6-10

6. Hard to find

You give me faith

To believe there's a way

To put the past finally behind me

And hope to make it through another night

You give me strength

During these dark times

When I'm blind

You are my light

When faith is hard to find

Skillet – Hard to find

02/14/2017

10:10 a.m.

Всю жизнь мы играем какие-то роли, стараемся оправдать ожидания родных и заслужить уважение окружающих. Всю жизнь мы подстраиваемся под других, идем у них на поводу и пытаемся достичь несуществующих идеалов. Зачем? Для чего? Не ясно. Тэхён давно привык к тому, что его судьбой распоряжались по своему усмотрению. Сначала мать, потом отец. Вертели им, как хотели, принуждали, а иногда мечтали сломать. Не учли лишь одного – несгибаемости характера и безграничного терпения.

А потом появился Чимин, и Ким почти вздохнул с облегчением. Подумал, что тот сможет стать чем-то большим. Заблуждался, считая Пака особенным. Увы, ошибся, поняв, что шатен слишком влюблен в него и тоже ожидает чего-то. Слов, поступков, обещаний. Каких-то действий и чувств. Романтики. Тэ был превосходным актером, с успехом проживая ненастоящую жизнь с ненастоящей любовью и ненастоящими мечтами. Несчастный и загнанный в очередную золотую клетку, Тэхён давно растерял всякие надежды на свободу. Позабыл, каково это – иметь возможность свободно выражать мысли и планировать будущее. Запечатал себя «искреннего», оставив прекрасную оболочку снаружи. И никто так и не смог добраться до яркой сердцевины, довольствуясь серой оберткой.

Никто, кроме Чонгука. Раздражающий поначалу своей настойчивостью, он умудрился чем-то зацепить. Потерянный и жалкий, скрывающий чувства за маской заносчивого самовлюбленного засранца и репутацией распутной шлюхи, Гук отчего-то напоминал Киму его самого. Наверное, поэтому парней так тянуло друг другу. Да и общий язык они нашли довольно быстро, а потом два. От последнего болезненно ныло сердце. Говорят, что одноименные полюса отталкиваются. Так вот, врут. Эта фишка срабатывает только с магнитами. В жизни все намного сложнее. Каждый из нас ищет в другом нечто свое, родное – отражение собственного характера, вкусов, взглядов, тем самым обретая поддержку и опору. Обнажили души, поделившись сокровенным: переживаниями, страхами и тайнами. Утонули с головой в захватившем их чувстве. В итоге – измятые простыни, прощальная записка и затрудненное дыхание, будто грудную клетку сжали в тисках.

«Я не тот, кто тебе нужен»

Не тот... Какая ирония. Ведь Чон был единственным, в ком Тэхён так отчаянно нуждался. Жаль, зависимость свою осознал слишком поздно. И все-таки что-то не давало ему покоя. Несвойственное для Чонгука трусливое бегство. Ушел по-английски. Черта с два Тэ хоть на минуту поверил в правдивость написанного. В порыве злости смял записку в кулаке, а затем внезапно опомнился, разжимая ладонь и заботливо разглаживая складки. Взгляд то и дело цеплялся за размытую строчку.

«Люблю»

Ну конечно же Чон любил, как и сам блондин. Отчаянно и пылко. По-другому они не умели. Где-то на подкорке сознания, однако, маячила навязчивая мысль, никак не желая обличаться в слова. Так глупо и по-детски – метаться между воплями холодного разума и горячего сердца. Что если Тэхён просто накрутил себя? Вдруг все сказанное было ложью, и сейчас Гук преспокойно потешался над его наивностью, будучи уже на пути в другой штат? Молодой человек лишь горько усмехнулся, понимая, что на такую низость способен только он.

Мы примеряем на людей собственные роли и приписываем им то, на что готовы пойти сами. Каждый думает в меру своей испорченности. Тэ прогнил насквозь, и теперь почерневшее сердце явно насмехалось над хозяином. Вся прошлая жестокость вернулась к блондину бумерангом, растоптав светлые чувства, что зародились в обугленной душе. Такие, как Ким, не заслуживали любви. Достойная кара за страдания, причиненные Чимину.

То ли виной тому наивность, то ли еще что, но Ким упрямо отказывался пускать все на самотек. Верил, что Чонгук не мог поступить подобным образом без веских причин. Следовало съездить к тому домой и во всем разобраться. Если, конечно, Чон отправился туда. Не теряя ни минуты, парень направился в душ, намереваясь хотя бы немного охладиться и привести мысли в порядок. А еще не помешала бы кружка горячего кофе для храбрости.

12:20 p.m.

Дом вновь встретил его тишиной и каким-то немым отчаянием. Разбросанные в жутком беспорядке вещи, будто кто-то в спешке покидал жилище или искал что-то. Привычная пустота гостиной и забытые на кухонной тумбе медикаменты. Тэхён не был здесь всего один день, а, казалось, будто прошел уже год. И без Гука становилось как-то неуютно. Если брюнет и заезжал сюда, то ненадолго. Шкаф спальни зиял дырой распахнутых створок. Часть одежды пропала, как, собственно, и сам хозяин.

Горло сдавило спазмом от какого-то противного чувства, отдаленно напоминающего обиду. Чонгук не просто сбежал из его квартиры. Парень буквально растворился за считанные часы, исчезнув из собственного дома. Но куда Чон мог поехать? Оставался лишь один человек, который, возможно, способен дать ответ на данный вопрос. Тишину комнаты разорвала трель мобильника. Тэхён выудил из кармана телефон, мельком глянув на дисплей, а затем опустился на кровать, раздумывая над тем, стоит ли брать трубку. Минута на колебание, и большой палец скользнул по сенсорному экрану, принимая вызов.

– Я отвлек тебя от чего-то важного? – знакомые насмешливые интонации с вкрадчивыми нотками. Давненько Тэ не слышал этот голос. Блондин рассеянно оглядел царивший в комнате бардак, а после ответил:

– Можно и так сказать, – пальцы впились в мягкий бархат простынь. Простынь, что еще хранили запах Чонгука. Простынь, что помнили их безумные ночи, полные кошмаров и утешающего шепота, ласкового и перистого. Простынь, что ныне просто холодили ладони.

– Для того, кто блестяще раскрыл серию жутких убийств, ты не особо-то и радуешься, – не унимался Минхо, явно рассчитывающий на другую реакцию. Чертов нюх копа. Видимо за время расставания позабыл, что для Кима успех не имел значения в данный момент. Все мысли занимал Гук, а остальное отошло на задний план, померкнув под гнетом разбитого сердца. Впервые Тэ настолько потерял контроль, наплевав на голос разума. Захлебнулся в океане противоречивых чувств.

– Если ты позвонил ради пустой болтовни, то я не в том настроении, чтобы вести светскую беседу, – эмоции душили его, поэтому блондин, недовольно поджав губы, поднялся с кровати. Находиться и дальше в спальне не представлялось возможным. Слишком велик груз воспоминаний, отравляющих сознание.

– А я уже и позабыл, насколько скверный у тебя характер, – Чхве явно доставляло удовольствие злить Кима. – На самом деле, я позвонил, чтобы сказать, что твое задание завершено. Шуга взял на себя всю грязную работу. Намджуна передали в руки властей почти целехоньким. Так что ты можешь возвращаться в Сеул, – при упоминании родного города Тэхён недовольно поморщился. Столица похоти, грязи и преступности, скрытая яркой пестрой оболочкой красивых зданий и сооружений, вывесок, развлекательных центров и дорогих ресторанов. Однако не это сейчас волновало больше всего.

– Ты сказал «Шуга»? – на всякий случай уточнил Тэ, спускаясь по лестнице. Ему показалось смутно знакомым имя. Будто где-то блондин уже слышал его.

– Да, Шуга. А ты думал, у тебя одного есть псевдоним в преступном мире, Ви? – продолжил сохранять интригу Минхо, явно забавляясь чужой неосведомленностью. Впрочем, когда Ким явно не оценил шутку, Чхве неловко закашлялся. Молодой человек предпочитал одиночные игры. – Ты знаешь его. Это Мин Юнги, – при упоминании ненавистного имени ладони невольно сжались в кулаки, а на челюстях вздулись желваки от злости. Мерзопакостный сутенер никак не желал исчезать с горизонта, то и дело напоминая о себе. – Твое молчание меня пугает, – за время размышлений блондин совсем позабыл про своего собеседника, который помог сосредоточиться на деле, нежели на чувствах, что только отвлекали.

– Закончу с делами и прилечу первым же рейсом, а ты подготовь мне пока что досье на Шугу, – широкими шагами пересекая гостиную, пробормотал Тэхён, прикидывая, насколько быстро сможет добраться до загородного клуба. Благо ножи лежали на своем излюбленном месте в багажнике, так что не пришлось бы возвращаться домой.

– Хорошо, – неуверенно согласился с ним Минхо, сомневаясь, что под делами детектив подразумевал то же самое, что и обычные люди, а потому добавил: – И, Тэ, – невнятное мычание в ответ и подозрительный грохот, будто тот уронил что-то тяжелое, – не наделай глупостей, – на это Ким невесело рассмеялся, заставив своего собеседника невольно поежиться от ломкого безэмоционального смеха. Захлопнув за собой дверь, блондин быстро спустился по скользким ступеням, шагая в сторону машины.

– Не больше, чем обычно, Минхо, – пообещал Тэхён, садясь в авто, что успело остыть за время пребывания в доме. – Не больше, чем обычно, – телефон полетел на соседнее пассажирское сиденье, а голова умостилась на сложенных на руле руках. Виски сдавило от тупой пульсирующей боли, будто черепная коробка увеличилась в размерах, разрывая хрупкие барьеры из кожи. Молодой человек сделал глубокий вдох, представляя, что все эмоции засасывает в бездонный белый вакуум, состоящий из пустоты, а после выдохнул, окончательно успокаиваясь. Переживания безумного утра медленно улетучивались, а на их место возвращалась уверенность в собственных силах, выстраивая хладнокровную броню из сдержанности и безжалостности. Оторвавшись от импровизированного ложа, Тэ рассеянно огляделся по сторонам, отмечая скудный пейзаж семейного квартала, а затем шепнул в пустоту салона: – Шуга значит? Что ж, сегодня я узнаю, так ли сладка твоя кровь, – заревел двигатель, и автомобиль умчался на шоссе.

03:10 p.m.

Бездыханные тела на входе, тишина в пустынных коридорах зала и помехи на камерах слежения. Стараясь унять закипающий в крови адреналин, бегущий по венам, Тэхён в последний раз взглянул на лаковую табличку рядом с кабинетом и повернул ручку, заходя внутрь. Сонный и несколько помятый, Юнги сидел за рабочим столом, сосредоточив свое внимание на содержимом ноутбука. Услышав щелчок замка, мужчина поднял голову, встречаясь со стеклянными глазами гостя. Под ложечкой неприятно засосало, однако Мин упрямо растянул губы в приветственной улыбке. Лживой и неестественной. Раз детектива пропустила охрана, значит, причин для беспокойства не было. Наверное. Ну а случись что, в комнате установлены камеры, благодаря которым любой уголок здания находился под неустанным наблюдением.

– Чем обязан? – поняв, что хмурый собеседник явно не настроен на беседу, первым заговорил Юнги, наблюдая за неумолимо приближающейся фигурой Тэхёна, от которого так и веяло опасностью, а в плавных движениях прослеживались повадки хищника, подбирающегося к жертве. Отодвинув от себя ноутбук, мужчина сглотнул застрявший в горле ком, неотрывно глядя в пустые матовые глаза.

Ким по-прежнему молчал, чем, несомненно, еще больше нервировал Мина, старающегося как можно незаметнее вытереть влажные ладони о брюки и добраться до пистолета в нижнем ящике стола. Не страх, но очень на него похожее чувство завладело телом, так и крича об опасности. Юнги, конечно, не трус, но и не наивная кисейная барышня, решившая, что к ней зашли просто повидаться. Хозяин клуба догадывался, зачем Тэ явился в его кабинет. Как тут не понять, если он самолично с утра подписал договор о передаче прав на Чонгука новому владельцу. Расплата не заставила себя долго ждать. Мин недовольно поджал губы, мысленно проклиная Чона и блядскую натуру брюнета, который, похоже, нашел в лице Тэхёна очередного покровителя, на этот раз не прогадав с выбором.

– Думаю, ты знаешь, зачем я пришел, – склонившись над мужчиной, наконец заговорил Ким, оперев руки на стол. Сейчас или никогда. Резко отодвинув ящик, Шуга потянулся к оружию, однако детектив оказался быстрее. С силой сжимая пальцами волосы на макушке, молодой человек приложил пару раз Юнги лицом о столешницу. Острая боль совершенно дезориентировала его, вынуждая судорожно цепляться за руки Тэ. Новый удар пришелся в челюсть, выбивая Мина из кресла. Обойдя стол, Ким склонился над скрючившимся на полу, продолжив избивать сопротивляющегося хозяина клуба. – Куда ты дел Чонгука?

Каждое слово сопровождалось вспышкой боли. Скрутив беспомощно трепыхающегося Шугу, Тэхён надавил на шейные сухожилия, вырывая сдавленные хрипы из глубины глотки – то был истерический смех сумасшедшего. Несмотря на резь, мужчина и не думал раскрывать карты так быстро.

– Молчишь? Что ж, так даже лучше, – понимающе хмыкнул детектив, поднимая наполовину бессознательного Юнги и усаживая обратно на кресло. В ход пошли веревки, заранее заготовленные, а ныне выуженные из сумки. – Ты, кажется, хотел узнать, какие я люблю игры, – закончив вязать узлы, Тэ отошел от своей жертвы, склонившись над рюкзаком, в котором лежали бережно завернутые в чехлы ножи. Ни гнева, ни ярости – ничего лишнего. Лишь окутавшее тело умиротворение и вакуумная тишина вместо привычного шума мыслей. – Сегодня твой счастливый день, Шуга, – мужчина испуганно вздрогнул, услышав собственный псевдоним из чужих уст. Страх крупными каплями пота заструился по спине. Мин молчал, размышляя над тем, как много удалось узнать Тэхёну за прошедший день. – Потому что я намереваюсь поиграть с тобой.

– Ты зря тратишь время, потому что я тебе ничего не скажу, – гаденько улыбнулся Юнги. Наивный, он по-прежнему недооценивал мастерство Кима. С другой стороны, ему никогда не доводилось видеть Ви в деле. Только эта мысль и удерживала парня от желания засадить нож хозяину клуба в бедро. Еще успеется. Завершив педантичное раскладывание ножей на столе, Тэхён поднял задумчивый взгляд на пленника, размышляя, с чего бы начать. Времени у него было не так уж и много. Охранники могли в любую минуту заметить трупы у входа.

– Какая смелая бравада, – понимающе улыбнулся детектив, делая шаг в сторону Шуги. В ладони блеснуло острое лезвие. Руки так и чесались пустить его в ход. – Вот только не могу понять одного: чему ты так радуешься? – острие скользнуло по щеке, очертило форму скулы, царапая кожу, сместилось к шее и замерло между ключиц. Первый предательский крик сорвался с губ, когда сталь пронзила нервные окончания, заставляя сложиться пополам, что было довольно проблематично сделать, будучи связанным. – Как ты там сказал? Нехитрое дело – ломать кого-то, причиняя нестерпимую боль. Главное: найти слабое место, – измазанный в крови нож продолжил свой путь, замерев над пахом. Юнги трясло, живот скрутило спазмом, а коленки предательски задрожали. Кажется, Ким задел слишком важные нервы. А ведь представление только началось. – Видишь ли, так поступают только дилетанты, а я могу всего парой легких движений лишить тебя, скажем, чувствительности или возможности ходить. Ну не здорово ли? – пальцы надавили на ранку, пачкаясь в рубиновой горечи. На лице расцвела поистине безумная улыбка, когда Тэ провел ими по губам Мина, размазывая кровь. Мужчина попытался было отвернуться, однако рука стальной хваткой сжала челюсть, фиксируя ее в нужном положении. Как же Ви соскучился по подобным пыткам. – Нравится вкус собственной крови, Шуга? – в ответ тот лишь презрительно сплюнул, стараясь попасть в мучителя, чем вернул парня в давно забытое прошлое. Для погибшей ничем хорошим подобное не кончилось.

Новый вопль боли и перерезанные сухожилия под коленом. А Юнги впервые пожалел, что установил в кабинете звукоизоляцию. Кричи, не кричи – не услышат. Оставалась надежда на камеры. Загнанно дыша и превозмогая пожар расползающейся агонии в ноге, он повернул голову в сторону хрупкой неприметной конструкции, ища заветную красную лампочку, но не обнаружил ее там. Давясь подступившей к горлу паникой, Мин наткнулся на маниакально-счастливый взгляд Тэхёна.

– Ты же не думал, что я приду сюда неподготовленным? – блондин выудил из кармана брюк небольшой продолговатый пульт, в котором Шуга узнал глушилку. Клетка захлопнулась, поймав птичку в ловушку. Его убьют раньше, чем кто-либо придет на помощь. Ким не любил церемониться со своими жертвами. А, если учесть то, как Юнги обошелся с ним, мужчину ждала мучительная смерть, что явно не входило в планы последнего. – Теперь ты соизволишь сказать, куда дел Чонгука? – свет в глазах напротив потух. Мин сдался.

– Они похитили Джина. Вот только требовали не денег, а Чонгука, – Юн облизал пересохшие губы, ощущая на языке медный привкус собственной крови. Все лицо и тело ныло от ушибов, а кое-где начали проступать синяки. – Требовали продать его, иначе убийства продолжатся, – Тэ облокотился на стол, весь обратившись в слух. Его мало волновали загадочные «они». Похоже, Намджун был лишь жалкой пешкой-исполнителем в чьей-то блестящей игре. А ведь умудрился мастерски сыграть короля. – Им был нужен контракт. Всего-то дел: продать год обязательств Чонгука передо мной. Обещали даже компенсировать все убытки, – ярость медленно закипала в блондине по мере рассказа, поднимаясь из недр души. Теперь-то Тэхён начал понимать, почему Гук так внезапно разорвал с ним связь. Правда, от этого не стало легче. Зато появилось желание сделать Шуге так же больно, как тот когда-то сделал Чону. Пальцы неосознанно впились в светлые пряди жертвы, используя те, как рычаг, чтобы с силой задрать голову вверх, заглядывая в лживые глаза Мина. – Я не мог иначе, ты же знаешь. У нее был Джин, и они обещали убить его, – своими жалкими оправданиями хозяин клуба лишь больше разозлил Тэ. Сталь ножа уперлась в живот, а лицо оказалось в непозволительной близости.

– Доволен, гнида? Спас своего кобелька? – презрительно процедил Ким, из последних сил стараясь сдержать рвущегося наружу монстра. Потерять контроль сейчас – непозволительная роскошь. – Продался за член?

– А ты сам, Тэхён, не то же самое делаешь? – прохрипел Юнги, кривя губы в усмешке. Его забавляло напускное благородство убийцы. – Героя из себя строишь, – Мин не успел договорить, захлебнувшись собственным криком. Острый нож глубоко вошел в бедро чуть выше колена, заливая брюки и пол кровью. – Сукин ты сын! – отчаянно завопил мужчина, корчась в судорогах.

– Кажется, ты забываешь, с кем говоришь, – будничным тоном заметил Тэ, рассеянно скользя пальцами по взлохмаченным волосам, пачкая кровью и совершенно не обращая внимания на хрипы Шуги. – То, что я играл когда-то по твоим правилам, изображая жертву, не значит, что я утихомирил свою натуру. Следующий нож, – блондин демонстративно повел перед носом Юнги лезвием, – я засажу тебе в пах, а твоего мальчугана заберу себе и буду раскладывать каждое утро на столе, если не скажешь, кому ты продал Чонгука, – при упоминании Джина внутри Мина все похолодело. Ему не хотелось подвергать парня опасности, поэтому с легкостью пошел на сделку с гордостью.

– Ты прекрасно знаешь ее и то, зачем ей нужна твоя шлюха, – глаза Кима зажглись недобрым огнем понимания, а рука сомкнулась на рукоятке ножа, добавляя в мучительный коктейль новые всполохи боли.

– Куда они увезли Чонгука? – ярость клокотала в нем подобно раскаленной лаве. Подумать только, его Гука осмелились тронуть. Его персональное счастье и наваждение. Его беззащитного и хрупкого малыша. Хотелось рвать и метать, уничтожая все на своем пути. Тэхён не мог простить себе то, что Чон попал в передрягу из-за него. Стал приманкой в руках психопатки. Ладони невольно сжались в кулаки, а мир перед глазами окрасился алым.

– А сам как думаешь? – хохотнул Юнги. – На нашу любимую родину. Ставлю десять кусков, он сейчас сосет у местных толстосумов, – не удержался от колкого замечания Мин, за что тут же поплатился. Лезвие ловко повернулось в ране, заставив мужчину завопить от боли. Не стоило злить и так разъяренного зверя.

– Ты начинаешь меня раздражать, – холодно прокомментировал метания Шуги Тэ. Оставаться в кабинете и дальше не было смысла. Охранники могли ворваться сюда в любую минуту. Удовлетворенный полученной информацией, молодой человек вытащил нож из бедра под жалобный всхлип. – Значит, дражайшая тетушка решила напомнить о себе? Как славно, а то я уж начал переживать, что моя коллекция ножей пропадет.

– Не суйся туда, Ви. Поношенная шлюха того не стоит, – попытался образумить парня Юнги, наблюдая за тем, как Ким с особой тщательностью очищал лезвие от крови, вытирая то о штанину жертвы. Всего на мгновение их взгляды пересеклись, заставив Мина поежиться.

– Скажи об этом в следующий раз себе, когда мои люди решат пустить твою принцессу по кругу, – от этого замечания Шуга дернулся, как от удара пощечины. Ножи наконец-то перекочевали обратно в сумку.

– Значит, ты вернулся? – нога начала неметь, что, несомненно, было плохим признаком. Мужчине срочно требовалась госпитализация, а потому он прикусил язык, боясь ляпнуть лишнего. Уже стоя около двери, Тэхён все же обернулся, окинув хозяина клуба оценивающим взглядом. Помятый, сломленный, израненный и жалкий. На губах заиграла довольная усмешка триумфатора. Блестящая победа.

– Не сомневайся. И разошли весточку остальным. Ви снова в деле, и я перережу глотку любому, кто тронет мою новую игрушку.

7. Another lonely day

Wish there was something

I could say or do

I can resist anything

But temptation from you

But I'd rather walk alone

Than chase you around

I'd rather fall myself

Than let you drag me down

Three Days Grace – Another lonely day

02/14/2017

00:20 a.m.

Расставание – дело не из приятных. О нем написана не одна сотня книг, статей, снята куча фильмов, но когда мы с этим сталкиваемся лицом к лицу, то все наши знания тонут под гнетом негативных подавляющих эмоций, которыми захлебывается раненое сердце. Советы – ничто, попытки отвлечься – чушь собачья. Потому что лишь время способно нам помочь справиться с этим. Кому-то удается, кому-то нет, но депрессия – неотъемлемая часть процесса.

Чимина словно разрывало на куски, ломало изнутри, сжигая внутренности, а из горла рвался неконтролируемый крик. После разговора с Тэхёном он держался молодцом, храбрясь до конца смены. А, придя домой, тряпичной куклой сполз по стенке, разрыдавшись. От бессилия, от обиды и от страха за свое будущее. Точнее – непроглядную темноту. Первые предательские капли прохладными ручейками заскользили по щекам. Потому что Мин не представлял, как жить дальше. На протяжении почти восьми лет у него была цель. Был смысл. Был любимый человек.

Теперь же, когда Тэ ушел, парень будто ослеп. Словно из сердца вырвали очень важную часть, заставив биться как обычно уже неполноценный орган. Они ведь через многое прошли с Кимом. Столько пережили и испытали. И, что теперь делать без своего персонального счастья, Чимин, увы, не представлял. Нет, ну как такое возможно? Еще вчера встречали Рождество вместе и строили планы на будущее, а теперь... Теперь разрывающая грудную клетку боль, от которой становилось трудно дышать, и пугающая неизвестность.

Маленький слепой щеночек. Такой преданный, верный, но такой одинокий. Брошенный. Недосказанные Тэхёном слова... Ким ведь и сам пока не до конца был уверен в чувствах к Чонгуку. Но Пак знал. Догадывался, как долго блондин боролся с ними, чтобы не обидеть его. Самобичевание – вещь, конечно, хорошая, но жутко ненадежная и бестолковая. Может, Чимин и сглупил, добровольно подтолкнув Тэ к новым отношениям, но это куда лучше, чем прожить остаток жизни, понимая, что с тобой остались только из-за чертовой преданности, из-за обязанности, а не по любви.

Насильно мил не будешь. Но, черт побери, как же хотелось. Давясь слезами и обнимая руками буквально разрывающие грудную клетку ребра, Мин боролся с демонами разума: эгоизмом, самобичеванием и гордыней. Да, может, он и наломал дров, изменив Тэхёну, но шатен считал, что даже в таком положении достоин Кима больше, нежели какая-то шлюха. Это Чимин был чутким и понимающим. Это Чимин зализывал раны Тэ, когда тот возвращался с очередного задания бледнее мела. Это Чимин отказался ото всего ради того, чтобы отправиться вслед за хозяином. Это Чимина нужно боготворить, а не какого-то там Чона, который пришел на готовенькое.

Тэхён, видимо, считал иначе. Принимал заботу парня как должное и, кажется, перестал ценить то, что имел. А, может, никогда и не нуждался в чем-то подобном. Кому нужны навязанные любовь и чувства? Их же, словно подопытных зверьков, поместили в одну клетку, буквально заставив взаимодействовать. Пак пошел на это добровольно, но у Тэ разрешения-то никто не спрашивал. Его поставили перед фактом, и он, как послушный сын, заботился о своем питомце. Может, и любил, но иначе, по-своему. Не так, как того хотел Мин. И от этого становилось только хуже.

Когда первая волна истерики спала, оставив после себя неприятный, давящий на стенки ком в горле, Чимин, судорожно всхлипывая, поднялся с пола, опираясь ладонью о стену, морщась от боли в затекших конечностях, и поплелся в душ. Глаза горели от пролитых слез, обещая опухнуть к утру, а на щеках высыхали, неприятно стягивая кожу, соленые дорожки. Плакать больше не хотелось. Кричать тоже. Пак чувствовал какую-то противную режущую пустоту в области сердца. Как затишье перед бурей. Вода немного помогла, расслабляя тело и смывая с него следы трудоемкой работы. Есть не хотелось, но шатен насильно влил в себя суп, совершенно не ощущая вкуса еды. Тэхён, наверное, сейчас уже был с Чонгуком. Целовал его, ласкал, шептал слова любви. Парень зажмурился, отчаянно замахав головой, пытаясь избавиться от отвратительной картинки, маячащей перед внутренним взором.

– Нечестно, – шепнул он в полумрак кухни, сжимая в руке ложку до побелевших костяшек. Почему-то судьба раз за разом обрекала его на несчастья, заставляя совершать ошибки. Чем Чимин заслужил такое? Где умудрился провиниться? И как теперь жить дальше? Как заставить себя поверить в то, что их с Тэ отношения закончились?

Тихий скулеж прорезал тишину кухни. Трясущимися руками молодой человек достал из шкафа пачку успокоительных. Какая-то сумасшедшая часть сознания предложила наглотаться таблеток. Чтобы заглушить боль. Чтобы навсегда забыться. Чтобы перестать сгорать изнутри снова и снова. Вместо этого – две капсулы на ладони и стакан холодной воды на столе. Бежать от проблем – дело нехитрое, и бороться с внутренними демонами куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, но Пак, к счастью или к сожалению, был мазохистом. Приняв лекарство, он лег на кровать и завернулся в прохладное одеяло с головой, устало вздохнув. Как же дерьмово. Жаль раскисать нельзя, ведь завтра снова придется идти на работу. И так изо дня в день. Жестокий замкнутый круг без права на счастье. Удушающая рутина. И каждый раз вынырнуть из нее становилось все сложнее.

Последующие дни прошли словно в тумане. Тэхён не звонил, хотя Чимин, как бы глупо это ни звучало, почему-то на что-то надеялся. Зато Хосок неожиданно оживился, засыпая парня смсками. Какая-то злая насмешка судьбы. Хотел внимания? Получи, распишись. Нужно тщательнее формулировать желания.

Видеть Чона совершенно не хотелось. Это как смотреть на неудачные фото в школьном альбоме, которые напоминали о прошлых ошибках или недостатках. Наступать на старые грабли в третий раз шатен не собирался, а потому безбожно игнорировал воздыхателя. Забавно, ведь, если бы на его месте был Тэ, Чимин бы взял трубку после первого же гудка. Живот скручивало от противного чувства тревоги. Неожиданно взбунтовавшаяся интуиция буквально кричала об опасности, чем, несомненно, озадачивала Мина. Она ведь миновала, Намджун ожидал заключения суда, жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, если таковым можно назвать угнетающую тишину квартиры и отсутствие в ней Тэхёна. Изматывающая пытка.

Поглощенный мрачными мыслями, он, входя в подъезд собственного дома, не заметил темную фигуру за своей спиной. Тряпка с дурманящим хлороформом у лица и завалившийся на бок горизонт, а потом непроглядная темнота и беспамятство.

۞۞۞

02/15/2017

05:20 p.m.

Убегать оказалось намного сложнее, чем Чонгук предполагал. Сердце ныло и разрывалось на куски, не желая покидать город, не желая расставаться с Тэхёном. Вот только выбора у него не было. До боли впиваясь ногтями в ладонь, Гук пытался отвлечься. Старался отогнать от себя яркий утренний образ. Лицо Тэ, расслабленное, не обремененное гнетом обязательств, светлым пятном выделялось в предрассветных сумерках. Брюнет с каким-то детским восторгом наблюдал за застывшим на нем умиротворением.

Между бровей залегла легкая морщинка. Ким хмурился даже во сне, очаровательно дуя при этом губы. Закрыв глаза, Чон прижался щекой к мерно вздымающейся груди, вслушиваясь в ровное биение сердца. Ладонь легла на живот, осторожно обрисовывая кончиками пальцев контур мышц. Кожа под прикосновениями, словно бархат. Теплый и мягкий. Тэхён был олицетворением того уюта, о котором так давно мечтал танцор. С ним Чонгук ощущал, что находится в безопасности. Кошмары не тревожили, страхи меркли, а на душе становилось тепло только от одной улыбки блондина. С Тэ Гук понимал, что наконец-то оказался дома. Хотя бы на крошечный миг своей жалкой жизни парень чувствовал себя по-настоящему счастливым.

А потом суровая реальность ворвалась в мир грез, вынуждая лгать и сбегать, не простившись. Возможно, Ким и не запомнил тот нежный робкий поцелуй, что Чонгук решился запечатлеть на обветренных пересохших губах, но для брюнета он навсегда останется последним ярким моментом. Напоминанием того, как ему когда-то было хорошо. Должно же что-то согревать его весь следующий год, оберегая от необдуманных поступков. Черта, которую ни в коем случае нельзя переступать.

Наскоро покидав вещи в сумку, Чон в спешке покинул дом, боясь задохнуться под гнетом навалившихся воспоминаний. Каждый сантиметр стен был пропитан Тэхёном. Настоящее безумие, с которым молодой человек не желал встречаться лицом к лицу. Мучительные часы перелета, кратковременный сон, и Чонгук вновь ступил на землю почти позабытого города. За ним по пятам всюду следовали жуткого вида телохранители, так что надежда сбежать умерла еще в зародыше, когда парень только сел в машину, забравшую брюнета от Тэ. Теперь же авто должно доставить его прямиком к новому работодателю.

За окном мелькали однотипные серые здания: дома, офисы, рестораны. Пыльный задымленный мегаполис-муравейник. Через несколько часов они окрасятся в пестрые тона вечерних огней. Проведя в компании тишины мучительные километры, Гук вздохнул с облегчением, когда автомобиль остановился. Молодого человека немного укачало, и к горлу подступила тошнота. Жадно ловя ртом вечерний влажный воздух, брюнет, подталкиваемый в спину, вошел в отель. По телу разлилось холодное волнение, стягивая измученный желудок в тугой узел.

Просторный холл, однотонный, успокаивающий, полупустой. Безликий, как и все в этом городе. Чон плохо помнил, как его вели к лифту, а после по ослепляюще-белому коридору до номера. Внутри царил приятный полумрак, и, если бы не страх перед неизвестностью, Гук сразу же рухнул бы на кровать, провалившись в забытье. Проблема заключалась в том, что место оказалось занятым.

Густые блондинистые локоны струились по плечам незнакомки, спадая на элегантный черный пиджак. Того же цвета корсет стягивал грудь, скрываясь за юбкой-карандашом с завышенной талией оттенка кофе с молоком. Голову украшала кокетливо сдвинутая на бок шляпка, на руках – бархатные перчатки, на ногах – лаковые лодочки на высоком каблуке с открытым носом. И все это великолепие представало в единой обсидиановой гамме. Для полноты образа не хватало, разве что, крошечной сумочки да мундштука. Ярко-красная помада на широких пухлых губах, а глаза – ледяная голубая сталь. Понять, линзы ли, в таком слабо освещенном помещении не представлялось возможным. На вид незнакомке было лет тридцать-тридцать пять. Может, и больше, но Гука мало это заботило.

– Чон Чонгук, – задумчиво протянула женщина, скользя колючим оценивающим взглядом по телу гостя. Будто товар на рынке. Судя по ее осведомленности, она и являлась новым начальником парня. Точнее, начальницей. – А ты красавчик, – закончив осмотр, удовлетворенно кивнула блондинка. – Даже посимпатичнее его игрушки будешь, – Чонгуку не требовалось уточнений, чтобы понять, о ком шла речь. – Тэхён всегда был падок на смазливеньких мальчиков.

Охранники безмолвными тенями застыли за спиной, скрестив руки на груди. Ненавязчивая поза-предупреждение. Никаких шансов на побег. Набрав в легкие побольше воздуха, Гук прошел в глубь комнаты. Звук шагов потонул в густом ворсе явно дорогого ковра.

– А вы? – лучшая защита – нападение, а танцор не привык демонстрировать свои страхи и слабости на публике, искусно скрывая их за высокомерным взглядом и обольстительной улыбкой. Последняя явно пришлась по вкусу незнакомке. Она поднялась с кровати и, плавно покачивая бедрами, приблизилась к Чону. Несмотря на высокий каблук, женщина на целую голову уступала парню в росте.

– Ёнхва, – охотно пояснила блондинка, протягивая руку тыльной стороной ладони вверх для рукопожатия. Чонгук нехотя пожал ее, а затем галантно поднес к губам. Скорее из вежливости, нежели желания ощутить щекочущий бархат ткани. – Ёнхва Ким, – зачем-то уточнила незнакомка и, видя непонимание во взгляде брюнета, недовольно поджала губы. Должного эффекта произвести не удалось. Да и смотрел юноша на нее с каким-то равнодушием. Без интереса. – Думаю, у тебя много вопросов. Не обещаю ответить на все, так что задавай их с умом, – не дожидаясь согласия Гука, она села в одно из мягких кресел у окна, соединенных журнальным столиком с вереницей вазочек. Танцор устроился напротив, чувствуя, как стянули грудную клетку нити напряжения. Отвратительное ощущение. Будто находишься не в своей тарелке. Неуютно. Пару минут они молчали, изучая друг друга и собираясь с мыслями.

– Почему вам понадобился именно я? Зачем было так тратиться и идти на столь крайние меры, чтобы меня заполучить? В Сеуле нынче стало плохо с танцорами? – Чон не считал себя важной персоной. Не знал, какую представлял ценность для других. Потому и задал главный волнующий его вопрос. Ёнхва считала иначе. На губах на миг появилась снисходительная улыбка и тут же исчезла.

– Все просто. Я использую тебя, чтобы добраться до Тэхёна, – в холодных голубых глазах заплясали искры веселья, когда женщина увидела, как вытянулось в удивлении лицо молодого человека. А тот, казалось, дар речи потерял, растерявшись еще больше. Оцепенел от ужаса, заморозившего внутренности.

Так вот зачем он понадобился этим людям. Приманка. И какое же непомерное облегчение испытал, когда вспомнил, что порвал с Кимом. Разбил сердце не только ради упрощения жизни вдали друг от друга, но и ради спасения оной. Вряд ли Тэ бросится искать танцора после такого. Радостного смеха сдержать не удалось.

– Я сказала что-то смешное? – мгновенно нахмурилась Ёнхва, явно недовольная такой реакцией. Она-то ожидала криков, слез, паники, но никак не хохота.

– Определенно, – согласно кивнул Гук, копируя позу собеседницы. Сейчас парень чувствовал себя более уверенным, нежели пять минут назад. – Вы совершили большую ошибку, потратив на меня столько денег. Мы с Тэхёном никогда не были настолько близки, а сегодня утром так и вовсе разругались. Я стал для него врагом номер один. Так что... – молодой человек неопределенно пожал плечами. Жест, который мог означать все или ничего.

– Что ты сказал? – глаза женщины недобро сузились, улыбка сползла с лица, а ваза, до этого мирно покоившаяся на столе, полетела на пол, разлетаясь на сотни мелких осколков. – Да ты хоть представляешь, сколько лет я искала его слабость? – она вскочила на ноги, и Чон невольно поднялся следом, не зная, чего ожидать от истеричной особы. – Он даже своего питомца так и не смог подпустить к себе, – злобно зашипела блондинка, бросаясь на Гука, пытаясь ударить, однако брюнет с легкостью оттолкнул ту, вынудив попятиться к кровати, что не укрылось от внимательного взгляда охранников. Они мгновенно оказались рядом, скрутив танцора. – Оставьте его. Все нормально.

Ее настроение менялось с пугающей скоростью. И вот, вместо ярости, она уже снова улыбалась. Жуткое зрелище. Ёнхва вплотную приблизилась к Чонгуку, с прищуром глядя на того. Размышляла, что бы такого с ним сделать. Как уколоть побольнее. А, может, просто размышляла о чем-то своем.

– Может, вы и расстались, но у тебя получилось, шлюха. Получилось зацепить Тэхёна. Будь ты его врагом, лежал бы мертвым в канаве. Он такое не прощает. Значит, Тэхён влюблен в тебя, а, зная его упрямый нрав, он вряд ли позволит тебе так просто исчезнуть. Примчится следом, как миленький, – пальцы, затянутые в бархат, с непомерной для них силой сжали челюсть брюнета. – Будет добиваться тебя. Тэхён привык получать то, что хочет. Ты – не исключение. И я намерена использовать тебя по максимуму, – от ее безумного смеха волосы на затылке молодого человека зашевелились, а по спине заструились первые предательские капли страха. Самый настоящий ступор охватил тело. – Он заплатит за все, а я станцую на его костях ламбаду и искупаюсь в его крови!

– Вы сумасшедшая, – не скрывая отвращения в голосе, произнес Чон. Юноша, может, и рассмеялся бы, услышь подобное заявление при иных обстоятельствах. Вот только сейчас ему было явно не до смеха. Ёнхва не шутила, откровенничая о своих планах на Тэхёна и танцора.

– Всего лишь его тетушка, – хохотнула блондинка, наслаждаясь немым ужасом в глазах Чонгука. Она приблизила свое лицо вплотную к чужому, насколько позволяла длина каблуков, учитывая разницу в росте, и вцепилась в плечи парня, доверительно шепнув в приоткрытые губы: – Сумасшествие у нас в крови, – а после отстранилась и зашагала обратно к креслу, оставив пораженного Гука стоять на прежнем месте. Тот просто не мог поверить в услышанное. Вот, значит, как все обернулось. Мстительные родственники. Ну и ну. – Ах да, ты же не знаешь, кто твой дорогой блондинчик, не так ли? – будто читая его мысли, поинтересовалась Ёнхва. Растерянность послужила самым красноречивым ответом. Чон и вправду многого не знал о Киме. Они ведь не так часто говорили о прошлом. Не хотели распространяться на этот счет. Для обоих воспоминания были не самой приятной темой для разговора. Как поладили только – загадка. И тот факт, что Тэ скрыл что-то важное и в то же время ужасное, несомненно, расстраивал Гука больше, чем брюнет мог себе признаться. Он хоть никогда и не стремился выпытывать правду из блондина, но на душе почему-то остался неприятный осадок. – Я с превеликим удовольствием посмотрю на то, как он раскроет перед тобой карты. Нужно лишь немного подождать.

Кажется, кошмары начали приобретать совершенно непредсказуемый оборот.

۞۞۞

02/16/2017

00:20 a.m.

Ему снился сон. Теплый и солнечный. А еще рядом был Тэхён. Улыбался ярко, обнимал крепко, щекоча своим дыханием шею, зарывался носом в пряди, вдыхая полной грудью аромат, исходящий от волос, шепча на ухо всякие глупости. Идеальный вечер у камина. Им редко удавалось проводить время вместе. Гук ценил каждый такой момент.

У блондина мягкие губы, чертовски нежные и идеально подходящие по форме его собственным. Потрясающая симфония из смазанных прикосновений, запахов, переплетенных языков. Чон задыхался от переполнявшего грудь счастья. Оно кружило голову, заставляя сердце биться быстрее и замирать каждый раз, стоило Тэ коснуться обнаженной кожи прохладными кончиками пальцев, посылая по телу стайки мурашек. Робко, но чертовски приятно. Смущающе.

Наверное, вот оно – настоящее счастье. Безмолвное, томительное, согревающее изнутри, немножко обыденное, но в целом идеальное. А потом сладкая дымка сна развеялась, и Гук, все еще пребывающий во власти грез, повернулся на другой бок. Рука сама собой потянулась вперед, чтобы обнять человека рядом с собой, но схватила лишь пустоту, падая на холодную половину кровати.

Испуганный и растерянный, Чон приподнялся на локте, всматриваясь в полумрак комнаты. Сбитый с толку, он огляделся по сторонам и не узнал собственную комнату. Куда делся Тэ? Что вообще происходит? Память услужливо подкинула картинки произошедшего сегодня вечером, и первая неосторожная слезинка сорвалась со щеки. Один. Совсем один. Проданный другому работодателю, Гук снова вернулся на родину.

Игрушка в чужих руках. Орудие мести. А Тэхён далеко и, возможно, даже и не думал о нем. Не вспоминал. Жил себе дальше. Глядишь, через пару деньков они с Чимином помирятся, и блондин вовсе позабудет о Чонгуке.

– Тэ... – охрипшим от слез голосом шепнул в темноту танцор, но ему никто не ответил. Угнетающая тишина, холодная постель и когтистые лапы одиночества на плечах.

Так себе перспективка. Пытка длинною в вечность. Чон сам выбрал себе такую участь. Истерика набирала обороты, сотрясая тело, и Чонгук все же разрыдался, отчаянно жмуря веки и мечтая вернуться обратно в мир грез.

– Где же ты, Тэхён?

На старой квартире, в которой когда-то жили они с Чимином, ничего не изменилось. Из нового, разве что, толстый слой пыли на мебели и затхлый воздух. Скинув куртку прямо на пол в коридоре, Тэхён первым делом прошел на кухню и распахнул окно. Потом провернул ту же операцию и с другими комнатами. В помещение ворвалась уличная промозглая сырость. Всяко лучше запаха старья. В Сеуле было на порядок теплее, чем в США. Для Кима так и вовсе жара. В холодильнике мышь повесилась – придется пополнять запасы провизии. Зато кофе сохранился, а это, несомненно, подняло настроение блондина с отметки «дерьмо собачье» до «жить можно, если влить литр горечи в желудок».

Весь перелет Тэ провел будто на иголках, то и дело ерзая на сиденье. Беспокойство яркими вспышками ослепляло сознание, мешая сосредоточиться на чем-то, кроме мыслей о Чонгуке. Где он? Что с ним? Думает ли о Тэхёне? Последнего хотелось особенно сильно, потому как сам Ким даже спать нормально не мог. Сны изматывали похлеще бодрствования.

Лишь влив в себя третью по счету кружку кофе, молодой человек смог немного расслабиться. Жаль длилось это блаженство недолго, поскольку взгляд наконец-то зацепился за неприметный клочок бумаги на кофейном столике в гостиной. Внутри все похолодело, когда Тэхён узнал размашистый почерк.

«Жду тебя завтра в восемь вечера. Не опаздывай.»

Ни подписи, ни адреса. Отец, как всегда, немногословен и прямолинеен. То, с какой легкостью он узнал о планах сына, несомненно, пугало. К сожалению, выбор у него был невелик. В эту клетку блондин намеревался войти добровольно, готовый заплатить любую цену за спасение Чонгука.

8. Hope

Верни моё сердце, оставь печаль,

Снова разгорелась в душе свеча.

Где ты, одиночество? У двери?

Не приближайся, не говори.

Кукрыниксы - Надежда

02/17/2017

06:18 p.m.

Чимин боялся открывать глаза. Боялся столкнуться лицом к лицу с неизвестностью. Боялся увидеть перед собой оживший ночной кошмар. Тело ощущало мягкость кровати, руки, туго связанные спереди, затекли, отдаваясь стреляющей болью в лопатки, а голова неприятно гудела, будто шатен всю ночь провел в баре, напиваясь. Сколько пробыл в отключке – тоже непонятно. По ощущениям – так целую вечность. Чертовщина какая-то. Стоило им с Тэхёном расстаться, как Пак тут же умудрился вляпаться в неприятности. Что же за напасть-то такая? Еще и замерз жутко. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и парень от страха, казалось, даже дышать перестал, весь обратившись в слух. Сердце трепыхалось в груди подобно крыльям маленькой птички. Чья-то тень нависла над Мином, а затем в лицо ударил поток ледяной воды. Приехали. Испуганно вскрикнув, молодой человек дернулся, закашлявшись.

– Очнулся наконец-то. Я уж думал, что переборщил с дозой, – раздался над ухом грубый незнакомый голос. Чимина бесцеремонно встряхнули за плечи, насильно вынуждая сесть. Мир предательски закружился, и парень упал бы, не подхвати его крепкая рука. Шатен распахнул глаза, всматриваясь в расплывающееся лицо напротив. Мужчину он видел впервые.

Холодный колючий взгляд проникал прямо в душу, вспарывал голову, вытаскивая наружу мысли и сокровенные секреты. Неприятный и оценивающий. Мерзкий тип. На Пака смотрели, как на товар на рынке, прикидывая, сколько за него удастся выручить денег. Внутри Мина все похолодело. Страх сковал внутренности, а на висках выступила испарина. Парень понятия не имел, кто стоял перед ним и что ему было нужно. А главное – зачем он понадобился кому-то. Не такая уж и важная персона. Господи, обыкновенный судмедэксперт.

Пользуясь замешательством пленника, мужчина достал нож и разрезал веревки, стягивающие запястья, затем отодвинулся в сторону, беря в руки маленькую бутыль с чем-то густым, по цвету напоминающим янтарь, и сладко пахнущим. Масло для тела, догадался Чимин, бегло осматривая интерьер и прикидывая, чем бы вырубить незнакомца. Лампа, парочка тумб, шкаф для одежды да кровать. Дорого и со вкусом, но не густо. Никогда еще минимализм не казался ему таким гадким. Хотя светильник вполне подошел бы, если ударить посильнее.

– Даже не надейся сбежать, – шатен вздрогнул, поняв, что его план с легкостью раскрыли. – За дверью стоят двое охранников, и они, в отличие от меня, с тобой церемониться не будут. К тому же, тут все напичкано камерами слежения, – предупредил мучитель, кривя губы в усмешке. – А теперь раздевайся.

– Ч-что? – переспросил Пак, надеясь, что ему послышалось, но нет. Мужчина довольно оскалился, глядя на растерянного молодого человека.

– Все ты правильно расслышал, парень. Раздевайся, – однако Мин и не думал повиноваться, отползая на другой край кровати. Злость перемешалась с паникой, превращаясь в адовый коктейль. Незнакомец же лишь устало вздохнул, делая шаг вперед. – Не хочешь сам, это сделаю я, – предупредил он, а глаза зажглись недобрым огнем. Кто знает, что было на уме у этого психопата. Вдруг Чимин своей непокорностью делал только хуже? В конце концов, не станут же его здесь насиловать. Не станут ведь? – Ну так что? – шатен отрицательно замотал головой.

Зажмурившись, парень до боли закусил губу и медленно потянулся к пуговицам рубашки. Удовлетворенно кивнув, мужчина отошел от Пака, усаживаясь в кресло. Ткань, шурша, соскользнула с плеч, и Мин наконец-то открыл глаза, встречаясь с голодным взглядом наблюдателя. Похотливая скотина. Прохладный воздух помещения коснулся обнаженной кожи, заставив поежиться. Поднявшись с кровати, молодой человек скинул обувь, носки, расстегнул ремень, затем пуговицу и молнию. Брюки упорхнули вслед за рубашкой. Зацепившись кончиками пальцев за резинку боксеров, Чимин не выдержал.

– Ты так и будешь пялиться? – обнажаться перед совершенно незнакомым человеком не особо-то хотелось. Особенно когда тебя буквально трахали глазами. Неловко и смущающе. Унизительно.

– Предлагаешь закрыть глаза и позволить тебе сбежать? – скептически выгнув бровь, полюбопытствовал мужчина. – Кончай ломаться, как девственница в первую брачную ночь, и раздевайся. У меня нет ни времени, ни желания возиться с тобой весь день, – нервно облизав пересохшие губы, шатен оттянул резинку, позволяя белью свободно упасть к ногам.

– И что дальше? – недовольно пробурчал Мин, глядя исподлобья на своего мучителя, стыдливо прикрывая пах руками. Вместо ответа ему бросили ту самую бутыль с янтарной жидкостью, вынудив продемонстрировать свои прелести. Откупорив крышку, он вдохнул приторный аромат кокоса и невольно поморщился. Чимин не переносил сладкие запахи.

– Натри им тело, потом надень вот это, – мужчина положил на кровать жалкий клочок ткани, в котором Пак узнал подобие нижнего белья, и черный кожаный ошейник, при взгляде на который парня охватил самый настоящий ужас. Украшение грубое и простенькое. Ему не сравниться с теми, что дарил Тэхён, тщательно подбирая аксессуары.

Кошмар повторялся, угрожая на этот раз окончательно свести с ума. Не игра и не шутка. Страшная реальность, разинувшая клыкастую пасть. Нет, только не снова. Только не сейчас. Колени предательски задрожали, и Мин чуть не выронил масло из внезапно ослабевших рук.

– Как закончишь, выходи. Я буду ждать тебя снаружи, – хлопнула дверь в спальню, оставив шатена наедине с внутренними демонами. Захлебываясь подступившей к горлу паникой, он бросился к окну, пытаясь распахнуть злосчастные створки. Если не сбежать, так хотя бы глотнуть свежего воздуха. Наивный. На них не оказалось ручки, так что Чимину ничего не оставалось, кроме как обессилено опуститься на пол, растерянно проведя ладонью по лицу, стирая испарину со лба.

Ему нельзя было идти на поводу у своих эмоций. На глаза навернулись первые предательские слезы. Пак не знал, где находился, кто его похитил и что с ним намеревались сделать. Безысходность в чистом виде. Главная задача – не свихнуться раньше времени. Пальцы до побелевших костяшек сжали несчастный флакон, и на руку полились первые густые капли. Тихо чертыхнувшись себе под нос, парень попытался стереть удушающе сладкую жидкость, но та лишь сильнее впиталась в кожу, вызывая тошноту.

Сморгнув с ресниц соленую влагу, Пак сделал глубокий вздох, до отказа забивая легкие приторным запахом, а затем выдохнул спертый воздух, стараясь успокоить расшалившиеся нервы. Слезами здесь не поможешь. Если уж и бежать отсюда, то для начала неплохо бы разведать обстановку. Окрыленный идеей, Чимин встал с холодного пола, небрежно натер тело маслом, совсем немного, для блеска, и нацепил возмутительно узкие боксеры.

Застегивая на шее ремешок, молодой человек ощутил блядское чувство дежавю. Восемь лет назад он проделывал то же самое, чувствуя тянущий дискомфорт в животе. Желудок буквально скрутило от волнения. Увидеться с Тэхёном хотелось до трясучки. Сейчас же за дверью – пугающая неизвестность, с которой не хотелось встречаться лицом к лицу даже под страхом смерти.

Отбросив прочь мрачные мысли, Мин повернул ручку двери, выходя в коридор. Там было на порядок холоднее, нежели в спальне, и тело тут же покрылось мурашками. Шатен позволил мужчине пристегнуть к ошейнику тяжелую цепь, а затем последовал за ним, дрожа от соприкосновения стоп с ледяным полом. Чем дольше они шли, тем явственнее становилось узнавание. Память наконец-то заискрила кадрами из прошлого. Вот у этой стены Тэ зажимал Чимина, сбежав со званого ужина, а здесь, за углом, парень когда-то с большим энтузиазмом отсасывал блондину, наслаждаясь хриплыми стонами.

Интуиция буквально вопила о надвигающейся опасности. Теперь-то Пак понял, где находился и кто похитил его буквально с порога квартиры. Но что могло понадобиться Джин-Хо от Чимина спустя столько лет? Они остановились около дорогой резной двери из темного дерева. Сердце билось в груди, как сумасшедшее, выстукивая нервную дробь по ребрам. А, увидев, кто находился по ту сторону преграды, несчастный орган так и вовсе ухнул куда-то в желудок. Слишком много переживаний за один вечер.

– Чимин, – глухо произнес Тэхён, глядя на человека, брошенного к его ногам. Будто видение из прошлого, но такое реальное и пугающее. Как отрезвляющая оплеуха. Вот она – суровая действительность, смотрящая на блондина сквозь взгляд мученика, вновь пойманного в клетку. Едкий ком тошноты внезапно подкатил к горлу.

– Ты ведь знаешь, что делают с непослушным игрушками, Тэ-Тэ? – во рту Тэ мгновенно пересохло от сквозившей в интонациях угрозы. Чимин испуганно вздрогнул, услышав вновь ненавистный голос. Голос убийцы. – Их наказывают и сажают на цепь. Я думал, что хорошо тебя обучил, – Тэхён молча кивнул, не в силах что-либо произнести. Ну, конечно же, с игрушками поступают именно так. За годы жизни в Америке это совершенно стерлось из памяти. Пришла пора возвратиться к старым обычаям.

– Тэ...хёни, – облегченно выдохнул Мин, не веря собственным глазам. Ему чудом удалось взять себя в руки и не разреветься прямо тут. Холодная хлесткая пощечина обожгла щеку, приведя в чувство лучше, чем графин ледяной воды, вылитый на голову. А следом за ней щелкнул спусковой затвор.

Ким-младший рефлекторно вытащил пистолет, направляя его на амбала. Секунда на размышление, чтобы вынести приговор. Грянул выстрел. Мужчина взвыл от боли, рухнув на белоснежный ковер и заливая тот кровью. Пуля вошла аккурат в коленную чашечку. Раздробила кость, лишила возможности ходить, даровала, возможно, вечную инвалидность. Хоть какие-то привычки остались неизменными.

– Никто не смеет трогать мою игрушку, – глаза мужчины испуганно расширились, глядя в холодную обсидиановую сталь глубоких озер напротив. Тэ редко пускал в ход оружие, брезгуя марать руки о жалкий сброд, однако слухи не врали о собственнических замашках. Он терпеть не мог, когда кто-то пускал слюни на его собственность. Ким впадал ярость от подобного обращения. Чимин испуганно наблюдал за всем этим, стараясь отползти как можно дальше.

– Вот теперь я узнаю своего сына, – рассмеялся Джин-Хо, с удовлетворением отмечая беспощадность наследника. – Добро пожаловать домой, сынок, – Ви коротко кивнул, а затем направился к Паку, что дрожал то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. Осторожно подняв того на ноги, блондин прижал парня к себе, по-хозяйски приобнимая за талию. Губы мазнули по смуглой коже шеи, запечатлев на ней легкий успокаивающий поцелуй. Шатен судорожно вздохнул, укладывая голову на плечо хозяина и чувствуя неимоверное облегчение от того, как все обернулось. По телу растекалось приятное тепло от осознания того, что Ким рядом, он не даст его в обиду, оградит от кошмаров.

– Думаю, обсудить детали мы можем и завтра, а сейчас мне нужно отвезти Чимина, – чеканя каждое слово, произнес Тэхён, смело встречая колючий взгляд отца. Возражения не принимались. Беззащитный парень под боком пробуждал в нем так долго дремавшего хищника, готового разорвать любого за близких. И тот факт, что шатен оказался здесь по вине Ви, никак не укладывался в голове, давя на грудную клетку чувством вины. Мин же, казалось, не замечал ничего вокруг, наслаждаясь ароматом, исходящим от кожи блондина.

Как же давно Пак мечтал вот так прикоснуться к нему без страха быть отвергнутым. С минуту отец и сын сверлили друг друга взглядами, пока Джин-Хо, наконец, не улыбнулся, махнув рукой, давая одобрение на уход. Хлопнула дверь кабинета, и Тэ лишь в коридоре позволил себе взглянуть на Чимина. Растерянного, измученного, продрогшего до костей. Рассеянно проведя кончиками пальцев по щеке молодого человека, он заговорил:

– Где они тебя держали? – следовало немедленно отыскать ему хотя бы какую-нибудь одежду и немедленно отправить на квартиру. Прочь из этого дурдома. Оставаться здесь и дальше было слишком опасно. О билете до Америки и речи не шло. Парня тут же притащат обратно, решив, что тот вздумал сбежать. Мин прикрыл глаза, потеревшись о ладонь блондина, наслаждаясь такой редкой в последние дни лаской. Не говоря ни слова, Пак взял Тэхёна за руку и повел за собой. Поворот, еще один, а за ним – долгожданная дверь. Не успели они пересечь порог, как Тэ вжал юношу в стену, шепнув на ухо всего пару слов:

– Подыграй мне, – а то, что последовало за этим, так и вовсе сбило Чимина с толку. – Какого черта ты здесь забыл? Думаешь, тут у тебя будет больше возможностей наставить мне рога? – нарочито громко заговорил Ким, встряхнув шатена за плечи.

– Нет, я не... – растерянно пробормотал Пак, не зная, как реагировать на подобную агрессию. А потом его взгляд зацепился за мигающий красный огонек камеры слежения, и до Мина наконец-то дошло. Их подслушивали.

– А ведь я любил тебя, – не обращая внимания на замешательство парня, продолжал Тэ. – Действительно любил. Мне приходилось обращаться с тобой, как с грязью, лишь бы они не увидели, что ты – моя самая величайшая слабость, – играл на публику, но говорил чистейшую правду. Глаза, полные боли и отчаяния, не лгали. Блондин позволил себе быть честным впервые за долгое время, и Чимин понимал это, цепляясь пальцами за ворот пальто. – Я думал о тебе постоянно, – будто ножом по сердцу.

– А сейчас? – не надеясь на ответ, все же поинтересовался Пак. Его голос дрожал от непролитых слез и с трудом сдерживаемых эмоций. Губы Ви оказались в непозволительной близости от искусанных Мина.

– А сейчас ты просто поношенная игрушка, что предала мое доверие, – слова – хуже удара лезвием под ребра, но глаза говорили обратное. В них читалось черным по белому: «Не верь!». Увы, сердцу не объяснишь. – Ты позволил другим играть с собой, а ведь должен был оставаться только моим, – несмотря на чувство вины, навалившееся на молодого человека непомерным грузом, в нем всколыхнулась злость. Захотелось врезать Тэхёну да побольнее, потому что нечестно вот так осуждать Пака, когда накосячили оба.

– Ты жестокий, – шепнул Чимин, скользя пальцами по плоской груди, ребрам, вниз, к животу. Не удержавшись от соблазна, шатен ущипнул его, заставляя недовольно зашипеть. В отместку Ким укусил Мина за плечо, сильнее вжимая в стену.

– И тебе это нравилось, – вкрадчивый низкий голос обволакивал сознание, вызывая рой мурашек, щекоткой ухнувших по позвоночнику к пояснице. – Всегда, – губы сомкнулись на мочке уха, дразняще оттягивая мягкую кожу. Парень не удержался от тихого жалобного всхлипа. Как же низко он пал, раз возбуждался от малейших касаний? – Хочешь, чтобы я поиграл с тобой? – губы опалило горячее дыхание. Так запредельно близко, что закружилась голова.

О, как же Пак хотел, чтобы с ним поиграли, как раньше. До дрожи в коленях и спазмов в низу живота. До осипшего голоса и сорванных хрипов. До синяков по всему телу и ярких отметин. Видя, в каком состоянии находился шатен, Тэхён усмехнулся, подаваясь вперед. Тесно, жарко, интимно. Рука потянулась к паху, сжимая в ладони наполовину эрегированный член. Им было так легко манипулировать.

– Д-да, – загнанно дыша и запинаясь, пробормотал Чимин, пытаясь притянуть к себе Кима для поцелуя, но тот довольно быстро увернулся, мазнув губами по щеке.

– Да что? – в голосе проскользнули властные стальные нотки, а взгляд потух, превращая глаза в матовые стекляшки. Кукольные и безжизненные.

– Да, хозяин, – вторил ему Мин, мечтая, чтобы блондин закончил начатое. Увы, тот потерял к молодому человеку всякий интерес, отстраняясь. Горячее прикосновение исчезло, оставив после себя неприятный тянущий осадок.

– Мне противно с тобой играть, – с презрением глядя на распаленного парня, небрежно бросил Тэ, намереваясь уйти. Пак опередил его, мертвой хваткой вцепляясь в локоть.

– Нет, пожалуйста, – испуганно зашептал Чимин, боясь, что тот исчезнет, оставив шатена тут совершенно одного. – Пожалуйста, – казалось бы, с унижениями покончено, но нет. Судьба, будто насмехаясь над ним, вынуждала падать все ниже и ниже. Гадко от самого себя за такое поведение.

– Не трогай меня, – процедил Ким, отцепляя от локтя пальцы Мина. А Чим все не унимался, стараясь ухватиться за него. – Мне противны твои прикосновения. С этого дня ты просто жалкий раб. Не смей со мной говорить, не смей прикасаться ко мне, даже смотреть в мою сторону не вздумай, – Пак отшатнулся, как от удара пощечины, с недоверием глядя на Тэхёна. – Ты потерял это право.

И, хоть слова и разрывали сердце на части, в глазах плескалась знакомая Чимину не понаслышке боль. Речь явно далась ему с трудом, потому что Мин не заслужил такого обращения. У них обоих не было выбора. Они блестяще разыграли драму на публике, запихнув подальше гордость.

– Одевайся, нам пора домой, – несмотря на равнодушный тон, в нем проскользнула усталость. Ким ненавидел эти игры даже больше самого шатена. Молодой человек послушно натянул на себя одежду и, опустив голову, вышел в коридор следом за хозяином, позволив тому накинуть на свои плечи пальто. Тэ не хотел, чтобы Пак замерз.

Всю дорогу до места жительства они молчали. Один не хотел говорить, ощущая неловкость, а второй погрузился в омут мрачных мыслей, не отрывая взгляд от трассы. Лишь стоя у дверей квартиры Тэхён позволил себе несвойственное проявление нежности. Обняв отчего-то вмиг сжавшегося парня, Ви заговорил:

– Мне нужно встретиться с Минхо, уладить кое-какие дела, поэтому тебе придется немного меня подождать. Никуда не выходи до моего прихода, – напоследок блондин чмокнул Чимина в макушку и шепнул едва различимо: – Отлично сыграно, Чимини, – а Мин зябко поежился от этих слов, потому что нихрена он не играл. Оттого и так сильно ныло где-то в области груди сердце, затрудняя дыханье.

08:40 p.m.

Ехать в участок сейчас было бы огромной ошибкой. Наверняка за Тэхёном приставили хвост. Поэтому лишняя осторожность ему не повредила бы. Они договорились встретиться в номере отеля, куда в данный момент и направлялся Тэ. Его никак не покидала мысль, что он перегнул сегодня палку, задев Чимина сильнее, чем хотел бы. Хотя у него и выбора-то особого не было. Либо так, либо вообще никак. Неустанный контроль под наблюдением отца. Свихнуться можно.

Ви ругал себя за то, что не продумал все изначально. Ринулся сломя голову вперед, не задумываясь о последствиях. Не учел, что могут пострадать другие. Теперь же из-за собственной беспечности вновь втянул Пака в порочный круг. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Оставалась надежда только на Минхо, который обещал нарыть информацию на Юнги и на дражайшую тетушку Тэхёна.

– Ну наконец-то. Я уж думал, тебя там папашка сожрал, – Чхве ждал в номере, нетерпеливо выстукивая пальцами дробь по столу. – Какой-то ты слишком хмурый, – офицер пожал гостю руку и пригласил сесть рядом, придвигая к нему папку с документами. – Случилось что?

– Он похитил Чимина, – коротко бросил Тэхён, не желая вдаваться в подробности. – И притащил его на нашу встречу на цепи, устроив демонстрацию силы, – Ви раскрыл файл, проигнорировав удивленный свист Минхо, и принялся изучать досье.

Мин Юнги, двадцать семь лет, в марте исполнится двадцать восемь. Родом из Тэгу, в возрасте шести лет вместе с семьей перебрался в Сеул. Мать – учитель истории, отец – владелец собственной авиакомпании. В целом, довольно бесполезная информация, за исключением парочки пунктов. Они с ним учились в одной частной школе вплоть до выпуска и, судя по материалам из участка, Юнги заключил договор с Джин-Хо на право открытия сети частных загородных клубов «Kumamon's House», получив псевдоним Шуга. Головной офис располагался здесь, в Сеуле, который совсем недавно выкупила Ким Ёнхва, а филиал – в Америке. Вот и связующая ниточка.

После смерти мужа от тетушки долгое время ничего не было слышно, пока она, видимо, не нашла себе нового покровителя. Так или иначе, о нем в документах не упоминалось. Очередной серый кардинал. Зато нашелся адрес клуба, в который и предстояло наведаться блондину.

– С чего вдруг тебя заинтересовала эта дамочка? Насколько мне известно, за ней грешков не наблюдалось, за исключением, разве что, стрип-клуба, – невесело усмехнулся Чхве, разглядывая фотографии женщины. – Дамочки в ее заведение идут толпами. Сдается мне, она там не только стриптизом промышляет, но и продает своих мальчиков за большие деньги, – а вот и новая зацепка, хотя лучше бы Тэ не слышал этого.

При одной только мысли о том, что Гука снова будут выставлять, как товар, заставляя ублажать богатеньких особ, становилось тошно, а в груди разгорался пожар ярости. К нему, хоть блондин и всячески отрицал это, примешивались искры ревности. Противный мерзкий червяк. Тэхён не имел права на подобное чувство. Они ведь, по правде говоря, друг другу никто. Случайные прохожие, которых связала любовь и одна безумная ночь. Слишком мало для того, чтобы делать какие-то выводы. Им бы встретиться да поговорить, расставив все точки над «i», обсудив, что между ними происходит. Но у судьбы на этот счет, похоже, были совершенно другие планы.

– Впрочем, до тех пор, пока она играет по нашим правилам, мы готовы закрыть на это глаза, – подвел итог Минхо, заставив Кима едва заметно вздрогнуть. Погруженный в собственные мысли, он совсем позабыл про офицера. – А почему ты вдруг заинтересовался ей?

– У нее есть кое-что, принадлежащее мне, – и они оба знали, что под этим «кое-что» Тэхён подразумевал живого человека. – Она обманом выкупила это, пытаясь заманить меня сюда, и я намереваюсь выяснить, что ей нужно.

– Если требуется наша помощь, ты только скажи, я сразу же подключу ребят, – предложил Чхве, однако Тэ отрицательно покачал головой. Со своей семьей он разберется сам.

– Не стоит. Это наше с ней дело. Не хочу лишней огласки, – она и не требовалась. Люди Минхо все узнали бы рано или поздно и без участия Кима, что, несомненно, немного напрягало. Впрочем, об этом можно будет позаботиться позже. – Что там с новым заданием? Пока что глухо?

– Неопределенно. Наши ставят на двух пешек: Ву Зуна, владельца сети ювелирных магазинов, и Им Союна, брокера, что подозрительно быстро преумножает свой капитал на бирже, – равнодушно пожал плечами Минхо. – Оба одинаково важны сейчас для Джин-Хо. Смерть любого из них существенно усилит власть твоего отца и расширит поле для деятельности. Так что все будет зависеть от тебя, Тэхён, – замкнутый круг. Ким-старший что-то недоговаривал, Чхве тоже.

Оставалось лишь ждать. Устало вздохнув, Тэ поднялся с кресла, глянув на часы. Дома ждал Чимин и, возможно, довольно неприятный разговор. Блондин повернул ручку двери, когда его снова окликнул Мин. Молодой человек обернулся, выжидающе уставившись на скрытую в полумраке фигуру.

– Тот человек, которого выкупила Ёнхва, кто-то очень важный для тебя? – перед глазами невольно всплыл образ улыбающегося Чонгука. Как же Тэхён по нему соскучился.

– Ты не представляешь, насколько, – тихо произнес парень и захлопнул за собой дверь раньше, чем Минхо успел бы задать очередной вопрос. Тот понимающе хмыкнул и, проведя в тишине пару минут, обдумывая услышанное, достал из кармана телефон, набрав по памяти номер.

– Минхёк? Это Минхо. Нужно, чтобы ты пробил мне список всех мальчиков, купленных Ким Ёнхвой за этот месяц. Кажется, наклевывается очень интересное дельце.

9. Without you

Come back down save yourself

I can't find my way to you

And I can't bare and face the truth

Breaking Benjamin – Without you

02/17/2017

10:10 p.m.

– Ах ты грязный сукин сын! – лампа, по форме напоминающая спутниковую тарелку, разлетелась вдребезги, оставив на блестящем бистровом паркете тонкие царапины. Чонгук, довольный собой, усмехнулся, поудобнее устраиваясь на скрипучем кожаном диване темно-серого оттенка с россыпью пошлых блесток.

Клуб, в котором Гуку уже довелось проработать несколько дней, ничем не отличался от сотен других. Пестрый, угловатый, кричащий яркой пошлостью красок, забитый, правда, не жаждущими развлечений мужчинами, а женщинами. Обезумевшие от возбуждения, они были готовы буквально разорвать любого стриптизера, улыбнувшегося им. Наверное, поэтому Ёнхва расширила комплект предоставляемых услуг. За определенную плату зрительница, заказавшая приватный танец, могла получить не только эстетическое удовольствие. Любой каприз за шелестящие пачки купюр. БДСМ, ролевые игры, оральные ласки, секс-игрушки, – все прелести любовных утех в их богатом многообразии.

Чонгук втянулся в рабочий процесс довольно быстро, не разделяя недовольства коллег толстыми дамочками, расцарапавшими им ягодицы. Потому что знал, как только настанет его время, клиентка будет неприятно удивлена. Проблемы с эрекцией никуда не делись в отношении других сексуальных партнеров. Это с Тэхёном Чон постоянно находился в возбужденном состоянии, не переставая удивляться своей реакции на блондина, а с остальными чувствовал себя законченным асексуалом. И если с мужчиной подобное сошло бы с рук благодаря роли пассива, то с женщиной вряд ли. Маленький секрет раскрылся сегодня вечером с жутким скандалом в кабинете начальницы и криками недовольной клиентки.

Нацепив на лицо яркую вежливую улыбку, Ким лебезила перед богатой дамочкой. В конечном итоге, им удалось придти к взаимному соглашению без угрозы огласки и порчи репутации клуба. Но стоило посетительнице закрыть за собой дверь, как Ёнхва слетела с катушек, круша кабинет. От прежней маски сдержанности и дружелюбия не осталось и следа. Следующим на пол последовал органайзер с ручками, которые разлетелись в разные стороны. Гук устало вздохнул, обвел помещение скучающим взглядом и взял с мраморного кофейного столика оттенка умбры толстый журнал из стопки, раскрыв на случайной странице.

Обилие глянцевых темно-коричневых стеллажей било по глазам. Неудачно подобранная цветовая гамма придавала комнате холодный и пустой вид. Ни бежевый ковер с нелепым «мочалочным» ворсом, ни кремовые газовые шторы не спасали ситуацию. Широкий тяжелый стол в центре, украшенный плиткой, нагонял тоску своей мрачностью, а вкупе с большим черным офисным креслом и скудной обстановкой на столешнице, состоящей из монитора, клавиатуры, мышки и стопки документов с телефоном, так и вовсе был похож на гроб. На фоне общей мрачности контрастом выделялась хозяйка клуба. Белоснежный комбинезон без рукавов с V-образным вырезом спереди, ярко-красные туфли на шпильке, губная помада им в тон и блондинистые волосы, забранные в высокий хвост. Устав крушить все вокруг, она обратила свой яростный взор на Чонгука.

– Ты... – зашипела женщина, указывая пальцем на брюнета. – Ты – жалкое подобие мужчины. Ума не приложу, как Юнги тебя держал у себя все эти годы, еще и задрал высоченную цену за твою голову. Ты же только и можешь, что на шесте вертеться, – Чон рассмеялся на подобное заявление, ничуть не обидевшись, чем, несомненно, еще больше разозлил Ёнхву. – Тебе смешно, сучонок? – блондинка подскочила к танцору, склоняясь над диваном и заглядывая в бездонные черные глаза. – Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я продам тебя какому-нибудь сутенеру. Он с тобой церемониться не станет, – острые ногти впились в обивку, вспарывая тонкую кожу.

– Валяй, – согласился Гук, равнодушно пожав плечами. – Мне не впервой подставлять свой зад толстосуму. Вот только подожди-ка, – брюнет подался вперед, почти касаясь своими губами чужих. – Ты не сделаешь этого, ибо я нужен тебе, чтобы заманить сюда Тэхёна. Что, по правде говоря, довольно забавно. Он не приедет, потому что ему плевать. Вот так незадача, – раздосадовано покачал головой Чонгук. – Делай со мной, что хочешь. Мне плевать.

Чистейшая горькая правда. Парень откинулся обратно на спинку дивана, любуясь ненавистью, исказившей тонкие черты лица женщины. Ему и вправду было все равно. Он смирился со своей судьбой. Принял неизбежное. Максимум, что светило молодому человеку, – одиночество длиною в жизнь. Короткую и ничтожную. На худой конец – смерть. Какая разница, если сердце изнутри отравляла неразделенная любовь, убивая день за днем получше любого яда. Чон боялся только одного – снов. Потому что кошмары приобрели более жестокий оттенок. Иллюзия счастья вместе с Тэхёном. После такого не хотелось просыпаться. Но кто ж его спрашивал? Верными ночными спутниками стали мокрая подушка и упаковка успокоительного.

– Ты прав, – согласилась с ним Ёнхва, выпрямляясь и отходя от танцора. – Продажей я лишь верну свои деньги обратно, так и не получив желаемого – ваших с Тэ страданий, – ярость испарилась так же неожиданно, как и появилась, сменившись кривой усмешкой. В льдисто-голубых глазах заплясали искры веселья. – Ты можешь сколько угодно уверять меня в том, что ему на тебя плевать, но, видишь ли, в чем дело, – Ёнхва вернулась за стол, принимая царственную позу на стуле. Гордо вскинув голову, она с высокомерием взглянула на Чонгука. – Я лучше тебя знаю моего племянника, и он совершенно не такой белый и пушистый, каким ты, Чонгук, нарисовал его в своем воображении. Монстр, чудовище, получающий наслаждение от убийств. Вот каков настоящий Тэхён. О, Ви – просто мастер своего дела.

Червяк сомнения копошился где-то в груди, как брюнет ни старался избавиться от него. Гук не верил ни единому слову, однако острая игла беспокойства неприятно кольнула в груди. Как много молодой человек знал, на самом деле знал о Киме? Самую малость.

– О каких убийствах идет речь? – вопрос слетел губ прежде, чем парень успел подумать. Ему нужно было удостовериться. Убедиться, что Тэ не лгал. Недоговаривал, скрывал – может быть, но не обманывал. Ведь так? Боже, пусть это очередная выдумка сумасшедшей.

– О, наивный маленький Чонгуки. Так ты не знаешь, – сочувственно протянула блондинка, глядя на Чона с тошнотворной снисходительностью, будто собиралась объяснить ребенку очевидные вещи. Самое отвратительное чувство – видеть неполную картину происходящего. Беспомощный, растерянный, безоружный. – Что именно он рассказал тебе о своем прошлом? Признался, что убил собственную мать? – пульс ускорился, набатом отдаваясь в барабанных перепонках. Вторил ритму безумного сердца. Гук неуверенно кивнул. Ему совершенно не понравилось, какой оборот приняла беседа. – А Тэхён рассказал, как именно убил ее? – тем временем продолжала женщина. Брюнет отрицательно качнул головой. Они не вдавались в подробности. Им тогда было не до этого. В памяти всплыли вечер и слова, сказанные Тэ.

«– Первый раз? То есть, были еще случаи?

– Достаточно, чтобы сбиться со счета.»

Тогда Чонгук не придал им особого значения и, похоже, зря. Безумная улыбка на лице Ёнхвы не предвещала ничего хорошего. Осталось только решить, изменится ли отношение танцора к Киму после полученной информации. Перестанет ли он любить его? Отвернется ли? Нет. Определенно нет. Чистейшая одержимость, заставляющая закрывать глаза абсолютно на все. Чон продолжил бы любить Тэхёна, даже если бы тот оказался сумасшедшим серийным убийцей.

– Он вырезал ей сердце, – от слов, произнесенных зловещим шепотом, ничего не произошло. Земля не разверзлась под ногами, явив миру геенну огненную, и конец света не наступил. Просто живот скрутило в узел, а к горлу подступила тошнота. Все-таки иногда подробностей лучше не знать. – Можешь себе представить? – даже если бы захотел, не смог. Гук молчал, не зная, что сказать на подобное. – Он получает удовольствие от убийств, Чонгук, – вот только в голове не укладывался образ неулыбчивого, но очень заботливого и доброго парня, за которым на самом деле скрывалась личина психопата-убийцы. Чушь какая-то.

– И я должен тебе поверить? – стоял на своем танцор, чье лицо по цвету сравнялось с комбинезоном начальницы. Та усмехнулась, заметив подвешенное состояние Чона. Юноша хоть и храбрился, но выглядел растерянным и сбитым с толку.

– Нет, не должен, но ведь есть еще Тэхён, верно? – она рассмеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой. – Спросишь у него об этом лично при встрече. Что же касается обслуживания клиентов, – Ёнхва задумчиво постучала кончиком пальца по алым губам, окинув брюнета оценивающим взглядом. – Будешь танцевать у главного шеста. Сотворим тебе образ недотроги. Они просто с ума сойдут и будут выкладывать бешеные деньги за приватные танцы без возможности трогать, – Чонгук ничего не ответил. Сегодня его слепая вера немного пошатнулась, покрывшись трещинами, и ему следовало многое переосмыслить, оставшись наедине.

Квартира встретила Тэхёна подозрительно тихим Чимином, дурманящим ароматом еды с кухни, от которого рот мгновенно наполнился вязкой слюной, а в животе призывно заурчало, и ощущением неминуемо надвигающегося пиздеца. Напряжение повисло в воздухе густым облаком, угрожая вылиться в громкий скандал. Ким уже и забыл, когда они в последний раз ужинали вместе. Когда проводили вечера вдвоем, как семья. Маленькая, но дружная. Те времена давно прошли. Со всей этой суматохой вокруг убийств, измен и ссор у них совершенно не было возможности нормально поговорить. А обсудить им стоило многое.

Теперь же давились неловким молчанием, бросая друг на друга осторожные взгляды из-под ресниц. Чимин не знал, с чего начать. Точнее, боялся, что сорвется на крик, выплескивая на блондина накопившиеся за последние месяцы негатив и обиду. Его мучил один вопрос: как так вышло, что они оказались здесь, на старой квартире. Один – жертва похищения, второй – по непонятной причине, которую хотелось выяснить. И что-то подсказывало Мину, что ответ ему не понравится.

– Чимин, я, – первым заговорил Тэхён, и Пак не выдержал, перебивая парня. Все равно вкус еды не ощущался из-за душившего волнения.

– Какого хрена, Тэхён? – приборы с противным звоном приземлились в тарелку. Грянули первые раскаты грома. Гроза началась. – Какого черта ты тут забыл? – Чим поднялся с места, подходя к молодому человеку. Тело сотрясала мелкая дрожь. – Нет, не так. Какого хера меня похитили и буквально приволокли к тебе на цепи? – Тэ закрыл глаза, собираясь с мыслями. Вот и настал момент истины, которого тот опасался. Что ж, сейчас или никогда. Блондин встал следом, встречаясь с чужим взглядом, в котором отчаяние боролось с надеждой. Бедный наивный Чимини. До последнего надеялся на что-то. Совершенно не то, что хотелось бы видеть. От эмоций на лице шатена Кима стало не по себе. Он хотел подойти к разговору более тактично, но юноша снова опередил его, прыгая с места в карьер.

– Намджун работал не один. Они сговорились с моей тетушкой, чтобы подорвать авторитет Юнги и заставить его продать Чонгука, через которого Ёнхва хотела добраться до меня. Я приехал сюда, чтобы разобраться со всем этим, – на лице Тэхёна не дрогнул ни один мускул. Сама сосредоточенность и собранность. Чимина же захлестнула ярость. Ослепительная и оглушающая. Парень пострадал, снова став пленником из-за какой-то шлюхи. Да кто они такие, чтобы так вертеть его судьбой? У Мина тоже были чувства, в конце концов!

– Ты совсем с ума сошел? Ввязываться во все это из-за Чонгука? Серьезно? – терпение лопнуло, и Пак сорвался на крик. Как же молодого человека все достало. – Ты забыл, как трудно нам было вырваться из этой паутины? И все по новой, – злость клокотала в нем, искажая черты лица. Ему не верилось, что Тэ пошел на такое. Совсем свихнулся. Эгоист, который думал лишь о себе. – Ради чего? Ради шлю...

– Я люблю его, Чимин, – перебил парня Ким. Слова, как пощечина, как удар прямо в солнечное сплетение. Они выбили из легких весь воздух, вонзаясь в грудную клетку сотнями острых игл. Шатен отшатнулся, не веря собственным ушам. Так вот каково это: слышать подобное из уст любимого. – И если бы я знал, что Джин-Хо прикажет своим парням схватить тебя и привезти сюда силком, то спрятал бы так далеко, что ни одна живая душа не смогла бы найти.

– Замолчи! Просто замолчи, – замотав головой, полузадушено прохрипел Чимин. Сердце в груди ныло и кровоточило, разрываясь на куски, затрудняя дыхание. – Ты хоть понимаешь, насколько это больно? – в носу неприятно защипало.

– А что, по-твоему, больнее: жить в неведении и надеяться на то, чего уже больше не будет, или знать и не питать ложных надежд? – сказать такое нелегко, но другого выхода у Тэхёна не было. Блондин не хотел обманывать Пака. Тот занимал слишком важное место в сердце. Наравне с Чонгуком, и, черт побери, это все только усложняло.

– Я семь лет жил по первому принципу. Мог бы позволить мне и дальше ему следовать, – по щекам заструились первые предательские слезы. От рук, протянутых Ви, Мин отшатнулся, как от огня. Как же паршиво. И до чего обидно. Если раньше у него и была надежда, то теперь она рассыпалась в пыль, усеяв серым пеплом разбитое сердце.

– Чимин, я не хочу причинять тебе этой боли, – Тэ не знал, как облегчить страдания Чимина. Не знал, как передать, насколько он сожалел. – Я не хочу лгать. Черт, да я даже вмешивать тебя во все это не хотел, зная, как ты ненавидишь моего отца, – пальцы зарылись в светлые пряди, слегка оттягивая. Тяжело. Ему было неимоверно тяжело говорить подобное. Ким не чудовище какое-то все-таки. Для него семь лет, прожитые рука об руку, тоже многое значили. Но сердцу ведь не прикажешь. Оно принадлежало другому.

– Знаешь, – шмыгая носом, продолжил Пак, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания, – к Чонгуку я начинаю испытывать похожие чувства. Твой папашка забрал у меня отца, а эта шлюха – тебя, – парень невесело улыбнулся собственным мыслям. Да, Чим определенно ненавидел Чона. До скрежета зубов и желания изуродовать его смазливую мордашку.

– Чимин, – но сказать было нечего.

– Что, Чимин? – повысил голос Мин. – Скажешь, не так? – молодой человек закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а потом шагнул навстречу Киму, вцепляясь в ворот рубашки. – Нам же было хорошо вместе, Тэхён, – едва слышно прошептал он, вложив в слова всю боль, накопившуюся за месяцы одиночества. Месяцы без Тэхёна. – Где мы свернули не туда? Почему все настолько усложнилось?

– Я не знаю, Чимин, – мягко проговорил Тэ, накрывая холодные пальцы парня своими ладонями. – Но так не может больше продолжаться, – Ви не мог больше лгать. Не мог заставлять себя чувствовать того, чего на самом деле не испытывал. Не желал изнывать в тесной клетке, страдая из-за отсутствия возможности выбора. Он хотел освободиться.

– И что теперь? Выбросишь меня на улицу? – едко усмехнулся Чимин, отстраняясь. К горлу неожиданно подкатила тошнота, а гордость наконец-то возобладала над любовью. Душно. Нестерпимо душно стало в комнате.

– Не мели чепухи, я ни за что не отпущу тебя, – хмуря брови, Тэхён сделал шаг вперед, пытаясь обнять парня, но тот отстранился, выставив вперед руку. Пак не желал его прикосновений. Не стерпел бы такой пытки. Нехорошее предчувствие неприятно кольнуло в груди.

– На цепь посадишь? – усмехнулся Пак, с вызовом глядя на блондина. А вот и очередной укол. Голая правда. Укор тому, кто не мог свободно демонстрировать свои чувства, сломав и себя, и шатена заодно. Глупый заигравшийся ребенок, возомнивший себя господином.

– Если это защитит тебя от загребущих лап клана, то и на цепь посажу, – лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Тэ проглотил оскорбления, понимая, что сам виноват во всем. И как теперь это исправить – неизвестно.

– Что ты чувствуешь ко мне? – от тихого вопроса странно екнуло сердце. Неожиданная смена темы и замешательство. Что он чувствовал к Чимину? Разве можно вот так запросто ответить на такой вопрос? Наверное, да. Несомненно, Тэхён любил Чонгука. Ну а Пака?

– Чимин, сейчас не время, – попытался вразумить его Ким. На самом же деле старался уйти от разговора. Ему требовалось время, чтобы разобраться в себе.

– Скажи мне, что ты чувствуешь, Тэхён, иначе это будет наша последняя встреча, – глаза блестели от слез, но Мин был непреклонен. Парень хотел знать здесь и сейчас, есть ли у него хотя бы крошечный шанс на любовь, которой грезил все годы. Решение далось молодому человеку нелегко, но именно от ответа Ви зависело, уйдет Чимин или останется. Блондин, вероятно, понял это.

– Я люблю тебя, но... – но что? Как вообще можно объяснить, что Пак для него всегда будет иметь немаловажное значение. Останется тем светящимся от счастья пареньком, что и семь лет назад. Они стали друг другу семьей, которую когда-то потеряли. Несчастные сироты, нашедшие утешение друг в друге.

– Но не так, как Чонгука, – закончил за него Чим. Смех шатена походил на битое стекло. Ломкое, блестящее, но бесполезное. Внутри него – кровавая мешанина вместо сердца. Оттого и дыхание рваное и сиплое. Не желая и дальше оставаться в квартире, юноша зашагал к выходу, а Тэхён, оцепеневший поначалу, не сдвинулся с места. Лишь когда захлопнулась дверь, он осознал, что произошло, и кинулся следом.

Стоя в дверях лифта, Пак все-таки разревелся. Жалобно всхлипывая и обнимая себя за плечи, парень выскочил на улицу. Перед глазами все расплывалось от слез так, что дороги было не разглядеть. Оно и не требовалось. Шатен все равно не знал, куда идти. Бежать. Бежать и не оглядываться, не думать, не чувствовать. Не вспоминать. И давить в себе желание вернуться обратно, пасть к ногам, унижаясь и моля о крупице любви. Хотя бы о ее подобии. Всего на одну ночь, чтобы снова ощутить себя живым, а не пустым безжизненным сосудом.

Лишь когда какой-то незнакомец, вышедший из остановившейся машины неподалеку, внезапно кинулся к нему, сгребая в охапку и пытаясь затащить внутрь, Чимин сообразил, что происходит. Он бы и закричал, но похититель заткнул ему рот ладонью. Брыкаясь из последних сил, молодой человек давился паникой, понимая, что не вынесет еще одного плена. Из салона, тем временем, вышел второй, собираясь, вероятно, подсобить напарнику.

Раздавшиеся выстрелы на секунду оглушили его, а хватка неожиданно ослабла. Мужчина отпустил Чимина, падая бездыханным телом к ногам юноши, товарищ распластался рядом, не добежав совсем чуть-чуть. Пак рефлекторно отскочил, оборачиваясь в поисках своего спасителя или еще одного мучителя. Но то оказался лишь Тэхён, направляющийся к нему. Несмотря на боль и обиду, страх пересилил остальные чувства, и Мин бросился навстречу, ища защиты в крепких теплых объятьях блондина, что обнял парня, прижимая к себе. Водитель, сообразив, что может достаться и ему, резко выкрутил руль, скрываясь с места происшествия.

– Все хорошо. Тише, все хорошо, – бессвязно бормотал Ким, уводя дрожащего от пережитого ужаса Чимина обратно в дом. Судьба снова преподала Паку урок. Потому что отныне его жизнь снова превратилась в сплошной кошмар, и безопаснее всего – оставаться вместе с Тэ, который защитит от нависшей угрозы, не позволит, чтобы кто-либо причинил боль его игрушке. Теперь уже сломанной, несчастной и чертовски уставшей от всех этих игр.

۞۞۞

02/18/2017

09:30 p.m.

Кабинет тетки был таким же безвкусно обставленным, как и офис Мин Юнги. Право, сразу видна рука одного мастера. Ёнхва, вероятно, даже не стала ничего менять здесь, слепо упиваясь собственной властью. Точнее, ее подобием. Идя сюда, продираясь сквозь толпу разгоряченных тел на танцполе, Тэхён невольно выискивал в толпе или на сцене знакомую фигуру, и в груди замирало каждый раз, стоило увидеть похожий силуэт, цвет волос или улыбку. Ничего. Чонгука нигде не было видно. Разочарование непомерным грузом давило на ребра вкупе с нетерпением, а сердце нещадно ныло. Как же хотелось его увидеть. Хотя бы одним глазком. Мельком подглядеть, узнать, что у брюнета все хорошо.

– Я уж думала, ты не придешь, – хохотнула тетушка, приглашающе кивнув в сторону одного из серебристых кресел. Проигнорировав ее реплику, Ким сел на диван и, закинув ногу на ногу, взглянул на женщину, чьи губы недовольно скривились.

– Птичка шепнула мне, что у тебя есть кое-что мое, – перешел сразу к делу Тэ, смерив блондинку презрительным взглядом. Жалкое подобие хозяйки клуба. Она жила лишь потому, что парень сдерживал себя. Пытался решить все мирным путем, не прибегая к ножам или пистолету. Успеется. – Кажется, тебя не известили. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

– О, Тэ-Тэ, давно ли ты так запел? Я думала все, на что ты способен, это лизать задницу своему папочке, – вторила ему Ёнхва, ничуть не смутившись колкости. Козырь в рукаве придал ей уверенности.

– А ты, я смотрю, все также тявкаешь на тех, кто тебе не по зубам. Думаешь, раз обзавелась клубом, то теперь можешь свои права качать? – на лице – непроницаемая маска дружелюбной вежливости, в душе – ураган эмоций. Ядовитый клубок из ненависти и злобы с искрами ярости.

– Почему бы и нет? Я преуспела в этом деле, нашла брешь в твоей броне, а это дорогого стоит, – невозмутимо пожала плечами блондинка. – Знаешь, – вкрадчиво продолжала Ёнхва, – а твой Чонгук – просто куколка. Дамочки в моем заведении по нему с ума сходят прямо-таки, – продолжила она дергать за ниточки, подливая масла в огонь. Руки сжались в кулаки до проступивших побелевших костяшек. Ви даже боялся представить, что именно заставляли делать Чона в подобном заведении. Одна мысль о том, что кто-то касался его, ласкал желанное гибкое тело, срывая с губ несдержанные стоны, сводила с ума, пробуждая в нем монстра.

– Стоило так напрягаться, чтобы добраться до меня? – вместо демонстрации чувств – холодная усмешка. Тэхён слишком долго играл в такие игры, чтобы так легко сдаться. – Могла бы просто позвонить.

– О, ну тогда ты бы не пришел, а я очень хотела увидеться, чтобы немножко поиграть, – наигранный смех неприятно резал уши. – Ты же не думал, что смерть моей сестры сойдет тебе с рук? Теперь же, когда я наконец-то нашла, как можно причинить тебе такую же боль, какую ты причинил мне...

– Только тронь его, и смерть моей матери покажется тебе раем по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, – предупредил Ёнхву Ви, с трудом сдерживаясь от желания пристрелить ее. Не сейчас, когда она раскрыла перед ним карты. Он не собирался позволить женщине так легко умереть. Следовало придумать что-то особенное. Темное и извращенное, как душа Кима.

– Ах, милый, ты даже не представляешь, какие у меня на него планы. Вот увидишь, совсем скоро он будет радостно сосать у всех, кто выложит за него приличную сумму денег. Или ублажать местных дамочек. Вот будет потеха, – глаза заволокло яростной пеленой, а рот наполнился солоноватой слюной: то кровоточил по неосторожности прикушенный язык. Кто знает, что блондин сделал бы с тетушкой, если бы не распахнувшаяся дверь и человек, застывший на пороге.

Тэ обернулся, встречаясь взглядом с тем, кого уже и не надеялся увидеть. Сердце болезненно сжалось, а потом пустилось вскачь, сотрясая грудную клетку. Дыхание перехватило, а от волнения пересохло в горле. Неделя. Блядская неделя в разлуке и наконец-то так близко. Только встань и протяни руку. Какая жестокая и наглядная демонстрация, потому что в глазах напротив – мешанина из чувств. Страх, растерянность, вина. Оба не могли поверить в реальность происходящего, задыхаясь от нахлынувшего на них спектра эмоций. Они расстались отвратительно. Карман жгла та самая записка и размытое «Люблю» давало шанс на взаимность. Дарило надежду на лживость остальных строчек.

«Я не тот, кто тебе нужен»

Какая чушь, ведь они созданы друг для друга.

– Как хорошо, что ты зашел, Чонгуки. А у нас тут гости, – кукловод победно улыбнулась, упиваясь собственным триумфом. Игра началась.

10. Guilty

I put a shield upon you

I didn't mean to hurt you

I would have only poisoned your mind

Never meant to make you cry

The Rasmus – Guilty

02/18/2017

11:30 p.m.

Когда Ёнхва вызвала Гука к себе почти перед началом выступления (сегодняшний вечер в расписании молодого человека был посвящен приватным танцам), он ожидал многого: очередной нотации за чересчур наглое обращение с клиентами, новую волну морального давления, но уж точно не встречи с ним. Как будто удар в поддых. Глаза, которыми Чонгук грезил всю неделю. Глаза, которые преследовали во снах и наяву. Глаза, в которых сейчас отражался, наверное, тот же спектр эмоций, что и в собственных. Запрещенный прием. В носу неприятно защипало, а сердце заныло. Едва зарубцевавшаяся рана вновь вскрылась, заставляя хозяина задыхаться, утопая в океане чувств. Гук вспомнил, как именно они расстались, и ему стало дурно.

Несмотря на тяжкий груз вины, придавивший брюнета к полу, хотелось тотчас же броситься к Тэхёну, рухнув у его ног. От желания прикоснуться к бархатной коже покалывало в кончиках пальцев. Чону срочно требовалось оказаться в объятьях блондина, ощутив чужое тепло, чтобы убедиться в реальности происходящего. И плевать на стыд, плевать на осуждение и ненависть во взгляде. Он готов был ко всему, лишь бы получить возможность вновь услышать любимый голос, жадно вдохнуть умопомрачительный аромат, исходящий от него. Какая ирония, теперь у них с Чимином появилось, кажется, кое-что общее. Одержимость одним единственным человеком. «Тэхён, Тэхён, Тэхён», – отбивало ритм сердце. Тэхён. Здесь и сейчас. Просто смотрел на Гука, но, черт побери, сколько всего было в этом взгляде.

– Как хорошо, что ты зашел, Чонгуки. А у нас тут гости, – вкрадчивые интонации прорезали воздух подобно удару плети, разрушая мыльный пузырь наваждения. Нет, Чонгук, это не сон. Все намного хуже. – Я как раз рассказывала Тэхёну про твои успехи в сфере удовлетворения потребностей наших клиентов, – танцор с нескрываемой ненавистью во взгляде посмотрел на Ёнхву, на что та победно улыбнулась. Попробуй отвертись теперь.

– Я не буду играть в твои игры, – тихо произнес он, молясь, чтобы голос не дрогнул от переизбытка эмоций, которые душили изнутри. До чего изощренное унижение на глазах у любимого человека. Несомненно, она добилась своего. Тэхён молчал, больше походя на холодную восковую фигуру, и это-то как раз и пугало больше всего. – У меня нет на них ни желания, ни времени. А сейчас, прошу прощения, клиентка заждалась, – неимоверным усилием воли Чон заставил себя взглянуть на Тэ. Но что брюнет пытался найти во взгляде напротив? Лицо – маска вежливого равнодушия. И лишь внимательные ореховые глаза, потемневшие от злости, не предвещали ничего хорошего. Взор Чонгука же отражал мольбу.

«Пожалуйста, прости меня. Это не то, о чем ты думаешь. Не верь ей.»

А кому тогда верить? Они все здесь слишком сильно заврались. Заигрались, почти уничтожив то единственное светлое, останавливавшее от безумия. Тонкая грань, которую не следовало переступать. Шаг в сторону – точка невозврата. Танцор не помнил, как добрался до комнаты с клиенткой. Перед глазами до сих пор стояло лицо Тэхёна. Неживое, кукольное. И нескрываемая боль во взгляде. Просто в самое сердце. Какой смысл лгать ему и самому себе, если в конечном итоге правда всплыла наружу в искореженной форме? Каковы будут последствия – неизвестно.

Гук танцевал на автомате, закрывал глаза и снова видел Тэ. Сколько прошло времени? Неделя? По ощущениям – целая вечность. И, о Боже, это слишком. Самые долгие полчаса в его жизни. Чон даже не заметил, как зрительница покинула помещение, вполне довольная представлением. Вот только ощущение чужого присутствия никуда не делось. Брюнет повернул голову в сторону входа, и сердце предательски екнуло от увиденного. Мир сузился до одной единственной точки. Фигуры, облаченной в обычную белую рубашку и серые брюки.

Тэхён не отрывал от него тяжелого изучающего взгляда. С жадностью отмечал каждое изменение, произошедшее с ним за неделю, заполняя пробелы в воспоминаниях. Блондин глаз не мог оторвать от полуобнаженного тела, покрытого испариной. Блестящие прозрачные капли пота медленно стекали по вискам на скулы и шею, скапливаясь в ложбинке между ключицами, дразня и без того раскаленные нервы. Резко вздымающаяся и опускающаяся грудь от сбитого дыхания, язык, то и дело пробегающийся по пересохшим губам, и взгляд испуганной лани.

Терпение Тэхёна лопнуло, покрывшись сотней мелких трещин. Чонгук вздрогнул, услышав оглушающе громкий щелчок дверного замка. Сглотнув вязкий ком слюны, Чон попятился к стене, стоило Киму сдвинуться с места. Плавная мягкая поступь хищника, загнавшего жертву в угол. Комната внезапно стала слишком тесной для двоих, а горячее дыхание опалило лицо. Бездонные шербетовые глаза смотрели прямо в душу, выворачивая ту наизнанку. Невозможно спрятаться или убежать. Пришло время для правды.

– Почему, Чонгук? – бархатный голос ударил по нервам, как колючие разряды тока, разнося по телу мелкие стайки мурашек. – Почему ты не сказал мне? – вот так просто. Ни «привет», ни «как поживаешь?», будто и не было расставания длиною в бесконечную неделю. Гук боялся что-либо говорить. Потерял дар речи, жадно всматриваясь в черты лица напротив. Оно слегка осунулось и вытянулось, лучше всяких слов доказывая, насколько измучен хозяин. Набрав в грудь побольше воздуха, брюнет решился на ответ.

– Мне было стыдно, – парень опустил голову, собираясь с мыслями. Как же объяснить всю эту мешанину? – Юнги просто поставил меня перед фактом, дав понять, что мое собственное мнение ничего не значит. Я не имел права на счастье еще, как минимум, год, – голос дрогнул из-за подступивших к горлу рыданий. – И я подумал, что безвольная игрушка – не самая хорошая партия для тебя. Спать со всеми и клясться в любви тебе. Серьезно? Не это ли высшее лицемерие? Черт, я уже подверг тебя опасности и не хотел, чтобы это повторилось снова, понимаешь? – не удержался от тихого всхлипа Чонгук, вскинув голову и встречаясь с безумно печальным взглядом Кима.

Ну разумеется он понимал, и оттого было так горько осознавать, что Гук переживал все в одиночку. Да плевать на опасность. Рука танцора неуверенно потянулась к щеке Тэ и замерла в паре миллиметров от нее, мазнув кончиками пальцев, не решаясь на большее. Чон не имел права. По крайней мере, так думал брюнет, потому что Тэхён считал иначе. Парень сам прижался к ней, накрывая сверху своей ладонью, слегка потираясь о ту, как ластящийся кот. Необходимое прикосновение, по которому блондин успел соскучиться. Он так нуждался в ласке.

– Ты и правду думал, что я поверю той глупой записке? – шепнул Ким в приоткрывшиеся в нетерпении искусанные губы. Голос охрип от переполняющих его эмоций. Чувства рвались наружу. Столько всего хотелось сказать, но, как назло, в голове творилось черте что, а сердце сотрясало грудную клетку, изнывая от рваного ритма.

– Я надеялся, – Чонгука слегка подтрясывало. То ли от волнения, то ли от всего происходящего. Тэ наконец-то рядом, настолько близко, что можно с ума сойти. И он такой горячий. Боже, какой же он горячий, особенно в контрасте с ледяной стеной, в которую молодой человек вжимал его, оперевшись ладонями о шероховатую поверхность рядом с плечами танцора. – Думал, что если ты возненавидишь меня, то отпустишь, – глупый, глупый Гук. Тэхён ни за что в жизни не отпустил бы парня от себя. Не в этом случае так уж точно. – В конце концов, кто я такой, чтобы меня любили? Обыкновенная безвольная шлюха, – невесело улыбнулся Чон.

Ким бы точно не согласился с Чонгуком. Самый лучший и безумно любимый. Он чуть с ума не сошел за неделю, ломая голову над тем, где брюнет и все ли с ним в порядке. И сейчас тот, черт побери, сводил Ви с ума своим видом. Хрупкий и беззащитный, упирающийся ладонями ему в грудь.

– Дурак, не смей так говорить, – пробормотал Тэ, укладывая голову тому на плечо. В нос ударил так необходимый сейчас едва ощутимый аромат дикой мяты, а губы мазнули по солоноватой коже, вырвав из парня судорожный вздох. Они оба ходили по краю, угрожая сорваться и потерять контроль. – Я вытащу тебя отсюда, слышишь?

– Что? – внутри Гука все похолодело от этих слов. Страх сковал тело, и молодой человек отстранил от себя Тэхёна, заглядывая тому в глаза, которые горели нерушимой решительностью. – Не смей! – срываясь на крик, воскликнул танцор. Именно этого и добивалась Ёнхва. – Это мои ошибки, и мне за них расплачиваться, – на этот раз голос не подвел его. – Даже не думай вмешиваться, – странно представить, чего потребует тетка Кима за освобождение. Гук не мог позволить Тэ пойти на подобное. – Пожалуйста, ты можешь пострадать, – но тот словно не слышал, упрямо склоняясь к трепещущему юноше.

– Я уже страдаю, – горячее дыхание опалило шею, а губы сомкнулись на чувствительной мочке, заставляя Чона жалобно всхлипнуть. Ладони огладили бока, чувствуя ответный отклик тела на ласку. – Каждый день, проведенный без тебя, как пытка, – он заглянул Чонгуку в глаза, давая понять, что абсолютно серьезен, что слова – не шутка и не попытка избежать неприятного разговора. Просто Ви не мог стоять в стороне и спокойно наблюдать за тем, как страдает кто-то из близких.

– Тэ, – Гук задохнулся от щемящего чувства нежности, вспоровшего грудную клетку, а сердце болезненно заныло. Почему судьба была с ними настолько несправедлива, лишая простого человеческого счастья? Как бы ему хотелось, чтобы они встретились при других обстоятельствах. Слишком мало времени, чтобы передать словами все то, что Чон испытывал к Тэхёну. Их лбы соприкоснулись, а из глаз брызнули предательские слезы.

– Я люблю тебя, слышишь? – шепнул Ким, мягко потираясь своим носом о чужой. Блондин тонул в отчаянье, не зная, можно ли настолько сильно сходить с ума по кому-либо. – Боже, я так тебя люблю, – снова и снова повторял Ви, неотрывно глядя в бездонные черные глаза напротив. Ладони легли на щеки танцора, аккуратно очертив линию челюсти.

– Я тоже люблю тебя, – получил он в ответ столь необходимые сейчас слова, от которых внутри разлилось странное тепло. Значит, это правда. Чистейшая правда. Они оба окончательно и бесповоротно погрязли друг в друге. – Хоть и не знаю, имею ли на это право, – но Тэхён уже не слышал его, притягивая к себе и жадно впиваясь в пухлые искусанные губы, податливо раскрывшиеся навстречу. Как же давно Тэ хотел этого.

Они целовались с присущим им отчаянием, вкладывая в поцелуй всю боль и накопившуюся страсть, что не находили выхода столь долгое время. Снова пробовали друг друга на вкус, ловя несдержанные стоны. Истосковавшиеся, голодные, дорвавшиеся до желаемого.

– Потерпи еще немного, – огромным усилием воли Ким заставил себя оторваться от Чонгука, чье дыхание сбилось. Молодой человек то и дело облизывал раскрасневшиеся губы, будто подначивал на продолжение. – Я скоро вытащу тебя отсюда, даже не смей со мной спорить, – предупредил Ви. Руки сомкнулись на талии, сминая под пальцами влажную от пота кожу. – Я не позволю тебе гнить здесь.

– Нет, замолчи, – не выдержал Чон. Он так долго хотел ощутить себя в крепких объятьях Тэхёна, а тот снова отвлекался на бестолковую болтовню. Не сейчас, черт побери. Только не сейчас, когда внизу живота все сладко ныло в ожидании чего-то большего. – Просто замолчи, – Чонгук притянул блондина за шею обратно к себе, требовательно впиваясь в губы поцелуем, зубами оттягивая нижнюю, а после проходясь по ней языком, раззадоривая. Ладони опустились ниже, сжимая упругие ягодицы. – Ну же, – нетерпеливо пробормотал брюнет, изнывая от нетерпения, а внутри все затрепетало, стоило ему увидеть знакомую кривую усмешку.

Танцора резко развернули лицом к стене, а сзади к нему прижалось до безумия горячее тело. Несдержанно застонав от укуса в плечо, Гук сам подался назад, вжимаясь спиной в твердую грудь Ви, а ягодицами потираясь о внушительный бугорок возбуждения в штанах. Хотелось более тесного контакта. Чтобы кожа к коже и пульсирующий член глубоко внутри. О, как же ему это было необходимо на протяжении всей недели.

Пальцы не шли ни в какое сравнение. Равносильно есть сою вместо мяса и использовать сахарозаменитель для чая. Вкус есть, но такой, что хочется блевануть. Он сходил с ума без близости, буквально изнывая от желания оказаться вновь заполненным. И Ким мог дать ему все это прямо сейчас. Внезапно тепло пропало, и Чонгук жалобно захныкал, бросая через плечо на Тэхёна умоляющие взгляды. А тот лишь коварно улыбнулся, принявшись медленно расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Танцора, попытавшегося было ему помочь, тот шлепнул по рукам и снова развернул лицом к стене, заставляя опереться о нее ладонями.

– Стой так и не смей оборачиваться, – от низкого баритона низ живота скрутило в сладкой истоме, а член в боксерах дернулся, изнывая без ласки. Легкий поцелуй в плечо буквально обжег кожу, посылая слабые импульсы удовольствия по позвоночнику. По тому же пути последовал и острый язык, оставляя после себя холодную влажную дорожку. Пальцы же едва ощутимо мазали по ребрам, спускаясь к животу.

– Тэ, – голос предательски дрогнул, и Гук тяжело сглотнул, чувствуя губы Тэхёна на пояснице. Боже, это слишком. Почему-то каждый раз, когда они оставались наедине, все шло не по плану. Ожидаемый серьезный разговор вывернулся в очередное безумие. Ким не смог совладать с собой и поддался соблазну, опускаясь на колени, мутным взглядом окидывая крутой изгиб спины, острые лопатки и напряженные плечи.

Пальцы до боли сжали ягодицы, угрожая в дальнейшем оставить темные следы, в то время как Тэ с особой тщательностью изучал ямочки, небольшие углубления, созданные, казалось, специально для поцелуев. Те не давали покоя еще с того инцидента в доме. А ведь все могло закончится иначе, не усмири тогда Ви свои гормоны. Рука нагло стянула мешающуюся ткань с округлых мягких половинок, а язык дразняще прошелся по расщелине, заставив молодого человека подавиться вдохом.

– Тэ...хён! – жалобно протянул Чонгук, умоляя о большем, сдирая ногтями краску со стены и, кажется, слои кожи. Ким отстранился, наконец поднимаясь на ноги, а затем прижался прохладной обнаженной грудью к разгоряченной влажной спине парня и шепнул на ухо:

– Я не разрешал тебе говорить, – звонкий шлепок по ягодице сорвал с губ удивленный возглас, а по телу прошлась сладкая волна дрожи от обжигающей боли. Приятной и возбуждающей. Рот заткнули сразу три пальца, нагло проникая внутрь. Прикрыв глаза, танцор послушно принялся облизывать их, смачивая слюной, втягивая глубже внутрь и лениво обсасывая. Язык скользил по костяшкам, нежно оглаживая каждую фалангу, в то время как свободная рука Тэхёна дразняще водила по животу, забираясь под резинку трусов.

Игрался, чертов садист. Чону, по правде говоря, это жутко нравилось. Да и мечтал он далеко не о пальцах у себя во рту. Безумно хотелось, чтобы Тэ наказал его как следует за все: за обман, за непослушание, за побег. Сорвав с парня ненавистный клочок материи, Ким оперся одной рукой на стену, а другую, тщательно смоченную в слюне, завел Чонгуку за спину. Блондин мог мучить его и дальше, но время было явно не на их стороне. Слишком долго каждый из них ждал этого. Ви уже с трудом контролировал себя, а собственный стояк болезненно давил на ширинку. Пальцы медленно прошлись между ягодиц, слегка надавив на тугое колечко мышц. Прогнувшись в спине, Гук подался назад, нетерпеливо двигая бедрами навстречу. Однако Ким тут же убрал руку, срывая с губ Чона обреченный стон.

– Сукин ты сын, – хрипло пробормотал он, бросая на Тэ злобный взгляд из-за плеча. А тот лишь понимающе хмыкнул, возвращая пальцы обратно, кружа ими по краю. Новый шлепок и сорванные вздохи. Подушечки надавили на вход, проникая внутрь, а затем вновь исчезли, добиваясь очередного обреченного стона. Доведенный до ручки, Гук не выдержал: – Блять, может, ты уже соизволишь мне вста...ах! – не смог договорить он, не сдержав тихого вскрика. Чон до крови закусил губу, когда Тэхён исполнил просьбу.

Сразу два пальца вошли в него, нагло растягивая жутко тугие стенки. От осознания того, что Чонгука с их последней встречи никто не трогал там, ему просто снесло крышу. Зубы сомкнулись на изгибе шеи, вырвав из парня новый протяжный стон. Звонкий и чертовски сексуальный, тот отозвался горячей волной истомы в пах блондина, в то время как подушечки нежно ласкали изнутри. Сумасшедший контраст, в котором так нуждался Чон, толкаясь навстречу уже трем пальцам. Жутко дискомфортно, но, блять, как же здорово. Особенно когда Ким сгибал пальцы, задевая простату, заставляя танцора дергаться в экстазе, прося большего.

Звякнула пряжка ремня, отдаваясь тянущей болью в низ живота. Брюнету требовалось больше. И Ви дал ему это, не удосужившись даже толком стянуть с себя брюки и белье. Одним плавным движением Тэхён вошел в него, замерев на мгновение, наслаждаясь тугой узостью. Слишком. Чон уперся лбом в стену, хватая ртом воздух. Его буквально крыло от распирающего изнутри жара. Такого всеобъемлющего и крышесносного. На грани боли, и, блять, в самый раз для Гука.

– Ты такой узкий, – доверительно шепнул Тэ на ухо дрожащему от спектра ощущений Чонгуку. Не дав тому толком привыкнуть к чересчур огромной для неразработанной дырки пульсирующей плоти, Ким задал свой ритм, быстрый и рваный, практически выходя полностью из него и толкаясь максимально глубоко, не сдерживая низких стонов, отдающихся по телу брюнета сладкой дрожью.

Слюна, на самом деле, дерьмовый лубрикант, оттого и проникновение выходило более острым, доставляя дискомфорт. Если бы не рука Тэхёна, надрачивающая Гуку в одном ритме с толчками, тот, несомненно, не ловил бы всеобъемлющий кайф. Внутри Чона было тесно и неимоверно горячо, а двигаться в нем – удовольствие в чистом виде. Головка члена то и дело задевала чувствительную точку, отчего молодой человек сильнее выгибал влажную от пота спину, подавался бедрами назад, насаживаясь сильней, и несдержанно стонал, то и дело облизывая искусанные губы и бросая на своего мучителя влажные похотливые взгляды из-за плеча. Пот градом лился по вискам, стекая на шею и спину, но никто не обращал на него внимания.

А Тэ буквально крыло от такого Чонгука. Как долго он грезил о чем-то подобном. Обхватив свободной рукой парня за грудь, блондин притянул того ближе к себе, глубже проникая в него, позволяя обнаженной коже соприкасаться с чужой. Получалось пусть и не так быстро, но более тесно и интимно, особенно когда Гук податливо откидывал голову назад, укладывая ее на плечо Ви, и, жалобно всхлипывая, просил:

– Еще, Тэ. Я хочу еще, – будто в забытье, хрипло и протяжно. Пальцы цеплялись за руки, направляя в нужном ритме, оставляя на них яркие полосы от ногтей. Снова касались стены в поисках опоры, но, скользя по шершавой поверхности, возвращались обратно. Ноги буквально подгибались, а низ живота скручивало в судороге экстаза. – Быстрее! Да, вот так, боже! Я... я почти... – сбито бормотал он, сводя с ума своим шепотом Тэхёна.

Пошлые шлепки бедер, гортанные стоны и сплетенные в развязном поцелуе языки. Чон не выдержал первым, выгибаясь дугой и кончая в ладонь блондина, безумно сладко сжимая его внутри себя, по инерции насаживаясь сильнее, резче, чтобы довести до разрядки партнера. А тот, сделав пару глубоких толчков, последовал за ним, изливаясь в Чонгука, не видя перед собой ничего, кроме пляшущих черных точек.

Все, на что они были сейчас способны, это прислониться к стене в попытке восстановить дыхание. По телу разливалась сладкая нега удовлетворения, а крепкие руки не спешили выпускать Гука из объятий. Только благодаря им он и держался на ногах. Тэ лениво покрывал влажную от пота шею поцелуями, слизывая языком солоноватые капли. А тот и не возражал, наслаждаясь лаской и молясь, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Танцор боялся даже представить, что с ним будет, когда Тэхён уйдет. Как пережить эту ночь? Будто чувствуя настроение партнера, Ви вышел из парня и развернул лицом к себе, заглядывая в глаза.

– Здесь есть салфетки? – Чон едва заметно кивнул в сторону неприметного шкафчика и отвел взгляд, чувствуя, как медленно начала стекать по бедрам сперма. Он ощущал странную неловкость и тоску, что ворвались в сознание холодным снежным комом. Снова вернулось осознание использованности.

Грязный. Какой же Гук грязный. Молодой человек вздрогнул от неожиданного прикосновения к животу. Брюнет и не заметил, когда вернулся Ким. Пальцы скользнули между ягодиц, заставив юношу удивленно охнуть и впиться ногтями в плечи Ви. Сердце гулко забилось в груди. Не поднимая головы, Чон позволил привести себя в порядок, чувствуя, как разлетаются мурашки от осторожных прикосновений блондина. В закрытую дверь постучали, и охранник напомнил, что их время вышло. Вот и все. Мыльный пузырь эфемерного счастья лопнул, возвращая в реальность. Застегнув рубашку, которую так и не соизволил до конца снять, Тэхён помог одеться Чонгуку, пытаясь заглянуть тому в глаза, но тщетно. Парень буквально окаменел, когда горячие ладони легли ему на щеки.

– Чонгук, посмотри на меня, – взмолился Ким, а у Гука слезы навернулись от неприкрытой нежности в мягком баритоне Ви. До крови закусив губу, он медленно поднял голову, встречаясь с обеспокоенным взглядом Тэ с нотками отчаянья. – Я люблю тебя, – шепнул Ким, подушечками больших пальцев оглаживая влажные от соленых дорожек щеки. Сердце болезненно сжалось и предательски затрепетало. Как же Чон хотел верить сказанному. – И мне плевать на твою работу. То, что произошло сегодня, – не случайная прихоть, – грудную клетку сдавили невидимые путы, и брюнет сам подался вперед, обнимая Тэхёна за шею и прижимаясь к его губам своими.

Тот мгновенно ответил на поцелуй, скользнув ладонями по плечам, спине и притягивая ближе. Едва ощутимые прикосновения. Мягкие, успокаивающие, полные любви и нежности. Гук утонул в них, постепенно расслабляясь, зарываясь пальцами в мокрые пряди, слегка оттягивая их. Невозможно не покориться такому Ви, что лениво сминал чужие губы, дразняще проходясь по ним языком, и шептал слова любви, растапливая покрывшееся коркой льда сердце. Несмотря на настойчивый стук в дверь, Ким не торопился разрывать объятья, осыпая поцелуями лицо танцора. Тот невольно улыбнулся, наслаждаясь такой незамысловатой лаской.

– Слишком мало времени, – недовольно пробормотал он, отстраняясь. Это оказалось сложнее, чем Чон предполагал. Что будет дальше? И что теперь между ними? А главное – как им теперь быть?

– Я скоро вернусь, – пообещал Тэ, легко чмокнув брюнета в губы. – Не позволяй никому так прикасаться к тебе, – не смог бы, даже если бы захотел. Ким нежно провел тыльной стороной ладони по скуле, и Чонгук, прикрыв глаза, потерся о нее щекой. Позволить кому-то быть настолько ближе к нему? Разве может хоть кто-то сравниться с Тэ? Вряд ли. – Обещаешь мне?

– Обещаю.