Глава двадцать пятая: Джейден

«Ты та девушка, что мне нужна».

В среду днем мое признание снова и снова прокручивалось в голове, пока я работал в ОТХ. Возможно, Сэм и не слышала его, но сам-то я слышал. И забрать эти слова невозможно. Нельзя отменить сказанное.

- Черт, - сказал я, подметая потертый черный пол сцены.

Мне стоило просто держать рот на замке, начиная с того дня в кафе «Дейзи». Именно разговоры привели меня к этой чертовой ситуации. Я молчал более десяти лет, а потом появилась Саманта, и я все ей рассказал. Теперь я застрял. Каким-то образом она пробралась мне под кожу, в самый костный чертов мозг. Ее счастье стало воздухом, которым я дышу.

Я не хотел оставаться.

Я не хотел покидать ее.

Особенно после произошедшего с ней.

«Боже, Сэм...»

Я перестал водить метлой по полу и потер кулаком о грудь. История Сэм была подобна удару молота в сердце. Каждый раз, когда я вспоминал о ней, эта история снова била по мне. Снова и снова, прорываясь сквозь мои мысли. Создавая образы безликого парня, кидающего что-то в ее напиток, отводящего ее в спальню, снимающего одежду с девушки в полусознательном состоянии. Он лег на нее...

Я закрыл глаза и сжал челюсти так крепко, что заболели зубы.

«Дэвид. Его звали Дэвид».

Ненависть к гнилому ублюдку горела во мне подобно газу под давлением, готовому взорваться в тот момент, когда я увижу его. Если я выбью из него все дерьмо, это ничем не поможет Сэм. Но он сделал ей больно. Худшим способом. Что-то глубокое и животное внутри меня требовало, чтобы я сделал больно и ему.

- Она не твоя девушка, ради бога, - сказал я себе, снова взявшись подметать пол. - Пьеса. Думай о чертовой пьесе.

Но теперь и «Гамлет», всегда дающий мне надежду, казался пустым.

- Черт, - я кинул метлу на землю. Звук эхом разнесся по театру громким пустым треском.

Мартин вышел из кабинета и направился ко мне на сцену, засунув руки в карманы.

- Что происходит? - тихо спросил он.

- Ничего, - я наклонился подобрать метлу.

Он наблюдал за мной, ждал. Я держал рот на замке. Я закончил с разговорами, черт побери.

Через секунду Мартин кивнул самому себе и подтащил два стула на сцену.

- Давай поговорим о «Гамлете», - сказал он, заняв один из них и похлопав по-другому. - Небольшой анализ персонажей до того, как придут остальные. Хочу убедиться, что мы с тобой на одной волне касательно репетиций.

Я убрал метлу и сел на стул, скрестив руки и ноги.

- Мы уже выполнили столько работы, что ты думаешь о Гамлете?

- Он слишком много говорит.

Марти откинулся на стуле, поджав губы, размышляя.

- Можешь рассказать поподробнее?

- Он слишком много говорит, черт возьми.

Марти окинул меня взглядом.

- Он слишком тщательно анализирует каждый аспект ситуации, - ответил я. - Вместо того чтобы что-то делать, в результате он ничем не занимается.

- Второй акт, - сказал Марти, кивнув. - Что я за идиот?.. - он широко улыбнулся. - Но потом ему приходит идея устроить постановку убийства его отца. Это уже что-то.

- Призрак его отца сказал ему искать мести, - ответил я. - Вместо того чтобы прийти к Клавдию в первом акте и вонзить кинжал ему в ребра, он говорит, говорит и говорит. Мучает себя. Делает больно Офелии, - я сжимаю кулаки. - Ему просто нужно сделать то, в чем он поклялся в начале пьесы.

- О. Но тогда не было бы пьесы.

Я пожал плечами.

- В конце все умирают. Ни у кого нет хеппи-энда, Марти. Ни у кого.

- В этом и опасность драмы, разве не так? - через долгое мгновение сказал Мартин. - Тебя сдерживают строки и судьба персонажа, написанная драматургом. - Он наклонился вперёд. - Но тебя, Джейден, ничего не сдерживает. На сцене, да. В настоящей жизни ты свободен.

«Чепуха».

Я не чувствовал себя свободным. Хармони сдерживал меня ролью, на которую я не проходил прослушивание. Сын жестокого алкоголика. Неудачник с провалившимся бизнесом. Меня выгнали из старшей школы. Я потенциальный преступник. Мне нужно было создать свою судьбу - выбраться отсюда. Конец истории. Сцена. Занавес.

Мартин посмотрел на мое напряженное выражение лица и вздохнул.

- Давай. Репетиция скоро начнется. Сэм к нам присоединится? - спросил он. - Недавно ей было не очень хорошо.

- Думаю, да, - ответил я.

Сэм написала мне, что ее прикрыли Энджи и ее мама, но без подробностей. Если папа Сэм еще не узнал о нас и кладбище, то она пока играет в пьесе. А мой живот будет сворачиваться от нервов, пока она не войдет в эту дверь.

Семь часов пришли и ушли. Сэм не появилась.

Джастин Бейкер приехал и одарил меня взглядом, полным презрения. Сэм обидела его, кинув на танцах и уехав со мной. Ему было наплевать на причины или ее чувства. Лишь его гордость имела значение.

В конце Лаэрт нанесет Гамлету смертельный удар, но и Гамлет убивает Лаэрта. Внезапно у меня появилось стойкое желание порепетировать эту сцену, чтобы обезоружить этого самодовольного маленького ублюдка и проткнуть его мечом.

«Боже, помоги собраться с мыслями».

В семь пятнадцать в дальнем конце театра появилась Сэм.

Я закрыл глаза от облегчения, снова открыл и уставился на нее. Смотрел, пока глаза не начали чесаться из-за необходимости моргнуть. Если бы я моргнул, она бы исчезла, а я хотел остановить это мгновение. Она казалась целой и невредимой и чертовски прекрасной в темной юбке и сером свитере. Она оглядела театр и, найдя меня, улыбнулась и помахала.

«Она будет в порядке».

Более чем в порядке. Даже с другого конца театра я видел небольшие изменения в ее походке. Словно часть ужасного груза, прижимающего ее к земле, сняли. Не весь. Я не знал, покинет ли ее это бремя когда-либо. Но она рассказала мне свою историю, и это немного помогло.

И все изменило.

Я понимал это по ее улыбке и по ее взгляду, обращенному ко мне. Нельзя выслушать такую историю и оставить все как есть. Даже пьяная вдребезги, она доверилась мне. Теперь я стал хранителем ее секрета, и ничто между нами не будет как прежде.

«И даже это не вся правда», - понял я. Сердце громыхало в груди. Все изменилось после того дня в кофейне «Дейзи».

- Простите, что опоздала, - сказала Сэм. - У машины спустило колесо.

- Бывает, - спокойно ответил Мартин. К нам присоединилась Ребекка, и они склонились над досками-планшетами.

- Мы собираемся прогнать второй акт, сцену вторую, - сказала она.

Сэм нахмурилась, потянувшись в сумку за сценарием.

- Это... простите, что это за сцена?

- Твое присутствие необходимо только в виде духа, - сказал Мартин. - Второй акт, сцена вторая, твой дорогой старик отец Полоний, - он показал на себя, - говорит королю и королеве, что узнал о причине безумия Гамлета. Или так ему кажется.

Он вытащил свернутый в рулон лист из заднего кармана.

- Реквизит будет смотреться лучше, - заметил он, - но пока подойдет и это.

- Что это? - спросила Сэм.

- Любовное письмо Гамлета к Офелии.

Мартин передал бумагу Сэм.

Сомневайся в том, что звезды - огонь,

Сомневайся в том, что солнце движется,

Сомневайся в том, где правда, где ложь,

Но не ставь под сомнение мою любовь.

- Красиво, - сказала Сэм. Она взглянула на меня, а затем быстро отвернулась.

- Так и есть, - сказал Мартин. - Любовь всегда прекрасна, - он помахал бумажкой. - И это наглядная демонстрация того, что Гамлет, когда хочет, может подкреплять слова делами.

Мартин засиял, когда я бросил на него убийственный взгляд, а затем хлопнул в ладоши, начиная репетицию, на время оставив меня и Сэм наедине.

- Мне нравится то, насколько Мартин увлечен всем этим, - сказала она. - Наверное, поэтому он такой хороший режиссер.

- Наверное, - ответил я.

- Гамлет, Горацио, Фортинбрас, - позвала Ребекка. - Подойдите ко мне, пожалуйста.

- Нужно идти, - сказал я.

- Конечно, - ответила она, и мне не понравилось, как неуверенно это прозвучало. - Удачи.

- Спасибо, - сказал я, и мы разошлись в разные стороны.

«Как и должны», - горько подумал я.

* * *

Час спустя Ребекка встала по центру сцены и сквозь очки в темной оправе сверилась со своими записями.

- Нам нужны Гертруда, Клавдий, Офелия, Лаэрт, Горацио и Гамлет. Пятый акт, первая сцена.

Похороны Офелии.

Из реквизитной достали деревянные носилки, и Мартин сказал Сэм лечь на них, сложив руки на груди. Ее волосы рассыпались по плечам золотистыми волнами. Четыре актера положили носилки на центр сцены, где ждали Гертруда, Клавдий и Лаэрт. Мы с Горацио стояли справа, наблюдая за процессией из нашего укрытия.

Сцена затянула меня, стирая осознанные мысли и перенося на безлюдное кладбище.

«С покосившимися надгробиями, подобными белым корявым зубам...»

Неподвижная, с закрытыми глазами, Сэм казалась эфемерной. От единственной освещающей ее лампы бледная кожа словно светилась. Лоррен в роли Гертруды притворялась, что кладет цветы на тело Офелии.

Милое - милым. Прощай!

Я надеялась, что станешь ты моему Гамлету женой,

Я собиралась украсить твою свадебную кровать, прекрасная дева,

А не могилу.

Рядом с благородной скорбью Гертруды раздавался сердитый голос Джастина, играющего Лаэрта. Он упал на колени, проклиная имя Гамлета:

О, горе!

Десять раз пади на его проклятую голову,

Его, чье злобное деяние самым коварным образом

Лишило меня тебя! Придержите землю

И дайте мне еще раз обнять ее.

Джастин встал на ноги и упал на носилки. Он просунул руки под Сэм и поднял ее. Грациозное и обмякшее тело девушки теперь казалось напряжённым. Глаза все еще были закрыты, а лицо исказилось, словно она страдала от невыносимого молчания. Изо всех сил старалась не проронить ни слова. Оставаться тихой.

«Не говори».

Зрение затуманилось. Потом стало чётче, и я увидел, как тот парень лежит на Сэм, касаясь ее. Она не могла двинуться. Не могла его остановить. Он изнасиловал ее, пока она кричала и кричала...

Я побежал вперёд, слова вырывались невнятным потоком. Гамлет тоже должен был упасть на носилки Офелии. Вместо этого я напал на Джастина.

В крови, подобно огню, горела ярость, я оторвал его от Сэм. Она упала на носилки, ахнув, все еще не открывая глаз.

Джастин резко развернулся. Его кровь вскипела от желания вступить в бой.

- Дьявол забери твою душу!

Он стремительно кинулся на меня. Постановка требовала того, чтобы он обхватил пальцами мою шею, но Джастин не играл. Его руки сжимали мое горло, отрезав поток кислорода, его лицо было в сантиметрах от моего.

- Ты плохо молишься, - выдохнул я. На губах появилась ухмылка, когда я схватил его за запястья и сжал. - Молю тебя, убери руки с моего горла...

Глаза Джастина вспыхнули, и он стиснул зубы. Превозмогая боль, он надавил пальцами сильнее. В глазах горела ненависть.

Лен в роли короля Клавдия выкрикнул свои слова с искренним испугом:

- Оттащите их друг от друга!

Актеры ансамбля с трудом разняли нас с Джастином, а потом еще удерживали нас, пока мы рвались, словно бешеные псы.

- Гамлет, Гамлет, - позвала Лоррен.

У моего уха послышался голос Горацио, взявшего меня за руку.

- Боже, мой лорд, успокойтесь.

Я кипел, сердито глядя на Лаэрта, с трудом воспринимая реальность.

- Я буду сейчас с ним сражаться, пока веки не закроются.

- О сын мой, из-за чего? - молила Гертруда.

Сэм лежала на носилках все еще с закрытыми глазами. Ее лицо было бледным и красивым. Масштаб произошедшего с ней прошлым летом накрыл меня, как огромная волна.

«Он опоил ее. Смерть без смерти, что оставила ей немилосердные сны. И я не могу это изменить. Марти не прав. Я пришел слишком поздно. История рассказана».

Я стоял один, глядя только на Сэм, и произнес:

- Я любил Офелию.

Все молчали. Никто не двигался.

Сэм открыла глаза, и ее губы слегка шевельнулись, когда она ахнула. Легкий вздох, пронесшийся по тихой сцене. Медленно она села. На губах застыла дрожащая улыбка.

- Ладно, ребята, - сказал Марти. - Давайте сделаем перерыв.

* * *

Мартин позвал нас всех в круг. Напряженная атмосфера пятого акта была все еще заметна, как и красные отметины на моей шее и синяки на запястьях Джастина.

- Красота театра может быть очень реальной, - сказал Марти. - И несмотря на боевые шрамы, я считаю сегодняшний вечер чрезвычайно успешным.

Он заставил нас с Джастином пожать друг другу руки.

- Извини насчет шеи, - сказал он, сильнее сжимая мою руку. - Надеюсь, не сильно болит.

Я сжал его ладонь еще сильнее, и его самодовольная улыбка исчезла.

- Аккуратнее, Хосслер, - сказал он, наклоняясь к моему уху. - Компания ее отца владеет твоей заправкой. Позаботься о том, чтобы оставаться у него на хорошем счету.

Восстановив порядок, Марти сделал финальное объявление вечера.

- Мой щедрый срок для изучения сценария подошел к концу, друзья мои, - заметил Мартин после репетиций. - Пришло время сделать это. Начнем репетиции на следующей неделе. Если вы еще не выучили, сделайте это, чтобы мы смогли по-настоящему поработать, ладно? Все складывается воедино, и вы все проделали потрясающую работу. Да, особенно ты, Лен.

Лен опустил руку и засиял от гордости. Все рассмеялись, и репетиция завершилась на позитивной ноте. Актеры вышли, и Сэм одарила меня последним быстрым взглядом, прежде чем уйти с Лоррен, которая теперь подвозила ее домой после той ночи танцев.

Мартин и Ребекка ушли в свои кабинеты наверху, чтобы заняться какой-то подготовительной работой, а я остался подметать сцену и убирать стулья.

У входа в зал снова показалась Сэм. Я замер на полсекунды, а затем продолжил работать, ничего не говоря. Я уже и так сказал достаточно, черт возьми.

- Не хотела уходить, не поговорив, - сказала она. - О той ночи.

- Не нужно, - ответил я.

- Знаю, что не нужно. Но разве ты не видишь? Вот что я так ценю, Джей. Ты никогда на меня не давил. Никогда. И... ну... - Она убрала локон за ухо. - Я совсем опозорилась. Ныла, какой ты красивый. А потом меня вырвало на тебя.

- Неа, ты промазала, - сказал я.

Ее лицо осветила улыбка.

- Слушай, я знаю, что тебе было нелегко выслушать то, что я говорила. Мне жаль, что выбрала тебя, но... Несмотря на все это, кажется, мне это помогло.

- Я рад, - сказал я.

Такие чертовски слабые слова.

«Ты храбрая. Сильная. Ты заслуживаешь лучшего, чем я».

- В любом случае, я хотела поблагодарить тебя за то, что был рядом. И за...

- Сэм, - сказал я. - Я собираюсь покинуть Хармони.

Она вздрогнула и нахмурилась.

- Знаю, что собираешься. Это твоя мечта...

- Больше, чем мечта. Всю мою жизнь меня бросало из стороны в сторону. Мама умерла, папа превратился в придурка-алкоголика. Я был беден как церковная мышь и каждый день боролся за выживание. Мне нужно заработать деньги. Настоящие деньги. Для папы и театра. И мне нужно создать себе имя, не связанное с этим местом.

- Понимаю, - сказала она, отворачиваясь. - Тебе нужно уехать, а я хочу остаться. Знаю, звучит безумно, но мне нужен этот город, - ее голос стал тише. - Я все еще не могу спать в кровати. Я просыпаюсь вся в поту, не могу дышать, тянусь за черной ручкой... - она махнула руками. - Прости, не надо...

- Надо, - я подошел к ней на шаг ближе. Руки чесались от желания прикоснуться к ней. - Тебе нужно больше говорить, Сэм. Рассказать о произошедшем своим родителям.

Она покачала головой.

- Нет, я не могу. Я не готова и... мы должны сосредоточиться на спектакле, разве нет? Агенты по кастингу приедут посмотреть на тебя. Тебе нужно быть готовым. Ничто не должно отвлекать тебя.

- Правильно, - согласился я. - Ничто не должно отвлекать.

На ее лице отразилась та же боль, что испытывал и я сам, произнося эти слова.

- Ладно, так... мне пора идти. Меня ждет Лоррен. Еще раз спасибо за тот вечер. И за то, что ты из хороших парней.

Она ушла. Я ждал, когда же на меня нахлынет облегчение от того, что жизнь вернется в свою колею. Больше не буду танцевать, держать ее за руку, обнимать ее.

Я продолжил убираться в театре и нашел бумажку на полу, рядом с задником. Любовное письмо Гамлета Офелии, написанное неровным почерком Мартина.

Сомневайся в том, что звезды - огонь,

Сомневайся в том, что солнце движется,

Сомневайся в том, где правда, где ложь,

Но не ставь под сомнение мою любовь.

Я собирался скомкать его и бросить в урну. Но вместо этого аккуратно сложил и убрал в пустой кошелек.