11-15

11. Broken pieces

It's too late now to stop the process

This was your choice, you let it in

This double life you lead is eating you up from within

A thousand shards of glass you pushed beneath my skin

And left me lying there to bleed

And as you showed me your scars

I only held you closer

And as the light in you went dark

I saw you turning over

I wanted always to be there for you and close to you

Apocalyptica – Broken pieces

02/19/2017

03:45 a.m.

Звонок настиг Тэхёна уже в машине, когда он обессиленно откинул голову на спинку сиденья и прикрыл глаза, касаясь кончиками пальцев припухших от поцелуев губ. Они еще помнили сладко-соленый вкус Чонгука. Воспоминания о случившемся грели душу и в то же время ранили и без того истерзанное сердце, не привыкшее к такого рода переживаниям. Он и не знал, что можно любить настолько сильно. Наверное, поэтому без раздумий снял трубку.

– Надеюсь, тебе понравился наш элитный пакет услуг? – при звуке этого голоса в нем мгновенно всколыхнулась злость, а ладони сжались в кулаки. Как же Тэ хотелось размозжить ее белобрысую головушку. – Хотя можешь не отвечать, я все видела своими глазами, – желание пристрелить Ёнхву росло в геометрической прогрессии. Одна мысль о том, что Чонгука могли трогать другие, принуждая к близости, лаская соблазнительное тело, пробуждала в нем животную ярость, наполняя рот металлическим привкусом. Тэхён понимал, к чему вела тетушка, осталось лишь узнать, что ей требовалось. Какова цена счастья?

– Что ты хочешь за него? – его затошнило от довольного смеха на том конце трубки. Несомненно, та сейчас праздновала сладкую победу, упиваясь собственным триумфом. Тэ было откровенно плевать на это. Он хотел Чонгука себе и немедленно. Будто желая продлить гадкую пытку, Ёнхва медлила с ответом, подливая масла в огонь.

– Даже не знаю, Тэ-Тэ. Он слишком ценный экземпляр в моей коллекции. Продав его, я потеряю многое, а это, знаешь ли, не самая лучшая перспектива, согласись. Как ты смотришь на то, чтобы навещать его раз в неделю? – откровенно издевалась она, понимая, что Ким уже у нее на крючке и не согласится делить возлюбленного с кем-либо еще.

– Никакого «раз в неделю». Я хочу приобрести его для себя. В постоянное личное пользование. И ты не будешь посредником в наших с ним встречах. Я заберу его себе. Точка, – то ли виной всему стальные нотки в голосе, то ли еще что, но блондинка отчего-то не на шутку испугалась, а по спине заструился холодок страха. Несмотря на явное преимущество, она понимала, что играла с огнем. Сейчас Тэхён принимал правила игры, а завтра мог вышибить ей мозги. – Итак, я повторю свой вопрос. Сколько?

– Двести тысяч, – после продолжительного молчания все же ответила Ёнхва. Заоблачная сумма, и женщина знала это, в который раз испытывая Ви на прочность. Готов ли заплатить такую цену за своего обожаемого Чонгука?

– Договорились, – самая удачная покупка в его жизни. Тэ скинул звонок, отбросив телефон на пассажирское сиденье. Плевать на стоимость. Плевать на то, сколько человек ему придется убить ради этого. Плевать, что потребует от него Джин-Хо. Главное – Гук будет рядом, и они наконец-то обретут отобранное у них счастье. Если Чон, конечно, простит его за подобное освобождение. Если же нет...

Ви завел двигатель, выезжая с парковки. На улице занимался рассвет, озаряя улицы кровавым маревом. Парень опустил стекло водительской двери, вдыхая полные легкие сырого задымленного воздуха. Голова опустела, а в ушах начало звенеть от усталости. Ему бы поспать пару часов и все обдумать. Если Чонгук не простит его, смысла сдерживать внутреннего монстра у Ви не останется.

Чонгук провел в душе около часа, если не больше. Тело до сих пор помнило несдержанные ласки, отдаваясь ноющей болью в поясницу, горело там, где оставил след от прикосновений Тэхён. На коже начали проступать яркие цветные пятна – доказательства того, что случившееся не было плодом воображения, результатом воспаленного сознания. Чтобы окончательно удостовериться, Чон вновь подошел к зеркалу, всматриваясь в собственное отражение.

Болезненно-бледная кожа, тонкий изгиб широкой шеи, выступающий плавный разлив ключиц. Буквально каждый сантиметр пестрел наливающимися гематомами. Тэхён не скупился на метки. Гук поднес к одной из них руку, рассеянно провел по ней пальцами, морщась от неприятных ощущений. Он помнил каждую из них. Помнил, как Ким скользил губами по шее, вонзая в нее зубы. Помнил жесткую хватку и горящие от ударов ягодицы. Тело ломило от боли, но эта боль – сладостная, вызывающая довольную улыбку на лице.

Дыхание сбилось от воспоминаний сильных рук, крепко прижимающих его к твердой горячей груди. Стоило закрыть глаза, и в ушах явственно звучал хриплый шепот. Низкий, бархатный, с томными вкрадчивыми нотками. От него разлетались стайки мурашек по позвоночнику, а тело бросало в дрожь. Обреченно застонав, Чонгук уперся лбом в холодную зеркальную поверхность. Низ живота отозвался скручивающейся ноющей тяжестью. Снова. Перестанет ли он когда-нибудь так реагировать на Тэхёна? Вряд ли. Чего уж точно никак не ожидал, так это стука в дверь и фигуры, застывшей на пороге.

– Я смотрю, ты прямо весь светишься от счастья, – губы Ёнхвы искривились в подобии улыбки. Брезгливая гримаса. Взгляд невольно зацепился за цепочку засосов, вереницей убегающих по шее на плечи и вниз по спине. – Понравился мой маленький подарок?

– Чего тебе нужно? – внутри Гука все похолодело, а в груди закололо от дурного предчувствия. В какую игру она играла на этот раз, брюнет не знал. А еще боялся этих льдисто-голубых глаз, в которых плескалось понимание и насмешка. Ёнхва намеренно столкнула их с Тэхёном сегодня. Очередной хитрый ход на пути к заветной цели.

– Мне? Ничего, – удивление наигранное, а вот хитрая улыбка – настоящая, предвкушающая. – Решила лично убедиться, что у тебя все хорошо. В конце концов, Тэхён никогда не отличался сдержанностью, а я не хочу, чтобы мой танцор был потрепанным и не смог выступать, – удар ниже пояса, но Чону откровенно насрать.

Ему слишком хорошо, чтобы думать о чем-то, кроме проникновенного густого баса, твердящего, как мантру: «Я люблю тебя, слышишь? Боже, я так тебя люблю.». И сердце раз за разом сжималось от нежности, пропуская ход, а в легких застревал кислород. Счастье – оно в деталях и неприметных мелочах. В нежных поцелуях, прикосновениях, затягивающем головокружительном взгляде и очаровательной родинке на носу.

– У меня все отлично, твое беспокойство излишне, – холодно бросил он, отворачиваясь к окну. Его клонило в сон, телу требовался отдых, но какой-то червяк беспокойства никак не давал покоя. Каждый визит Ёнхвы вносил смуту в душевное равновесие.

– О, я не беспокоюсь. Скорее, я пришла поздравить тебя, – мягко рассмеялась женщина, и от этого смеха Чонгука покоробило. – Ты отлично сыграл свою роль, и все прошло именно так, как я и планировала, – острая игла тревоги вонзилась в грудную клетку, вызывая тошноту. – Растерянность в твоих глазах бесценна, – усмехнулась Ёнхва, царапнув острыми ногтями по груди брюнета. Все-таки нужно было надеть халат. – Ты еще не понял? Вы оба у меня теперь на крючке. Особенно Тэхён. Я, кажется, предупреждала тебя, Чонгук, что он всегда получает то, что хочет. Так что осталось лишь немного подождать, и тебя выкупят, правда здорово? – слова эхом разносились в голове, но Чон не понимал их смысла. Выкупят? Его? Какая чушь. Тэхён же не опустится настолько низко? Он не унизит танцора подобным образом. Только не Тэ.

– Он не, – Гук запнулся, пытаясь обличить мысли в слова. – Он не станет этого делать, – Ви не мог с ним так поступить. Вот только разум молчал, не приводя доводов, оставляя сердце в смятении. От тихого смешка Ёнхвы парню стало дурно.

– Ах, вы, влюбленные, все одинаковые, – драматично вздохнула она, подходя ближе к в миг напрягшемуся Чонгуку. – Наивные дурачки, верящие в большое и светлое чувство, – танцор возненавидел эту понимающую улыбку. – Он меня любит, он самый лучший, он хороший, он мне не изменяет, – начала перечислять блондинка, небрежно загибая пальцы. – Он не купит меня, как какую-то элитную шлюху, – взгляд прямо в душу. Пронзительный, знающий наизусть все потаенные страхи. Не скрыться за маской равнодушия. Женская проницательность, не иначе. – Но, видишь ли, в чем дело, Чонгуки, – женщина окинула тело юноши оценивающим взглядом. – Тэхёну плевать, чего хочешь ты. Важно лишь то, чего хочет он. А он хочет тебя любой ценой, – несмотря на упрямое отрицание сказанного, в ее словах была толика правды. – И, поверь мне, Тэхён не спросит твоего разрешения, потому что ты для него – просто очередное развлечение, – как же тяжело дышать. – Не веришь мне, спроси Чимина. Уж он, как никто другой, знает, что такое быть использованным любимым человеком. В конце концов, парень пошел на это добровольно, – равнодушно пожала плечами Ёнхва. – А знаешь, мне тебя жаль даже больше, – женщина замерла у двери, намереваясь уйти. – У тебя выбора не будет. Собирай вещи, сладенький, – Чонгук вздрогнул от громкого хлопка и медленно осел на пол, обнимая себя за плечи. В груди что-то неприятно тянуло. Терзаемый сомнениями, он растерялся, не зная, чему можно верить, а чему нельзя.

«Я люблю тебя, слышишь? Боже, я так тебя люблю.»

Ядовитый шепот. Исповедь, отравляющая сознание, и кровоточащее сердце, предчувствующее неминуемую катастрофу. Говорят, влюбленные люди зачастую совершают поистине безумные поступки. А еще ошибки. Порою такие масштабные, что исправить их практически невозможно.

Больно.

۞۞۞

02/24/2017

00:06 a.m.

Дорогой номер класса «люкс». Элитное шампанское, кожаная обивка диванов и кресел, разбросанные по полу вещи, черный шелк постельного белья, идеально скрывающий пятна запекшейся крови. На огромной дубовой кровати распласталось тело в неестественной позе. Свернутая шея была повязана ярко-красным пышным бантом, под которым прятались следы удушения. Полностью обнаженный, Им Союн лежал, уставившись немигающим взглядом в стену. Вот тебе и успешный карьерный рост в брокерской деятельности. За все в этой жизни надо платить. Тэхён лениво закинул ногу на ногу, развалившись в белоснежном кресле. Ему не было никакого дела до трупа. Блондин медленно цедил шампанское из бокала, наблюдая за Чимином, что то и дело вертелся, пытаясь стянуть с себя жутко тесный костюм горничной.

– На кой черт я вообще на это согласился? – недовольно бурчал шатен, путаясь в складках пышной юбки, исчезая в ней с головой. Взору открылся отличный вид на тонкое кружево чулок и трусиков им в тон. Пак всегда с особой тщательностью подходил к различного рода поручениям.

– Потому что тебе нужно было развеяться и сыграть приманку, а мне – убить этого говнососа, решившего прыгнуть выше собственной головы, – равнодушно пожал плечами Тэхён. Больше судьбы какой-то пешки его сейчас интересовала золотистая жидкость в бокале. Ви поднес фужер к свету люстры, наблюдая за лопающимися пузырьками, а после небрежно опрокинул тот на бок, выливая содержимое на жемчужно-белый ковер. Вкус напитка сильно переоценивали, задирая при этом возмутительно высокую цену. – К тому же, костюм горничной на меня не налез бы.

Чимин лишь фыркнул на замечание блондина, избавляясь от белья. Нарочито медленно, чтобы Ким мог во всех деталях рассмотреть его тело. Парень не знал, зачем согласился на эту авантюру, зачем вообще позволил втянуть себя в такое. Наверное, надеялся, что вылазка всколыхнет в Тэ прежние чувства, но, увы, ошибся. Ни один мускул не дрогнул на лице Ви, когда он смотрел на обнаженного Пака. Оно и не мудрено. На шее красовался яркий засос, который Тэхён даже не пытался скрыть за воротом рубашки, расстегнув верхнюю пуговицу.

Они будто вернулись в далекое прошлое. В те времена, когда Мин играл лишь роль игрушки, которой позволялось исключительно целовать хозяина. Не более. Но даже тогда было не так больно, как сейчас. Потому что молодой человек знал имя того, кто пометил Кима, а самое главное – понимал, насколько сильные чувства связывали Тэ и Чонгука. Пак не ревновал, нет. Скорее, завидовал и чувствовал себя не в своей тарелке.

Несмотря на запрет Тэхёна, Чим решил уйти. Сбежать так, чтобы ни одна живая душа не смогла найти его. Дело оставалось за малым. Как сказать об этом Киму? Парень каждый день набирался смелости. Каждый день замирал около спальни блондина (тот настоял на том, что делить кровать на двоих – слишком) и каждый раз уходил к себе, поджав хвост, растеряв решимость. Каждый раз находил оправдание своей слабости.

Он хотел признаться сегодня, но Тэ, как назло, понадобилась помощь, и шатен не смог отказать. Ви нуждался в нем. Как тут бросишь хозяина? Тогда Чимин принял решение, что самый лучший шанс представится, когда Тэхён спасет Чонгука. Нужда в Мине отпадет, и тот исчезнет из жизни Кима раз и навсегда. Да, все должно было произойти именно так.

Когда-нибудь он поймет, что нельзя ничего загадывать наперед.

۞۞۞

02/28/2017

08:20 p.m.

На стол перед Ёнхвой опустился тяжелый кейс. Женщина подняла голову от бумаг, встречаясь с холодным нечитаемым взглядом гостя. Лицо – бесстрастная маска равнодушия. Щелкнули защитные механизмы, и парень поднял крышку, демонстрируя содержимое чемодана.

– Как и договаривались, – губы блондинки тронула слабая улыбка ликования. Пальцы осторожно прошлись по шершавой поверхности купюр, а в нос ударил запах денег. Ни с чем не сравнимый, он щекотал горло и приводил многих в экстаз похлеще любого героина или секса. Но только не Тэхёна. Живых людей молодой человек ценил больше, нежели шуршащую наличность. – Ровно двести тысяч.

– А знаешь, я тебе верю, – задумчиво протянула женщина, закрывая кейс. – Так и быть, не буду пересчитывать. Признаюсь, Тэхён, я приятно удивлена, – Ёнхва откинулась на спинку стула, с любопытством глядя на племянника. Тот по-прежнему неподвижно стоял на своем месте, терпеливо дожидаясь, пока тетушке надоест ломать комедию. – Такая самоотверженность ради какой-то шлюхи. Он ведь не оценит твоей жертвы, Тэ-Тэ.

– Мне плевать, что ты думаешь по этому поводу, – отрезал парень, не желая слушать ее излияния касаемо их с Гуком отношений. – Мы заключили сделку, – напомнил он. – И я свою часть обязательств выполнил.

– О, не сомневайся, я не обману тебя, – понимающе улыбнулась блондинка. – Просто хочу убедиться, что ты сделал правильный выбор. Ты уверен, что хочешь себе поношенную игрушку? – слабый кивок в ответ и недовольно поджатые губы. Посеять смуту в сердце племянника оказалось сложнее, чем она предполагала. К счастью, у нее все еще оставался Чонгук. Ёнхва начеркала на листке адрес отеля и протянула тот Киму. – Он живет здесь, охрану я предупредила, так что вам никто не помешает. Беги к своей принцессе, Тэ-Тэ.

Тэхён не оценил шутки, молча забрав клочок бумажки, и покинул кабинет. Прощаться не хотелось. Что-то подсказывало ему, что скоро они встретятся вновь. Впрочем, это мало волновало парня. Сердце в нетерпении выпрыгивало из груди, желая поскорее увидеть Чонгука. Их разделяли жалкие километры и пара часов езды. А потом их личный кошмар наконец-то закончится.

Какая самонадеянность.

10:40 p.m.

Чонгук всю неделю провел как на иголках, то и дело выискивая в толпе знакомый силуэт. Но Тэхён не приходил. Испарился, словно призрак, будто его и не было вовсе. От этого душу съедала тоска, и росло отвращение к самому себе за ту слабость в приватной комнате. Самоудовлетворение не помогало. Скорее, делало только хуже, хотя куда уж больше? Надежда таяла с каждым днем, и к концу месяца он почти потерял веру во что-либо, вливаясь в рутинный образ новой жизни. Наверное, поэтому так удивился стуку в дверь. Уборщица приходила утром, а Ёнхва с их последней встречи не появлялась ни разу и этим очень сильно расшатывала и без того слабые нервы.

– Тэхён? – Гук не знал, чего ему хотелось сейчас больше: кинуться гостю на шею, сцеловывая с губ виноватую улыбку, или врезать как следует. Чтобы тот понял, насколько хреново было брюнету все дни. Чтобы знал, как оставлять его одного на столь длительный срок.

– Гуки, – одно слово, и все сразу пошло не по плану. В мозгу что-то закоротило, и Чон притянул блондина к себе, затаскивая того в номер, с жадностью припадая к губам. Да похуй вообще. Крепкие руки обвились вокруг талии, притягивая ближе. Чонгук и не заметил, как оказался прижатым к стене, изнывая от поцелуев и умелого языка Тэ, вытворяющего что-то немыслимое. Потому и разочарованно застонал, стоило гостю отстраниться. – Ш-ш-ш, – Ким предупреждающе приложил палец к губам юноши, а тот тут же втянул его в рот, принявшись посасывать. – Блять, Чонгук, – выдохнул сквозь сжатые зубы парень, упираясь своим лбом в чужой. Самоконтроль начал трескаться по швам от похотливого масленого взгляда затягивающих черных глаз напротив. – Постой, – молодой человек перехватил руки Чона, норовившие забраться ему в штаны. – Я приехал за тобой.

– Что? – рассеянно пробормотал Гук, оставляя на шее не сопротивляющегося Ви яркий засос. Когда же до брюнета дошел смысл сказанного, он отстранился, с недоверием глядя на вмиг посерьезневшего Тэ. – А ну повтори, – сердце в груди забилось как сумасшедшее, когда Ким произнес:

– Я приехал за тобой. Собирай вещи, – но Чонгук не сдвинулся с места, растерянно моргая и сжимая в пальцах лацканы пиджака блондина. Впрочем, парня можно было понять. Столь неожиданное освобождение кого угодно введет в ступор. Любой другой на месте Чона обрадовался бы, но не танцор. Юноша не на шутку испугался. В голове всплыли слова Ёнхвы, и желудок скрутило в тугой узел от тревоги.

– Что она потребовала взамен, Тэхён? – вместо воплей счастья – нескрываемый ужас. Какую цену пришлось заплатить Тэ за него? Господи, пожалуйста, пусть это окажется глупой шуткой или дурным сном. Ладони Ви легли на плечи Гука, ободряюще сжимая их.

– Это не важно, Гуки. Все теперь позади, мы можем ехать домой, – успокаивающий тон, ласковая улыбка и нежность во взгляде, на дне которого осадок из недосказанности. Отчего-то стало тошно.

– Что она потребовала? – не унимался Чонгук, стряхивая с себя руки блондина. Он не верил. Не верил ни единому слову. Не верил, что все закончилось. Не верил, что Ёнхва просто так отпустила их. Что-то незаметно изменилось в Киме, это-то и беспокоило больше всего. – Что?

– Пожалуйста, Чонгук, – Ким попытался обнять его, но парень вывернулся из объятий. Правда. Танцор хотел знать правду, а от промелькнувшей во взгляде вины стало только хуже. – Обещаю, я все тебе расскажу, как только мы приедем домой, – голос дрогнул, и Чонгук сдался, едва заметно кивнув. Тэхён был прав. Они все обсудят дома. Зачем давать Ёнхве лишний повод для злорадства? И все-таки неприятный осадок остался.

Что-то давило на грудь. Тяжкий груз, затрудняющий дыхание. Предчувствие чего-то ужасного и неминуемого. У него ушло около получаса на сборы. Никто не остановил их, когда они покидали отель. Никто даже слова против не сказал, молча провожая парней взглядами. Это окончательно подтвердило опасения Гука. Тэ шел чуть впереди, не глядя на брюнета. На улице уже ждал автомобиль. Черный, неприметный с виду, но наверняка жутко дорогой.

На душе у блондина скреблись кошки. Он понимал, что Чон о чем-то догадывался. Похоже, неприятного разговора избежать не получится. Ви боялся признаться самому себе, насколько сильно беспокоила его реакция Чонгука на правду. Что если Тэхён совершил огромную ошибку? Простит ли в таком случае молодого человека Гук? Поймет ли? А стоило ли вообще идти на столь категоричные меры? Ему ведь было прекрасно известно, как страдал танцор, вынужденный продавать свое тело за деньги. А теперь с ним также поступил и любимый человек из-за прихоти. Но Ви не мог иначе. Не хотел мириться с тем, что Чон работал на Ёнхву. Телефон в кармане Гука завибрировал. Стоило Тэ отвлечься на дорогу, и Чонгук воспользовался ситуацией, чтобы прочесть смс. Лучше бы он этого не делал.

«Ты был моим самым удачным приобретением, Чонгуки. И не менее удачным товаром, проданным за баснословные деньги. Хорошенько потрудись на новом рабочем месте.»

Телефон выскользнул из ослабевших рук, а брюнет отвернулся к окну, борясь с подступившим к горлу больнючим комом. Сердце в груди неприятно заныло, разрывая на части барьер из ребер. Так вот что бывает, когда рушатся надежды и жестокая реальность врывается через разбитый хрупкий мирок надежд. Вкус предательства горчил на языке. Он наполнился солью непролитых слез и кровавыми каплями, слизанными с искусанных губ.

۞۞۞

03/01/2017

00:05 a.m.

Остаток пути они провели в молчании. От Тэхёна не укрылись изменения, произошедшие в настроении Чонгука, что так и не взглянул на него, пока они добирались до квартиры. Предвидя надвигающийся скандал, Ким оставил вещи в коридоре, проводив молодого человека в свободную спальню. Блондин набрал в грудь побольше воздуха, решаясь начать разговор, но Чон опередил его:

– За сколько ты купил меня? – низкий ровный голос резанул по барабанным перепонкам. Наигранное спокойствие, от которого внутри Тэ все похолодело. Затишье перед грядущей бурей.

– Чонгук, я...

– Сколько, Тэхён? – Чон наконец-то взглянул на парня, и столько в этих глазах было невысказанного (с преобладающей болью и отчаянием), что Ви невольно задохнулся от стыда, понимая, кто являлся причиной всему. Время оправданий прошло.

– Двести тысяч, – слова прозвучали, как выстрел. В самое сердце. Теперь ты знаешь себе цену, Чонгук. Двести тысяч долларов. По-настоящему элитная дорогая шлюха. Чонгук прикрыл рот ладонью, глотая рвущийся наружу крик.

– Какого черта ты это сделал, Тэхён? – не так Ким представлял их воссоединение. Голос брюнета звучал надломлено, будто у хозяина не осталось ни на что сил. Сраженный страшными унизительными цифрами, он мог лишь стоять и смотреть. Без укора, без сожаления. Устало, измученно и опустошенно.

– Я вытащил тебя из лап сумасшедшей, – попытался оправдаться Ви, но тщетно. У Чонгука явно имелось свое мнение на этот счет. Отрицание вины не спасет от кары.

– Ты выкупил меня, как раба, – чеканя каждое слово, произнес Гук, не обращая внимания на хлынувшие из глаз слезы. – Как свою игрушку, – обидно и нестерпимо больно от непонимания во взгляде напротив.

– Я спас тебя, – стоял на своем Ким, не желая просто так сдавать позиции. Чон не знал о Ёнхве многого, потому и не желал мириться с поступком. Может, блондин и перегнул палку, но лучше уж так, чем страдать вдали от танцора. Как эгоистично.

– А я просил тебя об этом? – сорвался на крик Чонгук, делая шаг навстречу Тэ. – Это мои ошибки, и это я должен за них расплачиваться, а не ты, – ударяя себя ладонью в грудь, продолжал он, пытаясь донести смысл сказанного до парня. – Как ты этого не поймешь?

– Здесь нечего понимать, я не позволил бы тебе и дальше продавать свое тело, – невозмутимо пожал плечами, Ким, сгорая изнутри от пожара чувств. Уверенность таяла с каждой минутой.

– Или же ты не позволил бы себе смотреть, как я это делаю, потому что у тебя на меня какие-то планы? – горько усмехнулся Гук, закусывая кровоточащую губу. – Я – живой человек, Тэхён, – продолжал он. – У меня тоже есть чувства, и мне больно от того факта, что ты провернул все это, даже не обсудив со мной, будто мое мнение для тебя ничего не стоит, – крупица решимости иссякла, и брюнет обессиленно спрятал заплаканное лицо в ладонях, давая волю слезам.

– Это не так, Чонгук, – мягко начал Тэ, подходя к молодому человеку и заключая того в объятья. Сама мысль о том, что это он довел любимого до такого состояния, причиняла ему нестерпимую боль, разрывая сердце на части. Что же Тэхён наделал?

– Думаешь, я просто так написал ту записку? – зашептал Гук в изгиб шеи, вдыхая знакомый аромат меда, от которого тяжесть в груди становилась сильнее. – Да я бы собственную жизнь отдал, лишь бы ты не знал меня, не любил, потому что я этого не достоин ну ни капли. Потому что я шлюха. Потому что...

– Эй, ш-ш-ш, все нормально, – попытался успокоить Ви танцора, стирая с лица соленые дорожки, но тот отстранился, пряча взгляд за слипшимися от слез треугольниками ресниц. Невыносимо принимать заботу и нежность от того, кто поступил настолько жестоко. Еще ужаснее – продолжать его любить несмотря ни на что.

– Нет, Тэхён, не нормально, – замотал головой Чонгук. – Я по-прежнему чувствую себя грязным. Если раньше меня покупали чужие люди, то теперь подобное сделал любимый человек, – стопроцентное попадание прямо в цель. Что-то подсказывало Тэхёну, что это конец. Такой глупый, но неминуемый.

– Перестань, ты знаешь, зачем я это сделал, – как утопающий хватается за соломинку, так он старался исправить то, что уже не изменишь никак. Чон был прав: блондин просто пошел на поводу у собственных желаний, наплевав на все остальное. Впервые в жизни парня охватил самый настоящий страх.

– Зачем? Чтобы еще сильнее унизить меня? – ломко рассмеялся Гук. – Чтобы сделать из меня игрушку, как из Чимина? И что теперь, Тэ? Наденешь на меня ошейник? Прикуешь к батарее? Такой будет моя дальнейшая судьба? – брюнет замолчал, вытирая слезы рукавом кофты. Глаза неприятно щипали, а горло раздирал противный ком. Легкие сдавила невидимая рука, мешая нормально дышать. – Я думал, – продолжил он, - нет, я был уверен, что все те гадости, что говорила о тебе Ёнхва, – наглая ложь. Но она оказалась права. Тебе и вправду плевать на мнение других. Ты просто получаешь то, что хочешь.

Ким молчал, смело встречая взгляд Чона. Ясный, кукольный, пустой, без тени укора. Танцор ни в чем не обвинял, смирился с тем, что так отчаянно отрицал все это время, и, кажется, перегорел, ощущая зияющую дыру в области сердца, брошенного к ногам того, кто, собственно, не особо в нем нуждался, уверенный, что давно получил его. И, черт знает, от чего было хуже: от того, что Тэ ничего не отрицал, или от того, что блондин не спешил как-то загладить вину. Вместо этого молодой человек вытащил из внутреннего кармана пиджака белый продолговатый конверт и протянул Гуку.

– Что это? – сухо поинтересовался Чонгук, глядя на тот, как на бомбу замедленного действия. Какой тонкий просчет. Получается, Ви предвидел подобный поворот событий. Какая предусмотрительность, блять.

– Это билет до Америки, – вторил ему Тэхён, понимая, что сам разрушил все, что пытался построить, но еще мог исправить хоть что-то. Например, Гук имел возможность вернуться, начав жизнь сначала. Ким такой роскошью не располагал. Брюнет был прав. Тэ никому не предоставлял права выбора. Вот только Чонгук для него – особенный, а потому блондин и принял такое решение. – Ты сказал, что я получаю то, чего я хочу, но все, чего мне когда-либо хотелось, это быть с тобой. Просто я никогда не умел выражать словами чувства, вечно разрушая все своими поступками. Поэтому, пожалуйста, подумай хорошенько, сможешь ли ты меня простить. Если же нет, то рейс через три часа. Ты еще успеешь, – с этими словами молодой человек покинул спальню, предоставив Чону время для размышлений.

Юноша без сил опустился на кровать, рассеянно проведя ладонью по лицу. Что ж, он добился своего. Ему дали право выбора. Вполне в стиле Тэ: признаться в любви и подарить билет на другой континент вместо извинений. Жестокий даже сейчас. Только Ким мог так вывернуть наизнанку душу, оставив развалины вместо воздушных замков. Ёнхва не лгала, предупреждала день за днем, а Гук не верил. Наивный дурачок. Глаза то и дело пробегались по белому конверту. Без сомнений, Чонгук любил Тэхёна. Да что уж там, с ума по нему сходил. Но то, что произошло сегодня, что-то сломало в юноше. Ему требовалось чуть больше времени, чтобы привести мысли в порядок. И желательно вдали от Ви. Одно присутствие парня выбивало из колеи, заставляя забыть обо всем. Это-то и пугало. Возможно, им пойдет на пользу разлука. Столькое предстояло обдумать.

Танцор поднялся с кровати и бесшумной тенью скользнул в коридор. В квартире царила мертвая тишина, и лишь потрескивающие в камине поленья, отбрасывающие огненные блики на щель под дверью, указали на местоположение Тэ. Момент истины: войти внутрь, плюнув на гордость и на унижение, и покориться, в таком случае между ними всегда будет следовать тенью воспоминание о сегодняшнем дне, или же улететь, на месяц или два, обдумать случившееся и вернуться, чтобы не наделать глупостей, взвесив все «за» и «против». Разум твердил одно, а сердце кричало другое. Рука замерла над деревянной преградой, достаточно легкого толчка, чтобы принять решение. В груди болезненно заныло. Нет, слишком трудно, слишком тяжело. Но, черт побери, как же хотелось. Тэхён там, так близко, что достаточно всего лишь зайти внутрь.

Рука безвольно опустилась вниз, повиснув вдоль туловища. Решительность покинула его. Парень забрал из коридора свои вещи и покинул квартиру. Уже в коридоре набрал номер такси и отправился вниз дожидаться машины. И если бы он только догадался поднять голову наверх, то, возможно, увидел бы в одном из окон Тэ, что с каким-то странным бесстрастным отчуждением наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди, сминая в кулаке истертую и жутко потрепанную записку. Ким ощущал странную пустоту внутри: ни злости, ни печали, ни ненависти. Знакомый вакуум вместо спектра чувств.

– Почему ты отпустил его? – блондин обернулся, встречаясь взглядом с обеспокоенным взором Чимина. Шатен прекрасно все слышал из своей спальни и никак не мог взять в толк, почему Ви дал слабину, отпустив самое дорогое, что было в его жизни.

– Все просто, Чимини, – невесело улыбнулся Тэхён одними уголками губ, подходя к разожженному камину. Вытянув руку над кострищем, он разжал ладонь, бросая в огонь заветный клочок бумаги. – Я люблю его, – может, с виду тот и выглядел равнодушным, но Пак знал, точнее, подозревал, что творилось внутри. Сам через это прошел. Парень в пару шагов преодолел разделяющее их расстояние, заключив Кима в объятья. Блондин неуверенно ответил, крепче прижимая того к себе. Единственный островок утешения, оставшийся у него. А Чимин вдруг подумал, что так и не сможет признаться в собственном отъезде, потому что тогда Ви сломается окончательно. Шатен ни за что не поступил бы так с ним.

А в камине тем временем догорала измятая и затертая от чрезмерного перечитывания записка, медленно превращаясь в золу. Последней яркие языки пламени поглотили размытую строчку.

«Люблю»

06:30 p.m.

Дом встретил Чонгука привычным молчанием и каким-то незнакомым отчуждением. Родные стены казались чужими, отталкивающими, голова гудела от усталости. Все, на что хватило Гука, это дотащить сумку с вещами до комнаты. Мучительные часы перелета ни черта не помогли. На душе творилось черте что, сердце ныло и рвалось обратно в Сеул, а разум твердил, что брюнет поступал правильно. Правильно ли? Чувствам откровенно плевать на пережитое унижение. А вот самому Чону – нет.

Все эти годы люди только и делали, что покупали его за деньги, пользовались, как хотели, потому что заплатили за услуги. У Ёнхвы танцор вздохнул с облегчением, так как молодой человек занимался привычным делом без оказания интимных услуг. И словно ушат с грязью вылили на голову. Любимый человек разбередил старые раны, ударив так, как Чонгук никогда и не подумал бы, хотя следовало прислушаться к словам начальницы. Гук смирился бы с чем угодно: с убийствами, с криминальным прошлым, боже, да даже с Чимином под боком, но не с подобным унижением. Как бы он смотрел тогда в глаза Тэхёну? Чувство обязанности, ощущение очередной сделки не оставило бы не на минуту. Любовь и боль в одном флаконе.

На негнущихся ногах парень прошел в спальню, умостив сумку на кровать. Надо бы разобрать вещи, но тот лишь устало вздохнул и в изнеможении рухнул на мягкий матрац, немигающим взглядом уставившись в потолок. В ушах стоял неприятный гул: сказывались часы перелета и перенесенный стресс. Слишком много всего произошло за сутки. Еще вчера до одури счастливый, а сейчас – разбитый, потерянный и несчастный. А каково сейчас Тэ, Чонгук даже боялся представить. «Тэхён, Тэхён, Тэхён», – эхом отдавалось в самое сердце любимое имя, скручивая в судороге орган. С тихим кряхтением танцор сел на кровати. Рука потянулась к сумке, открыв которую он обнаружил еще один сюрприз – новую записку. Всего одно слово, от которого на глаза навернулись слезы.

«Прощай»

Барьер самообладания треснул, разбиваясь на сотню мелких осколков. Закрыв глаза, Гук повалился на бок, обнимая себя за плечи и сминая в кулаке белоснежный лист. Апатия сменилась разрывающей на части болью. Тэхён знал, предвидел и даже сейчас умудрился попрощаться. Спрятав лицо в ладонях, Чон разрыдался, закричав в голос, впервые не сдерживая себя. Ким попрощался с ним. Выбор сделан, пути назад не было.

۞۞۞

03/02/2017

10:20 p.m.

– Знаешь, что мне больше всего нравится в литературе? – в кабинете царил полумрак, яркий диск луны проникал в комнату, озаряя ее нежным матовым блеском. Четверо мужчин в черном держали над столом женщину, что упрямо старалась вырваться, убрав голову с деревянной столешницы. – Символизм. Я, блять, просто обожаю символизм. И сегодня ты, дорогая моя, сыграешь прекрасную Марию Стюарт, – Тэхён усмехнулся, лениво скользнув тесаком по щеке перепуганной Ёнхвы. – Молчишь? Язык проглотила? Ах, прости, это кляп во рту, – парень склонился ниже, заглядывая в глаза, горящие огнем ненависти. – Чтобы не слышать твоих гнилых речей, дорогуша, – блондин отстранился, окинув оценивающим взглядом тело тетушки.

Прикидывал, что сойдет за эшафот, а затем замахнулся и нанес первый удар длинным широким ножом, больше походящим на оружие мясника. Он пришелся не по шее, а по затылку. Сдавленное шипение, глухие стоны и хрипы – все, что смогла выдавить из себя Ёнхва. Второй же наконец-то достиг цели. Кровь хлынула фонтаном, заливая стол, бумаги, стул, руки помощников. И только третий удар отделил голову от туловища. Та с глухим стуком свалилась со столешницы, укатившись на ковер. – En ma fin est mon commencement*, – проследив за траекторией, задумчиво изрек Ким, отдавая тесак одному из амбалов. Сняв с рук испорченные перчатки, молодой человек забрал кейс, поджидающий на диване, и покинул помещение. Она не заслужила этих денег, а вот Ви мог найти им достойное применение. Все-таки месть действительно сладка.

Мужчина, наблюдавший за всем через камеры видеонаблюдения, довольно улыбнулся, запретив охране предпринимать что-либо. Нельзя прерывать такое чудесное зрелище. Поистине, Тэхён не переставал его удивлять изощренностью фантазии. Как всегда грязно и волнительно. Такая импульсивность и ненависть, скованные обманчивой сдержанностью. Следовало почаще ломать Кима, разбивая ему сердце. Кажется, он наконец-то высвободил из плена нечто ужасное. Зверь, так тщательно скрываемый глубоко внутри, вырвался на свободу, потеряв контроль. Чудовище пролило первую кровь, став частью масштабной игры на выживание.

12. One night stand

Be my biggest fan

Scream as loud as you can

Cause you know it's just a one night stand

Hinder – One night stand

Если не знаешь, что испытываешь к человеку, закрой глаза и представь: его нет. Нигде. Никогда не было и не будет в твоей жизни. Будто вы и не встречались вовсе. Не шептали друг другу слов любви. Не сцеловывали с губ счастливые улыбки. Тогда-то ты поймешь. Все станет ясно. Тэхёну не требовалось что-либо представлять, ведь Чонгука и вправду больше не было в его жизни. В отличие от любви к нему, буквально разъедающей сердце.

Киму еще никогда не доводилось мучиться от боли душевной. Разве что, в раннем детстве, но память об этом давно стерлась. Сейчас же она напоминала Ви об ошибке, которую он совершил. Что если блондина отвергли не из-за поступка, а из-за того, кем Тэ являлся на самом деле? Чудовищем. Эгоистичным, жадным, бессердечным. Всю жизнь презирающий кукловодов, Тэхён не заметил, как превратился в одного из них, распорядившись судьбой Гука без его ведома.

Сразу стали понятны и злость, и негодование, и боль во взгляде обсидиановых глаз. Он восхищался Чоном. Тот послал все к черту, отказавшись плясать под чужую дудку. Не позволил играть с собой, как с пешкой на шахматной доске, и уехал. Будь Ким смелее, тоже сбежал бы. Чонгук смог. Ушел, оставив Тэ одного наедине с разрывающей грудную клетку болью и чувством вины. До чего же хреново. И как невыносимо трудно дышать.

Усталость. Тэхён чувствовал ее постоянно. С каждым днем все сильнее и сильнее. Она давила изнутри на ребра, стягивала незримыми оковами грудную клетку, медленно подбираясь к горлу. Душила. До ломоты во всем теле, до ноющих мышц, до хруста в суставах, до ссадин на руках и разбитых костяшек пальцев. Загонять себя до такого состояния вошло в привычку. Что угодно, лишь бы не думать. Лишь бы не чувствовать. Лишь бы не вспоминать.

Огромная ошибка. Оплошность, последствия которой пожирали изнутри, доводя до сумасшествия. Если бы Тэ мог, он бы вырвал этот сгусток эмоций и выбросил, предварительно пройдясь по нему, вминая в грязь с особой жестокостью. Но у него ничего не выходило. Вместо привычных кошмаров снились новые. Если можно назвать таковыми бездонные агатовые глаза на немного детском лице, яркую непосредственную улыбку, аккуратную родинку под нижней губой и копну угольно-черных волос. Просыпаться по ночам, глотая ртом воздух, кажется, вошло в привычку. Но ноющее от тупой боли сердце не желало успокаиваться. Не помогал ни крепкий кофе, ни ледяной душ, ни свежий воздух.

Там, во сне, Чонгук доверчиво жался к блондину, шепча на ухо обжигающие нутро слова любви, и скользил губами вниз по шее, оставляя за собой влажный след от поцелуев. Такой домашний, теплый, родной. Теперь же далекий и, похоже, незнакомый. Разве близкий человек откажется от того, что дорого? Вряд ли. Тэхён бы не смог. А вот Гук – запросто. Но кто из них в данной ситуации больший эгоист – спорный вопрос.

Стискивая зубы и до боли сжимая кулаки, Ким не жил. Существовал, на автопилоте отрабатывая положенный долг перед «семьей», дабы вырваться на свободу и... И что? Куда идти? А главное – зачем? Чимин под боком не давал сорваться. Тревога не покидала шоколадных глаз, а пальцы всегда цеплялись за плечи, разворачивая лицом к себе, останавливая от глупостей.

Пак учил его жить заново. Собирал по кусочкам. Бережно, осторожно, с особой тщательностью. Как паззл с кучей сложных элементов. Но разве можно восстановить разрушенное в той же идеальной целостности, что и раньше? Навряд ли. Чимин оставался рядом, несмотря на причиненную Тэхёном боль. Так глупо и наивно. Ви не чувствовал к нему ничего. Впрочем, это касалось не только Пака. Огромная зияющая дыра на месте сердца, которую удалось заполнить лишь одному человеку. А в итоге что? Верно, все вернулось на круги своя.

Чимину было страшно. Чертовски страшно. Потому что то, во что превратился Тэхён после ухода Чонгука, даже отдаленно не походило на прежнего Тэ. Мертвый взгляд отчаявшегося, но в конечном итоге смирившегося со своей судьбой. Незнакомец в теле Кима с хищным блеском во взгляде. От которого Пака бросало в дрожь. Тем не менее, шатен не сдавался, стараясь вытащить наружу остатки человечности. В ту ночь, когда Ви вернулся домой с кейсом, изляпанный в чужой крови, Чимин понял: блондин сорвался. Барьер, сдерживающий чудовище, рухнул, явив миру нечто ужасное и беспощадное. Не изменилось лишь отношение Тэ к своей игрушке, задрожавшей от страха, стоило ему прикоснуться к ней.

– Я не причиню тебе вреда, – шепнул он тогда буквально сжавшемуся в комок молодому человеку. – Никогда, слышишь? – и сдержал слово. Деньги, вырученные за убийство, пошли на покупку нового дома. За городом, практически в самой глуши, зато на берегу океана. Следующие месяца три Тэхён потратил на обустройство, полностью изменив содержимое их нового жилища. Чимин помогал, чем мог, понимая, что таким образом Ким пытался отвлечься и выплеснуть накопившийся в нем негатив.

Изнуряющий ремонт и работа на новом месте в частной клинике выжимали из шатена все соки. А наградой стало долгожданное новоселье. Первый нормальный вечер за последние полгода их сумасшедшей жизни. Наконец-то вдвоем, без лишних ушей и фантомов прошлого, будто выброшенные на необитаемый остров забытья. Камин и вкусная еда сняли напряжение, а вино развязало языки, даруя столь необходимое сейчас откровение.

Они изливали друг другу душу, честно и без обиняков. Тэ любил Чонгука, а Чимин Тэхёна. Беспощадный треугольник, на который парню было, откровенно говоря, плевать. Ему просто хотелось человеческого тепла. В нем скопилось столько нерастраченных чувств, угрожавших вылиться во что-то безумное. Они оба нуждались в утешении, и градус ударил в голову, срывая барьеры, бросая в объятья друг друга.

Воспламеняющая страсть, наполненная отчаянием и болью. Животный инстинкт, возобладавший над разумом. Сжигающая изнутри похоть. Жадные поцелуи, укусы и требовательные прикосновения. Пак не питал иллюзий насчет этой ночи, прекрасно понимая, чье место занимал в данный момент. Взаимное исцеление. Необходимое снятие напряжения в объятьях дорогого сердцу человека. Пусть Ви не любил Чимина так, как того хотел шатен, он был готов мириться с этим. По крайней мере, до тех пор, пока блондин нуждался в нем.

Пак отдавал всего себя без остатка, и Тэхён принимал жертву, бережно смахивая со щек слезы, не замечая собственных. Яркие всполохи за сомкнутыми веками, ослепляющее удовольствие, искусанные в кровь губы, сиплое дыхание и переплетенные пальцы. Сорванный ритм сердца и громкие шлепки влажных бедер. Наваждение схлынуло, оставив парней изможденными на ковре. И еще более опустошенными, нежели раньше. Вечная жажда, которую они не могли до конца утолить. Один из-за того, что любимый человек был слишком далеко, другой – из-за вечной невзаимности чувств.

Ким просил прощение долго и отчаянно, а Чимин лишь слабо улыбался и качал головой, затыкая его поцелуем, впервые за долгое время ощущая себя живым. Свободным и самую малость счастливым. Заполучил то, чего так долго желал. Скользил кончиками пальцев по щекам, касался везде, где только вздумается, свободно, без ограничений. Или обманывал себя, как и много месяцев до этого. Он переродился заново, крепко прижимая к груди сломанного, но не сломленного Тэхёна, потому что такой блондин – только Пака. Кто знает, сколько им отмерено, но молодой человек намеревался запомнить каждую скоротечную минуту, проведенную в компании Ви. Чимин остался бы с Тэ до самого конца, пока тот сам не потерял бы к нему всякий интерес. Возможно, глупо и беспечно, но иначе, увы, уже не получалось. Проще слезть с героина, чем перестать любить Кима. Мазохизм в чистом виде.

۞۞۞

Начинать жизнь с чистого листа оказалось сложнее, чем Чонгук предполагал. Особенно когда за спиной догорали мосты, отравляя серые будни ядовитыми красками сожаления. Он вновь почувствовал себя тем зеленым юнцом, что впервые приехал в незнакомую страну. Одинокий и потерянный. Без планов на дальнейшую жизнь. Раньше у него была хоть какая-то опора – работа у Юнги. А теперь и ее не стало. Куда теперь идти, чем заниматься, Гук не знал. Университет парень так и не закончил, еще и за лечение матери требовалось чем-то платить. Конечно, у танцора оставались кое-какие сбережения, но надолго их не хватит.

Стены дома давили на Чона нещадно. Каждый сантиметр площади был пропитан воспоминаниями, отравляющими жизнь день ото дня. Чонгук стал больше времени проводить на улице, возвращаясь поздно вечером. Найти подходящую работу оказалось очень сложно. Мало кто нуждался в талантливом стриптизере. Закусочные и забегаловки – не вариант, они бы не окупили затрат на лечение, а в клуб брюнет возвращаться не хотел. Тогда-то Гук неожиданно даже для самого себя и сдружился с Сокджином. Они, конечно, и раньше довольно тесно общались, часто пересекаясь на работе, но теперь их знакомство перешло на новый уровень. Спасительный островок от одиночества. Только благодаря Джину и не свихнулся. Вот только тему клуба, тем более Юнги, они не поднимали. Ким чувствовал, видел, что нечто ужасное тяготило Чона, но не решался спрашивать. Подумал, что тот расскажет все сам, когда будет готов.

Вот только брюнету с каждым днем становилось только хуже. Бесконечные кошмары, до крови разодранные ладони и искусанные губы. Танцор не справлялся. Задыхался, находя утешение в транквилизаторах. Отключался от реальности, забываясь на короткий промежуток времени. А утром боль возвращалась снова. В конце месяца ему позвонили из больницы. Кто-то оплатил полный курс лечения его матери. Новость повергла парня в ступор, и телефон выпал из ослабевших пальцев. Тэхён не уставал напоминать о себе. Не присутствием, так поступками.

От широких жестов псевдоблагородства разрывалась грудная клетка, и кровоточило сердце. Гука будто снова тыкали носом в его ошибку. И танцор, чувствуя собственную ничтожность, закурил вновь. В день по пачке, а то и по две. Тогда-то Сокджин впервые и почувствовал неладное. Вот только Чон как воды в рот набрал, отказываясь объяснять хоть что-нибудь. Не тащить же из парня клещами. От измученного смеха, лишенного жизни, бармен невольно ежился. Это был уже не тот Чонгук, каким его знал Джин. Сломанный и потерявший всякую надежду. Ему требовалась помощь, но Гук только кривил губы в усмешке, затягиваясь новой порцией никотина.

Он не желал спасения. Намеренно загонял себя до полусмерти, перестав даже есть. Сокджин не церемонился и закатил брюнету скандал, а, чуть погодя, нашел работу. Ту, о которой Чон мечтал, будучи мальчишкой, до аварии и вороха проблем. Хореограф стрип-пластики. Джину пришлось подключить все свои связи, но это того стоило. В тусклых глазах забрезжил первый огонек пробуждения. Чонгук вынырнул из непроглядной черной толщи отчаяния, глотнув живительного воздуха.

Жизнь вернулась в прежнее русло. Разве что, их с Кимом дружба стала крепче, да сердце по-прежнему продолжало ныть. Он двигался дальше, оставив прошлое за плечами. И плевать, что душа разрывалась на части, желая оказаться далеко за пределами Америки. Но эти несбыточные мечты оставались мечтами. Гук больше не верил сердцу, довольствуясь голосом разума, хотя дома по-прежнему практически не бывал, предпочитая тренировки в танцклассе. Изматывал себя новым способом, забросив сигареты, но увеличив дозу транквилизаторов. В конце концов, кому какое дело, как он справлялся с проблемами?

Иногда в порыве забытья, когда алкоголь в организме смешивался с лекарствами и по телу разливалась приятная дымка, эйфория счастья, Чонгук думал о смерти. Прикидывал различные варианты. И смеялся над самим собой. Очень часто смеялся. Вымученно, сквозь слезы. Потому что понимал, что, если умрет, всем будет плевать. Близких практически не осталось. Разве что, мать могла очнуться, да и то вряд ли. Лечение поддерживало в ней искру жизни, но не более. Сокджин погорюет и забудет. Разве не так делают все люди? А Тэхён... Тэхён не узнает. Ни к чему. У него, в Корее, возможно, наладилась новая жизнь. Вместе с Чимином. Чонгуку в ней не место. Да он никогда и не заслуживал счастья.

Жалкий и никому не нужный. Зачем появился на свет? С этими мыслями танцор, как правило, отключался, а на следующее утро снова просыпался прежним и вливался в однообразный ритм, засыпая беспробудным сном из-за переутомления. В выходные же все повторялось. А в середине года мать умерла – смысла и дальше сдерживаться у него не осталось. Забавно, ведь еще каких-то полгода назад молодой человек, греясь в объятьях любимого, думал, что избежал ужасной участи. В конечном итоге произошло то, чего боялся. Душ, упаковка транквилизаторов и бутылка виски. Холодные капли били по лицу, плечам, заливаясь за шиворот, и груди, в которой полыхало кострище. Настоящая агония из бесполезных чувств. Всем ведь плевать. Наверное, Гук и вправду слабый. Впрочем, это уже не важно. Комната кружилась, перед глазами расплывалась картинка, теряя четкие очертания, и сознание медленно уплывало в пустоту. А потом мир потух. Бархатная темнота приняла танцора в свои объятия.

Какая-то неведомая сила, не иначе, подтолкнула в тот день Джина к дверям дома Чонгука. Пусть тот и не открывал, внутреннее чутье подсказывало: Гук там. Случилась беда. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее росло в нем беспокойство. Ощущение неминуемой катастрофы. Наплевав на вежливость, Джин ворвался внутрь. Ведомый интуицией, он бросился на второй этаж, застыл в испуге на пороге ванной комнаты и бросился к бессознательному телу. Невероятная удача – слабый пульс у горла. Два пальца в рот, и наступило необходимое освобождение. В тот день Чонгук родился заново.

Захлебываясь рвотой и слезами, он цеплялся за сильные руки, не дающие упасть, а после рыдал у парня на плече, изливая таким образом всю ту боль, что накопилась за полгода. Сокджин молчал и успокаивающе гладил по волосам, убаюкивая в объятьях лучшего друга, не замечая струящиеся по собственным щекам соленые дорожки. Сегодня он чуть не потерял его. Черт знает, почему, но, кажется, умудрился упустить нечто важное. Им обоим судьба подарила шанс все исправить.

Гук заснул, и Джин отнес брюнета в спальню, укутав в одеяло: несмотря на жару, танцора трясло. Пока Чон спал, Ким прибрался в ванной, выкинув спиртное и таблетки. Руки немного тряслись из-за пережитого ужаса, но на душе была неимоверная легкость. Чонгука удалось спасти. Утро принесло с собой головную боль, сухость во рту и ароматные запахи с кухни. Завтрак в постель – немыслимая роскошь, но в данном случае – необходимость. Дикий стыд затопил с головой при взгляде в обеспокоенные глаза напротив. Но Сокджин не осуждал. Молча обнял, позволив уткнуться лбом в его широкое плечо и судорожно вздохнуть.

– Ешь, – простое слово несло в себе подтекст. Обещание серьезного и долгого разговора. Гуку кусок в горло не лез, то нарывало после рвотных позывов, но он насильно влил в себя полтарелки супа и странный отвар из трав, который, как заверил Ким, помог бы справиться с головной болью. Когда с едой было покончено, а Чон принял легкий душ, ежась от воспоминаний прошлой ночи, они расположились в гостиной.

Как ни странно, но первым заговорил Джин. Рассказал про Намджуна и про свою несколько детскую влюбленность. Про глупую договоренность и план похищения в обмен на Чонгука. Про то, насколько привязался к Мину и как сожалел о случившемся с Чоном. Брюнет почему-то не сердился. Раньше – может быть, но сейчас – какой смысл? Прошлого не исправить и не вернуть, хотя Гук, наверное, оставил бы все, как есть.

Танцор упустил тот момент, когда слова полились из него бесконечным потоком. Откровение, которое облегчило душу. Брюнет открылся, наверное, впервые за долгое время, чувствуя легкость, взваливая на чужие плечи сокровенное. Сокджин слушал внимательно, изредка хмурил брови и не перебивал. Заговорил лишь тогда, когда голос предательски сорвался, переходя на хрип.

– То есть, правильно ли я тебя понял, – подперев ладонью щеку, начал он, – Тэхён спас тебя от Намджуна, оттрахал до дрожи в коленях, потом наплевал на твою прощальную записку, снова окунувшись в прошлое, с которым завязал. Перевернул с ног на голову весь город, разбился в лепешку, но выкупил из плена собственной тетки, оплатил лечение твоей матери, раскрыл перед тобой душу, пусть и запятнанную кровью людей, и буквально весь мир бросил к твоим ногам, – чем больше Джин перечислял, тем хуже себя чувствовал Гук, понимая всю абсурдность ситуации. – При этом, Тэ учел, что ты не захочешь его видеть, и предложил выбор с билетом до Америки, так?

– Да, все верно, – облизав пересохшие губы, подтвердил Чонгук, пряча взгляд за отросшей челкой. Проанализировав ситуацию сейчас, парень понял, что погорячился. Поспешил с выбором.

– И ты после всего этого просто взял и сбежал, разбив ему к херам сердце, выбрав тот самый второй вариант? – поразился Джин, хлопая себя ладонью по лицу. Его друг – беспросветный кретин.

– Угу, – тихо пробормотал Чон, устраивая подбородок на поджатых к груди коленях. Бледные впалые щеки опалил румянец смущения.

– Ты сказочный долбоеб, Чонгук, – без обиняков заявил Сокджин, ткнув того в плечо. Конечно, он и сам совершал ошибки, влюблялся не в тех парней, но чтобы творить подобные глупости? Никогда. Видя, в каком подавленном состоянии находился друг, Ким смягчился. В конце концов, Гук уже с лихвой наказал себя. Перед глазами тут же всплыла картинка в душе. Мертвецки бледное лицо, синеющие губы. И в страшном сне не приснится такое. Черт, да брюнет чуть не умер буквально сегодня ночью, виня себя в многочисленных бедах. – Ты любишь его, Чонгук? – танцор поднял на Джина вымученный взгляд, а на губах мелькнула невеселая улыбка.

– Ты задал не тот вопрос, – неоднозначно произнес он, терзая зубами пересохшую нижнюю губу, что начала кровоточить. И до Сокджина дошло. Ответ был на поверхности. Нельзя так мучиться из-за мимолетного увлечения. Любовь со временем не гаснет, а горит еще ярче, нежели ранее. Вопрос заключался в том, как давно вспыхнул в Чоне интерес.

– Когда ты понял? – Джин неопределенно махнул рукой, не зная, как лучше сформулировать свою мысль.

– Когда я понял, что влюбился в него? – подсказал Гук, и друг согласно кивнул. Да, именно так. И снова этот загнанный потухший взгляд с отголосками былой надежды и слабым эхом жизни. – Когда впервые встретил Тэхёна. Когда он в первый раз меня отшил в уборной нашего клуба. Я тогда не на шутку завелся и разозлился одновременно. Такое у меня было впервые, – начал свою исповедь Чонгук. – Я влюбился в Тэ, когда он обнимал меня, сидя на ступеньках у дома моего погибшего парня. Можно ли ловить кайф от теплых объятий и жаждать поцелуя, когда в здании сидел в кресле-качалке мой окоченевший бывший? Не знаю, но на короткий миг я почувствовал себя счастливым, – невозмутимо пожал плечами танцор. – Я потерял рассудок, когда Тэхён просил меня быть осторожнее, притягивая к себе на кухне, – сердце болезненно заныло, но Чон не остановился. – Я в который раз влюбился, когда Тэ поверил мне на допросе. Когда его дыхание щекотало мне шею, в то время как пальцы дарили первый оргазм. Я, знаешь ли, импотент. Физически абсолютно здоров, но морально сломан безвозвратно. А от его прикосновений будто что-то щелкнуло глубоко внутри. До сих пор щелкает каждый раз.

Сокджин понимающе хмыкнул. Ему такая реакция была знакома не понаслышке. Сам страдал по Юнги и заводился от любых мимолетных касаний, а тот нагло этим пользовался. Впрочем, обоих устраивал подобный расклад. Даже очень.

– Я влюбился в Тэ, когда он молча отвез меня на кладбище к погибшему другу, не задав ни одного лишнего вопроса, – продолжил Чонгук, сглатывая вязкий ком слюны. – Когда успокаивал меня во втором часу ночи, потому что мне приснился кошмар, – первая неосторожная слезинка сорвалась с ресниц, и Чон смахнул ее тыльной стороной ладони, размазав влагу по щеке. – Я влюбился в Тэхёна, когда он впервые делал мне минет, там, на заброшенном складе, в окружении громил, взглядом прося прощение за обстоятельства. Когда Тэ согласился жить у меня. Когда встречал по утрам с самой восхитительной на свете улыбкой и завтраком, – усмехнулся сквозь слезы Гук, шмыгая носом. – Когда выслушивал мои откровения. Когда он прижимал меня к своей груди по ночам, если я кричал от кошмаров. Когда Тэхён обрабатывал мои раны. Когда мог бы получить все, но сдержался, потому что я был слишком слаб. Когда ворвался на склад и дрожащими руками гладил мои волосы. Когда впервые поцеловал меня, восхитительно нежно и осторожно. Так, что захватило дыхание.

Голос дрожал, срывался и хрипел, но Чонгук упрямо продолжал говорить, чувствуя неимоверное облегчение с каждым сказанным словом. Джин молчал и, кажется, тоже безмолвно плакал, утирая слезы рукавом рубашки.

– Я влюбился в Тэ, когда он впервые провел со мной ночь и не поверил записке. Когда пожертвовал своей свободой, чтобы спасти меня, – в груди нещадно горело и ныло, затрудняя и без того тяжелое дыхание. – Когда рассказал всю правду без прикрас. Когда отпустил, несмотря на то, какую боль случившееся причинило ему. Я влюбляюсь в него до сих пор. Не думаю, что это когда-нибудь закончится, – подытожил он, и Сокджин заключил Гука в объятья, чувствуя всеобъемлющую жалость к хрупкому парню, доверчиво спрятавшему лицо у него на груди.

– И что ты намерен теперь делать? – после продолжительно молчания задал давно интересующий вопрос Ким, когда Чон более-менее успокоился. А Чонгук наконец-то понял, как ему следовало поступить с самого начала. К безумствам танцору не привыкать. Набрав в грудь побольше воздуха, молодой человек ответил, полный решимости:

– Я планирую вернуться и сделать все, чтобы защитить его. Потому что моя жизнь без Тэхёна просто не имеет смысла.

13. Two candles

Is it you knocking at my door

Or maybe just a ghostly wind

How I wish that you were here

Siting by my side

And you'll bring me back to life again tonight

Gorky Park – Two candles

03/23/2018

10:16 a.m.

– Блять, Тэхён, какого хрена?! – тяжелый кулак Минхо опустился на шаткую деревянную поверхность стола. Та заскрипела от удара, но не прогнулась. В участке и не такое выдерживала мебель. – Пять убийств за месяц, и все наши люди, – Ким даже бровью не повел, взирая на парня с некой долей отчуждения. Подобные скандалы у них не редкость. Ви убивал, кого вздумается, если точнее – влиятельных особ, которые были неугодны отцу. Восходить вверх по социальной лестнице через трупы вполне в стиле Джин-Хо. А Чхве закатывал истерики, потому как блондин убирал не тех, кого требовалось начальству. Доставалось же детективу. – До Хао – наш лучший наводчик. Ты перекрыл нам один из каналов к детской проституции, – Тэхён невозмутимо пожал плечами.

– Каким это боком должно меня беспокоить? – смело встречая разъяренный взгляд Минхо, заговорил Ким. Ни страха, ни тревоги. Внутри Тэ – пустота, бескрайняя, как океан, и такая же черная, непроглядная, как ночь. Он не чувствовал ничего. В какой-то мере равнодушие очень выручало его. Спасательный круг в затягивающем болоте чувств, от которых хотелось сдохнуть. Вот уже битый час Чхве отчитывал молодого человека за неподобающее поведение. Вернулся в Сеул и будто с катушек съехал, убивая без разбору.

– Перестань вести себя как мудак и соберись. Сколько можно, Тэхён? Уже год прошел, – не унимался Минхо. Порою ему хотелось собственноручно вмазать Киму, чтобы выбить всю дурь из головы горе-подчиненного. Вот только он не был уверен, сработает ли этот метод на нем. Насилие давно стало неотъемлемой частью жизни Тэ. Требовались другие рычаги воздействия.

– Может, ты просто скажешь мне, кто стал вам неугоден, и дашь адрес? А я поеду выполнять свою работу, – скучающе зевнул Тэхён. Для него подобные головомойки вошли уже в привычку. Отец, Чхве, Чимин – всем что-то требовалось от парня. Но то, в чем нуждался Ви, не мог дать никто. Утолить вечную жажду, сжигающую изнутри душу, иссушающую сердце. Зачем стараться сдерживаться, если всех все устраивало?

– Какая же ты все-таки мразь, – устало вздохнул Минхо с долей неприязни и разочарования. Куда делся тот потерянный юноша, нуждающийся в помощи? Как так получилось, что наружу выбрался страшный монстр? А главное – когда успел превратиться в него? Если раньше Чхве думал, что они оставят Кима в живых после завершения операции, позволят исчезнуть незаметным, то теперь понимал: не получится при всем желании. Убийства не избежать. На стол приземлилась толстая папка с досье. – Чун Чжун, владелец частного «найт» клуба в районе Апкучжон. Сегодня вечером он должен быть мертв, – сухо пробормотал детектив, отходя к окну. Блондин раскрыл документ, небрежно пролистывая тот, как какой-то глянцевый журнал, а после бегло пробежался глазами по первой странице. Мужчина сливал участку записи с переговоров крупных шишек, еще и компромат подкидывал. Теперь, видимо, стал бесполезен или перешел дорожку кому-то из местных.

– Избавляетесь от ненужных свидетелей, – насмешливо хмыкнул Тэ, прожигая пронзительным холодным взглядом внезапно побледневшего Минхо. Что-то в лице Ви напугало до чертиков. Понимание. Пугающее, пронизывающее насквозь, леденящее душу. Воздавалось впечатление, что Ким догадывался, какое его ждало будущее. Легко раскрыл чужие планы. А, может, заранее знал исход сотрудничества. Но продолжал работать. Продолжал убивать, с усмешкой на губах встречая опасность. Под личиной зверя все еще скрывался острый и ясный ум. Глаза же оставались пустыми, безжизненными. – Будет сделано.

Как всегда немногословен и лаконичен. Чхве испытал неимоверное облегчение, когда за Тэхёном закрылась дверь кабинета. Он сам не заметил, как задержал дыхание, боясь лишний раз даже взглянуть на блондина. Первобытный животный ужас из-за ауры, окружающей Тэ. Ви внушал страх и, несомненно, с каждым днем становился все более опасным для общества. Мин опасался, как бы тот не съехал с катушек раньше времени. Тогда весь план провалился бы.

11:20 p.m.

Тэхён никогда не бывал в подобных заведениях, но частенько слышал о них. С виду клуб ничем не отличался от других. Здесь, разве что, на входе охранники предупреждали девушек о природе атмосферы, царившей внутри. Те кокетливо улыбались, их глаза загорались огнем понимания, и они заходили внутрь. Тэ пропустили без проблем. Даже не проверили на предмет оружия. Блондин усмехнулся собственным мыслям. Пистолет приятно оттягивал наплечную кобуру, скрытую пиджаком. Никакого инстинкта сохранения у хозяина клуба, заметив которого в толпе, Ким зашагал следом. Духота с примесью пота и парфюма. Яркий свет прожекторов и громкая, разрывающая барабанные перепонки музыка. Алкоголь в избытке, а, может, и что-то более запретное. Жуткая давка и толкотня. Пробраться через нее – уже подвиг.

Тэхён чудом не потерял свою жертву из виду. Лишь когда мужчина пересек VIP-зону, перед Ви возникло первое препятствие в виде секьюрити. Пара выверенных ударов, и тот рухнул на пол. Пришлось потратить лишнее время на то, чтобы спрятать тело в одной из комнат в бесконечном алом коридоре. Повезет, если наблюдающий за камерами слежения зазевался. Если же нет... Лучше пока что об этом не думать. Тихо чертыхаясь себе под нос, блондин отправился искать хозяина клуба, который как сквозь землю провалился.

Из зала доносился густой гул музыки с тяжелыми басами, а шум шагов заглушил высокий ворс ковра. Пришлось заглянуть почти в каждую комнату, чтобы наконец-то найти за одной из дверей Чун Чжуна. Просторное помещение с узкими маленькими окнами, скрытыми черными жалюзи. Белоснежный диван, не вписывающийся в общий аляповатый интерьер. Стеклянный стол, ноутбук, поднос с бутылкой виски и рюмками да парочка книжных полок. В целом, непримечательное место, ничем не отличающееся от сотен других. Чжун, стоявший до этого к Киму спиной, развернулся, встречаясь со стальным блеском в глазах напротив.

– Я уж думал, за мной никого не пришлют, – хмыкнул тот, поворачиваясь лицом к своему палачу. Видимо ожидал, знал свою дальнейшую судьбу. А главное – не боялся и принимал как должное. – Забавно, я всегда думал, что ты – верный пес Джин-Хо. Исполняешь его капризы, преданно служа хозяину, – усмехнулся мужчина, не испытывая дискомфорта от нависшей над ним опасности. Тэхён зашел в комнату, оставив дверь открытой. Вдруг придется бежать в спешке. – Решил поиграть на два фронта? Так знай, тебя потом уберут, как и меня.

Тэхён знал, видел свой приговор в глазах Минхо. А еще замечал ужас, который тот вечно прятал за кривыми усмешками. Животный страх доставлял ему садистское удовольствие. А желание вспороть ему глотку, упиваясь кровавыми ручейками, все чаще посещало голову. Просто так, ради веселья. Рука Чуна, будто невзначай, скользнула за спину, а в следующий миг Ким едва успел увернуться, уходя от удара, выбивая из пальцев нож. Адреналин вскипел в крови, и в кабинете завязалась драка.

Удар, еще один, разбитая губа у Тэхёна и подбитый глаз у Чжуна. Ноутбук, покоившийся на столе, улетел на пол вместе с бутылкой виски и стаканами. Чуна ослепила ярость, заставляя терять контроль. Он без устали нападал на блондина, что оставался по-прежнему невозмутимым. Отчаяние толкало того на безумные поступки в надежде сохранить собственную жизнь. Наивный. Осколок, зажатый в ладони хозяина клуба, замах и скрученные руки. Удар локтем под дых, и они сцепились в клубок, падая на ковер. Аккурат на битое стекло.

Осколки впились в спину, вгрызаясь в кожу колючими иглами. Несмотря на внешнюю хрупкость, мужчина оказался достаточно силен, с особым упоением разбивая костяшки о лицо Тэ. Наконец, ему удалось сбросить с себя явно потерявшего контроль Чжуна, который кинулся обратно к столу. Минута на суетливые попытки выхватить пистолет, когда правое плечо вспыхнуло агонией. Пуля прошла на вылет, а парень пошатнулся, чудом не выронив оружие. Пара секунд, чтобы пересилить боль, вскинуть руку, которую свело судорогой, и прицелиться, когда противник вновь нажал на курок. Точнее попытался, но, увы, не успел.

Прогремело два выстрела, и Чун перевел удивленный взгляд с Кима на дверь, а после, схватившись за рану на груди и захлебываясь собственной кровью, хлынувшей изо рта, сломанной куклой рухнул на пол, взирая на Тэхёна безжизненными остекленевшими глазами, из которых медленно уходил дрожащий свет. Вот только Ви был уверен, что промахнулся. Тогда кто выстрели? Враг или друг? Тэ осторожно повернул голову в сторону входа, борясь с обуревающей его паникой, и сердце испуганно сжалось. В груди застрял нерастраченный кислород. Потому что стоящий в дверном проеме никак не мог быть здесь.

Кажется, Ким окончательно сошел с ума. Эти глаза, эти губы, эти волосы. Он уже и не надеялся их увидеть и, похоже, стал грезить наяву. Немыслимо, невозможно, но отрицать очевидное – глупо. Не менее ошарашенный и дрожащий от покидающего тело адреналина в дверях стоял Чонгук, до побелевших костяшек сжимая двумя руками пистолет. И для одного вечера это, кажется, уже слишком, потому что, опустив оружие, Гук заговорил, окончательно убеждая Ви в реальности происходящего.

– Ну и где твоя хваленая реакция копа?

۞۞۞

09:40 p.m.

Сеул встретил Чонгука унылой сыростью и дождем, а снятая на неопределенный срок квартира – скудной обстановкой и оглушающей тишиной. Радовало, разве что, новое место работы. Спасибо Джину: тот замолвил за него словечко. Наверное, он никогда не сможет расплатиться с ним за доброту и заботу. Единственное, что не давало покоя, так это бесконечный поток мыслей о Тэхёне.

Где Ким сейчас? Как Гуку его искать в огромном городе? Что сказать при встрече? Как посмотреть ему в глаза? Чон сейчас-то терялся, а что бы было, случись им увидеться? Они оба, вероятно, сильно изменились за этот год. Возможно, Тэ не захотел бы даже встретиться с ним, не то что говорить. У Тэхёна здесь своя жизнь, скорее всего, уже с другим мужчиной или, что маловероятно, женщиной. Сердце от подобной мысли неприятно заныло, а желудок будто острым крюком проткнули.

Нет, Чонгук не ревновал. И не важно, что от злости он был готов побить дома всю посуду. Желательно о голову того гаденыша, что имел счастье просыпаться каждое утро в постели Ви. Целовать его, прижиматься к нему со спины и жадно вдыхать аромат, исходящий от кожи блондина. Впрочем, сам виноват. Сбежал, поджав хвост то ли от страха, то ли от задетой гордости. Погорячился. А потом вспоминал произошедшее и не жалел ни о чем. Им обоим требовался перерыв. Вот только с возвращением Чон затянул из-за не свойственной ему нерешительности. Теперь пожинал плоды, мучаясь от неизвестности.

С такими мыслями Чонгук и возвращался с работы домой, когда заметил под дверью съемной квартиры странный сверток из коричневой хрустящей бумаги. Парень остановился, растерянно оглядывая презент и не зная, стоило ли брать тот или нет. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдал, Гук поднял ее и вошел внутрь. Она тяжелым грузом легла в ладони, и брюнет всерьез обеспокоился содержимым. Молодой человек прошел в спальню, остановившись около стола, на который и положил необычный подарок.

Нехорошее предчувствие острыми когтями царапнуло по грудной клетке, а непослушные пальцы, путаясь в веревке, разорвали обертку. Танцор испуганно отшатнулся, подавившись ругательством. Внутри оказался пистолет. Glock 17 в сером матовом корпусе. Чонгук за свою короткую жизнь оружие-то видел всего пару раз. Что уж говорить о стрельбе. Чон выскочил в коридор, заглядывая в глазок двери. На всякий случай проверил замок и повернул два раза. Разыгравшаяся паранойя дала о себе знать. Что за глупые шутки?

Кто-то хотел его подставить или, может, запугать? Охваченный паникой, он вернулся в спальню. Надежды на дурной сон не оправдались. Пистолет лежал на прежнем месте, ярким контрастом выделяясь на фоне бежевой обертки. Парень не спеша приблизился, только сейчас заметив выпавшую из свертка записку. Все пара строчек: время и адрес, а внизу – приписка, от которой сердце пустилось вскачь:

«Найдешь Тэхёна здесь»

И все. Ни подписи, ни адресата. Вопросов больше, чем ответов, и липкий страх, обнимающий со спины, ледяными колючками впивающийся в кожу. Какой-то добрый аноним, протянувший руку помощи. Зачем? С какой целью? И для чего Чонгуку пистолет? Что ждало Гука по этому адресу? Уж не верная ли смерть? Страшно и любопытно. Пальцы неуверенно сомкнулись на рукоятке пистолета. Тяжеловатый, он, тем не менее, удобно лег в ладонь. Ни курка, ни флажка предохранителя. Хитрая система встроенного и безопасного действия. Пока полностью не нажмешь на спусковой крючок, пушка не выстрелит.

Танцор даже обращаться с ней не умел, а тут какой-то скрытый подтекст. Неужели загадочный неизвестный хотел, чтобы Чон убил Тэхёна? Брюнету самому было смешно от этой мысли. А время неумолимо летело вперед, и предстояло сделать выбор. Закрыть глаза на происходящее, притворившись, что не получал свертка, или отправиться в назначенное место, дабы самолично разобраться во всем. Ответы так близко. Осмелится ли?

Наскоро принятый душ, тщательно подобранный гардероб, вызванное такси и пистолет, спрятанный за пояс новеньких брюк. Порою отчаянье творит с людьми немыслимые вещи. Например, толкает на безумные поступки. А, может, всему виной врожденное любопытство, но квартиру Гук покидал в несколько подвешенном состоянии, то ли сгорая от нетерпения, то ли от страха.

10:50 p.m.

Он ехал по знакомым с детства улицам и ни капли не жалел о своем решении перебраться в Америку. Хотя, кто знает, как сложилась бы его судьба, останься Чонгук на родине. Женился бы, наверное, на какой-нибудь дочке преуспевающего банкира, расплатился бы с долгами, поднял бы на ноги мать и прожил бы всю жизнь, играя роль примерного семьянина и работая на фирме отца жены. К сорока годам обзавелся бы детьми, любовницей, парочкой доберманов, загородной виллой и язвой желудка. Вероятно, так никогда и не узнал бы, что такое любовь, довольствуясь случайными связями и мимолетными увлечениями. Но нет же. Чонгуку захотелось острых ощущений. Приключений на свою задницу.

И ведь нашел-таки. Теперь даже спать нормально не мог, потому что Тэхён преследовал и во снах. Такси остановилось у клуба, и Чон вышел прямо ко входу. В здании перед собой он узнал одно из тех заведений, в которых частенько бывал раньше. Самый лучший способ найти развлечение на одну ночь. Безотказные девушки, полчаса на флирт, и вот вы уже мчитесь в отель, чтобы снять взаимное напряжение. Очень удобно. Но что тут забыл Тэхён? Решил развеяться и перепихнуться с одной из доступных девиц? Чушь собачья, зачем тогда Гуку прислали пистолет? Не станет же брюнет, как ревнивый Отелло, убивать их на глазах у сотен свидетелей. Да и можно ли в такой толпе отыскать блондина? Около получаса у него ушло на то, чтобы понять, – Тэ не было ни среди танцующих, ни среди скучающих у барной стойки. Значит, оставалась VIP-зона, куда и направился Чонгук.

Не обнаружив охранника, парень, подстегиваемый чувством необъяснимой тревоги, двинулся вперед, прислушиваясь к происходящему. Хохот, тихие или же несдержанные стоны, а в конце коридора – распахнутая дверь и вполне различимые звуки борьбы. Не теряя времени зря, танцор двинулся туда. Да так и замер на пороге, с ужасом взирая на разруху и бардак, царивший внутри. А еще на Тэ, изляпанного в крови и отвлекшегося на извлечение чего-то из внутреннего кармана пиджака. Наверняка оружия. Сердце забилось быстрее, а рука сама собой потянулась к пистолету, спрятанному за поясом брюк, потому что расползающаяся на плече алая роза не предвещала ничего хорошего. Наверное, будь Чон менее испуганным, он бы сначала подумал, прежде чем делать. Но сейчас весь мир сузился до единственного парня, жизнь которого висела на волоске. Не отдавая отчета собственным действиям, Гук выстрелил. Не особо-то и целился, но ведь попал. Оглушительный грохот на несколько секунд оглушил юношу.

Ужасающе долгие минуты, когда на его глазах буквально угас человек, а после их с Кимом взгляды встретились, отозвавшись в теле волнительными импульсами. Как разряды тока вниз по позвоночнику. Они действительно изменились. Тэхён так уж точно. Волосы отрасли, приобрели медовый оттенок: яркие лучи солнца не тронули блестящие шелковые пряди. Лицо немного вытянулось, а отдельные его черты придали тому изящества и благородства, контрастом выделяясь на фоне странного хаотичного блеска в расширившихся зрачках. Такой родной и одновременно чужой, далекий. Гук смотрел на блондина и не узнавал в нем того парня, по которому сходил с ума раньше. Но не это сейчас беспокоило танцора.

– Ну и где твоя хваленая реакция копа? – не удержался Чон от язвительного комментария, надеясь, что Ким не заметит, как дрогнул при этих словах голос, прозвучав несколько надломлено. Злость – отличный катализатор смелости. Чонгук был готов самолично придушить сейчас Тэ, который так беспечно отнесся к собственной жизни. Страшно представить, что случилось бы, если бы Гук не выстрелил. И пусть на его руках теперь кровь, она вполне оправданная. Он ведь знал, что придется непросто, но принять боевое крещение кровью оказался не готов морально. Тело сотрясала легкая дрожь – последствие шока. Поблагодарив таинственного незнакомца, приславшего брюнету пистолет, Чон подошел к Тэхёну, что пытался самостоятельно подняться с пола, и, приобняв за талию, позволил опереться на себя.

Взгляд мельком скользнул по ране, которая стала выглядеть еще ужаснее, нежели ранее, и желудок неприятно скрутило. Но стоило ему поднять глаза, и юноша буквально остолбенел. Ви все так же неотрывно смотрел на него, словно не мог поверить в реальность происходящего. Пристально, внимательно, затягивая в омут шербетовой радужки со странными хаотичными бликами. Такой уязвимый и растерянный. Впрочем, как и сам танцор. Слишком близко, слишком тесно и слишком интимно. В нос ударил знакомый аромат меда с примесью кофе. Хоть что-то осталось неизменным, заставив сердце брюнета затрепетать от волнения. Не самое подходящее время для проявления слабости, но, черт побери, контролировать себя он был не в силах.

Тэ изменился, бесспорно, и в то же время остался прежним, где-то там, глубоко внутри, под толстой ледяной коркой отчуждения, которая заполнила радужку, стоило бросить мимолетный взгляд на пленительные губы Чонгука, по которым то и дело проходился юркий язычок. И плевать, что до безумия хотелось коснуться пальцами фарфоровой бледности щек, провести вдоль линии челюсти, скользнув на шею. Убедиться, что кожа все такая же мягкая, бархатная на ощупь. Чон же уехал, сделал свой выбор, ни к чему устраивать сцены счастливого воссоединения. Кто знает, с какой целью тот появился здесь. Возможно, чтобы убить самого Тэхёна. Как отрезвляющая оплеуха для Кима, который отвернулся, по-прежнему сжимая в руке пистолет.

– Нужно убираться отсюда, – коротко бросил Ви, проигнорировав вопрос, вновь становясь тем бессердечным ублюдком, в личине которого ему неплохо жилось на протяжении года. А чувства... С ними же можно бороться. Получалось же как-то раньше. Повинуясь короткому приказу, Гук, оробев от командных ноток, увлек блондина в полумрак коридора, ощущая неловкость и надеясь, что парень не слышал, как безумно громко билось его сердце.

14. I hate you

Every time I end up breaking you

You change into

Something worth keeping

Every time I'm close to saving you

You grow into a sin worth believing

You're everything I ever wanted but

It's never enough

You're never enough

Sick Puppies – I hate you

03/23/2018

11:00 p.m.

Чонгук не представлял, каким чудом им удалось покинуть клуб незамеченными, растворившись в толпе. Ему пришлось накинуть на плечи Тэ свою куртку, чтобы скрыть ранение от любопытных глаз и не вызвать подозрений. Ким, морщась от боли, шел к собственной машине, припаркованной буквально за углом, не замечая, с какой силой он вцепился в ладонь брюнета. Будто боялся, что если отпустит, то снова потеряет. Гук и не противился, больше переживая сейчас за здоровье блондина, нежели за собственную немеющую кисть.

– Тебе нужно в больницу, – наконец заговорил Чон, когда они приблизились к автомобилю. Не хватало еще, чтобы Ви из себя героя строил. Недовольно фыркнув, Тэхён остановился, впервые за время их короткого разговора заглядывая тому в глаза. Ему явно не понравилось предложение танцора, о чем молодой человек тут же поведал своему спасителю:

– Непременно, сразу после того, как позвоним в участок и признаемся в убийстве хозяина этого клуба, – парень потянулся было к водительской двери, когда Гук остановил его. – Ну что еще? – устало вздохнул Ким, вновь начиная злиться. Создавалось впечатление, что Чон намеренно все делал назло Ви и мешался под ногами.

– Допустим, в больницу тебе нельзя, – из последних сил сдерживая рвущуюся наружу агрессию, заговорил брюнет. Ну почему Тэ такой упрямый? – Но ты и вправду думаешь, что я пущу тебя за руль в таком состоянии? – Тэхён проследил за рукой парня, не понимая, к чему тот клонил. Плечо неприятно покалывало и ныло. Но если его не беспокоить и не делать резких движений, то оно почти не болело. Слишком горд, чтобы признать, что голова безбожно кружилась и тошнота то и дело подкатывала к горлу из-за усталости и внезапного приступа слабости.

– И что же ты предлагаешь? – сверля Чонгука хмурым взглядом, пробурчал Ким, теряя остатки терпения. Такой тон Чона нисколько не смутил, а вот в глазах вспыхнуло беспокойство. Внезапно побледневший блондин напугал лучше всяких слов. Ему срочно требовалась госпитализация, а он продолжал упрямиться и храбриться.

– Я поведу, поэтому кончай препираться и показывай дорогу, – Гук протянул руку, требуя ключи от машины. Тэхён уже было открыл рот, собираясь возразить, когда со стороны клуба послышались чьи-то вопли, возбужденный гомон голосов и отдаленный вой сирен. Похоже, труп хозяина успели обнаружить. Вот тебе и скрылись незамеченными. Тихо выругавшись себе под нос, блондин вручил юноше ключи и зашагал к пассажирской двери, недовольно поджав губы.

Времени на споры не осталось. И, сколько бы Ви ни отрицал, а водитель из него в таком состоянии вышел бы никудышный. Впрочем, Чонгуку об этом знать не обязательно. Брюнет, изо всех сил старающийся сдержать улыбку, довольный тем, что одержал победу, в спешке забрался в салон. Сердце забилось в груди с удвоенной силой, подстегиваемое ощущением нависшей над ними опасности. Заурчал двигатель, завизжали покрышки, оставляя серый след на асфальте, и машина сорвалась с места, скрывшись в городской ночи.

03/24/2018

00:05 a.m.

Вот уже около двух часов они ехали в напряженном молчании, которое изредка нарушал Тэхён, указывая Гуку направление: говорил, где следует повернуть. Несмотря на хваленую самоуверенность, он чувствовал себя неуютно в компании Кима. Вероятно, все дело было в изучающем взгляде, от которого по телу вышагивали строевой марш мурашки. Есть такие люди, как хорошее вино. С годами они становятся только лучше. Чонгук был одним из таких. Наверное, поэтому Тэ не мог от него глаз оторвать, отмечая перемены, произошедшие во внешности танцора, запечатлевая в памяти каждую изменившуюся деталь. Чон ведь и вправду красивый. От прежней детской угловатости не осталось и следа. Черты лица стали более притягательными вкупе с выступающей сетью вен на руках и рельефом мышц.

Тэхён по-прежнему злился на Гука, по-прежнему не понимал, почему тот вернулся, когда Ви только начал привыкать к жизни без него, и тот факт, что ему до дрожи нравилось то, что он видел перед собой, несомненно, пугал. Потому что, несмотря на обиду, затопившую сердце, парень скучал. Столько всего хотелось сказать Чонгуку, но нарастающая боль в плече мешала сосредоточиться. Чон тоже не знал, о чем говорить с Тэ, поэтому молчал, нервно кусая обветренные губы. Чрезмерное внимание Кима страшно нервировало.

Что будет дальше? Как объяснить столь длительное отсутствие? Почему у них всегда все настолько сложно? И как перестать думать о том неверящем растерянном взгляде, которым встретил молодого человека Тэхён? Означало ли это, что у Гука был шанс исправить ошибку? Или же тот побег сломал хрупкий мост между ними, разрушив зарождающиеся чувства?

– Поверни здесь, нам на холм, – голос у Тэ остался прежним: низким, бархатным, обволакивающим, наполненным какой-то неописуемой чарующей силой. Как же Чону его не хватало. Он вспоминал о нем ежедневно, ежечасно, ежесекундно. Танцор не мог спокойно слушать песни по радио или других людей с похожим тембром. Слишком многое возвращало парня мыслями к Киму, и это душило, крошило и ломало изнутри, заставляя задыхаться и хватать ртом воздух в попытке уловить такой необходимый кислород – дыхание Тэхёна. Гук не жил без Ви. Существовал в сером водовороте, выброшенный из рая солнечных дней. Если вместе с блондином несладко, то без него – невыносимо.

От мрачных мыслей брюнета отвлек световой коридор из крошечных огоньков в траве, маленьких прожекторов, выстроенных вдоль подъездной дорожки, ведущей к белоснежному дому, контрастом выделяющемуся на фоне чернеющего неба. Окунувшись в поток переживаний, он и не заметил, как оказался в довольно престижном районе, управляя авто скорее на автопилоте. Именно здесь нынче обитал Тэхён. Припарковав машину, Гук первым вылез из салона, мельком осматривая окрестности. Двухэтажная вилла располагалась на крутом склоне горы. Отсюда открывался изумительный вид на ночной город и соседние дома, с одной стороны, и бескрайний океан – с другой. Само здание было соткано из монументальных горизонтальных кубических форм, обрамленных, на первый взгляд, низкими стенами. Чонгук обошел автомобиль, помогая Киму выбраться, хоть тот и отмахивался от протянутых рук. Даже сейчас проявлял немыслимое упрямство. Они поднялись по серым ступеням к главной двери, которую Тэ тут же легко распахнул, не прибегая к ключам, чем вызвал удивление на лице танцора.

Парень никак не мог взять в толк, как можно быть таким беспечным, чтобы оставлять дом незапертым? Потрясающая смелость. Впрочем, ответ на вопрос возник сам собой, стоило им переступить порог, оказавшись в ярко-освещенном коридоре. Если шевелюра Джина отличалась ядовитым жвачным цветом, то волосы Чимина Чон сравнил бы с нежным клубничным мороженым, буквально таящим на языке. Такой же, как и прежде: невысокий, изящный и пухлощекий. На этом, правда, его полнота и заканчивалась. В отличие от Тэ, Пак при виде Чонгука не растерялся, взглянув на того, как на нечто неизбежное и мерзкое. Будто знал, что Гук однажды возникнет на пороге их дома, разрушив чужое счастье. Маленький предусмотрительный Чимини, который более не удостоил Гука ни словом, ни взглядом, обратив внимание на раненого блондина. Отбросив куртку прочь, Мин осторожно потянул край пропитавшейся кровью рубашки в сторону под тихое шипение Ви, открывая доступ к ранению, увидев которое парень тихо присвистнул.

– Кто это тебя так? – поинтересовался он, намеренно игнорируя переминающегося с ноги на ногу Чонгука, стоящего чуть поодаль. Впервые танцор почувствовал себя лишним, задыхаясь от шквала мыслей. Тэ все-таки начал двигаться дальше. Собственный дом, заботливый возлюбленный под боком, ну прямо-таки идиллия, блять. И как же она бесила Чона в данный момент. – Только не говори, что ты все-таки достал Минхо, – Ким понимающе усмехнулся, а у брюнета сердце болезненно заныло. Как же у них здорово получалось понимать друг друга с полуслова.

– Нет, это сделал Чун Чжун, которого Чхве и его шавки сочли бесполезным. Убрали с помощью меня мешающегося свидетеля, так сказать, – передернул плечами блондин и тут же поморщился от судороги, скрутившей правую руку. Чимину явно не понравилось то, как мышцы Кима реагировали на малейшие телодвижения, поэтому он, недовольно цокнув языком, потащил парня за собой к винтовой лестнице.

– И ты решил из благородства дать ему ударить первым? – не удержался от язвительного комментария Пак. Ему, на самом деле, хотелось сказать многое. Например, поинтересоваться, какого черта Ви заявился в их дом с Чонгуком. С Чон, мать его так-то, Чонгуком, расставание с которым тяжело далось Тэ. Но Чим промолчал. Решил оставить это на потом. Когда они останутся наедине, блондину непоздоровится. Хотя куда уж больше?

– На самом деле, я промахнулся, – честно признался Тэхён, не желая что-либо скрывать от Пака. Пусть тот и выглядел невозмутимым, но Ким, как никто другой, знал, что скрывалось под маской сдержанности. А потому решил сразу прояснить ситуацию. – А Чонгук, – Гук вздрогнул, услышав собственное имя из уст блондина. Это, может быть, что-то и значило, если бы молодой человек все так же бесстрастно не продолжил: – Спас мне жизнь. Считай, что это он выполнил задание Минхо.

Чимина будто по голове чем-то тяжелым ударили. Он резко остановился и наконец взглянул на Чона, который бесшумной тенью все это время шел следом. Брюнет дружелюбно улыбнулся ему, давая понять, что ни черта не будет белым и пушистым и не станет изображать милого прохожего, что передал Ви в руки возлюбленного. Да черта с два Гук теперь от них отвяжется.

– Мило, – холодно заметил Пак, с ненавистью глядя на соперника, что, впрочем, отвечал ему в этом взаимностью. Юноша отвернулся от раздражающего гостя и демонстративно переплел их с Тэ пальцы, увлекая вниз, в подвальное помещение, которое они за полгода превратили в отличное мини-отделение больницы.

В нем, при желании, можно было и оперировать. Все, что оставалось Чону, – с изумлением осматривать белоснежную стерильную комнату, пропитанную запахом спирта и аммиака, и наблюдать за тем, как Мин готовился к дезинфекции, обрабатывая собственные руки, а затем (уже в медицинских перчатках) и рану Ви. Укол обезболивающего и Чимин после небольшого осмотра приступил к зашиванию, а Гук отвернулся, стараясь побороть накатившую тошноту.

– Тебе просто повезло, что пуля прошла насквозь, – сообщил Пак Тэхёну. – Правда, поврежденные мышцы будут долго восстанавливаться. Как только затянется рана, придется сделать уклон на физические нагрузки для плеча. Не будешь разрабатывать – мышцы одеревенеют, и вот тогда можешь попрощаться с нормальным функционированием своей руки, – Тэ раздраженно закатил глаза на демонстративную поучительную тираду, которую Чим устроил тут для Чонгука.

Кстати о нем. Блондин нахмурился, понимая, что неприятного разговора избежать не удастся. Впрочем, им давно пора разобраться и расставить все точки над «i». Да и просто любопытно узнать, зачем Чон вернулся. В его сторону Ви старался не смотреть. Боялся растерять всю решительность раньше времени. Несмотря на годовую разлуку, брюнет по-прежнему имел над ним необъяснимую власть.

В этом-то и заключалась главная проблема. Потому и взгляд прятал за спадающей на глаза челкой, глядя, куда угодно, только не в сторону Чонгука. Закончив колдовать над Кимом, Чимин отстранился, критично осматривая проделанную работу и не собираясь никуда уходить. Тэхён, чувствуя накаляющуюся обстановку, взял Пака за руку, привлекая к себе внимание.

– Можешь оставить нас ненадолго? – обратился к нему Тэ и, заметив, как тот недовольно поморщился, ободряюще сжал ладонь, уверяя, что это будет лишь разговор, ничего более. Мин немного расслабился, но злость из глаз не исчезла (с ней блондин разберется чуть позже). Коротко кивнув Ви, парень удалился, прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась звенящая тишина, которую никто не решался нарушить. От волнения сердце у Гука угрожало выпрыгнуть из груди. Нервно облизав пересохшие губы, он взглянул на Тэ. – Зачем ты вернулся?

Низкий голос, полный искрящейся ярости, прошил тело сотней невидимых игл. Их глаза наконец-то встретились, и брюнета бросило в жар от спектра эмоций, отразившихся в ореховой радужке. Боль, надежда, ненависть, усталость. И виновник этих эмоций стоял напротив, бледный от пережитого ужаса, растерянный и сбитый с толку. Чон столько раз фантазировал об их первом разговоре после разлуки, но даже не мог себе представить, что будет так неловко. Мысли в голове перемешались, а язык будто приклеился к небу, отказываясь нормально функционировать.

Зачем он вернулся? Потому что любил. Потому что погорячился. Потому что совершил ошибку, сделав поспешный и неправильный выбор. Потому что, несмотря ни на что, до сих пор думал о нем. Потому что безумно соскучился и хотел увидеть. Потому что год без Тэхёна в Америке был ужасным. Потому что без него жизнь потеряла всякий смысл. И признаться бы во всем. Выложить, как есть, без лжи и прикрас. Но вместо этого Гук ответил:

– А сам как думаешь? – Тэ невесело улыбнулся чему-то своему, осторожно накинул на плечи рубашку и слез с кушетки. Каждый шаг навстречу Чону эхом отдавался в ушах танцора. И чем ближе он подходил, тем сильнее стягивали грудную клетку тревога вперемешку с волнением. Брюнет так и не осмелился отвести взгляд, ожидая приговора. Лучше уж так – глаза в глаза, чтобы запомнить навсегда.

– Понятия не имею, – тихо заговорил Ким, вплотную подойдя к Чонгуку, что тяжело сглотнул вязкий ком слюны от такой волнующей близости. Тэхён пытался понять, зачем Гук снова возник в его жизни, разбередив старые раны. Такой знакомый и родной, будто и не было года разлуки. До чего же отвратно осознавать свои слабости. Закончится ли когда-нибудь этот кошмар? – По-моему, при нашей последней встрече я просил тебя сделать выбор, – продолжил молодой человек. Каждое его слово острым ножом вонзалось в кровоточащее сердце Чона. Ему бы и посочувствовать, да только душа Тэхёна сама как решето. Исстрадалась, но не перегорела. – И, если мне не изменяет память, ты сделал его. Сбежал в Америку.

– Мне нужно было время, чтобы переварить все это, – не выдержал Чонгук, вмешиваясь в монотонную обличительную тираду, и слова танцора стали тем необходимым катализатором для вспыхнувшей в них злости. Гук не хотел, чтобы его неправильно поняли, тем более обвиняли в чем-либо.

– И тебе потребовался для этого год? – кривя губы в усмешке, процедил Тэ. – Брось, что за глупые оправдания? Просто признайся, тебе было противно смотреть в глаза убийце, – он сказал это своим обычным бесстрастным тоном, но во взгляде было столько боли, сколько Чон не видел ни у одного человека. Наверное, поэтому с губ сорвались новые слова:

– Ты так и не понял, Тэхён? Я ушел не потому, что ты убийца в прошлом или настоящем. Мне, честно говоря, было плевать на это. Я бы любил тебя и таким, – и то, что признание было произнесено в прошедшей форме, сказало Киму о многом. Свет в глазах потух. – Я ушел, потому что ты забыл, что я живой человек со своими мыслями и чувствами, а ты купил меня, как какую-то вещь. И знаешь, это причинило куда большую боль, нежели правда о твоем прошлом. Ты действительно думаешь, что такое легко простить? – танцор сам не заметил, как перешел на крик, что совершенно не смутило Ви, который вторил его интонациям.

– А что мне оставалось? Я бы не смог спокойно смотреть на то, как ты прислуживаешь моей тетке, – все та же песня с тем же мотивом. Тэхён не видел своей вины в случившемся. По-прежнему полагал, что поступил правильно. И плевать на задетую гордость, главное – результат: свободный от гнета обязательств Чонгук. Но почему тогда так ныло сердце, и невидимые путы стягивали грудь? Уж не вина ли?

– В этом-то и проблема, Тэхён. Ты думал лишь о том, каково будет тебе, но ни разу не задумался над тем, что чувствую я. Чего я хочу! – ткнув ладонью блондина в грудь, не унимался Гук. Наконец-то ярость нашла выход. Хотелось бы вмазать больнее, но останавливало ранение Ви. Он выговаривался впервые за долго время. Точнее, они оба. Кричали друг на друга, но не могли достучаться до сердца. Каждый стоял на своем, не желая признавать ошибок. Гордость и упрямство – вот в чем их беда. Она когда-то свела парней. Она же и разлучила. Разорвется ли когда-нибудь этот порочный круг? – Я ушел, потому что понял – собственный эгоизм тебе дороже всего остального, – почти задыхаясь, на грани истерики хрипел Чон. – Судя по всему, ничего не изменилось. Я зря приехал. Зря только надеялся, что...

«Что ты меня любишь», – но этих слов он не произнес вслух. Собственная слабость чуть не победила его. Раздраженно смахнув неосторожно сорвавшуюся с ресниц первую слезинку, Чонгук, не оборачиваясь, зашагал к выходу. Потому что если снова посмотрит на Тэхёна, то может сломаться и передумать. А этого ни в коем случае делать нельзя. Тэ смотрел в спину удаляющемуся Гуку и понимал, что, возможно, на этот раз потерял его навсегда. Догнать, остановить, объясниться и признаться, что мучился, скучал и до сих пор любил, но все-таки не сдвинулся с места. Струсил, понимая, что чувства не найдут ответного отклика. Он наломал слишком много дров и, кажется, своим упрямством разрушил кое-что очень ценное.

02:00 a.m.

Лишь окончательно придя в себя, Тэхён покинул медицинскую комнату, намереваясь перед разговором с Паком хотя бы принять душ, что было довольно проблематично с его ранением. Чимин нашелся у себя в спальне на втором этаже. Просторная светлая комната, стены которой были выкрашены в жемчужно-белый цвет, контрастируя с карамельным паркетом, а также красно-коричневым постельным бельем и обивкой мебели: два угловых дивана, расположенных по бокам от панорамного окна, около которого и застыл парень, обнимая руками за плечи и бездумно глядя вдаль. Чим слышал, как вошел Ким, как прошлепал босыми ногами по полу и приблизился к нему вплотную, смыкая руки на талии и прижимаясь слегка влажной после душа грудью к его спине, но никак не отреагировал.

Юноша промолчал, но заметно напрягся в объятьях Тэ. От блондина приятно пахло гелем для душа, тем, что молодой человек любил больше всего, тем, что покупал Чимин. Чимин, который сходил с ума от собственных мыслей. Чимин, который был уверен: их идеальному совместному времяпрепровождению пришел конец. Чимин, который точно знал: сегодня произошло нечто ужасное, потому что Чонгук на пороге – предвестник неминуемого пиздеца.

– Мы просто поговорили, Чимин, – а еще Ви, как никто другой, знал, что именно тревожило Пака. И тот факт, что он понимал его с полуслова, несомненно, заставлял разливаться теплу в груди, там, где билось несчастное сердце.

– Что произошло, Тэхён? Почему... – Мин запнулся, пытаясь подобрать нужные слова. – Как так получилось, что вы встретились? – теплые шершавые губы мазнули по изгибу шеи, щекоча кожу прохладным дыханием, заставив молодого человека затрепетать в предвкушении новых прикосновений. Пальцы огладили мгновенно напрягшийся пресс, поднимаясь выше.

– Понятия не имею. Он просто заявился в тот клуб, куда меня отправил Минхо, и фактически спас мне жизнь, убив Чун Чжуна, когда я промахнулся, – Чимин резко развернулся в кольце рук, заглядывая в бездонные карие глаза, будто искал там ответ на свой безмолвный вопрос. – А сейчас мы с ним разругались, и я даже не успел спросить, кто его туда подослал, хотя и догадываюсь, кому могла прийти в голову такая идея, – голос Кима был ровным и спокойным. Создавалось впечатление, словно он и не встречался с человеком, разбившим ему сердце, а просто вышел прогуляться к океану. – Не думаю, что мы с ним когда-нибудь снова встретимся. Клянусь тебе, это все. Ничего не было, – Пак прижался к его груди, ища поддержки, наполняя легкие обожаемым ароматом. Страх потерять любимого креп в нем с каждой минутой, что Ви провел наедине с Чоном. И лишь сейчас в крепких объятиях Кима он позволил себе расслабиться. Напряжение постепенно отпускало тело. – Мне ужасно нравится то, что ты сделал со своими волосами, – доверительно шепнул Тэхён на ухо Мину, перебирая пальцами розоватые пряди, заставив того улыбнуться, наверное, впервые за вечер.

Порыв что-то изменить в себе, по правде говоря, был спонтанным, поэтому парень не знал, как отреагирует на метаморфозы блондин. Когда тот возник на пороге дома с ранением, то ничем не выдал своей заинтересованности. Да и не до того совсем было. Не то чтобы Пака это задело, просто...

– Нужно наложить повязку, – пробормотал куда-то в ключицы Чимин, а после отстранился и зашагал к шкафу, в котором хранились медикаменты. Благодаря работе в частной клинике у них в доме всегда в достатке были лекарства, бинты и вся необходимая техника.

Ее пришлось разместить в подвале, потому что Ким, в силу приобретенной за долгие годы убийств паранойи, не желал светиться с травмами в больнице. Поэтому его латал Мин. Тэ забрался на кровать, ожидая, когда персональный доктор окажет ему профессиональную медицинскую помощь. Из одежды на Ви были, разве что, свободного покроя домашние штаны. Так ничто не сковывало движений. Пак, который за время отсутствия блондина успел переодеться в просторную майку и шорты, повернулся к Тэхёну, держа в руках бинты и ножницы.

– Не хочешь сесть поближе? – предложил он, глядя на довольно усмехающегося Кима. Тот лишь отрицательно покачал головой, приглашающе похлопав по месту рядом с собой. Чимину ничего не оставалось, как забраться со своей поклажей к Киму на колени. Их тела от груди до паха оказались в опасной близости друг от друга, но Чим не придал этому значения, принимаясь за работу.

Тэ честно старался вести себя прилично, пока Пак колдовал над его плечом. Правда, хватило парня ненадолго. Ладони лениво скользнули по бедрам вверх, забираясь под безразмерную майку, оглаживая бока и живот. Ножницы в руках Мина дрогнули, однако он продолжил накладывать повязку. Лишь сорванное дыхание выдавало истинные чувства юноши. Недовольный такой скудной реакцией, Тэхён продолжил путешествие по телу Чимина. Пальцы слегка сжали вмиг напрягшиеся соски, сорвав с губ удивленный вздох.

– Что ты делаешь? – растерянно пробормотал он, заглядывая в наполняющиеся страстью глаза блондина. Похоже, приличное поведение не входило в планы парня. Тот придвинулся ближе, выдыхая прямо в приоткрывшиеся в удивлении губы Пака всего одно слово: «Пристаю». А после накрыл их, лениво посасывая то нижнюю, то верхнюю. Не спеша, осторожно, чувственно. Кое-как завязав узел, Чим отбросил бинты с ножницами в сторону, нетерпеливо отвечая на поцелуй. За практически два дня разлуки он сильно изголодался по ласке. Язык нагло ворвался в рот Тэ, оглаживая небо, зубы и касаясь чужого языка. А тем временем пальцы Ви забрались под резинку шорт, сжимая в руке едва возбужденный член, вырвав из молодого человека сдавленный стон. – Тебе же нельзя, – жалобно всхлипнул Чимин, толкаясь в кулак Тэхёна, что и не думал останавливаться. — Швы могут разойтись.

– Доктор, может, вы сегодня все же сделаете для меня исключение? – проникновенно шепнул ему на ухо Ким, а после зубы сомкнулись на чувствительной мочке, заставляя Мина выгибаться в объятьях и нетерпеливо ерзать, требуя чего-то большего, нежели простая дрочка. Вместо ответа – молчаливая покорность и открытая для поцелуев шея, по которой тут же скользнул язык, изучая, вылизывая и лаская мягкий бархат. Пальцы пробрались под резинку шорт, не обнаружив белья, и до боли сжали ягодицы, а затем скользнули между ними, надавливая на колечко мышц, которое без особого сопротивления встретило их. Горячее влажное нутро, которое определенно уже растягивали сегодня. – Опять игрался без меня? – укус в плечо и тихий скулеж как признание.

Да, игрался, думая о нем, мечтая, чтобы тот, как и раньше, вжал его в матрац, оттягивая за волосы голову назад, грубо вбиваясь в расслабленное тело. Но на сегодня было запланировано явно не это. Шорты, штаны и белье полетели прочь, а майка так и осталась на хрупких плечах, оголяя то одно, то другое. – Оставь ее, – приказал Тэхён, откидываясь на подушки, позволяя Чимину вести. Молодой человек сдвинулся выше и взял в руку налившийся кровью возбужденный член Тэ, направляя его в себя. Так тесно, жарко и просто восхитительно. Особенно если насадиться резко и до самого конца. С губ сорвался довольный звонкий стон, когда Пак наконец-то ощутил себя заполненным до краев. Утомленный долгим ожиданием, он сразу же задал быстрый рваный ритм, опираясь на обнаженную грудь Кима. Забыться. Вот что требовалось сейчас Киму. И Мин, сам того не зная, собирался помочь ему с этим. Что угодно, лишь бы выбросить из головы образ Гука с покрасневшими от невыплаканных слез глазами и дрожащими губами.

Блондин сжал ладонями ягодицы парня, помогая тому насаживаться глубже, чтобы до ярких всполохов за зажмуренными веками и острого удовольствия в низу живота. За похотью всегда проще спрятаться, убежать от жестокой действительности, в которой рядом не тот, кто нужен. Без кого тяжело просыпаться каждый день, лгать самому себе и обманывать Пака. Из головы Чимина же мигом вылетели все глупые мысли и переживания о Чонгуке, стоило Тэ увлечь его в очередной поцелуй. Какая разница, с кем виделся Ви, ведь, в конечном итоге, он возвращался обратно к Мину, шепча на ухо грязные комплименты, оставляя на теле яркие отметины и доставляя неземное удовольствие своими руками, губами и даже голосом. Черта с два Пак кому-либо отдаст его. Не привыкший к подобной позе, молодой человек довольно быстро выдохся. Член свобоно скользил внутри, задевая простату, отзываясь судорогами удовольствия в пах. Майка намокла от пота и прилипла к телу, очертив выступающий рельеф. Время замедлилось, а густой вязкий воздух наполнил комнату. Движения потеряли былую четкость, а собственное возбуждение давало о себе знать ноющим разрастающимся жаром. Несдержанные стоны, громкие шлепки бедер и хриплые вздохи на грани хрипов. А потом мир взорвался, выбросив его прямо в объятья Тэхёна, который до боли закусил щеку, испугавшись имени, угрожающего сорваться с губ на пике страсти. Чон, будь он проклят, Чонгук.

04:00 a.m.

На улице занимался рассвет, когда Чимин наконец-то заснул, а Тэхён, к которому сон ни в какую не желал приходить, бесшумно поднялся с кровати и, накрыв юношу одеялом, вышел из спальни, направляясь в кабинет. Комната встретила его утренней прохладой и тишиной, такой умиротворяющей и родной. Оглушающей. Блондин задумчиво провел кончиками пальцев по деревянной столешнице, окинул мутным взором интерьер и сел в кресло, выдвинув один из боковых ящиков, в котором покоился толстый бежевый конверт. Тот хранил в себе кое-что очень ценное для Тэ. На стол легла кипа фотографий.

Вот здесь Чонгук выходит из дома, а здесь – говорит с кем-то по телефону, на следующей заходит в здание, в котором работает, а еще на одной – обедает в кафе. И все в одиночку. Киму и спокойно, и тревожно одновременно от этой мысли. Возможно ли, что за весь год в сердце брюнета так никто и не смог поселиться? Возможно ли, что тот, в отличие от самого Ви, остался верен? Жаль Тэхён никогда не узнает. Между возможностью страдать от безответной любви и забываться в тихой гавани такого уютного и родного Чимина выбор был очевиден. Вот только как объяснить это сердцу?

15. Falling inside the black

You were my source of strength

I've traded everything

That I love for this one thing

Stranded in the offering

Don't leave me here like this

Can't hear me scream from the abyss

Skillet – Falling inside the black

03/24/2018

04:20 a.m.

Дверь с грохотом распахнулась, заставив Тэхёна испуганно дернуться и зашипеть от боли, что обожгла руку. На тонкой, словно пергамент, коже ладони расползалась алая зигзагообразная царапина, оставленная острым краем фотоснимка, а первые неосторожные капли упали на бумагу. Большие алые кляксы измазали матовую поверхность, оставив на ней навечно собственный отпечаток. Блондин оторвался от созерцания пореза, обратив свой взор на вошедшего, и невольно поднялся со стула, встречая гостя. Сердце в груди болезненно сжалось и пустилось вскачь, а уши будто заложило. Чонгук. Какого черта он вообще тут забыл? Они же разругались в пух и прах, распрощались навсегда. Мысленно чертыхнувшись, Тэ прижал к новоприобретенной ранке платок, удачно оказавшийся тут же. От внимательного взгляда брюнета не укрылась ни кровь на листе, ни зажатый в кулаке клочок ткани. В считанные секунды парень оказался рядом, цепляясь за запястье.

– Чонгук, просто уйди, – процедил сквозь зубы Ким, стараясь сдержать рвущуюся наружу злость вперемешку с возбуждением. Он не знал, чего ему хотелось больше: выкинуть Чона из кабинета или впиться в жадном поцелуе в пленительный бутон губ, шепча безумное «Ты здесь. Здесь». Чертов провокатор, что стоял слишком близко.

– Уйти? Почему я должен уйти? – возмутился Гук, осматривая порез, яркую розоватую полосу, по-прежнему кровоточащую. Не удержавшись, юноша медленно провел по ней языком, ощущая солоноватую горечь, услышав в ответ сдавленный низкий стон, от которого волоски на теле встали дыбом и живот скрутило тугим узлом. – Ты истекаешь кровью, блять, – черные глаза злобно сверкнули, и блондин получил ощутимый тычок в грудь, а ладонь, будто невзначай, скользнула ниже.

– Это просто порез, – холодно заметил Тэхён, перехватывая наглую руку, ощущая безумный пульс, разрывающий кожу. – И мы, вроде бы, уже решили, что тебе не стоило возвращаться, – напомнил молодой человек, стараясь сохранить остатки здравомыслия. Напряжение между ними росло и множилось, угрожая вылиться то ли в драку, то ли в очередное безумие, как тогда, в комнате для приватных танцев. Ви даже не знал, что из этого хуже. А еще не понимал, почему Чонгук до сих пор не покинул его дом. Они же поссорились, чуть не поубивав друг друга. – Я – чертов собственник, который любит все контролировать, – хрипло пробормотал Ким, неотрывно глядя на влажные от слюны губы брюнета, по которым то и дело пробегался шустрый язычок. Хотелось попробовать их на вкус. – Но в данный момент, боюсь, я за себя не отвечаю.

– Тогда просто заткнись и позволь мне помочь тебе, – тяжело сглотнув, почти прошептал Гук. И черт знает, что именно он имел в виду, но в низу живота все сладко заныло от потемневшего взгляда напротив. Поругались они. Ага, как же. Взглядами друг друга сверлили тоже просто так, стараясь выровнять дыхание.

– Сука, Чонгук, почему ты такой? – тот уже подался вперед, сталкиваясь с губами Тэ в смазанном поцелуе, сминая мягкие барьеры. Сдался первым. Кто-то же должен. Достаточно болтовни. Какой смысл в словах, если и так ясно, к чему все шло? Руки Ви тут же обвились вокруг талии танцора, притягивая ближе к себе. Столь привычно и естественно, что хотелось кричать от переполнявших его чувств. Чон оттеснил Тэхёна к креслу, в которое они тяжело опустились, не сдержав тихого вздоха. Гук ловко оседлал бедра парня, как когда-то давно. Там, в участке, знал ли кто-то из них, что все так обернется? Вряд ли. Но уже тогда не смогли удержаться, поддавшись соблазну, а сейчас и подавно.

– Какой я? – прерывисто дыша, шепнул Гук в приоткрытые губы. В глазах напротив – отражение собственной сучьей похоти. Темной и затягивающей, густой и вязкой, как смола. Пальцы Кима с силой сжали угольные пряди на затылке, оттягивая голову назад, вырвав из брюнета довольный стон, отозвавшийся по телу Ви слабой дрожью.

– Непокорный, – язык дразняще прошелся по безумно бьющейся жилке, а после острые зубы до боли сомкнулись на мягкой плоти, оставляя свою метку, заставив парня тихо вскрикнуть и чувственно потереться своим пахом о натянутую ширинку брюк Тэхёна, подталкивая к более решительным действиям. А блондин попросту не мог поверить в реальность происходящего. В то, что горячее тело льнуло к нему, рваное дыхание опаляло шею, и пальцы сминали тонкий хлопок рубашки. Невыносимо. – Как же ты меня бесишь, – выдохнул Тэ, терзая влажные губы Чонгука, что охотно вторил его движениям, раскрываясь навстречу, впуская внутрь. А руки Кима тем временем блуждали по телу танцора, оглаживая выступающие изгибы, забираясь под одежду и обжигая кожу своими прикосновениями.

– Значит, я могу остаться? – усмехнулся в поцелуй Гук, нетерпеливо расстегивая трясущимися пальцами пуговицы на рубашке парня, проклиная про себя злосчастный кусок ткани. Ладони Тэхёна опустились на ягодицы брюнета, требовательно сжимая их, получая в ответ довольный вздох. Да, Киму определенно не хватало этого распутного мальчишки, что становился таким лишь в объятьях Ви. Был открытым, честным, смело демонстрируя свою блядскую натуру, которая пробуждала в Тэ низменные инстинкты. Хотелось покрыть каждый сантиметр желанного тела поцелуями, раскрасить чередой синяков, засосов и укусов, оставить после себя живое напоминание принадлежности. Привязать, привязаться и никуда больше не отпускать, покончив с глупыми ссорами и враждой, дурацкими играми и драмой.

– Не боишься, что я разложу тебя прямо на этом столе? – сиплым от возбуждения голосом поинтересовался молодой человек, утыкаясь носом в ключицы, выглядывающие из глубокого ворота белоснежной рубашки. Губы прижались к ложбинке между ними, мягко, едва ощутимо. Попытайся Гук сейчас уйти, не смог бы. Тэхён не позволил бы. Кривая усмешка и безмолвный вызов в потемневших от возбуждения глазах с гипнотизирующей ореховой радужкой. Потеряв всякое терпение, Чонгук рванул полы осточертевшей верхней одежды, обнажая крепкую грудь блондина, по ней тут же потекли руки, ощущая кожей приятную твердость.

– Брось, мы оба знаем, как давно я хочу этого, – щекоча дыханием шею, едва слышно пробормотал Чонгук, оставляя на ней яркий засос. А в следующий миг Тэ резко поднялся со стула со своей ношей, усаживая ту на холодную лакированную столешницу, вклиниваясь между разведенных ног. Грубо, властно, заставив трепетать партнера. Фотографии с тихим шелестом вереницей улетели на пол. За ними последовали телефон и канцелярские принадлежности, сопровождаемые довольным смешком брюнета, что не выпускал из плена чужие настойчивые губы. Дразняще покусывал их, попеременно посасывая то верхнюю, то нижнюю, игрался с языком.

Голова опустела, парнем завладела ослепляющая безумная похоть, отравляя кровь желанием. Трахаться. Хотелось трахаться до ярких всполохов за закрытыми глазами, до громких влажных шлепков и хриплых стонов на грани крика. В животе все скручивалось, и в паху свербило от одной только мысли, как Ким будет вколачиваться в тугую до безобразия дырку Гука. Рубашка соскользнула с плеч, тихим шорохом свернувшись у ног, оставив Ви по пояс обнаженным, следом за ней последовали и штаны Чонгука на пару с бельем. С губ сорвался облегченный вздох, когда давящая на эрекцию материя исчезла.

Не дожидаясь дальнейших указаний, танцор погрузил в свой рот сразу три пальца, щедро смачивая их слюной под прожигающим пристальным взглядом Тэхёна, от которого по телу разлетались мурашки. Темные омуты проникали в самую душу, заставляя трепетать от восторга в предвкушении чего-то грандиозного. Член призывно дернулся от одной только мысли, что скоро разъедающая изнутри пустота сможет заполниться чем-то горячим, желанным. Устроившись поудобнее, он расставил ноги шире, согнув в коленях, насколько позволяла поза, и скользнул смоченными в слюне пальцами между ягодиц, похабно улыбаясь. Чужое внимание, несомненно, заводило. Подушечки осторожно закружили вокруг тугого колечка, а затем резко проникли внутрь, отчего Чон невольно уперся свободной рукой на стол, откинувшись назад для удобства, и запрокинул голову назад, хватая ртом воздух. Потрясающее представление исключительно для одного зрителя.

Юркий язычок, то и дело пробегающийся по губам, глаза, подернутые дымкой страсти, испарина, прозрачными жемчужными каплями выступившая на лбу и висках. Произведение искусства в чистом виде – такой Чонгук, максимально раскрытый и доступный. Тэ, как завороженный, наблюдал за тем, как пальцы, фаланга за фалангой, медленно погружались внутрь, встречая сопротивление мягких стенок. Исчезали и появлялись вновь. Тугие мышцы с трудом принимали в себя, но это мало заботило Чона. Он упрямо проталкивал их глубже, сгибая, раздвигая в стороны, растягивая. А у Кима во рту все пересохло от таких манипуляций. Гук загнанно дышал, хрипел и толкался бедрами навстречу. Игрался сам с собой, возбуждая Ви еще больше.

Не удержавшись, он присоединился к нему, срывая с губ первый восхитительно сладкий стон и такое потрясающее «Да, боже, да». Потому что теперь внутри хозяйничали еще и пальцы Тэ, так гармонично переплетаясь с чужими, разрывая спектром ощущений. Слишком. Это, блять, слишком. Душно, жарко и невыносимо горячо там, внизу, где подушечки настойчиво гладили простату, заставляя Чонгука, словно шлюху, жалобно поскуливать, раздвигая ноги еще шире, прося о большем. К черту пальцы, они никогда не сравнятся с членом, в котором сейчас так нуждался танцор.

– Тэ, – хрипло, почти задыхаясь, пробормотал Чон, но Тэхён его понял. Блондин наконец прекратил пытку, сдвинув парня ближе к краю. – Жарко, – капризно протянул Гук в приоткрытые губы напротив, едва ощутимо задевая их и расстегивая собственную рубашку, которую так и не удосужился снять ранее. Ткань липла к влажной коже, не желая расставаться с мягким бархатом.

– Не снимай, – приказал Тэ, забираясь под одежду и скользя ладонями по спине, очерчивая подушечками выступающие позвонки, а после смещаясь на бедра, крепко сжимая их до синяков, заставляя Чонгука сомкнуть руки на шее, притягивая ближе, обхватывая ногами за талию. Слившиеся воедино дыхания и смазанный поцелуй, мокрый, настойчивый. Звякнула пряжка ремня, едва слышно разошелся замок на молнии благодаря собачке. Минута сводящего с ума напряженного молчания, взгляд глаза в глаза, а потом танцор попросту подавился воздухом, уронив голову на плечо Кима, когда блондин на полную вогнал в него член. Замер на мгновение, ощущая грудью безумное биение чужого сердца, эхом отдающееся в нем, а затем сделал пробный осторожный толчок, зашипев от того, с какой силой стенки обхватывали пенис. Разрывающая на части боль и обжигающая волна удовольствия, когда головка ненароком задела комок нервов.

– Не сдерживайся, – шепнул Гук и тихо вскрикнул от новой череды фрикций. Тесно. Жутко тесно и, блять, просто восхитительно. Такой тугой и нетерпеливый, выпрашивающий новый поцелуй. То, как сжимался вокруг него танцор, то, как он умолял быстрее, жестче, то, как скрипел под ними стол, угрожая все же развалиться, потому что бешеный темп, искусанная шея и ключицы, потому что синяки по всему телу, – все это диким ураганом свалилось на них, заставляя хрипеть, задыхаясь от навалившегося удовольствия, полностью отдаваясь охватившей их страсти. А вот острая боль в плече стала неожиданной. Ее же раньше не было. Или была?

Картинка перед глазами потеряла четкость, а краски поплыли. Звуки стали слышны будто издалека, и мир начал меркнуть. Пришел в себя Тэхён все в том же кабинете, загнанно дыша. Тело затекло, отчего безбожно ныла каждая его клеточка. Он отнял свое лицо от столешницы, на которой удобно разместил голову во время дремы, отодрав приклеившееся к щеке фото. На нем Чонгук сидел на лавке у сквера, закинув ногу на ногу, и курил, бездумно глядя прямо перед собой, уставившись в одну точку. У Тэ, наверное, тоже в течение года был такой взгляд. Пустой и безжизненный. Будто кто лампочку выключил, заставив погаснуть свет в глубине глаз.

И что сделал Ким, когда представился шанс это исправить? Верно, врубил эгоиста, не желая признавать неправоту. Уж слишком сильно он злился на Чона в тот момент. Теперь пожинал плоды. Мало ему кошмаров, так еще и эротические сны к ним прибавились. Такие реальные, что в пору на стену лезть. Бегло глянув на часы, Ви обреченно застонал. Проспал не больше часа, а болело все так, будто попал под бульдозер. Рука рассеянно прошлась по лицу, стирая остатки сонливости. Что теперь делать? Наверное, следовало для начала принять душ и прояснить голову, а уж потом приступать к каким-либо решительным действиям. Например, наведаться к Минхо и потребовать ответы.

08:50 a.m.

– Сукин ты сын, – дверь распахнулась с жутким грохотом, явив на пороге кабинета Чхве злющего как черт Тэхёна. Парень даже растерялся, за что тут же поплатился. Кулак пришелся аккурат по скуле, а затем и по губе. Ким бил методично и метко, придавая лицу прекрасные цвета боли. В глазах напротив – холодная ярость, и Минхо был тому виной. Брызнула кровь, заливая лицо, окрашивая то в яркие рубиновые тона. Шатен не сопротивлялся, позволяя вымещать на себе злость. Слабо улыбнувшись, он кинул взгляд на дверь и бросил короткое:

– Ребята, у нас все нормально. Правда, выйдите и не мешайте. Мы сами здесь разберемся, – сотрудники, пришедшие на шум, доносящийся из их комнаты, неуверенно переглянулись. Вряд ли они посчитали нормальным то, что их детектив валялся на полу, а над ним склонился Тэхён, замахнувшийся для нового удара, чье лицо выбелила до неузнаваемости ярость. – Полагаю, Чонгук все-таки пришел, – задумчиво протянул Чхве, как только за сослуживцами закрылась дверь. Ви смерил того презрительным взглядом и соизволил наконец-то встать с него, протягивая руку и помогая подняться. А в следующий миг прижал к стене, заставив больно стукнуться затылком. Ему хотелось рвать и метать. Впиться зубами в артерию у Минхо на шее и вырвать пульс к чертовой матери. Что угодно, лишь бы знать наверняка: тот больше никогда не сможет добраться до Гука.

– Какого хера ты впутал в это, Чонгука? – процедил Тэхён, а чтобы смысл сказанного дошел до него как можно скорее, Ким слабо встряхнул парня, получив в ответ сдавленный смешок и взгляд, полный восхищения. – А если бы он пострадал? Вдруг его задели бы ненароком? Что если бы он погиб? Об этом ты, блять, подумал?

– Да ладно тебе, ты бы не позволил случиться хоть чему-то из того, что перечислил, – самодовольно улыбнулся Чхве разбитыми губами, отчего крови стало еще больше. – В конце концов, он же тебе дорог. Ты, разве что, пылинки с него не сдувал, – продолжал давить на больное шатен. Поразительная осведомленность. Тот, несомненно, перерыл всю биографию блондина, выискивая самые пикантные подробности. С учетом того, из-за чего Тэ вернулся, не мудрено, что детектив заинтересовался этим. – Боже, видел бы ты себя со стороны, ну прямо прежний Ви, по которому я успел соскучиться.

– Какие широкие познания, – рука сомкнулась на шее, надавила на гортань, заставляя хрипеть от недостатка кислорода. – Не смей его вмешивать в это, понял? – их лица оказались достаточно близко друг от друга. Жаль не столь интимно, как хотелось бы Минхо. В глазах напротив – живой огонь, полыхающее пламя злобы с примесью ненависти и презрения. Изумительный опасный коктейль. – Никогда больше не смей отправлять его куда-либо.

– Получается, я угадал, да? – едва смог выдавить из себя Чхве, обнимая ладонями чужое надплечье, пытаясь разомкнуть стальную хватку. Желая услышать объяснения, Ким убрал руку, вынуждая парня закашляться, согнувшись пополам, и жадно хватать ртом воздух. – Вот она – твоя человечность. Я уж и не надеялся снова увидеть тебя прежним, – едва отдышавшись, вновь заговорил Минхо. Голос сипел и то и дело срывался на хрип. – Черт, знал бы, что все так просто, давно бы его притащил к тебе, – хохотнул молодой человек, усаживаясь обратно в кресло. Ему уже не был страшен Тэхён. Тот не стал бы творить глупостей в участке, а показательное выступление с применением силы он как-нибудь пережил бы. Не смертельно.

– Я предупредил тебя. Только попробуй что-нибудь с ним сделать, я лично позабочусь о том, чтобы твой труп не нашли, – склонившись над Чхве, зашипел Тэ, до скрипа сжимая пальцы на подлокотниках сидений. Ну и знатно же тот разозлил блондина. Не стоило трогать Чонгука. Будто удар по больному, и сработал защитный механизм. Может, здесь Минхо и не угрожала опасность, но за пределами кабинета возможно все.

– Успокойся, Тэхён, не буду я трогать твоего малыша, – примирительно улыбнулся ему Мин, доставая из ящика стола аптечку, дабы обработать повреждения. Безо льда тут явно не обойтись. Лицо начало опухать и гореть от боли и ссадин. – Я всего лишь хотел, чтобы ты пришел в себя, и, кажется, у меня это получилось, – равнодушно пожал плечами парень, прикладывая холодный компресс к скуле. – Не злись. Да, эксперимент опасный, но ведь удачный, черт побери. Теперь ты уже не кажешься мне такой мразью, какой был раньше. Согласись, встреча с ним пошла тебе на пользу.

– Как ты вообще на него вышел? – первая волна злости схлынула, оставив после себя лишь с легкостью сдерживаемый гнев. Ви уселся напротив, рассматривая собственное творение: яркие, наливающиеся цветом синяки, гематомы, разбитая губа и заплывший глаз. Красота, да и только. Давненько он не выпускал так пар. Следовало разукрасить ему физиономию раньше, а то молодой человек начал слишком многое себе позволять.

– А это так важно? Мне сообщили, я пошел ва-банк. Отправил ему конверт с пушкой и адресом, где будешь ты. Дальше уже – дело случая. Он бы либо пришел, либо проигнорировал. Судя по твоей реакции, случилось первое, я прав? – уничтожающий взгляд послужил лучшим подтверждением теории. – Только я не пойму, чего ты так разозлился. Исходя из собственных наблюдений, могу сказать, что у тебя почему-то повреждено правое плечо, ты усердно колошматил меня исключительно левой рукой. Чун зацепил тебя что ли? – на это Ким нехотя кивнул, невольно скривившись от самодовольства на лице шатена. – Вот видишь, получается, он тебе еще и жизнь, вероятно, спас. Умный мальчик, – руки невольно сжались в кулаки от такого прозвища. Никто не смел говорить подобное про Чонгука. Его Чонгука. – Воу, парень, я не претендую, ты не подумай, – примирительно поднял свободную ото льда ладонь Минхо, заметив потемневший взор. – Лучше скажи мне спасибо.

– Нахуй иди, идиот, – вместо благодарности произнес Тэхён, подаваясь вперед. – Ты хоть представляешь, как подставил его? Совершенно невинного человека. Люди Чжуна будут теперь искать Гука, чтобы отомстить. А в их случае это означает смерть, – при одной мысли о подобном внутри Ви все покрывалось толстой коркой льда, а страх скручивал внутренности, вызывая тошноту. Страшно представить, что могли сделать с Чоном по его вине.

– Ну так позаботься об этом, Тэхён, или мне тебя еще и учить, как завоевывать сердца строптивых парней? – чересчур проницательный и любопытный. К несчастью, Чхве был прав, правда, Тэ сомневался, что таким образом мог бы заслужить благосклонность Чона. Взяв один из стикеров, лежащий на столе, Мин быстро начеркал на нем пару строчек. – Он живет по этому адресу, думаю, не стоит объяснять, что именно ты можешь (именно можешь, я разрешаю) сделать? – повторять дважды не требовалось.

۞۞۞

04:10 p.m.

Чонгук не помнил, как он добрался до дома. Кажется, вызвал такси, но дорога совершенно стерлась у него из памяти. Поспать толком так и не удалось. В голове то и дело вертелся их разговор с Тэ. Снова все пошло по пизде. Снова вместо примирения очередной скандал. Снова хотелось кричать от разрывающей изнутри тоски. Ну какого ж хрена они не могут нормально во всем разобраться? Почему обязательно нужно снова разругаться в пух и прах? Блядская гордость и упрямство. Зачем он приезжал, если в итоге у них, вероятно, ничего не получится построить заново? Замкнутый круг. Рассвет брюнет встречал с покрасневшими от слез глазами и дикой усталостью. Все, на что хватило сил, это завалиться на кровать и утонуть в черноте, снисходительно распахнувшей перед ним свои объятья.

И будто бы тут же Гука разбудила трель телефонного звонка, хотя часы на дисплее показывали четыре часа дня. Веки с трудом удалось разлепить, не то что оторвать голову от подушки. Глаза горели и слезились, словно в них песка насыпали, из-за чего картинка расплывалась, не давая возможности разобрать номер. Махнув на него рукой, Чон наугад ткнул по кнопке, принимая вызов и поднося смартфон к уху.

– Только не говори, что я тебя разбудил, – до жути жизнерадостный голос неприятно резанул по барабанным перепонкам, заставив Чонгука поморщиться.

– Представь себе, – прохрипел он и перевернулся на спину, уставившись в грязно-серый потолок – идеальное отражение того, что творилось у парня на душе. – Что-то случилось?

– Это я должен у тебя спросить, но сначала, будь добр, открой дверь, – танцор завис на пару минут, не понимая, чего от него требовали, а после, тяжело вздохнув, с трудом поднялся с кровати, ощущая ломоту во всем теле и тяжесть, давящую на виски. Лишь стоя в коридоре и поворачивая ключ в замке, Чон сообразил, что они, вроде как, жили на разных континентах. – Да-а-а, видок у тебя так себе, – задумчиво протянул Сокджин, замерев на пороге квартиры брюнета. Неужели Гук до сих пор спал? – Не смотри на меня, как на приведение, – усмехнулся Ким, проходя мимо ошарашенного Чонгука. Закрыв за гостем дверь, он, не веря в реальность происходящего, последовал за Джином на кухню. – Странно, в квартире прибрано, пустых бутылок из-под вина я не наблюдаю. По какому поводу тогда такой помятый вид? – не успел брюнет и слова вставить, как его остановил друг: – Нет, не говори, лучше иди и приведи себя в порядок, поплескайся в ванной, а я пока тут поколдую, – махнув рукой на Чона, без устали тараторил Сокджин, выкладывая из пакетов (и как Гук их не заметил раньше?) продукты.

Решив разобраться со своим гостем чуть позже, танцор последовал совету Кима. Холодная вода более-менее прояснила сознание, подарив возможность здраво мыслить. Жаль она не могла забрать боль, разъедающую грудную клетку. Как заезженную пластинку, он прокручивал в голове диалог с Тэхёном снова и снова. Неужели это все, конец? Получается, Чонгук упустил свой единственный шанс на примирение? Впрочем, брюнет не хотел бы жить с пониманием того, что его купили, а Тэ не отрицал содеянного. Блондина устраивал такой расклад. Неужели ему настолько было плевать на чувства Гука?

Чон задыхался. Хотелось кричать, но с губ сорвался лишь жалкий сиплый хрип. Идиот. Какой же он идиот. На что только надеялся? Очевидно же: Тэхёна устраивала жизнь с Чимином. Очень удобно, без ссор и скандалов. Но зачем? Зачем было выкупать парня у собственной тети? Зачем было спасать из лап психопата-убийцы? Зачем было шептать в тишину бархатной ночи убийственные признания в любви? Неужели Тэ просто игрался с ним? Использовал в качестве альтернативной замены Паку? Кулак с глухим стуком ударился о голый кафель. Чонгука охватила долгожданная злость.

Прочь. Следовало гнать прочь любые мысли о Тэхёне. Они делали только хуже, а танцора ждал на кухне Сокджин. После попытки суицида парни сильнее сблизились. Рухнула последняя стена отчуждения, и Гук решил довериться Джину. Не пожалел о своем решении ни разу. Лишь его поддержка не давала Чону сорваться, бросить сумасшедшую задумку на середине пути. Из душа он вернулся более-менее успокоившимся. На столе поджидали две дымящиеся кружки с чаем, а в воздухе витал соблазнительный аромат жареного мяса, которое скворчало на сковородке. Ким хозяйничал у плиты, напевая что-то неразборчивое себе под нос. Только сейчас Чонгук обратил внимание на то, что не заметил раньше. Волосы молодого человека потеряли броскую яркость, сменившись успокаивающим светло-русым. Непривычно, но довольно свежо. По крайней мере, теперь Сокджин не походил на жертву кризиса среднего возраста.

– Перекрасился? – Джин повернул голову в сторону брюнета, широко улыбаясь, и согласно кивнул. – Тебе идет, – Чонгук устроился на одном из шатких стульев, подперев щеку ладонью, и окинул друга задумчивым взглядом.

– Спасибо. Надеюсь, ты голоден, потому что я понаготовил кучу еды и намерен запихнуть ее в тебя, – угрожающе размахивая деревянной лопаткой для помешивания, предупредил Сокджин. Желудок Гука в ответ согласно заурчал. Последний раз танцору удалось нормально поесть почти сутки назад. Поэтому брюнет даже и не думал спорить с гостем.

– Как ты здесь оказался? Я уж думал, что схожу с ума и у меня начались галлюцинации, когда увидел тебя на пороге своей квартиры, – Чонгук поежился от прохладного ветра, ворвавшегося в комнату через приоткрытое окно, а тонкая майка да шорты не особо способствовали согреванию вкупе с мокрой головой.

– У Юнги тут какие-то дела с недвижимостью появились, – неопределенно пожал плечами Ким, ставя перед Чоном дымящуюся тарелку с едой, – а я возьми и увяжись следом. Подумал, тебе может пригодиться моя помощь. И не прогадал ведь, – друг смерил Гука проницательным укоризненным взглядом, вогнав юношу в краску, и сел напротив, бросив короткое: – Ешь, а потом я желаю услышать подробный рассказ о том, что настолько сильно выбило тебя из колеи.

Танцор, в общем-то, и не сопротивлялся. Ему была жизненно необходима чья-нибудь поддержка. Добавьте к этому желание выговориться, и вы получите историю, полную откровений. Джин восторженно присвистнул, откинувшись на спинку стула, и скрестил руки на груди. В задумчивости кусая нижнюю губу, он обдумывал услышанное. Не то чтобы история повергла его в шок, скорее, удивила.

– Не обижайся, конечно, но вы оба – идиоты, – подвел итог сказанному Сокджин, получив в ответ вымученную улыбку. – На твоем месте я бы не стал так сильно переживать из-за случившегося. Сейчас остынет, сообразит, чего ради ты вернулся в эту клоаку, и сам придет с извинениями, – как все просто и легко было у Кима, а на деле выходило черте что. Чонгук устало вздохнул, потирая ноющие от боли виски. Все-таки следовало поспать как следует, а не урывками по два часа с перерывами на самобичевание. – Послушай, – Джин вмиг посерьезнел, схватив Чона за руку и привлекая к себе внимание, – ты, конечно, можешь сейчас снова поджать хвост и сбежать, прикрываясь ущемленной гордостью, или все-таки останешься и дашь отпор. Просто запомни одну простую истину: так сильно мы любим всего один раз в жизни, и если ты упустишь свое счастье снова, то будешь полнейшим кретином. Он – тот, кто тебе нужен. Кто всегда будет нужен несмотря на совершенные ошибки, – правда болью резанула по сердцу, заставляя первые ростки надежды пробиваться сквозь безжизненную почву отчаяния. Возможно ли такое, что они с Тэ смогут все-таки начать заново? Хотелось бы в это верить, но, блять, у судьбы явно были другие планы на данный счет.

۞۞۞

10:30 p.m.

Минхо шагнул в просторный холл дорого обставленного особняка и огляделся по сторонам. Тишина, роскошь и ни единой живой души. А тревога все равно колючими иглами вспарывала кожу, заставляя вставать дыбом тонкие волоски на теле. Нервно отерев вспотевшие ладони о ткань брюк, он двинулся к лестницам, ведущим на второй этаж, а оттуда прямиком в логово к чудовищу, от которого бросало в дрожь. В конце концов, Мин был лишь очередной пешкой на масштабной шахматной доске, потому и страх за собственную жизнь не казался чем-то зазорным.

– Мистер Чхве, – парень вздрогнул, услышав обращение дворецкого, возникшего словно из ниоткуда. – Господин уже ожидает вас. Пожалуйста, следуйте за мной, – шатен робко кивнул, послушно шагая за молчаливым мужчиной, что бесшумной тенью скользил по безмолвным коридорам. Где-то там юношу поджидало разгневанное чудовище, готовое оторвать ему голову. А как иначе, ведь Минхо вмешался в игру, перемешав кукловоду все карты. Они остановились около двойных дверей, распахнув которые, слуга поспешил удалиться, исчезнув из виду.

– А, Минхо, проходи. Я ждал тебя, – неприятный скрипучий голос резанул по ушам, однако Чхве лишь низко поклонился хозяину дома и вошел внутрь, тут же опускаясь на колени в жесте полного подчинения перед дорогим креслом из темного дуба, в котором восседал его хозяин. Глаза в пол, стыдливо опущенная голова – сама покорность и благоговение. А затылок буквально жгло от тяжелого взгляда, уничтожающего и сминающего волю. – Я, кажется, предупреждал тебя, что ненавижу самоуправство. Кто разрешил тебе вовлекать в игру Чонгука?

– Я, – начал было Минхо, захлебываясь паникой, однако парня тут же остановил холодный властный тембр:

– Молчать! Я не разрешал тебе говорить. Все должно было случиться так, как и запланировано с самого начала. Без посторонних свидетелей. Считаешь, что ты выше моих приказов? Думаешь, ты один такой умный, и я не замечу твоих манипуляций? – начал злиться мужчина.

– Нет, хозяин, что вы? Я... – жалобно лепетал Чхве, склоняя голову еще ниже. Угроза нависла над ним, затягивая удавку на шее. Кажется, вот он – конец. Спасения ждать не от кого.

– Заткнись. Ты здесь – никто, жалкая пешка, которую я с легкостью могу заменить кем-то другим. Кем-то более преданным мне, нежели такая паскуда, как ты, – брезгливо выплевывал слова хозяин дома. На лице Минхо отразился самый настоящий ужас. Он, словно побитая дворняжка, подполз к ногам своего господина, целуя начищенные до блеска туфли. – Пошел прочь, шавка, – легким пинком мужчина оттолкнул от себя шатена. – Ты разочаровал меня, Минхо, очень сильно разочаровал, – палец надавил на незаметную на первый взгляд кнопку вызова на подлокотнике кресла, и в комнату тут же вошли двое верзил. – Передайте Юнги, что избавление от свидетеля я поручаю ему. Нам ни к чему посторонние наблюдатели в этом деле. Пусть уберет Чонгука быстро и без шума. А этого, – хозяин кивнул в сторону Чхве, – отдайте на вечерок нашим ребятам. Пусть развлекутся как следует. Только проследите, чтобы обошлось без увечий: он мне еще нужен живым, – на губах заиграла кривая усмешка. Как все удачно складывалось.