не спала дома. - Я хлопнула ладонями по грязной одежде. - Я не смогу спрятать вот это.

- Могу отвезти тебя к Фордам. Марти прикроет нас.

- Нет. Не он. Я не могу рассказать ему. Я не смогу смотреть ему в глаза всю пьесу.

Джейден не стал спорить, хотя я видела, что ему хочется.

- Что насчет Энджи? Она знает?

Я с несчастным видом покачала головой.

- Нет. И мне не нравится, что я так с ней поступаю. Она прикрывает меня. Не хочу, чтобы она попала в неприятности. Не хочу...

«Расскажи ей».

- Она твой друг, Сэм... - Джейден покачал головой, пробегая пальцами по волосам. - Что насчет твоих родителей? Забудь о прошлой ночи. Забудь об алкоголе, о том, что спала не дома. Забудь о пьесе. Они не знают о том, что произошло? Не думаешь, что им нужно рассказать?

- Нет, - ответила я твердым голосом. - Я же сказала тебе. И я... я расскажу Энджи. Но только ей. Никому больше знать не надо.

Джейден хотел еще что-то сказать, но я покачала головой.

- Это мой выбор. Мой. Я не готова. А даже если бы и готова, уже слишком поздно.

- Ты все время это говоришь.

Я напряглась.

- Потому что это правда.

- Возможно, нет, - тихо сказал он. - Мартин сказал мне однажды, что надежду убивает мысль, что «уже слишком поздно».

- Они мне не поверят, - сказала я. - Я ждала слишком долго, и у него та фотография... - я сильнее покачала головой. - Нет, мне нужно добраться до Энджи, помыться и попробовать не вылететь из пьесы.

Я вытащила телефон и позвонила Энджи.

- Привет? - сонно сказала она.

- Энджи, это я.

- Сэм? Который сейчас час?

Я закрыла глаза.

- Ты мне нужна.

* * *

МакКензи жили в доме скромных размеров в южной части Хармони. Энджи встретила нас у двери в мешковатых пижамных штанах и футболке с надписью «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость». Ее глаза расширились, когда она увидела мою грязную одежду, а потом Энджи кинулась ко мне, широко раскинув руки.

- О боже, - прошептала она, крепко меня обнимая. - Все нормально. Что бы ни произошло, все будет хорошо. - Она отпустила меня и с подозрением взглянула на Джейдена. - Мой папа уехал по делам, но мама здесь, - прошептала она. - Если она увидит...

Джейден хранил молчание, и на его лице снова появилась каменная маска.

- Дашь нам минутку? - спросила я.

Энджи бросила взгляд через плечо на дом.

- Быструю минутку.

Я отвела Джейдена в сторону и начала снимать его куртку.

- Оставь, - сказал он.

- Не могу, - ответила я. На глаза снова навернулись слезы.

- Сэм, - сказал он. - Не надо.

- Ты и раньше это говорил, - заметила я. - Не надо что? Не знаю, как мне себя чувствовать теперь.

- Я не пытаюсь указывать тебе. Я просто хочу, чтобы ты знала... все нормально. Нормально, что ты рассказала мне, - он сжал зубы. - Я хочу убить этого подонка, врать не стану. Я хочу отследить его задницу и... - он вдохнул воздух через нос. - Но я ничего не стану делать, если ты против, хорошо? Обещаю.

По щекам потекли слезы, и я прерывисто вздохнула.

- Спасибо, - прошептала я.

Терпение Энджи лопнуло. Она обняла меня и тихо сказала Джейдену:

- Я позабочусь о ней.

Он колебался, словно не хотел покидать меня ни на секунду.

- Спасибо, - он повернулся ко мне. - Напиши мне позже.

- Напишу.

Мы наблюдали, как он вышел в это холодное утро и направился к пикапу. Руки засунуты в карманы, шея втянута в плечи.

Как только пикап уехал, Энджи развернула меня лицом к себе.

- Расскажи мне правду, - сказала она, откидывая локон запутанных волос с моего лица. Никогда не слышала, чтобы она говорила так серьезно и твердо. - Он причина, по который ты так выглядишь?

Я покачала головой.

- Нет. Он причина, по которой я не выгляжу хуже.

Голос дрогнул. Полились слезы. Энджи крепко обнимала меня за трясущиеся плечи.

- Пойдем, давай отведу тебя наверх.

Она провела меня в свою комнату на втором этаже. Из коридора, из комнаты за спальней родителей слышался шум проточной воды. Собака, красивый ирландский сеттер с пушистой золотисто-коричневой шерсткой, прыгала за нами по ступеням.

- Баркли, нет, - сказала ему Энджи, но он все равно протиснулся в комнату.

- Мама готовится к работе, - сказала она, закрывая за нами дверь. Я с сожалением поняла, что не знала, чем занимаются ее родители. Я так и не спросила.

Когда я вошла в комнату Энджи, моя и так больная голова закружилась. Я именно такой ее и представляла: полной поп культурного китча. Постеры неизвестных альтернативных групп, о которых я никогда не слышала. Постер Эммы Уотсон в роли Гермионы. Три отдельные полки, забитые романами, комиксами и многочисленными рядами манги. На полу валялась одежда - футболки Энджи с надписями.

Она усадила меня на черное покрывало. Баркли сидел и наблюдал, как его человек бродит туда-сюда передо мной.

- Я даже не знаю, что делать. Мне нужно что-то рассказать маме, хорошо? Ты плохо себя почувствовала после репетиции? Поэтому оказалась здесь? И?..

- Не знаю, - ответила я.

Энджи встала на колени у моих ног и взяла меня за руки.

- Что произошло, Сэм? Забудь обо всем остальном. Что произошло? Расскажи мне обо всем.

Я рассказала ей обо всем.

В отличие от вчерашней взрывоопасной ярости, сегодня историю прерывали тихие икающие всхлипы. Рассказать Джейдену было все равно что бросить гранату сквозь лед и немоту, разрывая на мелкие осколки. Рассказать Энджи - значит просто позволить словам выпасть из дыры, оставшейся после взрыва.

Энджи сидела на кровати рядом со мной и плакала.

- Тебе нужно вызвать полицию, - сказала она. - Тебе нужно выдвинуть обвинения.

- Не могу. Это произошло девять месяцев назад.

- Не имеет значения.

- Я уничтожила все улики, а у него моя фотография.

- Сэм, ты должна...

- Я не должна ничего делать, - ответила я. - Я не могу... Боже, я... я чувствую себя такой грязной.

- Он грязный, - выплюнула Энджи. - Он отвратительный, злой, презренный, бесчеловечный монстр. Это ему нужно стыдиться. Это он... - ее голос сорвался, и она покачала головой. Энджи вытерла одной из футболок глаза, а потом передала ее мне.

Баркли молча положил свою длинную морду мне на колени и посмотрел на меня влажными карими глазами, как обычно поступают понимающие все собаки.

- Я никогда никому не рассказывала, - сказала я. - Никогда. До прошлой ночи. Пожалуйста, просто позволь мне... все обдумать. Ладно?

- Конечно, - она снова крепко меня обняла. - Боже, мне так жаль. Сделаю все, что тебе понадобится. Все, что хочешь.

Послышался стук в дверь, и раздался женский голос с другой стороны.

- Энджи?

Дверь открыла более взрослая копия Энджи. Те же черные кудри, те же полные округлости под струящимся платьем.

- Милая, я уже выхожу. Баркли в... ой, простите, я не знала... - на лице отразилось потрясение и беспокойство, когда она перевела взгляд с меня на свою дочь и обратно. - Здравствуйте?..

- Сэм, это моя мама, Бонни, - сказала Энджи, все еще обнимая меня. - Мам, это моя подруга Саманта Крибел. Вчера у нее была трудная ночка. Ей нужно принять душ и поесть, а затем нам нужно будет сказать, что она провела ночь у нас, ладно?

- Анджела, - сказала Бонни суровым тоном.

- Клянусь, не произошло ничего незаконного, - пообещала Энджи. - Ей нужна наша помощь, хорошо? Пожалуйста. Ты же знаешь, что можешь мне доверять.

Бонни нежно отогнала Баркли, села с другой стороны от меня и убрала длинные волосы с моего лица.

- Ты пила.

Энджи прикусила губу.

- Ну ладно, один незаконный поступок...

- Энджи не имеет к этому отношения, миссис МакКензи, - сказала я. - Клянусь. И простите, что вот так заявилась. Она права, у меня была тяжелая ночка, вот и все.

- Сэм играет Офелию в постановке «Гамлета» в ОТХ, - заметила Энджи. Это важно. И она гениальна. Родители запретят ей участвовать, если мы не поможем.

- Мне не нравится лгать, - сказала Бонни, все еще поглаживая меня по волосам, словно мы с Энджи дружили с подготовительной школы. - Я сделаю исключение, если вы пообещаете, что ложь, будто она провела здесь ночь, поможет. Не хочу потом узнать, что это вы не все мне рассказали и моя ложь лишь усугубила ситуацию. Понимаете, о чем я?

Мы кивнули.

- Ладно. Поверю вам обеим, - ее тон говорил, что лучше бы ей не пришлось об этом позже сожалеть.

- Спасибо вам. - Я прижалась к ней, и она обняла меня. Это были материнские объятия, теплые и успокаивающие. - Спасибо вам, - снова прошептала я. - Мне так жаль.

- Ты о чем-то хочешь поговорить, милая? - спросила Бонни.

- Нет, - я бросила взгляд на Энджи.

Потом зазвенел мой телефон, и все подскочили.

- Боже, это мама, - сказала я дрожащим голосом. - Она расскажет папе. Я потеряю «Гамлета», - я тяжело сглотнула. - Я потеряю Гамлета.

Бонни забрала телефон из моей руки и нажала на зеленую кнопку.

- Здравствуйте, миссис Крибел. Меня зовут Бонни МакКензи. Я мама Энджи МакКензи. - Пауза, затем она нахмурилась. - Энджи. Подруги Саманты. - Пауза. - Да, здравствуйте. Сэм сейчас в душе. Я ответила на звонок, потому что уверена, вы волнуетесь. - Пауза. - Да, видимо, прошлым вечером после репетиций моя дочь делала уроки в «Скупе». Девушки встретились и решили прийти сюда. Они потеряли счет времени, заболтавшись. Я думала, что Сэм вам позвонила, но утром узнала, что это не так.

Мы с Энджи обменялись взглядами, с возрастающей надеждой слушая, как ее мама спасает мою задницу.

- Знаю, - Бонни издала смешок. - Подростки, да? Мы всегда узнаем последними. Но Саманта себя неважно чувствует. Думаю, лучше ей не ходить сегодня в школу. Я могу отвезти ее домой или... - Пауза. - Да, конечно, - сказала Бонни, кинув на меня сочувствующий взгляд. - Можете забрать ее отсюда. - Пауза. - Отлично, я напишу вам адрес. Ладно, пока.

Она нажала на кнопку и отдала мне телефон.

- Я бы сказала, что у тебя двадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок.

- Спасибо большое, - сказала я. - Снова.

- Мам, ты прям рок-звезда, - заметила Энджи.

Бонни поджала губы.

- Ну, снова я этого делать не стану, дамы. Но, может, и сработало. Твоя мама, хоть мне и не хочется этого говорить, казалась скорее раздражённой, чем обеспокоенной.

- Похоже на нее, - ответила я.

Бонни встала и расправила юбку.

- Прими душ, помой голову и воспользуйся ополаскивателем для рта на раковине. Энджи, можешь одолжить Саманте одежду? Она выше тебя, но, может, твоя юбка и футболка подойдут? Я отправлю твою одежду в стирку, и ты заберешь ее позже. Будете завтракать? Я собиралась приготовить яйца и бекон.

Я уставилась на эту женщину. Я словно видела призрак или НЛО. Настоящая мама, делает то, что делают матери. Я слышала, что такие существуют, но сама никогда не видела.

- Спасибо, мам, - сказала Энджи. - Ты лучшая.

Она хмыкнула, а потом взяла меня за подбородок.

- В следующий раз, если решишь, что у тебя будет сложная ночка, сначала позвони Энджи, ладно? И тогда Энджи скажет мне. Не так ли?

- Конечно, скажет, - сказала Энджи.

Бонни потрепала меня по щеке и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я покачала головой.

- Твоя мама...

- Ага, она никому ничего не скажет. Психиатр. Умение понять ситуацию и хранить ее в тайне - ее специальность.

«Психиатр», - подумала я и сразу же вспомнила слова Джейдена: все происходит по какой-то причине.

Я приняла душ в ванной Энджи, смыв прошлую ночь под теплой водой цветочным гелем. Ополаскиватель для рта вымыл привкус рвоты и алкоголя. В зеркале я увидела опухшие красные глаза. Я еще раз молча поблагодарила Бонни за то, что быстро сообразила и сказала, что мне нехорошо. Я бы в любом случае не смогла пойти в школу.

Когда я вышла из душа, Энджи отдала мне длинную струящуюся юбку с зелеными и красными цветами и чересчур большую футболку с надписью «ИРОНИЯ - антоним старости».

Энджи взглянула на меня оценивающе.

- Мешковато, но сойдёт.

Мы спустились, и я перекусила яйцами с беконом, сидя на стуле за кухонной стойкой. Дом МакКензи был таким же современным, как и мой, но в меньшем масштабе. В нем царили тепло и уют, которого не хватало в моем.

«Должно быть, Бонни хорошо справляется со своей работой», - подумала я.

Спустя двадцать минут мне на телефон пришло сообщение. От мамы.

Я снаружи.

- Бьюсь об заклад, она жалеет, что приехала сюда после того, как вы предложили подвезти меня, - сказала я, скармливая Баркли кусочек бекона. - Ее подозрительность уже исчезла, и она просто раздражена тем, что пришлось ехать за мной.

Мама Энджи приподняла брови, глядя на меня.

- Она причина твоей сложной ночки?

- Нет, - ответила я.

- Тогда на твоем месте я бы пошла и извинилась перед ней, - она улыбнулась поверх чашки кофе. - Понимаешь? За доставленные неудобства.

Я не могла не засмеяться. Понадобился всего один телефонный разговор, чтобы мама Энджи идеально поняла мои отношения с мамой.

Я слезла со стула, а Энджи и Бонни проводили меня до входной двери. Баркли следовал за нами. На улице мама ждала в серебряном «Мерседесе». Я почесала собаку за ушами, потом обняла Бонни, надеясь забрать немного ее спокойствия с собой домой.

- Спасибо вам, - сказала я.

- Ты поблагодаришь меня, если запомнишь мои слова, - сказала Бонни. - Можешь поговорить со мной в любое время.

На глаза навернулись слезы. Они полились по щекам, когда я обняла Энджи.

- Мы, девчонки, должны держаться вместе, да? - спросила она дрожащим голосом. - Позже еще поговорим, ладно? Когда ты немного отдохнёшь.

Я кивнула, в полном изнеможении.

Мама просигналила, и я вздохнула.

- Это за мной.

Я пошла по подъездной дорожке, держа в руках только телефон. Юбка Энджи колыхалась вокруг ног. Энджи, Бонни и их милый пес остались у входной двери и махали мне. Открытка, изображающая тепло, дружбу и дом.

Я помахала в ответ, прежде чем залезть на пассажирское сиденье. Перекинув волосы на левую сторону, я понадеялась, что мама не заметит мои красные опухшие глаза.

- Привет, мам. Прости насчет вчерашнего. Мы забылись, и я не очень хорошо себя чувствую.

- Уверена, что так. Голос звучит ужасно, - сказала она, выезжая с дорожки. - Но мне такое не нравится, Саманта. Ты меня выставляешь в плохом свете перед мамой подруги, ведь я не знала, где ты была прошлой ночью.

- Она понимает. Она психиатр - добавила я. - И она мне нравится. Очень.

- Психиатр, - фыркнула мама. - Возможно, мне нужно отправить тебя к ней.

- Может, и нужно, - пробормотала я.

Мама снова фыркнула и бросила на меня взгляд. Она сильнее нахмурилась, и я приготовилась к вопросу. Тому, что задала бы Бонни. Тому, что я почти желала услышать. Я чувствовала, как правда снова бурлит во мне. Я ее уже дважды рассказала. И могла бы рассказать снова. Ей просто нужно было спросить.

Мама: Что случилось, милая?

Я: Мам, дело в Дэвиде...

Но она лишь пробормотала:

- Что, черт возьми, на тебе надето?