Глава пятая: Джейден

Безумие после спектакля всегда казалось мне сюрреалистичным. Поздравительные объятия и похлопывания по спине от состава актеров словно касались чьего-то другого тела, пока я смотрел из-за угла, все ещё потерянный и связанный с Эдипом. Некоторые актеры называли это «быть в кураже», но Мартин называл это «потоком». Поток творчества, в котором спектакль переставал быть спектаклем и становился реальностью.

«Поток» был моим наркотиком. Я начинал желать его, как только покидал театр. Я бы продал все, что имею, чтобы жить в том месте, где болезненные эмоции, пойманные в ловушку внутри меня, освобождались. Тогда я становился открытым и настоящим и все же защищенным костюмами и декорациями.

Лоррен Эмбри, сорокалетняя школьная учительница, играющая Иокасту, заключила меня в долгие объятия. Когда она отстранилась, в ее глазах стояли слезы.

- Каждый вечер, - сказала она, держа мое лицо в руках. - Как ты можешь столько отдавать каждый вечер?

Я пожал плечами.

- Просто выполняю свою работу.

Мы направились в гримёрку, чтобы переодеться и стереть театральный грим, а в моем случае еще и фальшивую кровь. Переодевшись в повседневную одежду, остальные чесали языками и обсуждали спектакль, сокрушаясь, что осталось всего одно представление. Они попрощались и направились на встречу с друзьями и родственниками, пришедшими посмотреть на них. Как обычно, мне было немного любопытно, стоял ли батя среди толпы в фойе. Как обычно, я подавил интерес.

«Только если с каждым билетом давали бутылку Old Crow».

Гримёрная теперь стояла пустая, за исключением меня, Мартина и Лена Хостетлера, игравшего Креонта.

- Парни, хотите выпить пива? - спросил он. А потом засмеялся: - Черт, Хосслер, постоянно забываю, что тебе только восемнадцать, о царь, а не тридцать.

Мартин, стройный мужчина с гривой седеющих волос и большими голубыми глазами, засиял.

- Вообще-то сегодня...

Я кинул на него предостерегающий взгляд в зеркале, слегка качнув головой.

- ...неподходящее время, - закончил он мысль. - Спасибо, Лен.

Лен отсалютовал.

- Какую пьесу ставим после этого, герр Режиссер? Вы приняли решение?

- Да, я решил, что это будет «Гамлет», - ответил Мартин, встречаясь со мной взглядом в зеркале.

- Хороший выбор, - заметил Лен. - Напрашивается вопрос, что пришло вам в голову раньше - пьеса или актер? - он засмеялся и похлопал меня по плечу. - Я шучу, парень. Ты гениален. Как обычно. - Он повернулся к Мартину: - Нам нужно использовать талант этого парня, пока Голливуд или Бродвей не забрали его, я прав?

- Точно мои мысли, - сказал Мартин.

- Хорошего вечера, парни.

Двери закрылась, и мы с Мартином оказались вдвоем.

- Весь актерский состав бы устроил тебе вечеринку в честь дня рождения, если бы ты им позволил, - сказал Мартин, завязывая шнурки.

- У нас вечеринка, - ответил я. - Вечеринка труппы. Завтра вечером после закрытия спектакля.

- Это не одно и то же...

- Невелика разница, - ответил я. - Мне девятнадцать, а я все еще в старшей школе - это чертовски грустно.

На лице Мартина появилось беспокойство, и я сразу пожалел, что не удержал свой чертов рот на замке.

- Это не твоя вина, - заметил он, удерживая мой взгляд в зеркале. - Из тебя выбили весь воздух, парень. Они оставили тебя, чтобы ты смог набрать его снова. Не стоит этого стыдиться.

Как и всегда, у меня не было достойного ответа на это, поэтому я сменил тему.

- «Гамлет?» - спросил я. - Я думал, что вы скорее выберете «Стеклянный зверинец».

Мартин поднял руки:

- Лен прав. Я должен использовать талант, какой имею, а тебе нужно оказаться на сценах побольше. «Гамлет» - яркая роль, и она поможет нужным людям тебя заметить.

- Возможно.

- Не возможно. Это гарантировано. Я пытался связаться с несколькими агентствами, ищущими таланты. Несколькими важными особами из Нью-Йорка, одним из Лос-Анджелеса. Парень из Лос-Анджелеса уже согласился устроить тебе прослушивание этой весной.

Я откинулся на стуле.

- Ты шутишь?

Он положил руку мне на плечо.

- Мне неприятно терять тебя, Джейден, но я выпихну тебя из Хармони с помощью этой пьесы. Я хочу, чтобы «Гамлет» стал твоим великим финалом здесь.

Я уставился на него. Мартин знал об отношениях между мной и отцом. Он знал, что я коплю деньги, чтобы ко всем чертям вырваться из этого города. Наша свалка и бензоколонка не приносили дохода. Учитывая минимальную зарплату за уборку театра на должности неофициального разнорабочего Мартина и 30 долларов за каждый спектакль, в котором я играл, мне понадобится еще девятнадцать лет, чтобы заработать нужную сумму. Не говоря о том, что мои планы по спасению портила вина за то, что придется оставить батю напиваться одного до белочки в этом дерьмовом трейлере.

- Джейден, тебе нужно позаботиться о самом себе, - сказал Мартин. - Ты создан для чего-то большего и лучшего, чем то, что имеешь сейчас. И я знаю, что ты в это не веришь, но ты заслуживаешь чего-то лучшего.

Я отвернулся к зеркалу и стер последние следы засохшей крови под глазами.

- Сначала нужно пройти прослушивание, - ответил я напряжённо.

Мартин хлопнул меня по спине.

- Ага, именно так. Не провали его.

Я издал нечленораздельный звук и вылез из-под его руки, чтобы натянуть ботинки.

- Направляешься домой? - спросил он. - Или на горячее свидание с одной из твоих женщин?

Я закатил глаза.

- Я иду на работу.

- Ни за что, - ответил он. - Сегодня у тебя выходной.

- Я не могу позволить себе взять выходной.

- Думаешь, я задержу твою зарплату? В твой день рождения?

Мартин поставил свою громоздкую потёртую сумку на стол гримёрной. Он порылся в ней и достал толстый красный конверт.

- С днём рождения, парень.

Мгновение я смотрел на Мартина, а потом взял конверт из его рук. Он был тяжёлым, как подарочный сертификат. Возможно, из магазина одежды в Брэкстоне. Сердце упало в груди под весом всего, что Мартин сделал для меня этим вечером. Не просто подарил сертификат.

«Гамлет - роль всей моей жизни».

Агентства по поискам талантов.

Настоящую возможность выбраться отсюда.

На меня нахлынула волна благодарности, наполняя меня и мешая вырваться тем жалким словам, что я пытался произнести.

- Вы не обязаны этого делать. Ничего из этого. Но... я благодарен, - я прочистил горло и запихнул конверт в задний карман джинсов. - То есть правда. Спасибо.

- Это от меня и от Брэнды, - ответил Мартин. Его улыбка стала напряжённой. - Как поведет себя твой старик сегодня вечером?

- Скорее всего, он приготовил вечеринку-сюрприз.

Мартин сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня.

- Ты знаешь, как он будет себя вести, Марти. - Я надел кожаную куртку. - Вырубится или напьется, мечтая помахать кулаками.

- Будь осторожен. И помни: наши двери всегда открыты.

- Ага, ладно. Передай Брэнде спасибо от меня.

Он опустил руки, вздохнув.

- Конечно.

Взволнованный взгляд Мартина следовал за мной, как теплый ветер, к кабине моего старого голубого Dodge. Дыхание вырывалось паром из моего рта, когда я включил двигатель и дал ему медленно прогреться. Я обдумывал предложение Мартина, пытаясь определиться.

Форды жили в большом кирпичном доме на Фронтстрит. Перед ним стояли огромные клёны, а вдоль тротуара - забор из кованого железа. Дом был построен в 1862 году, его переделали и обновили. Интерьер был наполнен эклектичными статуями и картинами, которые они насобирали за долгие годы у друзей-художников и привезли из дальних путешествий.

Я часто там бывал, и несколько раз, когда батя становился особо жестоким, я оставался в их гостевой. В такие ночи я часто думал о том, чтобы постоянно жить с Мартином и Брэндой. Я знал, что они меня примут. Мне девятнадцать, и я мог бы жить, где хотел. Батя не смог бы возразить. И все же...

Лёжа на мягкой кровати в гостевой комнате Фордов с идеально работающим обогревателем, окружённый комфортом и крепкими кирпичными стенами вместо дешёвых досок, я не мог заснуть. Я представлял отца одного в том дерьмовом трейлере и вспоминал, как, когда я был ребенком, еще до смерти мамы, он играл со мной в мяч. Или позволял мне притворяться, что я бреюсь по утрам перед зеркалом в ванной вместе с ним.

Батя был пьяницей-неудачником, но он был моей семьёй.

На пассажирском кресле пикапа я достал из заднего кармана джинсов красный конверт. Он был красивым - скорее всего, из дорогого магазина канцелярии в Брэкстоне. Золотые театральные маски, трагедия и комедия, украшали конверт. Внутри лежало пятьдесят долларов и подарочная карта магазина одежды «Аутпост», тоже находившегося в Брэкстоне, а также записка, написанная аккуратным почерком Мартина:

«Деньги потрать на что угодно. А сертификат используй для необходимого.

С днём рождения,

Мартин и Брэнда.»

Мое зрение затуманилось.

- Черт, Мартин.

«Может, батя и моя кровь, - подумал я, - но Мартин и Брэнда моя семья».

Я собрался, завел не с первой попытки машину, стер конденсат со стекла. С парковки напротив театра я видел все еще стоящих там зрителей, разговаривающих с членами труппы.

И я увидел ее.

Сэм. Новенькую. На ступеньках, рядом с Энджи МакКензи и ее командой. Волосы выбились из-под ее розовой шапочки и рассыпались по белому пальто. В перчатках она держала свернутую программку «Эдипа».

- Она видела спектакль, - услышал я собственный голос.

Как идиот, я коснулся окна. В безопасности, спрятавшись в темноте кабины, я смотрел, как Сэм бросила взгляд на светящуюся бегущую строку. Свет озарил ее красивое лицо, идеальный овал гладкой кожи и большие глаза. Потом друзья потянули ее за руку и увели по улице в противоположном направлении.

Я вообще не знал эту девушку, но добавил то, что Саманта Крибел посмотрела мое сегодняшнее выступление, к списку подарков от Марти, уже лежащих в кармане.

И впервые в жизни я почувствовал себя богатым.