8

Глава 8С наступлением сезона Голых Деревьев в племени стало появляться на свет всё больше котят, и уже скоро Гусохвост сам еле помещался в детской. Зайцеловка родила на свет пару палевых кошек, Горностаечку и Белинку, а немного погодя ряды кормящих королев пополнила Дождегривка, разродившись Рябиночкой, Пятнышком и Дроздиком. Туча твёрдо решила принимать роды в одиночку, а Гусохвоста старалась отсылать подальше: то влажного мха набрать, то свежие подстилки приготовить. Гусохвост понимал, что целительница не хотела, чтобы кот прикасался к новорождённым и видел их будущее.

Тем временем, два котика, рождённых Зяблицей, Солнышко и Пушок, росли крепкими малышами, и так и норовили то тяпнуть целителя за хвост, стоило ему отвернуться, то разодрать в клочья свежеприготовленную подстилку своими острыми, как шипы, зубками. Как только у котят открылись глазки, Зяблица выставила их за пределы палатки, чтобы дать другим королевам хоть немного покоя. Котики засеменили по поляне на упругих лапках, распушившись от холода. Их первой добычей стал длинный ивовый прут, расстелившийся по поляне у сломанного дерева: котята, громогласно запищав, набросились на него со всей своей ребячьей яростью.

— Ты видела, как сейчас прыгнул Солнышко? — мяукнул Гусохвост Туче. Они вдвоём сидели у кучи свежей дичи и выбирали кусок помягче для Крапивника, жаловавшегося на боль в зубах. — Он уже превзошёл своего брата в силе.

Старая целительница подняла на Гусохвоста настороженные жёлтые глаза.

— Будь осторожен, — пробормотала она. — Не скажи ненароком такого при котятах.

— Да я просто описал свои впечатления! — Гусохвост издал раздражённое шипение.

— Ты видишь их будущее всякий раз, как смотришь на них, — покачала головой Туча. — Гусохвост, не позволяй грядущему ослеплять тебя перед настоящим.

— Увиденного — не развидишь, — проворчал Гусохвост. — То, что Солнышко, повзрослев, станет предводителем, делает его особенным.

— Все котята особенные! — рявкнула Туча. — Для матери нет существа прекраснее во всём лесу! А мы, целители, обязаны чтить всех соплеменников как равных: никто из них не заслуживает нашей помощи больше, чем другой. И тебе уже пора было это усвоить.

Она замолкла, когда к ним приблизилась Звёздная Лань. Палевая предводительница окинула взглядом кучу с дичью.

— Все ли коты поели? — спросила она.

— Почти все, — мяукнула Туча. — Вот, ты можешь доесть остатки этой белки, — она придвинула к Звёздной Лани дичь, но та сделала шаг назад.

— Оставь это для королев. Я не голодна.

— Тебе тоже нужно питаться, — проговорила Туча. — Твои воины вряд ли обрадуются, что ты моришь себя голодом.

— Сейчас в Грозовом племени слишком много голодных ртов, — мяукнула Звёздная Лань, дёрнув кончиком хвоста. — Три помёта к самому началу Голых Деревьев! Как мы их всех прокормим?

— Так же, как и всегда: грамотно организовав охоту, — уверенно ответила Туча. — Доверяй своим воителям, Звёздная Лань. Грозовое племя выживет.

Гусохвост взглянул на полёвку, которую выбрал себе на обед. Зверёк был толстым, его густая шкурка лоснилась на солнце, а невидящие глаза ярко сияли. Если Звёздное племя продолжит посылать им такую здоровую добычу, то племя едва заметит, что по лесу прошлись Голые Деревья.

***Гусохвост распахнул глаза. Воздух в палатке целителей был студёным, и лунный свет, просачивающийся сквозь расщелину в скале, позволял увидеть клубы пара от собственного дыхания. Кот встал, потянулся и почувствовал, как холод забрался под его шкуру. Неподалёку от него, в своём гнезде, мирно посапывала Туча, прикрыв нос пушистым хвостом.

Гусохвосту решил, что ему не до сна. Он выскользнул из гнезда и засеменил прочь из палатки.

Папоротники хрустели на морозе, а луна сияла едва заметной, тонкой, словно царапина, полоской в чистом тёмно-синем небе. Гусохвост вздрогнул, ступив на тропу, ведущую к поляне. Земля под его лапами была тверда, как камень, а от холода он едва мог дышать. Воздух был неподвижен, и единственным звуком, нарушавшим тишину, был далёкий крик совы, подзывающей партнёра. Гусохвост остановился: кроме этого, он слышал ещё какой-то звук — приглушённый стон, доносившийся со стороны одной из палаток.

Он помчался по поляне и замер в ужасе. Его соплеменники бродили кругами вокруг него, пошатываясь, их рёбра выступали из-под шкур, покрытых струпьями, а глаза так и норовили вывалиться из впалых глазниц на иссохших угловатых мордах. Воздух был переполнен плачем, криками боли и тихими стенаниями котов, потерявших рассудок от горя. Два кота, Летяга и Хитрохвост, безуспешно раскапывали когтями место, где когда-то была куча с дичью: там не было ничего, кроме нескольких шмотков меха и осколков мелких косточек. Посреди поляны неподвижно лежало рыжее тело, его открытые глаза, безжизненно смотревшие в небо, заволокло дымкой. К ужасу Гусохвоста, ни один из его соплеменников не обращал внимания на труп. Коты равнодушно перешагивали через иссохшие лапы: голод ослепил племя и потупил его разум.

Несколько котов смотрели за происходящим с края поляны. Их шкуры были гладкими и шелковистыми, а животы — вдоволь набиты едой. Но их глаза, переполненные тоской, выдавали в котах воителей Звёздного племени, которых Гусохвост каждый день мог видеть среди своих соплеменников. Они сидели, безмолвно наблюдая за голодающими котами, и источали волны горечи.

Гусохвост ощутил тяжесть и влагу, подобравшуюся к самому его брюху и, опустив глаза, обнаружил, что погряз в глубоком сугробе. Рядом с ним стояла кошка: глаза её померкли, а плечи горбами выпирали из её тощего силуэта.

— Маргаритка?.. — прошептал Гусохвост. Но кошка не слышала его. Она заковыляла к месту, где должна была быть куча с дичью, и бессильно облокотилась на Хитрохвоста.

— Ты же говорил, что сходишь на охоту, — прохрипела она. Её бока тяжело вздымались: каждый вдох давался ей с большим усилием.

— Я сходил, — прорычал чёрный кот, махнув хвостом. — Но в этих сугробах никакой добычи.

— Мы все умрём! — взвыла Летяга, в своём безумии зарываясь лапами всё глубже и глубже в землю под кучей дичи.

— Нет! — заорал Гусохвост. — Я не дам этому случиться!

Коты исчезли: он остался один на поляне, освещённой лунным сиянием. Целитель развернулся и поспешил в пещеру под Высокой Скалой.

— Звёздная Лань! Проснись!

Он вбежал во тьму палатки и огляделся. Предводительница, мех которой был взъерошен спросонья, села в гнезде и посмотрела на целителя.

— Гусохвост! Что случилось?

— Племя ждёт голод! — зарыдал он. — Голые Деревья окажутся слишком суровыми. Добычи не будет, и мы все умрём!

Звёздная Лань зашагала по палатке и прижалась плечом к Гусохвосту. От её тепла и непоколебимой уверенности коту стало легче, и его дыхание стало выравниваться.

— Тише, тише, — успокаивала она его. — Тебе было видение?

Гусохвост кивнул.

— Повсюду лежали сугробы, было холодно... Холоднее, чем когда-либо. Куча свежей дичи была пуста, а охотничьи патрули ничего не могли найти. Коты гибли от голода...

Его голос сорвался, когда он вспомнил мёртвого рыжего кота, распластавшегося посреди поляны.

У входа в палатку раздалось шуршание, и на виду показался Острогрив.

— Всё ли в порядке? — мяукнул он. — Я возвращался с поганого места и увидел, как сюда вбежал Гусохвост.

— Гусохвосту было видение, — объяснила Звёздная Лань. — Эти Голые Деревья, судя по всему, будут гораздо тяжелее предыдущих. — Она говорила спокойным голосом, но от Гусохвоста не скрылось участившееся сердцебиение, отбивавшее ритм под её шкурой.

— Был ли в твоём видении намёк на что-нибудь, что позволит нам пережить то, что нас ожидает? — спросил Острогрив, посмотрев на Гусохвоста.

В его голосе сквозило высокомерие, и юный целитель с трудом подавил желание огрызнуться. Однажды Острогрив станет предводителем, а Гусохвост его единственным целителем, поэтому он должен сохранить с ним мир и завоевать его доверие.

— Нет, — признался Гусохвост. — Но теперь, поскольку мы предупреждены, у нас есть шанс сделать хоть что-нибудь.

— Нужно, чтобы Туча тоже это услышала, — обратилась к Гусохвосту Звёздная Лань. — Приведи её к нам, пожалуйста.

Кот промчался сквозь холодный воздух и разбудил пожилую целительницу. Теперь она сидела в палатке предводителя и молча слушала, пока Гусохвост объяснял ей, что увидел.

— Нам нужно найти другой источник дичи, — мяукнула Звёздная Лань, расхаживая туда-сюда по пещере. — Может, расширить территорию? Отправить патруль на земли Двуногих?

— Ох и не рады наши воители будут такому повороту, — повёл ушами Острогрив. — Но, быть может, мы сможем расставить метки вокруг Территории Древогрыза. Не думаю, что кто-то осмелится бросить нам вызов, если мы решим там охотиться.

— Есть ещё кое-что, что мы можем попробовать, — пробормотала Туча, уставившись куда-то вдаль. — Помню, однажды, когда я была котёнком в Речном племени, тогда стояли очень холодные Голые Деревья. Река замёрзла, и мы оказались без рыбы. Нескольким воителям удалось отколоть кусок льда на краю реки и принести его в лагерь. Внутри была рыба, мёртвая и твёрдая, как камень. Однако, когда тепло наших палаток разогрело её, она стала прекрасным ужином. Каким-то образом, лёд сохранил её свежей.

Гусохвост склонил голову набок.

— Думаешь, что нам нужно подождать, пока река замёрзнет, и есть рыбу?

— Нет, я думаю, что нам нужно найти способ сохранить нашу нынешнюю добычу и использовать её тогда, когда станет нечего есть.

— Но у нас на территории нет крупных водоёмов, — заметил Острогрив.

— Может быть, и нет, — мяукнула Звёздная Лань, вильнув хвостом. — Но что, если с землёй получится то же самое? Как мы знаем, земля мёрзнет и каменеет от сильного холода. Может, если мы зароем свежую дичь, она тоже застынет? Тогда, мы сможем вырыть её при первой необходимости.

Гусохвост закивал и распушил шкурку от возбуждения.

— Если будем высылать дополнительные патрули в течение следующей луны — запасём столько еды, что до самых Юных Листьев хватит!

— Я разделю рассветный патруль и отправлю половину на охоту, — мяукнул Острогрив. — И ученики пусть займутся охотой вместо боевых тренировок.

— Нам не стоит рисковать, подрывая силу нашего племени в битве, — предупредила его Звёздная Лань.

— Риск голодной смерти сейчас гораздо больше, ты так не считаешь? — мягко промяукал глашатай, посмотрев на предводительницу.

Та кивнула, но волнение не покинуло её взора.

— Гусохвост, никому не рассказывай о своём видении. Не хотелось бы, чтобы коты начали паниковать. Можно сказать, что мы готовимся на случай тяжёлых голых деревьев, но никто не должен знать, что ты их предвидел.

Гусохвост склонил голову. «Всё, как обычно, — подумал он. Звёздная Лань и Туча всегда слишком сильно волновались о том, как племя отреагирует на его способности. — Но как же я? Их не беспокоит, что я могу чувствовать, когда в одиночку несу на своих плечах бремя будущего Грозового племени?»

***

Спустя три рассвета лагерь преобразился. Поляна была испещрена крупными норами, каждая из которых была шириной с лису. Рыли их коты с самыми крепкими когтями и мощными передними лапами. Пока Гусохвост огибал норы, следуя к туннелю из лагеря, его окликнул Вихрегон, оторвавшись от полувырытой им свежей выбоины в земле.

— Ты как-то замешан в этом? — пророкотал он, стряхнув землю с усов.

Гусохвост сделал шаг в сторону, когда мимо него проковылял Змеезуб, неся мёртвую белку, которую тут же свалил в яму Вихрегона.

— Голые Деревья близко. Звёздная Лань хочет, чтобы мы были полностью головы к ним, — мяукнул Гусохвост. — Или ты уже забыл, как много котят родилось этой луной?

Серый воитель принялся забрасывать белку землёй.

— Мы ничем подобным никогда раньше не занимались. Может, это тебе что-то не то привиделось? — Он косо посмотрел на Гусохвоста.

— Ты уж поверь мне, Вихрегон, будущее я вижу, и в нём не ошибаюсь. — Гусохвост наклонился ближе к коту и зловеще ухмыльнулся. — Тебе, наверное, интересно, какая участь ожидает тебя? — Не дав воителю возможности ответить, он развернулся и побрёл прочь.

Прежде, чем отправиться по колючему тeннелю, ему нужно было дождаться возвращения охотничьего патруля. На его глазах Дождегривка и Ясноглазка уложили голубя и двух мышей в яму, которую вырыли Камнепад и Цаплелап. Тёмно-бурый ученик был весь перепачкан землёй, а один из его когтей сочился кровью. Гусохвост сделал себе мысленную памятку — проверить вечером лапы всех учеников.

Он проскользнул сквозь утёсник и вылез из оврага. Какое-то время рядом с ним шагал Шмелеус: звёздный воитель составил целителю молчаливую компанию на пути сквозь папоротники. Воздух был сух и холоден, тяжёлые жёлтые облака нависали над вершинами деревьев. Лёгкий ветерок покачивал обнажённые ветки и ерошил Гусохвосту шкурку.

Спрятав нос поглубже в шёрстку на груди, кот побрёл по тропе, ведущей к Змеиной Горке, туда, где росли последние побеги кошачьей мяты. Туча хотела сберечь несколько листочков и собрать их прежде, чем тех погубят холода. Неподалёку от границы с землями Двуногих были слышны звуки охоты. Один из учеников загонял белку, а Лунолапка и Крольчелап подбадривали его. Гусохвост не стал мешать охотникам: вместо этого он ступил на травянистый участок земли у подножия гладких серых валунов, которых прозвали Змеиной Горкой.

Пока он вглядывался в глубокие проломы и расщелины в камнях, в его ушах раздался гул, а земля содрогнулась под лапами. Перед ним стояли две кошки и шипели друг на друга. В одной из них Гусохвост узнал Кленовницу, кошку, которая учила его после нападения барсука. Другая была обладательницей пятнистой золотой шкуры и печальных, тревожных глаз. Она обвиняла Кленовницу в том, что та предала её брата. Кошка метнулась на Кленовницу, но черепахово-белая кошка играючи отпрыгнула, и золотая воительница влетела прямо в груду валунов. Последовало молниеносное движение: что-то длинное и извилистое выскочило из-под ближайшего камня. Золотая кошка отпрыгнула, завизжав.

— Гадюка! Она укусила меня! Помоги мне!

— Так же, как ты помогла моим котятам? — зашипела Кленовница. — Никогда! Надеюсь, ты подохнешь в мучениях!

Гусохвост с ужасом смотрел, как златогривая воительница корчилась на земле. Кленовница развернулась и зашагала в папоротники. Золотая кошка растворилась, и поляна снова опустела.

Гусохвост почувствовал, как чьи-то глаза впились в его бок, и обернулся. С вершины скалы за ним наблюдала Кленовница.

— Тебе нехорошо? — ворковала она. — Что случилось, лисичка съела твою мамочку?

— Ты и вправду позволила гадюке укусить ту кошку? — потребовал ответа Гусохвост. — А затем бросила её умирать?

— Конечно, — Кленовница даже удивилась, что ей пришлось уточнять что-то, столь очевидное. — Я ненавижу всех котов в Грозовом племени, и не успокоюсь, пока моё возмездие не падёт на каждого из них.

— Но ты же... Ты же помогла мне, — запнувшись, проговорил Гусохвост. — Ты показала мне, как драться после того, как на меня напал барсук, разве нет? Что-то не похоже на возмездие.

— Тебя мне нет нужды наказывать, — пророкотала Кленовница, сверкнув довольными глазами. — Ты и так обречён, скажи спасибо за это Звёздному племени.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гусохвост, но Кленовница устремилась прочь от него. — Вернись! Почему ты считаешь, что я обречён? Ответь мне!

Однако кошка уже скрылась из виду, и Гусохвост остался на поляне один-одинёшенек, дрожа и задыхаясь от страха. «Столько видений, — подумал он. — И, несмотря на это, я ни разу не видел собственного будущего».