Глава семнадцатая: Сэм

В понедельник утром на уроке английского мистер Полсон находился на своем обычном месте и листал бумаги. Энджи сидела за партой в мешковатых джинсах, ботинках Dr. Martens и черной футболке с надписью «Я довольно-таки классная, но много плачу».

Увидев меня, Энджи достала телефон, потрясла им и приложила к уху с изумленным выражением лица.

– Алло? Алло? Он работает? – она опустила руку и одарила меня многозначительным взглядом. – Это был риторический вопрос, если тебе интересно. Откуда я знаю? Потому что мои настоящие друзья Кэролайн и Джоселин звонили мне на выходных.

– Прости, – промямлила я, плюхнувшись за парту. – Мне не хотелось говорить, ясно? Мне не всегда хочется говорить по телефону. В действительности мне вообще редко хочется говорить по телефону.

– Понимаю. Многим уже не нравится говорить по телефону. Вот для чего функция сообщения, – она повернулась на стуле и, опершись на руку, посмотрела на меня. – Ты сказала, что позвонишь после того, как я отвезла тебя в центр. Я решила, это значит, что ты мне позвонишь. Но ты не позвонила. Поэтому мне пришлось позвонить тебе. Ты не отвечала. Потом я провела выходные, считая, что Джейден Хосслер убил тебя и скинул тело в канаву.

– Ты так не считала, – сказала я, закатив глаза.

– Тебе не все равно, о чем я думала? Думаю, что все равно, – она развернулась на стуле лицом к доске, потом резко повернулась обратно. – Слушай, не знаю, как там в Нью-Йорке, но здесь друзья не перестают отвечать друг другу просто так. – Она подняла руки ладонями ко мне. – Я не сталкер, я не твоя мама, не твоя няня. Но ты могла бы написать мне. Все, больше ничего не скажу.

Она развернулась. И только это она и сказала мне за весь урок.

«И что?» – подумала я, пытаясь восстановить свой защитный барьер «мне все равно». Я очень давно перестала пытаться поддерживать дружбу. Мои нью-йоркские друзья сказали мне то же самое, что Энджи. Говорили мне сотню раз, пока один за другим не сдались. Моя лучшая подруга Микаэла продержалась дольше всех. Она подозревала, что летом что-то произошло, но я вообще отказывалась с ней говорить о чем-либо, боясь, что наружу выплеснется моя худшая история. Ко Дню благодарения она перестала мне звонить. Ее последнее сообщение пришло за неделю до рождественских каникул:

Пожалуйста, поговори со мной.

Я не ответила. Когда мы переехали в Индиану, мы купили новые телефонные номера, и я отдалилась от всех, кого раньше знала. Вычеркнула себя из их жизней.

Я и не думала, что мне будет так больно от того, что Энджи повернулась ко мне спиной.

Прозвенел звонок, и она поспешила прочь из класса, даже не взглянув на меня. Взяв свои вещи, я последовала за ней к ее шкафчику.

– Ты права, – сказала я. – Мне жаль. Правда. Ты была мне такой хорошей подругой, а я просто… забыла, каково это.

Она одарила меня странным взглядом, а затем повернулась к шкафчику, чтобы поменять учебники.

– У тебя не было друзей в Нью-Йорке? Мне трудно в это поверить.

– У меня были друзья, – ответила я. – А потом их не стало. И именно так все и было какое-то время. Пока не появилась ты.

Энджи захлопнула шкафчик и повернулась ко мне, прижимая тетрадь к груди.

– Почему так произошло?

Я не могла смотреть на нее.

– Просто так должно было быть.

Энджи вздохнула.

– Знаешь, если ты о чем-то хочешь поговорить… я здесь. Ладно? Когда тебе будет нужно. – Ее темные глаза встретились с моими. – Или… когда будешь готова.

Я хотела сказать ей, что мне не о чем говорить.

– Спасибо, Энджи, – шепотом вырвалось у меня.

Она быстро кивнула. Длинные черные кудряшки запрыгали.

– Здорово. А если мы уж разобрались со старым, можем перейти к новому делу? А именно, великому несвиданию с Джейденом Хосслером?

На моих губах без моего разрешения появилась легкая улыбка. Мы вместе с Энджи пошли дальше по коридору.

– Все прошло очень хорошо, – сказала я. – Джей не такой, каким его считают другие. – Она многозначительно взглянула на меня, и я пихнула ее локтем. – Знаю, как это звучит, но я серьезно. Все вокруг рисуют его преступником или гениальным актером и все такое. Но в действительности он просто человек. Он действительно умён, и он может думать о разных вещах…

– Кажется, вы, ребята, отожгли. Почему ты тогда так грустно об этом говоришь?

– У нас все было хорошо, пока две куколки не увидели нас за кофе вместе. Я беспокоюсь, что одна из них Тесса Вэнс и что она все разболтает. Если мой папа узнает, он заставит меня уйти из пьесы.

– Похоже на беспокойство, имеющее причину, – ответила Энджи. – Но грустишь-то ты почему?..

– Я не могу объяснить это Джейдену. Он поймет, что я слышала сплетни о нем и Тессе. Хуже, он предложил подвезти меня домой. Когда мы доехали до моей улицы, я попросила его припарковаться за полквартала от моего настоящего дома, потому что не хотела, чтобы его увидела мама. И я знаю, что он понял: дом не тот. По неправильным причинам я заставляю его чувствовать себя дерьмом, но боюсь, что правда ранит его еще больше. Ведь мой папа запрещает мне видеться с ним где-то кроме пьесы.

Энджи открыла рот, чтобы сказать что-то, а затем пихнула меня и наклонилась.

– Тесса Вэнс стоит прямо там, – произнесла она сквозь зубы. – С рыже-каштановыми волосами.

Я проследила за ее взглядом до куколок, сгрудившихся вместе у питьевого фонтанчика, и сразу же узнала двух из них, которые видели нас в субботу.

– Черт, это она.

– И черт, они видят, что мы смотрим на них, – ответила Энджи.

Тесса одарила меня фальшивой улыбочкой и показушно зашепталась с друзьями. Они все повернулись взглянуть на меня широко распахнутыми глазами, полными удивления и презрения.

– И я попала, – заметила я.

– Давай, – Энджи взяла меня под руку и потянула вперед – Не оборачивайся.

– Я совсем попала. Мне плевать на то, что они думают, но если она расскажет своему папе…

– И что? – спросила Энджи. – Просто скажи своему папе, что она лживая маленькая стерва… – она повернулась и крикнула поверх плеча: – Которая лезет не в свое дело.

Мой смех превратился в стон.

– Что мне делать? Мне нужна эта пьеса.

– Нужна тебе?

– Я просто… привыкла к ней. К режиссеру и актерам.

– И Джейдену.

– Да ладно! Но он уезжает из Хармони через несколько месяцев, так что мы просто друзья. Мы можем быть только друзьями.

Энджи закатила глаза:

– Знаменитые последние слова.

* * *

На протяжении дня я все больше уверялась в том, что Тесса донесет на меня. Глупая паранойя сама себя подпитывала, усиленная страхом, что папа заставит меня уйти из пьесы. Я рассказала Энджи правду. Мне нужна эта пьеса. Я все еще не нашла то, что искала в Офелии, но это точно там было, где-то на горизонте, словно намек на рассвет нового дня. Солнце оптимизма, восстающее над моей вечной тьмой.

А что насчет Джейдена? Ему может помешать игра с новой Офелией. Я не хотела нести ответственность за нарушение его «потока» или как там он называет этот процесс. Агенты по поиску талантов приедут посмотреть на него. Переживаний ему и так хватает. Ему в последнюю очередь нужны смехотворные предубеждения моего отца.

Когда прозвенел звонок, я забрала домашнее задание из шкафчика и захлопнула его. Я отпрыгнула, вскрикнув, когда увидела Джастина Бейкера, лениво облокотившегося на шкафчик.

– Привет, – сказал он. – Не видел тебя в субботу, но ты сегодня вечером придешь на репетицию?

– Да, конечно, – ответила я.

«Как только оправлюсь от мини-инфаркта, только что устроенного тобой».

– Здорово, – он взглянул на коридор, кишащий учениками, бродящими туда-сюда. Ленивый принц, оглядывающий свое королевство.

– Послушай, через несколько недель устраивают танцы. Весенний бал.

– Ага, – медленно произнесла я. – Слышала об этом.

– Здорово, – снова повторил Джастин. – Как думаешь, Мартин отпустит нас с репетиций на один вечер?

– Я… я не знаю.

Я ступила назад. Посмотрела на красивое лицо Джастина. Светлые волосы, голубые глаза, легкая улыбка. В нем не было ничего угрожающего, но и в Дэвиде не было ничего угрожающего.

Поверх плеча Джастина я увидела, что Тесса, Джессика и пара других девчонок наблюдают за нами.

– Так? Ты хочешь пойти?

– Хочу пойти куда?

Он рассмеялся, растерявшись.

– Пойти со мной.

Это даже не было вопросом.

– Пойти на танцы?..

«Танцы. Извивающиеся в темноте тела. Пульсирующая музыка. Рука на моем бедре. Голос в ухе: “Могу принести что-то выпить?”».

Я оттолкнула воспоминания. Желание быть нормальной и переживать нормальные вещи, словно голод, застыло в животе. Я хотела пойти на танцы. Я хотела отправиться на шопинг за красивым платьицем и предвкушать появление у двери моего кавалера с бутоньеркой в пластиковой коробочке.

Но в моей вспышке воображения мама открывает дверь и воркует над тем, как умопомрачительно красив мой парень в костюме. Отец пожимает его руку и приглашает войти в дом. Я схожу вниз по лестнице, и меня там ждет Джейден. Он улыбается…

Я моргнула и, вернувшись, снова увидела нетерпеливую улыбку Джастина.

– О, я не очень… я не хочу с кем-то быть… серьезно. Не то чтобы ты просил быть с тобой в серьезном смысле. То есть…

Его улыбка стала шире, и он еще сильнее завалился на шкафчики, словно привык, что девушки начинают заикаться из-за него.

– Отлично, – сказал он. – Мы можем пойти туда как друзья и просто… посмотреть, что будет.

Мой живот сжался от секундного огонька в его глазах, и внезапно показалось, что потолок всего в сантиметре над моей головой.

– Нужно спросить Мартина…

– Что такое, ребята? – спросила Энджи, подходя ко мне. Она бросила на Джастина серьезный взгляд, на который он ответил легкой улыбкой.

– Ничего такого, – сказал он. – Просто обговариваем подробности весеннего бала.

Глаза Энджи вспыхнули, и она указала на нас пальцем:

– Вы идете на бал вместе?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать.

– Ага, идём, – ответил Джастин. – Еще поговорим на репетиции. Нужно идти. – Он кивнул мне на прощание. – Увидимся вечером.

– Ага… увидимся, – сказала я.

– Увидимся, – эхом повторила Энджи и вытащила меня на улицу. – Я совсем сбита с толку. Джастин?

Стоял бодрящий и холодный весенний денёк, и я снова пришла в себя.

– Ну… да. Почему бы и нет? – ответила я, пытаясь восстановить равновесие. – Теперь Тессе не о чем болтать. Правильно? И… когда Джастин придет ко мне домой, папа просто с ума от счастья сойдёт. Мне не придется волноваться, что он заставит меня уйти из пьесы. Ага. Идеальное прикрытие.

Казалось, Энджи сомневалась в этом.

– На секунду показалось, что тебя переехал поезд…

Я остановилась.

– Нет, – ответила я слишком громко. – Я сама решаю. Я могу пойти на танцы с кем угодно.

«Кроме Джейдена».

Я попыталась успокоиться. Джейден мне прямо сказал, что покончил со старшей школой. Если я хотела снова стать нормальной, мне нужно просто взяться за дело. Как он и сказал.

– Ладно, ладно, – сказала Энджи. – Но Сэм…

– Мы пойдем туда как друзья. Мы все. Вместе. Ты и Нэш, Джос и Кэролайн, да? Мы все пойдем вместе, хорошо? Пожалуйста?

Энджи нахмурилась.

– Да, конечно, – медленно произнесла она. – Если ты так хочешь.

– Этого я и хочу. Да, конечно.

«Быть нормальной. Вот чего я хочу. И всегда хотела».

* * *

– Саманта, дорогая, – позвал со сцены Мартин. – Подойдешь сюда?

Репетиции еще даже не начались. Актерский состав бродил по аудитории, тихо переговариваясь. Джейден стоял на сцене с Мартином. Поднявшись по ступеням, чтобы присоединиться к ним, я оглядела высокое, стройное, мускулистое и подтянутое тело Джейдена. Он стоял, скрестив руки на груди. На его длинных ногах были джинсы и потертые черные ботинки. Под белой футболкой напрягались бицепсы.

Почему я это в нем замечаю? Почему я не могу перестать смотреть?

– Я только что разговаривал с Джейденом о вашей встрече в субботу, – сказал Мартин. – Это было не так ужасно, я полагаю?

– Я выжила, – заметила я и слегка улыбнулась Джейдену.

Он ответил еле заметным незаинтересованным кивком, но серо-голубые глаза, напряженно смотрели на меня. Его губы, всегда поджатые, слегка открылись. Потом он резко отвел от меня взгляд.

– Да, все прошло хорошо, – сказал он. – Действительно хорошо.

– Действительно хорошо? – спросил Мартин, подняв брови в комическом недоверии. – Вы слышали это, ребята? В этот исторический день Джейден Хосслер назвал что-то действительно хорошим.

– Перестань, Марти.

Мартин подмигнул мне.

– У меня хорошее предчувствие по этому поводу, – громче сказал он. – Давайте отрепетируем ваш диалог в акт три, сцена два.

Благодаря дням, проведенным в библиотеке со сценарием и переводом Spark Notes, пьеса перестала казаться набором малопонятной поэзии. Теперь я была знакома со всеми актами. Мартин хотел проиграть сцену, пьесу в пьесе, – план Гамлета попросить труппу актеров воссоздать смерть отца. Во время представления Гамлет мучает Офелию непристойными шутками и саркастическими замечаниями.

Установили два ряда стульев слева, лицом к сцене, выставив так, чтобы актеры не сидели в профиль к аудитории. Король и королева должны были сидеть в первом ряду. Я сидела позади, рядом с пустым стулом. Джейден ждал за сценой своего выхода.

Эту сцену я знала наизусть, как и Джей. Запомнив диалог на память, мы будем впервые играть без помощи сценария в руках, и я не знала, что делать со своими руками.

– Давай с твоего появления, Гамлет, – сказал Мартин. Он сел в свою обычную позу – рука через грудь, локоть другой упирается в нее, пальцы поднесены ко рту.

Джейден вышел из теней закулисья. Его глаза были широко распахнуты, а на губах играла широкая резкая улыбка, которой я никогда не видела в настоящей жизни.

Мартин помог ему строкой Гертруды:

– Подойди сюда, мой милый Гамлет, присядь рядом со мной.

Маниакальный взгляд Джейден упал на меня и смягчился.

– Нет, дорогая мать. Вот более привлекательный металл.

Он кинулся ко мне и опустился на колени у моих ног. Его выражение лица – притворная невинность, но в жестоких глазах бушевала буря.

– Леди, лечь мне вам на колени?

Я вздрогнула и села прямее, глядя вперёд, сложив руки.

– Нет, мой господин.

– Я хочу сказать, можно положить мне голову вам на колени? – сказал он и сделал именно это, прижав щеку к моему бедру.

Дрожь пробежала по тому месту, где он коснулся меня. Частично протанцевала по моей икре, а частично проскочила между моих ног и уютно устроилась там. Мое первое интимное прикосновение мужчины с момента «X». От него мое тело не напряглось и не закрылось. Ему понравился вес головы Джейдена на коленях. Его темная щетина контрастировала с моими белыми джинсами.

На щеках появился румянец, и я прошептала:

– Да, мой господин.

Джейден повернул голову, уперев подбородок мне в бедро. В этой сцене он должен был выказывать насмешливое презрение, спрятанное под фальшивым юмором, но его слова напоминали флирт.

– Думаете, у меня грубые манеры?

Я уже знала из учебника Spark Notes, что грубые манеры = секс.

Мой румянец стал ярче, и я села прямее.

– Я ни о чем не думаю, мой господин, – ответила я, и мои мысли были поглощены каштановыми волосами и желанием запустить в них пальцы.

– Интересная мысль, улечься между ног дамы.

Боже. Еще одна волна жара промчалась по мне, устроившись между ног, словно это он так приказал.

– Ч-что, господин? – заикаясь, произнесла я шекспировские слова.

– Ничего, – ответил он.

Я пыталась не забывать, что Гамлет играл с Офелией, но мои слова вырвались с тихим провокационным смешком.

– Вы веселы, мой господин?

Джейден многозначительно улыбнулся.

– Кто, я?

– Да, и вправду веселы, – сказал Марти, разбивая это мгновение подобно кузнечному молоту. – Мне кажется, все слишком весело. Мне придется дать несколько указаний.

Джейден мгновение помедлил, потом поднял голову с моих колен и сел на пустом стуле рядом со мной. Я положила руку на место, где только что был он, чтобы ощущать это тепло чуть дольше.

Мартин потер подбородок одной рукой.

– Мне нравится ваш прогресс. Я вижу разницу в вашем отношении, фамильярности, – он повернулся к Джейдену. – Но ты слишком мил.

Джей фыркнул.

– Я мил?

– Все бывает в первый раз, – заметила я.

Он игриво толкнул меня плечом, не глядя на меня, но на поверхность вырвалась его улыбка с поклонов «Эдипа», пустив трещину по моему блоку льда. Серебряный луч света во тьме. Я знала, что он простил меня за то, что не показала ему дом, в то время как мне стало еще хуже при мысли, что приходилось прятать его.

«Я не хочу прятать его. Мне хорошо с ним».

– В тот раз, Джейден, ты был раздражён, – сказал Марти. – В этот раз ты мил. Вернись к раздражению и создай несколько слоев ваших чувств друг к другу. Строй на том, над чем мы работали в прошлую субботу.

Джейден кивнул.

– Да, конечно.

Мартин повернулся ко мне.

– Сэм, мне нравится твоя нервозность. Офелия – приличная дама, а Гамлет ведет себя неподобающе для принца. Твоя первоначальная напряжённая, шокированная реакция была гениальной. Но потом ты… Как бы деликатно это сказать? Казалась возбуждённой.

Мои глаза расширились, и разряд электричества промчался по позвоночнику.

Мартин повернулся к Джейдену.

– Ты тоже казался влюбленным, если подумать об этом. Прямо сейчас эта сцена больше напоминала «Ромео и Джульетту».

Я не осмеливалась смотреть на Джейдена, и мой взгляд стал искать убежища в аудитории. Он наткнулся на Джастина, сидящего в первом ряду с Розенкранцем и Гильденстерном, двумя актерами из колледжа, с которыми он подружился. И смотрел он прямо на меня.

– Если вы строите эмоциональный замок в этой сцене, – сказал Мартин, снова привлекая мое внимание, – основой должна быть любовь. Разрушение любви – первый этаж. Наверху – безумие. А на чердаке здоровая доза сексуального напряжения. Понятно?

Мартин взглянул на часы.

– Черт. Актерам «Эквити» нужен перерыв, – он хлопнул в ладоши. – Ладно, внимание, все. Перерыв на пять минут.

Джейден и я остались одни на сцене, и между нами повисла тяжелая тишина. И эта тишина шептала:

«У вас чувства друг к другу…»

«Вы кажетесь влюблёнными…»

«Скорее, как Ромео и Джульетта…»

– Ну, – наконец сказала я. – Мартин очень… красноречивый постановщик, не так ли?

Джейден потер затылок.

– Ага, у него появляются дикие идеи.

– Мне нравятся его идеи, – ответила я. – То есть он. Он мне нравится.

Джейден встретился со мной взглядом.

– Ага. Мне тоже.

Мгновение застыло. Его серо-голубые глаза казались такими теплыми в желтых огнях сцены. А потом Мартин хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание, отчего я чуть не выпрыгнула из кожи.

– Еще Мартину нравится хлопать, – заметил Джейден. – Очень.

Я засмеялась.

– Заметила.

– Просто дружеское напоминание насчет заучивания текста наизусть. Прошло две недели, – сказал Мартин. – Как у всех дела с запоминанием текста?

Бормотание и кивки, несколько стонов. Лен Хостетлер схватился обеими руками за горло и притворился, словно его душат. Потом лучезарно улыбнулся и показал большие пальцы вверх.

– Все отлично, Марти.

Джастин поднял руку.

– У меня вопрос. Мы с Сэм идем на весенний школьный бал в следующую пятницу. Нам можно взять отгул?

Что-то ледяное расцвело и расползлось в моем животе. Я взглянула на Джейдена. Он смотрел на меня в ответ. На долю секунды в его глазах показалась боль. Маленькая лодочка, плавающая в голубо-серых волнах, а потом быстро потонувшая. Его лицо закрылось от меня, и он отвернулся.

– Вам нужно сказать «да», герр Режиссер, – сказал Лен громким голосом.

– И правда, – заметила Лоррен. – Весенний бал – верстовой столб в жизни старшей школы.

– В этот раз сделаю исключение, – сказал Мартин, слегка нахмурившись. – Но могу отпустить лишь на один вечер. Кто-то еще? Опусти руку, Лен.

Все засмеялись, а Джастин казался довольным собой. Груз моей вины и смущения казался таким тяжёлым, что я не могла поднять глаза и встретиться взглядом с Джейдена.

«Почему я испытываю вину? Он уезжает из города. Он сказал, что покончил со старшей школой…»

– Ладно, – сказал Мартин, хлопнув в ладоши. – Давайте вернемся к работе. Сэм? Джей?

Мы снова прогнали сцену, и в этот раз без флирта. Ничего милого. Джейден произносил свои слова с еле скрываемым презрением. Раненый принц, издевающийся над возлюбленной, предавшей его. Его голова на моих коленях была подобна тяжелому камню. Теперь мы уже не играли свои роли. Мы просто были самими собой.

Понадобилась всего одна суббота, чтобы создать связь между нами. Джейден поделился со мной личной информацией. Я подпустила его так близко к моей истории, как никого другого. Время, что мы провели вместе, стало основой этой сцены. Мое согласие пойти на танцы с Джастином было предательством. Боль Гамлета была болью Джейдена. Сожаление Офелии – моим собственным.

Когда все закончилось, Мартин еще раз хлопнул, но в этот раз аплодируя нам.

– Идеально, – сказал он. – Это было идеально. Это придает сцене объем. Хорошая работа, вы двое. Давайте дальше…

В конце репетиции я поспешила забрать вещи и уйти. Потом я вспомнила, что Джастин отвозит меня домой. Он ждал меня у входа в театр и казался довольным своим триумфом. Меня это взбесило.

Я попыталась засунуть сценарий в сумку слишком быстро, уронила его, и папка с тремя кольцами открылась, ударившись об пол. Страницы рассыпались, и я встала на колени, чтобы собрать их. Рядом со мной кто-то присел, и я ощутила запах бензина, крема после бритья и сигаретного дыма.

– Мне казалось, ты говорила, что не пойдешь, – заметил он. На его челюсти заходили желваки.

«Ты сказал, что покончил со старшей школой», – захотелось крикнуть мне.

– Я изменила свое решение, – ответила я, выставив вперед подбородок. – Мне это позволено.

Он издал резкий смешок.

– Ага, позволено.

Джейден протянул мне стопку бумаги, а потом замер, нахмурившись и глядя на маленькие черные крестики, ползущие по полям, слово кишащие насекомые.

– Репетиции такие скучные?

– Нет. Это просто рисунки.

– Ты сказала, что рисуешь, когда тебе скуч…

– Отдай их мне, пожалуйста.

Суровые линии его лица смягчились, и он передал мне бумаги. Чуть ли не против воли. Словно не хотел отдавать все эти черные кресты обратно мне.

– Доброй ночи, Саманта, – тихо сказал он и поднялся на ноги.

– Доброй ночи, Джейден, – ответила я, но он уже ушел.