1-5

1. No fear

Rain falls down from the northern skies

Like poisoned knives

With no mercy

The Rasmus — No fear

Тэхён впервые понял, что ему интересно холодное оружие, лет в десять. Сидя на кухне и заворожено наблюдая за тем, как ловко ходило лезвие в умелых руках повара, шинкуя овощи, Ким захотел прикоснуться к ледяной стали. Насладиться металлическими бликами отражающей матовой поверхности. Ощутить тяжесть на пальцах, прохладу наточенного железа, настолько острого, что можно порезаться от одного неосторожного движения. Проткнуть кожу, вырвав из плена тонких тканей яркие рубиновые капли. Медно-сладкие, с горьким привкусом ржавчины, вяжущей язык. Нянька успела как раз в тот момент, когда маленькие пальчики потянулись к одиноко лежащему на столе ножу, по неосторожности оставшемуся без присмотра.

Тэ так и не дали удовлетворить свое любопытство. Упрямый по своей натуре, избалованный вниманием слуг, блондин привык получать желаемое любой ценой. Не через скандалы или слезы. Скорее тайно, чтобы никто не догадался о запретном плоде. Спустя месяца два, у Кима появился первый ножик. Складная игрушка, выменянная в школе у одного из одноклассников. Еще через полгода коллекция пополнилась. Тонкий серебряный скальпель, который Тэхён выкрал у любовника-доктора своей матери. Вскоре обыкновенное любование своими сокровищами наскучило ему. Деятельная натура требовала выброса энергии. Инстинкты подсказали. Нашептали на ухо очередную навязчивую идею.

Мишень на заднем дворе — не просто хобби. Новоприобретенная страсть. Все свободное время стало уделяться метанию. Вывихнутое запястье, порезанные в кровь ладони и абсолютно никакого прогресса. Ножи ни в какую не хотели попадать в цель, разбивались о деревянную преграду, с глухим стуком падая в траву. Без наставника занятие превращалось в глупое представление, на которое даже взглянуть было страшно. До того комично и абсурдно. Упрямо поджимая губы, Тэ продолжал пытаться. А вот мать начала что-то подозревать. Особенно когда игра на фортепиано ухудшилась настолько, что пришлось вернуться к радикальному методу воспитания: крышке рояля. Пальцы болели и гудели, не слушались, тряслись, не могли держать оружие. Оно выскальзывало из рук.

Слезы высыхали на щеках прозрачными дорожками, но они не смогли растопить ледяное сердце женщины. Желая докопаться до правды, она отдала приказ неустанно следить за сыном. Тайник нашелся незамедлительно. Жуткий скандал, очередные увечья и разрушенный островок счастья. Вот только на этот раз Ким не плакал. Просто добавил в копилку воспоминаний еще один мрачный образ и решил возобновить свое хобби позже, когда Соен остынет.

Детство — это та пора, когда ребенок учится искренности, открытости и дружелюбию. Идет на первые контакты с другими мальчишками и девчонками, старается найти близких себе по духу. Тэхён за эти годы освоил три навыка: ложь, лицемерие и подозрительность. Предоставленный самому себе, он познал весь спектр человеческих отношений через взрослую призму реальности. Любовь — сказки для детей, чувства — блажь, достойная лишь слабых, секс — средство достижения цели, а деньги — гарант власти и уважения в обществе. Тэ смотрел на сверстников и не понимал их, потому что не знал, каково это — расти нормальным. Окруженный няньками и одиночеством, блондин видел мать пару месяцев в году. Та возвращалась домой для того чтобы в очередной раз высмеять его навыки, обвинить в безалаберности, наказать за отвратительную игру на фортепиано и зализать раны после очередного неудавшегося романа.

Когда Киму исполнилось тринадцать, Соен начала водить мужчин в особняк, не особо заботясь тем, что ее утехи происходили на глазах у сына. Новая капля ненависти и презрения в маленькое озеро виденья суровых реалий жизни. Терпение закончилось в тот день, когда один из ухажеров проявил к нему слишком личный интерес. Зажатый в углу темной гостиной, Тэхён понял, что не обязательно уметь метать ножи. Достаточно знать, с какой силой ударить и как глубоко вонзить в кожу лезвие, чтобы мучитель никогда больше не осмелился подойти к тебе.

۞۞۞

Черно-белая мгла и холодные капли за ворот пиджака. Осень медленно вступала в права, пачкая улицы грязью и мерно опадающей пожелтевшей листвой. Знакомая до скрежета зубов калитка легко распахнулась от слабого тычка, впуская на территорию незваного гостя. Мягкая прорезиненная подошва ботинок заглушила шаги по влажной от дождя дорожке. Ни охранников, ни собак, ни сторожа. Ким Соен осталась все такой же беспечной, несмотря на нависшую над ней угрозу. Тэхён не сомневался в осведомленности матери. Та наверняка уже знала, кто и зачем должен придти. А главное — с какой целью.

Он не понимал лишь того, как можно было столь бесстрашно надеяться на волю случая. Самоуверенная, она полагала, что у сына не хватит смелости поднять руку на родную мать. Глупая женщина, живущая в собственном замкнутом мирке, считающая, что Тэ обязан ей чем-то. Ужасное детство? Разрушенные мечты? Любовь? Травмированная психика? Чушь какая. Соен решила, что подарила ему билет в счастливую жизнь. На деле же — изранила душу и превратила в бессердечного монстра.

Уезжая вместе с отцом, Ким не питал ложных надежд, зная, что сделанный выбор полностью изменит дальнейшую судьбу. Не учел лишь того, какую цену придется заплатить. Испытание на прочность, доказательство веры, называйте, как вам будет удобнее. Тэхён никогда не думал об убийстве. Ему доводилось драться, доводилось защищаться, причиняя кому-то боль, нанося серьезные колющие раны, но переступать черту — табу. Незримый барьер, сломить который не представлялось возможным. До сегодняшнего вечера. Поступок, способный определить участь блондина. Стать частью семьи или превратиться в жалкий сброд. Это в лучшем случае. В худшем — умереть. Никто не захочет оставлять в живых того, кто побывал за гранью. Увидел изнанку, предназначенную для узкого круга доверенных лиц.

Тэ остановился у порога, задрал голову кверху, чувствуя, как холодные капли обожгли кожу, мерно стекая по щекам за уши, а после — по шее вниз. Помощники безмолвными тенями замерли у него за спиной, ожидая дальнейших распоряжений. Хотя на деле — самые что ни на есть свидетели, которые смогут подтвердить случившееся. Взгляд невольно зацепился за тусклый свет, что горел в окне второго этажа. Какая удача. Соен, вероятно, вернулась домой заниматься самобичеванием, вновь потерпев фиаско в погоне за деньгами. После того как Ким встал на сторону отца, надежды выгодно женить сына и жить припеваючи за его счет рухнули, оставив после себя пепелище и пустые комнаты. А еще — кучу долгов, которые нужно как-то возвращать.

Клубок воспоминаний развернул свою паутину, подкидывая сознанию отвратительные картины из детства. Покрасневшие от ожогов пальцы, разбитая губа, скандалы и крики, одиночество и страх, скребущийся каждую ночь в запертую на ключ дверь. Гадкие стоны за стеной и умоляющие всхлипы. Ненависть, ядовитыми каплями заполняющая маленькое трепещущее сердечко, и жестокие слова, брошенные будто невзначай: «Ни на что не годный выродок». Прошлой обиды давно нет, но чувство удушья осталось. Чтобы освободиться, нужно лишь...

Они проникли в дом без проблем. Никто не остановил, не помешал, не поднял на уши всех обитателей. Предупрежденные слуги заранее покинули место неминуемого возмездия. Пустынные коридоры, мрачные стены с пляшущими на них бликами от тусклых светильников, дорогие картины в позолоченных рамках, фарфоровые вазы, разномастные статуэтки и прочий хлам. Напрасная трата денег. Соен нашлась у себя в комнате в приготовлениях ко сну. Гордая прямая осанка, высокомерный взгляд и кривая усмешка, отразившаяся в винтажном зеркале большого туалетного столика. Она отложила в сторону щетку, которой приводила в порядок влажные после душа волосы, и повернулась лицом к гостям. Представление началось.

— Тэ-Тэ, дорогой, я уж думала, больше не увижу тебя, — натянутая лицемерная улыбка, тепла в которой не больше, чем в сосульке на карнизе. Распахнутые в приветственном жесте руки, приглашающие для объятий. Вот только согреют или задушат — неизвестно. Тэхён никак не отреагировал на заранее заготовленную речь, лишь молча кивнул двум верзилам, что вошли в комнату, направляясь к женщине, по-прежнему невозмутимо сидящей на пуфе. — Привел друзей? Как мило, — брезгливо скривив губы, сквозь зубы процедила она, окинув посетителей взглядом, полным презрения. Не говоря ни слова, они подхватили ее под руки, будто та ничего не весила вовсе, и потащили прочь из спальни. — Что вы себе позволяете? Уберите от меня свои лапы! — недовольно, на грани истерики верещала Соен, пытаясь вырваться, но тщетно. Как бы женщина ни брыкалась, надеясь укусить побольнее, ничего не выходило.

Тэхён шел впереди, показывая дорогу. Несмотря на внешнюю невозмутимость, сердце в груди выстукивало рваный ритм, испуганно покалывая в предвкушении предстоящего действа. Ладони вспотели, а желудок скрутило судорогой. В голове ни единой здравой мысли. Паническая атака, приправленная адреналином вперемешку с ужасом. И за всем этим скрывался страх. Вполне предсказуемый, но от этого не менее позорный. Руки сжались в кулаки, а ногти вонзились в тонкую кожу ладоней, оставляя на ней белесые следы от полумесяцев. Боль помогла придти в себя и сосредоточиться на деле. Выбор пал на кухню.

Женщину разложили на светлом дубовом столе, достаточно крепком, чтобы выдержать взрослого человека и стерпеть возможное сопротивление. Удерживаемая пятью парой рук, она все равно продолжала сопротивляться и выкрикивать проклятья вперемешку с оскорблениями. Большая часть из них, в основном, не имела никакого глубинного смысла. Тэхён слышал их не раз. Он застыл в изножье, надевая медицинские перчатки, с любопытством взирая на жертву, и размышлял над тем, как лучше всего поступить. Заранее умертвить или сполна насладиться воплями.

— Трус! Жалкий трус! — слова хлыстом ударили по сердцу, задевая невидимые струны. Если раньше Тэ и сомневался в правильности поступка, хранил в себе надежду маленького одинокого мальчишки, то теперь ее растоптала та, что должна была стать самым близким и дорогим человеком. — Что, лижешь зад папашке? Гнилое семя, продался при первой же возможности.

— У меня был хороший учитель, мама, — впервые за вечер заговорил Ким. Обойдя стол, он замер около грудной клетки. Руки легли на халат, легко распахивая полы и обнажая тело. Время наложило на него свой отпечаток, с которым не смогла справиться даже эгоцентричная Соен.

Впрочем, на данный момент это мало волновало Тэхёна. Собраться с мыслями, сделать глубокий вдох и наконец-то решиться. Блеснула сталь ножа, а затем холодные пальцы коснулись ребер, вынудив мать испуганно дернуться в тщетной попытке вырваться. Хватка на конечностях стала сильнее. Наконец нащупав нужное место, Тэ удовлетворенно кивнул.

— Будет больно, — предупредил молодой человек. В ответ же получил плевок, который, впрочем, не достиг цели. Склонив голову на бок, парень с укоризной взглянул на мать. Если поначалу ему хотелось побыстрее закончить, то теперь он решил сполна насладиться ее воплями.

Острие едва ощутимо скользнуло по ключицам, ложбинке между ними и замерло чуть ниже солнечного сплетения. Аккуратное, почти нежное нажатие и первый мучительный стон. Пьянящее, ни с чем несравнимое ощущение. Чем глубже погружался нож в плоть, окрашивая кожу в алые цвета, тем громче становился крик. Вонзив его до конца, по рукоятку, Ким замер, но лишь из-за судорожных метаний матери по столу.

Резать на живую, без наркоза, — занятие не из приятных. Улучив момент, блондин потянул лезвие дальше, превращая надрез в своеобразную дыру. С губ Соен сорвались грязные ругательства, а из глаз брызнули слезы, от которых сердце Тэхёна на миг сжалось. Рука дрогнула. Раздраженно тряхнув головой, Тэ попытался привести мысли в порядок. Пути назад не было. За ним неустанно наблюдало пять пар глаз. Коршуны, готовые разорвать глотку при первом же удобном случае. Только дай повод.

Ладонь скользнула в рану, тесную, мокрую, мерзкую. Пальцы неуверенно коснулись чего-то теплого, пульсирующего, защищенного сетью сосудов и мышечных трубок. Так просто и не достанешь. Тело пронзила предвкушающая волна дрожи. Не из-за желания, а из-за страха. Киму предстояло лишить жизни человека. Как бы сильно он ни ненавидел мать, природа противилась подобного рода жестокости. Голову словно набили ватой, а сомнения разом улетучились, когда обе руки проникли внутрь: одна отрезала окружающие ткани, вторая потащила наружу все еще функционирующий орган.

Крики своей матери этой ночью навсегда останутся в памяти. Они наложили свой непростительный отпечаток на воспоминания, угрожая вылиться в вечные муки совести. Разрушить разум и помутить сознание. Предсмертные хрипы, судороги, море крови и сердце, сделавшее последний удар и затихнувшее навеки. От ржавого запаха перед глазами все плыло, а к горлу подступила тошнота.

Тэхён передал трофей, ощущая себя дровосеком из сказки. Похлеще любого ночного кошмара. После этого молодой человек наконец-то извлек из остывающего тела свой нож, стараясь не замечать остекленевшего взгляда Соен. Его немного подтрясывало. То сходил на нет адреналин, оставляя после себя шок. Не желая больше ни минуты оставаться в отчем доме, Тэ отмыл в раковине нож, поняв, что измазанные по локоть руки придется оттирать дома, а после покинул кухню, слыша, как прихвостни завершали последние приготовления, которые позволят обставить все как несчастный случай. Утечка газа и пожар. Выживших нет.

Через пару дней блондину приснился первый в жизни кошмар. Он положил начало цепочке бессонных ночей. Барьер сломался.

۞۞۞

Тэхён вернулся в пентхаус заполночь. Очередное задание от отца, что послал его с дипломатической миссией к местному владельцу сети аптек, благодаря которым можно было загонять шмаль под прикрытием лекарств, настолько вымотало, что парень буквально валился с ног. Все, о чем он мечтал, это рухнуть на кровать и провалиться в забытье. Наверное, так бы и поступил, если бы не странная фигура, преградившая путь до заветной цели.

Новая игрушка.

Вот уже месяц блондин считай потом и кровью старался заслужить уважение коллег Джин-Хо, который поражался обаятельному сыну. Шаг за шагом, успех за успехом, молодой человек приближался к тому идеалу наследника, о котором мечтал мужчина. Что, впрочем, не мешало ему подкинуть для того очередное испытание. Решив, что Тэ заслуживает поощрения, Ким-старший преподнес подарок. Не такой, что делают обычные родители. С подтекстом.

Что может быть лучше, чем личный раб в знак принадлежности к клану? Тэхён прошел проверку на прочность, а в награду получил новый вызов. Отказаться — проявить неуважение. В парнишке юноша узнал ученика из своей школы. Его ровесник. Учился, кажется, в параллельном классе. Довольно дружелюбный и улыбчивый. Как оказался здесь — загадка. Видимо расплачивался за ошибки собственного отца.

Чимин безмятежно спал, свернувшись в позе эмбриона на полу. Благо, толстый ворс ковра защищал от переохлаждения. Из одежды на нем были, разве что, боксеры и что-то еще, смутно знакомое. Свет от настольной лампы отбрасывал золотистые танцующие блики на рельефное тело, озаряя кожу приятным бронзовым свечением. Стараясь ступать как можно тише, Ким подошел ближе, изучая спящего гостя. В мелькнувшем серебристом блеске Тэ узнал кандалы, опоясывающие шею, руки и ноги Пака.

Шатен, словно почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, приоткрыл глаза. Мир плыл, вырывая из полумрака чью-то фигуру. Сердце испуганно ухнуло и рухнуло к ногам, потому что в присутствующем человеке Чимин узнал того, что преследовал не только наяву, но и во снах. Тот, ради кого он пошел на эту глупость. Волнение захлестнуло с головой, оставляя юношу в растерянности. Ладони вспотели, а по спине прошелся противный холодок. До чего волнительно и жутко — наконец-то встретиться лицом к лицу.

Тэхён молчал, с любопытством рассматривая трофей. Пухлые, слегка приоткрытые губы, растрепанные в жутком беспорядке волосы, мутный ото сна взор, неотрывно следящий за блондином. Некогда расслабленное тело напряглось, будто ожидая удара.

— Х-хозяин, — хрипло пробормотал Пак, осторожно принимая вертикальное положение. Чимин невольно поморщился от боли в затекших мышцах. Забытье на полу не способствовало приятному времяпрепровождению.

Медленно обойдя парня, Тэ сел на кровать, неотрывно глядя в шоколадные глаза напротив. Киму понравился этот хитрый прищур. Он взял цепь, потянув молодого человека на себя. Тот послушно подполз, устраиваясь между ног Тэхёна, страшась услышать что-то грубое, оскорбительное. Вроде того, что ему бросали все те тренеры, дрессировавшие на протяжении почти двух месяцев. Блондин же удивил. С силой сжав пальцы на загривке, новоприобретенный хозяин заставил Пака заглянуть в ореховые омуты. Холодные, глубокие, затягивающие, подчиняющие.

— С этого дня ты будешь моей игрушкой, Чимин.

2. Addicted

Iʼm so addicted to

All the things you do

When youʼre going down on me

In between the sheets

Or the sound you make

With every breath you take

Itʼs not like anything

When youʼre loving me

Saving Abel — Addicted

Чимин никогда не считал себя особенным, никогда не стремился выделяться из толпы. Эдакий миловидный мальчишка, немного полноватый для своих лет, но все равно цепляющий улыбкой и смехом. Душа компании, преуспевающий в учебе в стенах школы и очень одинокий за ее пределами. Свободные вечера за просмотрами кино или чтением книг по медицине. Уже тогда он четко решил, с чем хочет связать судьбу. Не давала покоя лишь странная резь в груди. У сверстников любовь и отношения, а у Пака — гнетущая тишина в обнимку с подушкой. Один друг, да и тот в последнее время стал слишком занятым, готовясь к экзаменам. Мешала еще и робость. Стоило какой-нибудь девушке обратить на него внимание, как молодой человек тут же терял дар речи и смущался. А, может, просто не интересовался противоположным полом, но упорно отрицал это. По крайней мере, лет до шестнадцати.

Переломный момент пришелся на день, когда в их частную школу перевели новичка с домашнего обучения. Шумиха тогда стояла страшная. Новость мигом облетела все классы, и вскоре поглазеть на паренька собралась приличная толпа народа. Высокий, худощавый, светловолосый, с привлекательными чертами лица и холодным отчужденным взглядом, он быстро стал объектом всеобщего внимания не только среди девушек, но и среди юношей. Чимин, сам того не понимая, невольно попал в их число.

Ким Тэхён.

Так звали его наваждение, что игнорировало своих обожателей, стараясь держаться обособленно ото всех. При этом еще и умудрялся оставлять о себе исключительно положительное мнение. Вежлив и немногословен, неулыбчив, но обаятелен. Долгое время Пак старался отрицать влечение к новичку, присматривался, и каждый раз открывал что-то новое для себя. Причины, по которым парень цеплял взгляд. Шло время, и рос интерес, который порою сильно пугал молодого человека. Каково это — быть другом Кима или, чего уж утаивать, любовником? Как бы Чим ни старался, Тэхён, увы, даже не смотрел в его сторону. Стоило их взглядам пересечься, у Мина сердце пропускало ход. Тэ же просто игнорировал гляделки, оставаясь равнодушным к заигрываниям любого рода.

Чем дольше это продолжалось, тем больше расстраивался шатен. Все попытки выйти на контакт заканчивались фиаско. Вконец измучившись, Пак решил, что причина отчуждения в нем самом. Перемены не заставили долго ждать. За год из полноватого милого мальчишки он превратился в стройного привлекательного парня. Подтянутое гибкое тело, украшенное рельефом мышц, сводило с ума половину школы. Помогли физические нагрузки и новое увлечение — танцы. По большей части дома перед зеркалом, когда никто не мог уличить его в этом занятии. Иногда посещали мечты о пилоне, ведь на нем, по мнению Мина, должны были выйти самые чувственные движения. Но даже это не помогло ему добиться внимания Кима, личная жизнь которого за столь длительный период времени обросла слухами. Еще и странная кличка, что закрепилась за ним.

Ви.

Ему приписывали скоротечные связи с девушками, а порою и с юношами. Кто-то поговаривал о панибратстве с преступными группировками. Кто-то считал его сыночком богатого папашки. А кто-то вовсю рассказывал о матери-потаскушке, что меняла мужчин как перчатки. Кому-то пришло в голову, что тот наемный убийца. Это в семнадцать-то лет. Молодой человек не подтверждал и не опровергал ни один из слухов. Блондин был одинаково вежлив со всеми, не отдавая предпочтения какому-то определенному полу. По крайней мере, так думал Чимин, пока однажды не стал свидетелем чьих-то утех в кабинке школьного туалета. От тихих стонов и всхлипов к щекам прилила краска, и Пак, собравшийся было уйти, застыл на пороге, услышав жалобную просьбу.

— Еще, Тэхён. Пожалуйста, еще, — сердце болезненно сжалось, а после забилось с удвоенно силой. Мин не помнил, как выскочил из уборной. Очнулся лишь на лестничной площадке, пытаясь отдышаться и остановить поток слез, хлынувший из глаз. Лиц за высокой перегородкой, разумеется, разглядеть не удалось, но и людей с именем Тэхён можно было по пальцам пересчитать. До последнего отказываясь верить в произошедшее, шатен выглянул из-за угла, ожидая, когда из туалета выйдут виновники беспутства.

Первым в дверях показался довольно растрепанный одноклассник, стараясь спрятать за воротом рубашки алеющие засосы. Быстро заправив рубашку в штаны, тот зашагал в противоположную от Чимина сторону. Чуть погодя появился и тот, из-за которого ноги подкосились, а сам Пак медленно сполз по стенке вниз, пряча лицо в ладонях, тихо всхлипнув. Дурак. Наивный дурак.

Вторым парнем оказался Тэхён.

۞۞۞

Проливать слезы, значит, терять драгоценное время, которое можно было потратить на попытки соблазнить Тэхёна. Найти его слабое место и наконец-то снискать интерес. Неслыханное для Чимина упрямство. Симпатия, угрожающая перерасти в нечто большее. Не любовь, но одержимость, что гораздо страшнее и опаснее. Поток нерадужных мыслей прервали голоса за дверью, и Пак, в усталости бредущий по коридору собственного дома, подошел поближе, а после замер, прислушиваясь.

— Минсок, я, кажется, предупреждал тебя. Мистер Ким не любит ждать, — глухой удар, странный хруст, отозвавшийся волной отвращения и дрожи по телу шатена, и тихий вскрик, полный боли. Молодой человек в испуге сжался, поняв, кто скрывался по ту сторону. Кредиторы, которым отец задолжал крупные суммы денег. Похоже, пришло время платить по счетам.

— Я все верну, обещаю, — лебезящий тон, унизительный для преуспевающего бизнесмена. Вот только был ли он таковым? Раз в дом ворвались люди Кима, значит, дела совсем плохи. От страха волосы на затылке Чимина встали дыбом. Снова удар и жуткое завывание на грани скулежа. Не чувствуя собственных ног, парень медленно сполз по стенке вниз, слыша, как шумно заколотилось сердце в грудной клетке, норовя сломать ребра.

— Не пизди, Пак, тебе нечем возвращать, — едкий тон сопроводил дружный гогот прихвостней лидера, не предвещающий ничего хорошего. — Значит так, у тебя есть два варианта, — в тонкую щель между дверью и наличником шатен увидел темную фигуру, склонившуюся над распластавшимся на полу Минсоком. — Мы либо сейчас делаем из тебя чучело и набиваем вон теми опилками, что Хо принес с собой, либо идем и забавляемся сначала с твоей женушкой, а потом с сынишкой. Он у тебя просто загляденье, — живот скрутило в приступе паники, а к горлу подкатила тошнота. Сознание услужливо подкинуло омерзительную картинку.

— Пожалуйста, пожалуйста, — только и мог твердить Пак-старший, протягивая к незнакомцу руки в умоляющем жесте. Сломленный и униженный. — Возьмите что угодно, только не трогайте их, — снова смех в ответ на просьбу. Они и так забрали бы все, для этого не требовалось чье-то разрешение.

— А как тебе идея отдать сынишку в качестве игрушки наследнику нашего господина, м? — нехорошее предчувствие неприятно кольнуло в солнечное сплетение, лишая возможности нормально дышать. Чим весь обратился в слух, прижимаясь щекой к плинтусу двери. — Думаю, Ви понравится подарочек, — имя обожгло, словно раскаленные угли или воск, неосторожно пролитый на нежную кожу. Не послышалось ли? Но нет, те продолжали обсуждать Тэхёна, размышляя над тем, как юноша поступит с игрушкой. Мин не знал, что двигало им в тот момент, но он поднялся с колен и смело толкнул дверь, входя в комнату. Минута на колебания, чтобы оглядеть всех решительным взглядом, а после выпалить всего два слова.

— Я согласен, — приговор подписан и обжалованию не подлежит.

۞۞۞

Они притирались друг к другу мучительно медленно. Учились разделять свое одиночество с кем-то еще. Тэхён, не привыкший к подобному, долгое время сторонился Чимина, бросая неодобрительные взгляды на кожаный ошейник. Странно и несколько дико — каждый день наблюдать за кем-то, заставать в душе, возвращаться с задания и встречать в ненавистных стенах радушного и улыбающегося ему парня. А еще — просыпаться в одной постели. Безвыходная ситуация, потому что Ким не позволял шатену спать на полу. Но и не прикасался, не приставал, не давал лишних надежд, молча отворачивался от него и засыпал на своем краю. Мин смущался и немного терялся. Не ожидал подобной доброты. Боялся, что с ним будут обращаться, как с теми несчастными, которых он успел повидать за те месяцы, что юношу «дрессировали». Они с Тэ почти не говорили, лишь изредка перебрасывались ничего не значащими фразами. Пак с прислугой и то чаще болтал. Досадно и немного обидно, но зато теперь молодой человек стал близок к блондину как никто другой. Дело оставалось за малым.

Недели через две тщетных попыток Паку наконец-то удалось разговорить нелюдимого хозяина, который оказался на редкость приятным собеседником и слушателем. Чем, несомненно, очаровал еще больше. К несчастью, общих тем практически не нашлось, поэтому Чимин рассказывал о себе, пытался заслужить доверие, подружиться. В такие моменты Тэхён не сводил с него внимательного взгляда, изредка задавал какие-то вопросы. Проявил интерес, о котором так давно мечтал Мин. В своем взаимодействии они сдвинулись с мертвой точки, что не могло не радовать.

А в конце месяца Ким впервые преподнес подарок — новый ошейник. Красная плотная ажурная ткань, украшенная черным кружевом, а в центре — аккуратный бантик и кольцо, на котором позвякивал небольшой золотой кулон.

— Терпеть не могу ошейники, но, поскольку мы оба с тобой жертвы обстоятельств, я хочу, чтобы твою шею украшала не грубая кожа, — холодные, брошенные, будто невзначай, слова пролились бальзамом на душу. О Чимине заботились. Немного грубо и небрежно, но факт оставался фактом. Такое украшение не стыдно надеть даже на учебу. Теперь не было нужды прятать его под высоким воротом водолазок.

Оно притягивало взгляды одноклассников, вызывало уйму вопросов, на которые Тэхён отвечал уничтожающим взглядом. Безмолвная угроза-предупреждение. Блондин впервые обозначил свои права. Словно приказ: руками не трогать и даже не смотреть в сторону шатена. Ким никогда не замечал в себе замашек собственника, но те проснулись сами собой, когда в них появилась необходимость. Чимин смущался, опускал глаза и старался сдержать довольную улыбку, невольно расплывающуюся на губах. Ему было жутко неловко, но чертовски приятно ощущать по-хозяйски наглую ладонь на своем плече, что лишала возможности лишний раз пошевелиться или вырваться.

Впрочем, эйфория длилась недолго.

۞۞۞

Холодные ладони по-хозяйски легли на плечи, сжали их, огладив подушечками пальцев выступающие ключицы. А после коснулись бархатистой глади темно-синего ошейника, стягивающего шею. Так волнующе, что дыхание на миг перехватило. Бесстрастный взгляд оценивающе мазнул по отражению парня в зеркале. Слегка подведенные черным карандашом карие глаза, казавшиеся большими и бездонными, затягивающими в свою вязкую глубину. Пухлые соблазнительные губы, которые то и дело кусал шатен. Явно нервничал, чувствуя себя музейным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. По правде говоря, так оно и было. Полумрак комнаты придавал ей интимности, благоволил к задушевным и сокровенным беседам, неосторожным ласкам и вкрадчивому шепоту. Чимин наносил последние штрихи для своего образа, когда в помещение ворвался Тэхён. Сама сдержанность и собранность в строгом деловом костюме с небольшой прямоугольной бордовой коробочкой в руках.

Яркий сапфир в серебряной оправе, украшающий бижутерию, отбрасывал на кожу танцующие перламутровые блики, окрашивая ее в бледно-голубые тона. По бокам от драгоценного камня расположились резные листья из того же благородного металла. Пак осторожно поднял руку и рассеянно провел по ошейнику кончиками пальцев. Новый подарок за хорошее поведение идеально подошел к шелковой аквамариновой сорочке, поверх которой молодой человек надел жилет с дымчато-белой вышивкой.

Игра, в которую они играли с Тэ вот уже полгода, заводила, жутко возбуждала и в то же время выводила из себя, потому что Чимин получал лишь крупицу желанного внимания: дразнящие прикосновения, порождающие толпу мурашек, и жаркие голодные взгляды, от которых в паху растекалась истома. Хотелось уже наконец-то увидеть какие-то решительные действия. Но Тэхён медлил, нарочно оттягивая неизбежное. Мучил свою жертву, держа на расстоянии, обращался, как с дорогой вазой. Любовался и сдувал несуществующие пылинки с хрупкой фарфоровой поверхности.

На деле же — присматривался, опасаясь ножа в спину. Жизнь в доме отца превратила его в подозрительного циника. Недоверие стало неотъемлемой частью самого блондина. В дружелюбии он видел скрытую корысть, в раздражающих признаниях — надежду за счет наивного юнца приблизиться к власти, в попытках вывести на откровенные разговоры — желание отыскать слабое место, чтобы выставить в худшем свете перед Кимом-старшим.

К сожалению, Пак не умел читать между строк, а потому и представить не мог, в каком русле текли мысли Тэ. Шатен злился от неосторожных прикосновений, заставляющих трепетать в нетерпении. Тэхён распалял в нем страсть и оставлял ночью одного, уходя на очередное задание, а, может, чтобы развлечься с каким-нибудь смазливым мальчишкой. Задевало самолюбие нещадно. Ядовитые шипы ревности царапали грудную клетку изнутри. Надежда наконец-то отдаться во власть сладостной пытки, ощутить себя заполненным, меркла с каждым днем.

— Ты помнишь свою задачу? — холодный голос, лишенный жизни, вернул Чимина к реальности, заставив испуганно вздрогнуть. Молодой человек согласно кивнул. Ну конечно же он помнил свою задачу: без толку шататься по залу. Лишенный возможности с кем-либо говорить, парень мог лишь наблюдать за элитным обществом издалека, не позволяя кому-либо прикасаться к себе. Приказ, приправленный угрозой наказания. Подстегиваемый страхом, Пак впервые шел на «выгул», понимая, с какой целью туда отправлялся Тэ. Правда не знал, чем все могло обернуться. Вряд ли можно назвать деловой встречей событие, на которое Ким прихватил парочку ножей и пистолет.

Огромная зала, освещенная сотней ярких ламп, ослепляющих и броских, была под завязку забита народом. Богачи и бизнесмены, легенды криминального мира и их спутницы, демонстрирующие всем свои дорогие наряды и украшения. Очередная выставка, на которой Чимину отводилась собственная роль. Безмолвный свидетель, снующий в толпе. Он блестяще справлялся с ней в течение получаса, пока какой-то настойчивый толстяк почти силком не затащил его на второй этаж. Не обращая внимания на сопротивляющегося парня, мужчина прижал Пака к стене в темном закутке, нетерпеливо срывая с того одежду. Возмущенный крик потонул в хлесткой оглушающей пощечине, от которой закружилась голова. Следом за ней прилетела и еще одна, окончательно выбившая из колеи. Никто и никогда не поднимал на Мина руку. Неслыханная дерзость. Чувствуя себя беспомощной пташкой, молодой человек лишь бессильно трепыхался в стальной хватке мерзких объятий. От незнакомца за версту разило алкоголем, отчего к горлу подкатила тошнота. Из глаз брызнули предательские слезы, когда ладонь сжала неэрегированный член и начала настойчиво массировать. За спиной раздались чьи-то шаги, а после тихий голос разрезал тишину стальными властными нотками.

— А сейчас ты медленно уберешь от него свои руки, паскуда, или, клянусь Богом, я отстрелю тебе яйца, — щелкнул предохранитель, и в пах толстяка уперлось дуло пистолета. У Чимина же сердце забилось с удвоенной силой, когда он узнал знакомые интонации. По телу разлилось приятное тепло, и юноша вздохнул с облегчением.

Тэхён.

Мужчина лишь коротко рассмеялся и послал блондина куда подальше, ни капли не страшась нависшей над ним угрозы. Какой-то сопляк смел указывать ему, что делать. До чего смешные пошли сынки богачей.

— Я что, непонятно выразился? — пальцы сжались на загривке, вынуждая незнакомца отстраниться от Мина. Чим в испуге вжался в стену и обхватил себя руками за плечи. Тэхён из последних сил старался сдержать рвущийся наружу поток злости. Не появись Тэ вовремя, кто знает, чем бы все обернулось. Ослепленный яростью, молодой человек развернул к себе усмехающегося верзилу.

— Думаешь, я боюсь пустых угроз? — нагло заявил пьяный боров, глядя в потемневшие глаза напротив. Кривая усмешка на мгновение исказила пухлые губы, а после раздался выстрел. Мужчина, в изумлении распахнувший рот, схватился за рану и медленно сполз на пол, хрипя что-то нечленораздельное. Шок исказил грубые черты лица, делая их еще более неприглядными. Ким притянул того к себе за длинный галстук, стянувший горло, и шепнул доверительно на ухо:

— Никто не смеет прикасаться к моей игрушке, мразь, — а после брезгливо оттолкнул толстяка в сторону. Оставив его тихо завывать в растекающейся под умирающим луже крови, Тэхён перешагнул через незнакомца, направляясь к Чимину, что застыл, в испуге глядя на разворачивающееся перед ним действо. Ни одной здравой мысли. Звенящий вакуум. Чужая смерть оставила после себя неизгладимое впечатление.

Осторожно взяв шатена за руку, Тэ повел того прочь, петляя среди темных коридоров. Наконец найдя подходящее помещение, он затолкнул туда сначала Пака, а после зашел сам, закрыв за собой дверь. Щелкнул поворачивающийся в замке ключ. В воцарившейся тишине особо отчетливо слышалось хриплое дыхание двух парней. Чим не мог видеть блондина в ослепляющей густой темноте, но мог чувствовать жар тела, что внезапно оказалось невыносимо близко. Сводящий с ума коктейль контрастов: страсть и ужас. Перед глазами все еще плясали недавние образы. Чимина трясло, то ли от страха, то ли от волнения. Черт знает, что сейчас происходило в голове у Кима. Угроза наказания страшила до слабости в ногах.

— Я, кажется, сказал тебе ни с кем не говорить, — горячий шепот обжег шею, посылая дрожащие импульсы по телу. Знакомый голос разрушил остатки самообладания. Цепкие пальцы впились в ворот рубашки, а из глаз хлынули слезы.

— Прости, — тихо всхлипывая, пробормотал Пак, — я отшил его, а он потащил меня сюда, да еще и лапать начал. Я старался вырваться, но этот мудак меня ударил. Боже, мне было так страшно, — горячие ладони скользнули по животу, сорвав с губ судорожный вздох. Мин замолчал, отвлекшись на неожиданную ласку. К щекам прилил жар, когда настойчивые пальцы с легкостью расстегнули жилет, переключившись на рубашку.

— Где он тебя трогал? — от мягкого вкрадчивого баритона, Чимин смутился еще больше. Рука скользнула в распахнутый шелковый ворот, очертила форму ключиц, огладила напрягшиеся бусины сосков. — Здесь? — шатен отрицательно покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Боялся, что вот-вот проснется, осознав, что все происходящее — потрясающий сон. — Или, может быть, здесь? — ладони сместились на живот, огладили выступающий рельеф мышц, окончательно распахивая рубашку. Чужое дыхание приятно щекотало шею, рождая яркие всполохи возбуждения.

— Н-нет, — только и смог выдавить из себя молодой человек, а наглые пальцы уже вовсю хозяйничали с пряжкой ремня, что печально звякнула, открывая доступ к ширинке и пуговице. Во рту внезапно пересохло от урагана эмоций, захлестнувших с головой.

— Значит здесь, — усмехнулся Тэхён, услышав тихий протяжный стон, когда ладонь требовательно сжала в своей хватке наполовину эрегированный член сквозь тонкую ткань брюк. — Знаешь, Чимини, — доверительно пробормотал блондин, припадая губами к соблазнительным ключицам, — душу лечат ощущениями, — Паку идея пришлась по вкусу. Особенно когда рука забралась в трусы, нарочито медленно ведя по стволу. Язык закружил вокруг соска, а после острые зубы сомкнулись на чувствительной бусине. Судорожный всхлип как безмолвный посыл к дальнейшим действиям.

Отказываясь верить в происходящее, Мин послушно выгибался под требовательными ласками, позволяя оставлять на коже алеющие следы от засосов. В паху растекался жар от манипуляций Тэ, что чутко улавливал все чувствительные места на теле, знал, куда надавить, чтобы доставить больше удовольствия. Откинув голову на стену, Чимин прикрыл глаза, позволяя сухим губам покрывать поцелуями тонкий изгиб шеи. Отдался на волю своего хозяина. Под сомкнутыми веками плясали яркие искры надвигающегося экстаза. Живот скрутило спазмом в преддверии оргазма. Запредельно и крышесносно, особенно когда Ким двигал рукой по члену, доводя до исступления. Головокружительный ритм. Быстрый, рваный, грубый. Сорванный голос, горло, сдавившее спазмом, и едва различимые хрипы. Пара фрикций, и шатен с гортанным стоном излился в ладонь Тэхёна, тут же вскрикнув от пульсирующей боли, контрастом настигнувшей его минутой позже. Блондин до крови прокусил кожу на изгибе плеча, пометив парня.

— Запомни, Чимин, — шепнул молодой человек, очерчивая языком контур ушной раковины. — Ты принадлежишь мне. И это, — пальцы с силой надавили на след от укуса, вынудив Пака возмущенно зашипеть, — моя метка. Взглянешь на кого-то, кроме меня, будешь наказан. Ты меня понял?

Несомненно, Чимин, обнимающий Тэ за плечи, понял своего хозяина, чувствуя, как разливается по телу послеоргазменная нега, приправленная извращенным удовольствием от услышанного.

۞۞۞

Когда у тебя наконец-то появляется нечто ценное, что могут отобрать в любую минуту, в силу того что ты не достоин обладать подобным сокровищем, поневоле стараешься сберечь это любой ценой. Правда, Тэхёну приходилось сложнее. Он прятал свой интерес и влечение за маской равнодушия, а горячую симпатию проявлял через призму насмешек и грубости, ловя в лучистом взгляде отголоски собственной боли.

Вот только Чимин, что полевая трава, сгибался под гнетом негатива, но продолжал упрямо подниматься, находя что-то родное и такое знакомое в отчуждении друга. Глуша в себе обиду и захлебываясь слезами, шатен размышлял, как умудрился докатиться до такого, позволив вытирать о себя ноги. Ким таскал молодого человека за собой повсюду, как послушную собачку, заставляя караулить в коридоре у школьного туалета, пока сам придавался утехам в одной из кабинок с другим. Пак терпел, не понимая, как мог влюбиться в эгоистичного ублюдка.

Упрямо пытался сблизиться каждый раз, но по-прежнему натыкался на стену равнодушия. Сдирал руки об острые края, и все также продолжал карабкаться несмотря на боль, съедающую кончики пальцев и разбивающую сердце на мелкие осколки. Мин ждал и надеялся, что однажды Тэ соберет их все вместе и склеит. Или же выбросит на помойку. Чимина устраивал любой из вариантов.

Пак неуверенно топтался на пороге гостиной, наблюдая за тем, как ловко и быстро скользили пальцы хозяина по клавишам рояля, разнося по помещению мелодичные переливы печальной медленной композиции. Чарующей и прекрасной, а порою резкой и волнительной, как ее исполнитель. Ким любил приходить сюда, чтобы отвлечься от мрачных мыслей и немного побыть одному. Чим совершенно случайно узнал об этом буквально на днях и подумал, что, возможно, у них могли бы появиться общие интересы, если бы Тэхён...

— Ты что-то хотел, Чимин? — музыка резко стихла, а обращенный к нему внимательный взгляд ореховых глаз жутко смутил. Похоже, шатена застали с поличным. Ладонь приглашающе похлопала по месту рядом с собой, предлагая парню зайти внутрь.

— Я бы хотел тебя кое о чем попросить, — не глядя на Тэ, тихо начал он, присаживаясь на самый край пуфа. Ладони вспотели, и молодой человек сцепил руки в замок, умастив на коленях, надеясь, что блондин не заметил слабой дрожи на кончиках пальцев.

— Смелее, я не кусаюсь, — засос, хотя скорее след от укуса, заживающий на шее, говорил об обратном. Тэхён усмехнулся собственным мыслям, с интересом рассматривая смущенного Чимина. Легкий румянец, несомненно, шел ему, придавая Паку безумно милый вид.

— Научи меня играть на рояле, — на одном дыхании выпалил Мин, осмелившись наконец-то заглянуть в смеющиеся глаза напротив. Сильная рука обвилась вокруг его талии, притягивая ближе.

— Сидя на самом краю, ты вряд ли этому научишься, — проникновенный шепот проникал, казалось, под кожу, заставляя сердце взволнованно трепетать, разнося по телу стайки восторженных мурашек. Тэ осторожно взял маленькие ладони парня в свои и положил их на клавиши.

Не обращая внимания на растерянного Чимина, он начал разъяснять тому музыкальные азы, поочередно знакомя с каждой из нот. Но шатен его не слушал, заворожено всматриваясь в притягательные черты лица, ныне расслабленные. Блондин впервые за долгое время улыбался и смеялся над каждой из неудач Пака, возвращая пальцы в нужное положение. Молодой человек, по правде говоря, ни черта не понимал, но усердно старался повторять за Тэхёном, дабы не расстроить того. Лишь спустя полтора часа, хозяин сжалился над ним, с укоризной глядя на Мина.

— Ты не знаешь нот, и, судя по твоей рассеянности, обучение займет не один месяц. Зачем тебе это? — парень и сам не знал, точнее, боялся раскрыть истинную причину своих мотивов. Неуверенно закусив губу, он посмотрел на учителя, боясь увидеть во взгляде осуждение, но там плясали искры веселья. Ладонь по-прежнему согревала крепкая хватка. Похоже, в планы Кима не входило намерение отпускать руку Чимина, о чем красноречиво говорили переплетенные пальцы. Набрав полную грудь воздуха, Пак наконец-то решился.

— Просто я подумал, что, — молодой человек закашлялся, стараясь унять першение в горле. Ладонь успокаивающе погладила по спине, подбадривая его. Лицо оказалось в непростительной близости, сбивая с мыслей. Горячее дыхание опалило щеки, заставляя дрожать от волнения. — Умей я играть, у нас бы появилось кое-что общее, и... — глаза распахнулись в удивлении, потому что сухие губы Тэ накрыли его собственные.

Неожиданно и совершенно обескураживающе. Легкое прикосновение, ненавязчивое и приятное, плавно переросло в нечто большее, томительное, страстное. С бешено колотящимся сердцем Чимин неуверенно ответил на поцелуй, смыкая веки. То, о чем юноша мечтал так долго, наконец-то свершилось, разнося волнительную дрожь по телу. Напряжение, сковавшее было Пака, отпустило, позволяя шатену полностью отдаться во власть хозяина, чья горячая рука скользнула вверх по бедру, а юркий язык проник в рот. Легко огладив небо, он прошелся по кромке зубов, а после вернулся к чужому, предлагая присоединиться к игре. Мокро, жарко, головокружительно.

Пальцы зарылись в соломенные пряди, притягивая Тэхёна ближе, чтобы наконец-то теснее, ярче и интимнее. До цветных всполохов за закрытыми глазами, до сбитого дыхания и сдавленных стонов, до жадных объятий и чувственных ласк. Одурманенный запахом кофе вперемешку с медом, Мин подумал, что, возможно, ему не стоило учиться играть на рояле. Ведь музыка ни за что на свете не сравнится с тем, какие у Тэ нежные и требовательные губы.

А еще — одно дыхание на двоих в сто раз круче общих интересов.

3. Crazy in love

I look and stare so deep in your eyes

I touch on you more and more every time

When you leave Iʼm beggin you not to go

Call your name two, three times in a row

Such a funny thing for me to try to explain

How Iʼm feeling and my pride is the one to blame

Yeah, cause I know I donʼt understand

Just how your love can do what no one else can

Beyonce — Crazy in love

— Почему все зовут тебя «Ви»? — Чимин устроил подбородок на сложенных на столе руках, с интересом наблюдая за манипуляциями Тэхёна, что недовольно хмурил брови, кропотливо затачивая свои клинки. За год, что они прожили под одной крышей, Пак окончательно освоился в новом доме и больше не смущался своего нелюдимого хозяина.

Тот хоть и не делал дальнейших попыток сблизиться, все же не возражал против заигрываний шатена, зачастую просто не обращая на них внимания. Молодой человек понял, что долгое время следовал неверной тактике, и сейчас в голове зрел новый план по обольщению неприступного Тэ. Те жаркие поцелуи, что ему удавалось урвать украдкой, волновали юное сердце, подстегивали на безумства. Гормоны не давали покоя — приходилось частенько запираться в душе, удовлетворяя себя рукой.

— Потому что в руках отца я что-то вроде орудия мести. Violence. Олицетворение жестокости и безжалостности, — не отрываясь от своего занятия, пояснил Ким. Бремя, что приходилось нести блондину, непомерной тяжестью легло на плечи, постепенно разрушая изнутри все светлое, что хранило в себе сердце, превращая то в кусок гранита. Холодный, лишенный эмоций, чувств, жизни. Частицы души, одна за другой, медленно трескались, раскалываясь на сотни мелких осколков. Битое стекло, терзающее внутренности.

С каким-то отчуждением и апатией Тэхён наблюдал за самоуничтожением. Некий взгляд со стороны, как в ночных кошмарах. Ты все видишь, ощущаешь, но сделать ничего не можешь. Беспомощный зритель. В испуганных зрачках нескончаемого потока жертв — искаженное отражение бесчувственного монстра. Прекрасного и беспощадного. Джин-Хо вершил правосудие, используя Тэ в качестве своей карающей длани. И лишь Чимин не давал Киму захлебнуться в океане ненависти, в который мужчина обманом заманил собственного сына, толком не научив даже плавать. Одна отнятая жизнь — это уже неизгладимый шрам на сотканном из поступков полотне совести, с которым тяжело жить. Но что делать, когда число давно перевалило за десяток?

Заслужил ли такой человек бахвального отпуска грехов? Тэхён не знал. Равно как и Пак, что глубокими ночами трясущимися руками помогал оттирать кровь с лица и ладоней блондина, глотая собственный страх и смаргивая невольно набежавшие на глаза слезы. Потому что не мог позволить хозяину в одиночку пройти через этот ужас. Маленький храбрый Чимин.

— Почему ты продал себя, Чимин? — вопрос сам собой сорвался с губ. Он удивил не только шатена, но и Тэ, что наконец закончил с заточкой и теперь наблюдал за поднявшимся из-за стола парнем. Стараясь успокоить участившийся пульс, Мин подошел к окну, всматриваясь в сереющий полумрак улицы, оттененный фонарями, спрятанными среди аккуратно стриженой травы.

— Потому что, если бы я этого не сделал, отца бы убили, а нас с матерью ждала бы участь пострашнее смерти, — то и дело кусая от волнения губы, все же заговорил парень, бросая на приближающегося к нему Кима смущенный взгляд из-под ресниц. — И я подумал, что быть твоей игрушкой — меньшая из зол, — наглая ложь во спасение последних крох гордости. Пак не хотел безответно бросать собственные чувства к чужим ногам, хранил свою тайну для лучших времен. Ждал и надеялся на взаимность.

— Хочешь сказать, я не так страшен, как то, что с тобой смогли бы сделать сошки моего отца? — возмущение скорее наигранное, потому что Тэ мог его понять как никто другой. Он сам сделал похожий выбор. Только ошибся стороной. Знал бы, где упасть, — соломки постелил. Увы, пути назад уже не было.

— Ну, ты не похож на того, кто может причинить боль, — опрометчивые слова сорвались раньше, чем Чимин осознал их смысл. Поздно. Рука в стальной хватке сомкнулась на шее, с силой прижимая молодого человека к холодной поверхности оконного стекла. Глаза полыхнули угрозой. Страшный коктейль из азарта и ледяной ослепляющей ярости, до бела раскаляющей нервные окончания.

— Никогда не стоит недооценивать своего противника, Чимин. Иногда за милой оболочкой может прятаться настоящее чудовище, — соблазн сломать шатена, вырвав из него жалобные всхлипы, несомненно, опьянял. Переломить пополам и навсегда погасить блеск в шоколадных глазах-полумесяцах, что буквально светились от яркой улыбки, иногда озаряющей лицо.

Проще простого — надавить на сонную артерию, перекрыв дыхание. Насладиться судорожными хрипами, ощущая рваное биение пульса на грани фрустрации. Испить последний вздох и выбросить за ненадобностью. Но Тэ не поддался вкрадчивому голосу в голове. Устоял перед искушением темной стороны, разъевшей разум. Вместо разрушительного катарсиса — непривычная осторожность. Обернув руки вокруг талии, он увлек Пака вслед за собой на диван.

Парень послушно следовал за ним. Буквально оседлав колени блондина, Мин приник к горячей твердости груди хозяина, стараясь унять животный страх, что пробудила в нем мимолетная демонстрация силы. Когда же стальное лезвие обожгло ледяным прикосновением щеку, Чимин и вовсе застыл. Окаменел, с испугом глядя в мутные омуты напротив. Стеклянные, неживые.

— Ты боишься меня, Чимин? — острие лениво прошлось по скуле, мазнуло по шее и замерло аккурат между ключиц. Проникновенный низкий баритон контрастом ударил по слуховым рецепторам, заставляя дрожать шатена отнюдь не из-за ужаса. Сумасшествие какое-то — заводиться от ножа, приставленного к горлу. Вот только Пак уже два года как перестал относить себя к «нормальным». Персональная одержимость, уничтожающая моральные устои и понятие целомудренности. Подавляющая властность, приправленная острой иллюзией угрозы, именно то, чего на самом деле хотелось. Они оба давно съехали с катушек. Одинаково безумные и больные.

— Н-нет, — запинаясь, пробормотал Мин, с какой-то толикой отчаяния отважно подаваясь вперед. Болезненный укол, и первые рубиновые капли окрасили смуглую кожу. Клинок, получивший желаемую жертву, исчез, сменившись юрким языком, что жадно слизал выступившие кровавые бусины, сорвав с губ Чимина удивленный вздох. Пьянящая соленость во рту, срывающая крышу. — Ты можешь делать со мной все, что пожелаешь, — доверительно шепнул Пак, притягивая Тэхёна за шею ближе. Томный голос вызвал у блондина волну мурашек, а в паху сладко заныло в предвкушении очередной увлекательной игры. — Я твой, — словно в подтверждение своих слов Чим качнул бедрами, потеревшись ими о чужой пах.

— Будь осторожнее со своими желаниями, Чимини, — подцепив кончиками пальцев подбородок парня, произнес Ким, с особым вниманием всматриваясь в глаза напротив, подернутые дымкой возбуждения. Пытался найти в них крупицы сомнения. Малейший намек на нерешительность. Не желая забивать голову глупыми мыслями, Мин смело подался вперед, запечатлев на губах хозяина мимолетный поцелуй. Вот, что он думал по поводу собственных желаний. Здесь, сейчас и немедленно.

Ладони легли на ягодицы, по-хозяйски жестко сжимая их, наслаждаясь чувственной мягкостью. Сегодня Тэ полностью разделял настрой питомца, нагло врываясь в пухлый рот своим языком, рисуя узоры на нёбе, подчиняя, подавляя волю, вынуждая плавиться под уверенными требовательными ласками и несдержанно стонать, выпрашивая очередную дозу мимолетного счастья. Она кружила голову, заставляя забывать обо всем.

Жаль, что страсть скоротечна, а суровая реальность беспощадна.

۞۞۞

— Поласкай себя, — новый безумный приказ-просьба, произнесенный шепотом в теплом полумраке спальни. От проникновенного голоса тело бросило в жар. Прожигающий насквозь взгляд с танцующими в них бликами, источником которых был пузатый ночник. Кривая улыбка и пошло закушенная губа. Сумасшедшее любопытство и откинутое прочь одеяло, что только мешало сейчас. А у Чимина внутри, кажется, гражданская война и государственный переворот. Страх потерпел поражение перед сладчайшей дрожью предвкушения. Истома охватила низ живота, скручиваясь в тугой узел.

Было что-то интимное и сокровенное в предложении Тэхёна. По коже будто пустили ток, вызвав короткое замыкание в виде мурашек вниз по позвоночнику и подняв дыбом тонкие светлые волоски. Краска смущения залила щеки, обжигая, когда пальцы неуверенно огладили член сквозь тонкую эластичную ткань боксеров. От собственных манипуляций пульс подскочил и забился в горле загнанной птицей. Пак не знал, что его заводило больше: ситуация в целом или внимательные глаза, выразительные, глубокие, смотрящие глубоко в душу и знающие, какую они имели власть над шатеном. Как же долго он мечтал о чем-то подобном. Будоражащем и запретном, непристойном и чувственном. Заставляющем забыть такое понятие, как стыд. Извращенная натура, долго сдерживаемая, наконец-то одержала верх, хватаясь за малейшую возможность вырваться из плена норм морали.

Тэ нравилось дразнить Чимина, наблюдать за реакцией парня и возбуждаться от робких действий. Таких искренних и непорочных. Ким получал ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания того факта, что именно он станет тем, кто окончательно испортит Мина. Раскроет его грязную сторону. Заметный бугорок на боксерах и белье, наконец-то стянутое с выступающих тазовых косточек. Медленно, томительно, соблазнительно. По ним бы языком провести да оставить след от зубов, а не просто любоваться со стороны, сминая пальцами простынь.

Волнительная близость Тэхёна, что сидел неподалеку, сводила с ума, заставляя дрожать то ли от нетерпения, то ли от ярких искр адреналина, лижущих грудную клетку и живот. Неловкость вязла и таяла в пучине похоти, стоило только заглянуть в потемневшие от страсти ореховые омуты. Глаза, в которых хотелось утонуть. Мягкие, матовые, завораживающие. Подчиняющие своей воле. Немой приказ в красноречивом взгляде, и несчастный клочок ткани полетел прочь, а Чим, краснея пуще прежнего, лег на белоснежные хлопковые простыни. Они приятно холодили, казалось, докрасна раскаленную кожу.

С губ невольно сорвался едва различимый вздох. Пак прикрыл глаза, вслушиваясь в собственное хриплое дыхание. Сердце билось в груди, как сумасшедшее, разнося по венам яд возбуждения. Он еще даже не начал, а уже почти съехал с катушек от тяжести, мерно скапливающейся внизу живота и давящей на пах. Волнительно до безобразия. Потому что ублажать себя перед кем-то шатену никогда не доводилось. А здесь не просто кто-то. Здесь сам Тэхён, и оттого почему-то в два раза страшнее.

Ладонь Кима неожиданно опустилась на пресс, ощущая, как напряглись мышцы от столь незамысловатого прикосновения. Этого оказалось достаточно, чтобы вырвать Чимина из тумана мыслей, заставляя испуганно вздрогнуть. Ласка застала врасплох. Молодой человек распахнул глаза, встречаясь с черными зрачками напротив, затянувшими в плен практически всю радужку. Язык прошелся по пересохшим от волнения губам, а сам парень настороженно замер, ожидая дальнейших действий. Ладонь огладила выступающий рельеф косых мышц и сместилась чуть в бок, перехватила руку Пака, слегка сжала, желая приободрить, а после направила вниз. Туда, где между судорожно сведенными бедрами был зажат возбужденный член. Небольшой, аккуратный, с едва заметной сетью тонких венок и розовой головкой, сочащейся прозрачным предэякулятом.

— Ну же, не бойся, — вкрадчивый голос заполнил собой густую тишину комнаты. Добавил ей бархатных мягких ноток и, казалось, проник Чимину в голову, посылая дрожащие импульсы по телу. Прилип к влажной от пота коже и осел на языке. До чего волнительно и стыдно — дрочить себе под пристальным взглядом жадных пытливых глаз, улавливающих малейшее движение. До боли закусив губу, шатен осторожно сжал собственный пенис, ощущая в ладони привычную горячую пульсацию. От пары поступательных движений живот будто лизнуло огнем, от которого пальцы на ногах рефлекторно поджались. Тянущая волна удовольствия эхом отдалась в пах, вырывая из глубины грудной клетки полузадушенный всхлип.

Как будто только этого и требовалось, чтобы сломать последние барьеры. Запустить древний механизм. Плотное кольцо из пальцев, резкие фрикции и едва сдерживаемые стоны. Рука нетерпеливо скользила от члена к яичкам, осторожно ласкала и сжимала их в маленькой ладошке. Развернувшееся перед Тэ представление заводило не на шутку, а стыдливый взгляд сквозь густой веер ресниц и томно облизывающий пухлые розовые губы острый язычок добавляли пикантности. Для полноты картины не хватало самой малости.

— Ч-что ты делаешь? — испуганно дернувшись, выдохнул Чимин. Глаза распахнулись в удивлении, когда тонкие длинные пальцы, смазанные в чем-то прохладном и липком, осторожно коснулись тугого кольца мышц, кружа по краю. Шатен попытался было отодвинуться, стыдливо сводя колени, но Тэхён остановил его, резко потянув на себя. Вконец смущенный и сбитый с толку, Пак устроился на бедрах блондина, обнимая за шею. Вдохнул полной грудью концентрированный аромат, исходящий от кожи. Ноющий от недостатка внимания член нетерпеливо шлепнулся о живот.

— Ш-ш-ш, куколка. Я просто хочу, чтобы ты научился правильно ласкать себя, — блестящий похотью масляный взгляд, низкий тембр голоса и губы, мазнувшие вверх по шее к чувствительному месту за ушком. Здравый смысл махнул на прощание ручкой, полностью капитулировав во власть эмоций. Судорожный вздох сквозь плотно стиснутые зубы, и впившиеся в плечи короткие острые ноготки. — Ты же хочешь, чтобы было очень хорошо? — зубы легонько царапнули по мочке уха, лениво оттягивая мягкую кожу. А в ответ получили долгожданный стон. Звонкий, музыкальный, сексуальный.

— Д-да, — бессвязно промямлил Чимин, прикрывая глаза. Руки Тэ, казалось, были везде. Гладили и разминали плечи, пальцами цепляли соски и вели ниже по ребрам. Горячие сильные ладони оставляли свой след на ягодицах и животе. По-хозяйски сжимающие, мнущие и трогающие там, где так давно хотелось. Молодому человеку казалось, что он попал в ад, удушающий и прекрасный. От ласк становилось дурно. Они разжигали внутри какое-то немыслимое кострище, заставляя шатена гореть заживо.

Увлеченный в мокрый развязный поцелуй, Мин совершенно не обратил внимание на то, как подушечки надавили на тугой вход, проникая внутрь. Осторожно, фаланга за фалангой, в него вошел один палец, оглаживая чувствительные стенки. Лишь когда к нему присоединился второй, принося с собой дискомфорт, Чимин протестующе замычал и отстранился. Не больно, но и не доставляло должного кайфа. Будто в тебе внезапно оказалось инородное тело, сковывающее движения. Чим сжал чужую руку в своей, прося остановиться. Не испугался, но определенно запаниковал, не зная, что задумал хозяин. Вот только Тэхён, будто дьявол, не желал поддаваться на уговоры. Потому что, вместо того чтобы прекратить, парень направил к сфинктеру пальцы Пака. Дразняще провел ими по расщелине между ягодиц. Шатен никогда не пробовал чего-то подобного. Ну, почти. Молодой человек пытался, но, увы, ничем хорошим это не увенчалось. Сейчас же — все в новинку, а потому какой-то странный трепет завладел телом.

— Не бойся, тебе понравится, — шепнул Ким, продолжив проталкивать сквозь узкое колечко пухлый пальчик Чимина под задушенные жалобные всхлипы. Неприятные ощущения на грани острой рези. — Настолько, что потом тебя будет не остановить, — возражение потонуло в яркой вспышке удовольствия, когда Тэ наконец задел в нем что-то такое, отчего Мин гортанно застонал, выгибаясь дугой. Как удар током, только круче в сто раз. И чертовски приятно.

— Еще! Сделай так еще! — осмелев, буквально потребовал он, а в глазах на миг мелькнуло то самое сладострастное безумие, что так любил Тэхён. Наслаждение в чистом виде. Особенно когда Пак наконец-то сдался, позволив блондину вести. Их пальцы касались друг друга там, глубоко внутри. Так интимно и сокровенно, что закружилась голова. В узком жарком нутре они скользили без проблем благодаря смазке, то и дело надавливая на чувствительную железу. — Ах, — шатен подавился воздухом, жмурясь от удовольствия. — Вот так! — вошел во вкус и потерялся в гамме ощущений, сплетая их с Кимом языки в страстном танце.

Свободная рука остервенело надрачивала член в такт собственным бедрам, что нетерпеливо вздымались и опускались. Чимин боялся даже представить, насколько хорошо было бы, если бы не пальцы, а толстый член Тэ орудовал в нем. Рвано вбивался в него, вминая лицом в матрас, вытягивая из легких весь кислород. Загнанно дыша, шатен уткнулся во влажное плечо. Его качало на волнах экстаза, а тело сотрясала предоргазменная дрожь. Один взгляд в мутные глаза напротив и яркая вспышка после. Напряжение закрутилось в тугую спираль, ложась витками на пульсирующий орган, а после взорвалось огненной лавой, срывая с губ протяжные стоны.

Ослепляющая пелена вместо полумрака комнаты, смеженные до боли веки, впившиеся в плечи пальцы и жалобные всхлипы вперемешку с хрипом. Брызнули первые белесые вязкие струйки, заляпав обоим парням грудь да вдобавок еще и руку Паку. Изможденный, он рухнул на смятые простыни, загнанно дыша. В плывущей реальности ему удалось различить лишь мутную самодовольную улыбку. Ким столкнул Пака с обрыва, вознеся к небесам. Продемонстрировал новые высоты. Показал, насколько приятным может быть процесс самоудовлетворения. Грязная пьянящая страсть. Ядовитый коктейль из стыда и экстаза. Ни единой здравой мысли, лишь сладкая нега, расслабляющая тело. И, похоже, это была только верхушка неумолимо надвигающегося айсберга.

۞۞۞

Все-таки не зря Чимин не хотел сегодня ехать на тренировку. Тэхён, не желая слушать возражения, пару месяцев назад записал его на курсы самообороны, аргументируя это тем, что парень должен уметь постоять за себя, если вдруг Кима не окажется рядом. Не учел лишь пистолета, приставленного к виску. Давясь паникой и стараясь сохранить невозмутимый вид, он медленно поднял руки вверх, размышляя, кому могла понадобиться жалкая душонка выпускника школы. Первая холодная капля пота скатилась по виску, когда шею обожгло чужим дыханием, а до носа добрался мерзкий запах нечищеных зубов. Умирать в девятнадцать лет — не самая радужная перспектива.

— Садись в машину, — коротко скомандовал чей-то грубый мужской голос, силком разворачивая Чимина в сторону проезжей части. Черт дернул молодого человека пойти сегодня по этой дороге до остановки. Надо было вызвать такси или, в конце концов, личного водителя, как и говорил ему Тэ. Но нет же, решил поизображать из себя героя. Доигрался и, кажется, вляпался в неприятности.

С бешено колотящимся сердцем Пак послушно забрался на заднее сиденье. Проводив взглядом захлопнувшуюся пассажирскую дверь, парень наконец повернул голову, встречаясь с колючими черными глазами, в которых плескалась насмешка. Дорогой костюм, седая копна зачесанных назад волос, лицо, испещренное морщинами, и такие же, как у Кима, губы. Асимметричные, то и дело складывающиеся в странную квадратную гримасу. Испуганный крик застрял в горле. В своем похитителе шатен узнал отца Тэхёна. Мин боялся его до усрачки. А еще больше — ненавидел, потому что нельзя простить то, что Джин-Хо сделал с блондином, ломая день ото дня. Автомобиль двинулся с места, унося пассажиров в неизвестном направлении.

— Забавно. Для игрушки моего сына ты держишься довольно спокойно, — губы искривились в подобии улыбки, от которой у Чимина внутри все похолодело. Животный оскал и то выглядел не так опасно. Только сейчас юноша осознал, насколько нагло себя вел, смело встречаясь с взглядом главы. Не выразил должного уважения, так еще и не перестал разглядывать. Спохватился слишком поздно, потупив взор, чем вызвал у мужчины смех. Противный и ломкий, как битое стекло. — Смотрю, совсем у него от рук отбился. А, может, уже нашел себе более влиятельного покровителя? — по позвоночнику заскользили первые предательские струйки страха.

— Что? Я никогда... — хлесткая пощечина прервала поток возмущений. Пак, испуганный еще больше, растерянно прижал ладонь к щеке, что порозовела от удара и теперь буквально горела от соприкосновения с холодной кожей руки. Джин-Хо не терпел хамства. Более того, впадал в ярость, когда его перебивали.

— Жалкий щенок, — процедил он сквозь зубы, буквально выплевывая слова. Ноздри раздулись от злости, еще больше обезобразив лицо Кима-старшего. — Почувствовал свободу? Возомнил, что тебе все дозволено? — Чимин отрицательно замотал головой, затравленно сжавшись на своем сидении. Цепкие пальцы схватили за подбородок, вынуждая молодого человека задрать голову, встречаясь с глазами, полными ненависти и ноток презрения. Будто мужчина брезговал даже смотреть на шатена. Паника набирала обороты, скручивая внутренности. — Я ведь могу легко придушить тебя и кинуть где-нибудь на помойке. И никто, слышишь? Никто не будет тебя искать. Моему сыну не нужны крысы, — такого Пак стерпеть не смог. Оттолкнув от себя чужую руку, он снова заговорил:

— Да как вы смеете? Я люблю вашего сына! — голос невольно стал выше на несколько октав. Не истерика, но очень к ней близко. Гордость притупила страх, придавая смелости. Почти самоубийца. Мина задели слова Кима-старшего. Впрочем, тот не оценил всей серьезности сказанного. Лающий смех неприятно резанул по ушам. Более того, стих так же неожиданно, как и возник, а горло сжала стальная хватка из пальцев. Они грубо сдавили сухожилия, практически перекрыв кислород. Чимин испуганно дернулся, больно ударяясь затылком о стекло.

— Глупый мальчишка, — Джин-Хо не скрывал насмешки. — Думаешь, раз мой сын тебя трахает, то это показатель высоких чувств? — будто ножом по сердцу от сказанного. На глаза навернулись непрошенные слезы. В чем-то глава преступного синдиката был прав. Тэхён ведь никогда не давал ему повода для каких-либо чувств. Не травил ложными надеждами. Ничего не обещал. Брал, что хотел, и исчезал, когда вздумается. Да блондин даже спать с ним не торопился, что уж говорить об остальном. — Запомни, пустышка, такие, как мы, не влюбляются. Любовь — это слабость, блажь, в отличие от преданности, что на вес золота, — дышать становилось все труднее, а перед глазами замельтешили черные точки. Лицо Джин-Хо так близко, и пульс вдруг подскочил слишком сильно. Влажные от слез щеки обдало прохладным дыханием. — На что ты готов ради него? — змей-искуситель во всей красе. Простой вопрос, что на мгновение ввел в ступор. Где-то определенно был подвох. Не ошибиться бы. Вот только у Чимина времени на размышления не осталось, равно как и воздуха в легких.

— На все, — хрипло пробормотал парень на грани обморока. Слова сорвались с губ раньше, чем разум успел осмыслить их. Машина резко затормозила, отчего молодой человек чуть не впечатался в переднее сиденье, сломав нос. Благо рука вовремя вцепилась в спинку. Хватка на горле исчезла, и Пак зашелся в приступе кашля, жадно глотая ртом воздух. Пассажирская дверь внезапно распахнулась, и шатена буквально выволокли из авто. Обессилевший, он рухнул на пыльный тротуар. Сердце билось в безумном ритме, сотрясая грудную клетку. Юношу охватил самый настоящий ужас от мысли, что его сейчас, возможно, убьют.

— Запомни свои слова, — небрежно бросил ему Джин-Хо. Мужчина коротко кивнул водителю, и тот вернулся на место. Зарычал двигатель, дверь захлопнулась, и машина, шурша шинами, довольно быстро скрылась из виду, оставив Чимина лежать на обочине в незнакомом районе. Ему потребовалось около пяти минут, чтобы собраться с мыслями, а после трясущимися руками выудить из заднего кармана телефон. Может, он и оказался черте где, но у него все еще оставался тот, кто мог отсюда вытащить.

— Тэхён? Кажется, у меня проблемы.

4. Burning desire

From my last burning desire

There's no escape, no salvation

Nor force in Heaven,

Nor Hell can save your soul

Oomph! – Burning desire

– Шлюха, – потеряв равновесие, Тэ упал на пол. Выставленные рефлекторно руки смягчили падение. Рассеянно стерев большим пальцем кровь с губы, он злобно зыркнул исподлобья на нависшего над ним мужчину. Между бедер по-прежнему было влажно. Ради успешно проведенной сделки приходилось идти на многое. Унижаться, кокетничать, соблазнять, в том числе и играть роль подстилки. Иногда настолько вживался в образ, что терялся во множестве надеваемых масок. Где притворство, а где искренность, – не разобрать. Самолюбие и собственное достоинство в такие моменты отодвигалось на второй план, а отвращение подавлялось жаждой мести и предвкушением скорого убийства.

Жаль Тэхён никогда не отличался покладистостью. И сейчас последняя капля терпения рухнула на белоснежный ковер, измазав его рубиновой кляксой. Следующий удар не достиг цели, рука рассекла воздух, отдаваясь тупой болью в плечевой сгиб. Блондин же за это время успел подняться на ноги, ловким перекатом переместившись за спину противника. Холодная сталь у горла и едва слышный смешок. Губы мазнули по шее, языком слизывая с кожи солоноватую горечь. Больше всего на свете Ким любил вкус страха.

И если поначалу парень намеревался запихнуть свою гордость куда подальше, утешаясь удачно провернутой сделкой, то теперь его планы кардинально поменялись. Контракты подписаны, кейс с деньгами мирно покоился на столе, а хозяин гостиничного номера остался лежать на полу с кишками наружу, захлебываясь кровью. Перерезанная артерия была бы слишком милосердной смертью. Наличка и документы перекочевали в рюкзак, а лицо скрыли кепка и черная медицинская маска. Таких, как он, – половина Сеула. Идеальная маскировка, если желаешь слиться с толпой. Кропотливо заметенные следы, и Тэ наконец-то смог скрыться под покровом ночи, стараясь избегать мест с камерами слежения.

Машина предусмотрительно была оставлена подальше. Дойти бы только. Затылок будто разъедало от чьего-то настырного взгляда, а интуиция так и кричала о нависшей над ним опасности. Взгляд через плечо выцепил из толпы неприметную фигуру в дутой куртке. Нырнув в темный переулок, Тэхён решил поиграть в прятки со своим преследователем. Заблудиться в этом районе проще простого. Осталось лишь поймать потерявшуюся птичку, застав врасплох. Тихий шорох подошв по асфальту, сбитое дыхание и гулкие удары сердца, громким пульсом разносящие эхо по барабанным перепонкам. А на заднем плане – уличный шум: автомобильные пробки, нескончаемые гудки сигналов и заразительный смех где-то вдалеке.

Поворот, еще один, а за ним – кирпичная стена под два метра с небольшой выемкой сбоку, прямо за мусорными баками. Идеальное место, чтобы схватить тайного «поклонника». Навязчивый незнакомец не заставил себя долго ждать. Высокая фигура замерла в проходе, преграждая путь к отступлению. Немного помедлив, она двинулась вперед, стараясь ступать как можно тише. Тонкое лезвие легко выскользнуло из ножен на бедре, когда преследователь подошел достаточно близко, с какой-то растерянностью осматривая тупик. А в следующий момент оказался грубо прижатым к стене с приставленным к горлу ножом.

Незнакомец сильно приложился затылком о бетон, отчего мир перед глазами поплыл. Это дало Киму фору. Пользуясь замешательством противника, блондин наконец смог рассмотреть его, сорвав с головы капюшон. Из-за разницы в росте взгляд получался снизу вверх. Для наемника парень был слишком красив. Таким смазливым место где-нибудь в шоу-бизнесе, а не в подворотне. Трапецевидная форма челюсти, широкий нос, выразительные темно-карие глаза. Пухлый асимметричный рот (верхняя губа капризно накрывала нижнюю) и копна рыжевато-русых волос, косой россыпью челки спадающая на лоб. Слишком слащаво, но миловидно. Девушки, вероятно, не давали ему прохода. Взор смелый, открытый, ясный. Ни капли страха, лишь искры веселья и безграничный океан любопытства.

– Ну и какого хрена ты следишь за мной? – не церемонясь, перешел сразу к делу Тэхён. Лезвие ярко сверкнуло в полумраке, сильнее прижимаясь к нежной коже. Обжигающая боль, тихое шипенье, и первые гранатовые капли проступили на месте пореза.

– Хей, полегче, я не со зла. Просто иначе тебя никак не выловить без лишних ушей, – слабо улыбаясь, пробормотал молодой человек, поднимая руки ладонями вверх, демонстрируя свою безоружность. Впрочем, миролюбивый жест не произвел на Тэ ровным счетом никакого эффекта. Он все равно осмотрел того на предмет оружия, ведя ножом от ключиц вниз. После же выпрямился, вновь заговорив:

– И ты думаешь, что я вот так сразу поверю тебе и отпущу? – не теряя бдительности, съязвил в ответ блондин, размышляя, кто мог подослать к нему этого прохвоста с модельной внешностью. Парня же, казалось, совершенно не смутила подозрительность Кима. Вместо этого тот, будто сумасшедший, улыбался и держался так свободно, словно они были на светском рауте, а не в грязной подворотне. Это с приставленным-то к глотке ножом.

– Мое имя – Чхве Минхо, и я работаю в местном участке, – давление невольно стало сильнее, норовя добавить к первому порезу второй. Создавалось впечатление, что одно упоминание о копах уже само по себе запускало неизвестный механизм агрессии. Убей, чтобы выжить. – Воу, полегче. Я пришел с миром. Слушай, давай ты просто меня выслушаешь, о'кей? Я хочу тебе помочь.

– Зачем? – между нахмуренных бровей залегла глубокая складка, а лоб испещрили горизонтальные морщинки. Чутье подсказывало Тэхёну, что преследователь не врал, а вот приобретенная за годы убийств паранойя кричала обратное. Как до сих пор не зарезал этого псевдоангелочка – загадка.

– Потому что на тебя у местных куча материала, а верхи готовят переворот. И если ты не выслушаешь мое предложение, то тебя уберут одним из первых, – в его словах, несомненно, присутствовало рациональное зерно. Продолжая медлить, Ким всматривался в глаза напротив. Взвешивал все «за» и «против». – Слушай, просто дай мне возможность высказаться, а потом, если я по-прежнему буду вызывать у тебя подозрения, перережешь мне глотку. Договорились? – предложил компромисс Минхо. Немного поколебавшись, Тэ нехотя кивнул, отстраняясь. Нож исчез из поля зрения, маяча угрозой где-то в рукаве куртки. Словно напоминание: одно неверное движение, и лезвие войдет глубоко под ребра. – Есть здесь неподалеку кафешка какая или еще что? Это удобнее, чем говорить в переулке, где нас могут подслушать, – самонадеянно и беспечно. Возможно, за углом его ждала засада, или же Чхве говорил правду.

Повинуясь своему безумию, Тэхён повел молодого человека в ближайшую кофейню, стараясь не упускать того из виду. К счастью, паренек оказался сообразительным, идя на пару шагов впереди и смело подставляя спину под возможный удар. В помещении было малолюдно, и на новых посетителей никто не обратил внимания, кроме, разве что, официантки. Сделав заказ, молодые люди сели у столика, расположенного в дальнем углу у стены. Так Ким одновременно мог мониторить все входы, выходы и окна. Червяк беспокойства, удовлетворенный таким местоположением, на время стих, оставив блондина наедине с загадочным незнакомцем, имя которого ему ровным счетом ни о чем не говорило. Тот же, казалось, не проявлял никакого беспокойства. Находясь наедине с убийцей, он с интересом оглядывал кафетерий.

– Выкладывай уже, что тебе от меня нужно, – сразу перешел к делу Тэхён. Благо половину лица скрывала маска, так что у Минхо не было возможности толком рассмотреть его и запомнить. Переключив внимание на Тэ, Чхве виновато улыбнулся. Немного повозившись на сиденье, устраиваясь поудобнее, молодой человек подался вперед и заговорил едва слышно. Так, чтобы мог услышать только Ким.

– Знаю, тебе все это покажется странным и подозрительным, но я хочу тебе помочь. Ты, наверное, не в курсе, но все махинации мафии контролируются свыше, и, так уж получилось, твой отец впал в немилость. Грядет смена власти. Первыми полетят головы неугодных. Начнут с самых мелких и закончат главой. Остались вы двое, Тэхён. На тебя уже шьют масштабное дело. Не ровен час, грохнут в лучшем случае. В худшем – посадят. Оно тебе надо?

– А у тебя самого такая информация откуда? – вторил ему блондин. От него не укрылся тот факт, что Минхо было известно его имя. Плохо. Все очень плохо. Тонкие струйки страха защекотали холодком шею, отпечатываясь влагой на ладонях. Горячее дыхание коснулось щек: Ким вплотную приблизил к тому лицо. Довольный тем, что наконец-то пробудил интерес в холодных шербетовых глазах, Чхве улыбнулся. Если, конечно, можно назвать улыбкой едва поднятые уголки губ. Заказ принесли довольно быстро. Поставив на стол дымящиеся кружки, официант поклонился и исчез из виду.

– Я возглавляю операцию по вашему уничтожению, – доверительно поведал парень, а в ответ получил лишь скептичное фырканье. Пригубил ароматную жидкость и поморщился: в спешке обжег язык.

– Ну конечно, а я – сын президента, – не удержался от едкого замечания Тэ, порываясь было встать. Ему, в отличие от собеседника, пить совершенно не хотелось. Заказал для вида, хоть желудок и предательски заурчал, требуя хотя бы какой-то пищи. Однако Минхо остановил его, вцепившись в руку мертвой хваткой. После чего поспешно затараторил:

– Ким Тэхён – сын известной актрисы Ким Соен и преуспевающего бизнесмена Ким Джин-Хо. До шестнадцати лет жил с матерью, чья карьера потерпела крах. Ходил в обычную школу до пикантного скандала, после которого тебя перевели на домашнее обучение. Отсос в туалете? Серьезно? Потом Соен устроила тебя в частную школу для одаренных детей, которую ты сейчас и заканчиваешь. Живешь с отцом. Первое убийство совершил в семнадцать. Вырезал сердце матери, – чем дольше Тэ слушал, тем сильнее росла в нем паника. Вот тебе и первоклассный убийца, умеющий заметать следы. О нем с самого начала знали, а позволяли вершить свое грязное правосудие, скорее всего, потому что блондин не трогал невинных мирных жителей, марая руки о сброд наподобие Джин-Хо. – А сейчас ты, вероятно, убил и Ху Дадао. Мы пасем эту мразь третий год. Ты существенно облегчил нам задачу. Ну что, все еще не веришь мне? – Ким молча сел на свое место, с досадой отмечая победную улыбку на смазливом личике. Будь они в иной ситуации, Тэхён, может, даже затащил бы того в койку, вот только страх за собственную жизнь отбил всякое желание. Для успокоения пришлось пригубить напиток. Рот заполнился вязкой кофейной жидкостью, что горчила на языке, разливаясь терпкой пряностью по горлу. Стало намного легче. Кофеин всегда помогал собраться с мыслями.

– Ну и зачем тогда мы сюда пришли? Арестовал бы, да и дело с концом, – искренне недоумевал он, не понимая, какую игру затеял коп. Это, впрочем, не помешало ему довольно быстро опустошить свою кружку.

– Я хочу предложить тебе работу, – и, видя недоумение во взгляде напротив, продолжил: – Все просто. Станешь нашими глазами и ушами. Обеспечим тебе прикрытие, отправишься учиться в колледж, потом на практику в Америку. К себе же устроим официально, взамен простим грешки, – по мере нескончаемого потока слов Ким хмурился все сильнее и сильнее, думая, что стал жертвой розыгрыша. Он и игрок на два фронта? Чушь какая-то.

– И зачем тебе это нужно? Не проще ли меня убрать из игры, как остальных ваших пешек? – предложил Тэхён, на что русоволосый лишь отрицательно покачал головой. – Кстати, а не слишком ли ты молод для работы на такой высокой должности?

– Я в подразделении что-то вроде юного гения. И мне двадцать четыре, между прочим, – притворно возмутился молодой человек, не переставая, тем не менее, нагло разглядывать собеседника. Руки так и чесались стянуть с лица эту раздражающую маску, дабы лично убедиться, так ли красив Тэ, как на фотографиях, или же то насмешка обманчивого объектива. – Ты не пешка, ты – конь. К тому же, нам нужен кто-то среди этих шакалов. Ты подходишь идеально. Молодой, подающий надежды, а главное – заслуживший доверие. Подумай сам, Тэхён, что лучше: умереть в девятнадцать или загнуться от старости? – блондин равнодушно пожал плечами. Внутри него – выжженная пустыня, которую вряд ли могло что-то заполнить. Так какая разница, когда он отбросит коньки? Годом раньше, годом позже – не суть. Трель мобильного избавила от ответа. На дисплее высветилось имя того, что хоть как-то помогал держаться на плаву, не давал сорваться. Не медля ни секунды, Ким ответил на звонок.

– Что случилось? – парень не стал называть имени. Кем бы там не представился этот Чхве, а дарить ему лишнюю ценную информацию о личной жизни совершенно не хотелось. Голос у Пака был уставшим и донельзя испуганным. Тихо чертыхнувшись, Тэ попросил скинуть адрес по смс, обещая приехать в кратчайшие сроки. Стараясь унять закипающую в нем злость, он встал из-за стола, бросив на собеседника тяжелый нечитаемый взгляд. – Что, даже не попросишь, чтобы этот разговор остался строго между нами? – не скрывая насмешки в голосе, поддел молодой человек.

– В этом нет нужды, Тэхён. Мои действия согласованы с высшим руководством, а ты никому не скажешь, – губы Минхо растянулись в широкой улыбке. До того самодовольным казался Чхве Тэхёну. Хотелось разбить в кровь это симпатичное личико, чтобы больше не видеть хитрого прищура раскосых глаз. – Вот, возьми мою визитку, очень скоро она тебе пригодится, – на стол из недр дутой куртки была извлечена белая карточка. Обычный кусочек картона с черным тиснением букв. Имя, фамилия и номер телефона. Не густо. – Я буду ждать, Тэхён, – Ким сомневался, что позвонит ему хотя бы раз, но визитку взял, а после наконец-то покинул кофейню, оставив официанту щедрые чаевые.

۞۞۞

Первым желанием было, по правде говоря, накричать на Чимина, отругав за беспечность. Тот, проигнорировав все указания, все же поступил по-своему, за что и поплатился. Однако злость сама по себе сошла на нет, когда Тэхён увидел, в каком состоянии находился Пак. Его била мелкая дрожь – предвестник надвигающейся истерики, которую Ким пресек на корню, сгребая парня в крепкие объятья. Шатен вцепился в плечи Тэ, как утопающий хватается за спасательный круг, пряча лицо в изгибе шеи. Ну и как на такого можно злиться? Ему и без того пришлось несладко. Молча усадив Чимина на переднее пассажирское сиденье, он вернулся на место водителя. Несмотря на хмурый вид хозяина, молодой человек все же осмелился рассказать свою историю, упустив ту часть, где по неосторожности обмолвился о любви. Тэхён слушал несколько отстраненно, сосредоточившись на дороге. Понять, что тот думал по поводу случившегося, было довольно трудно, учитывая бесстрастную маску на лице. Настроение выдавали лишь нахмуренные брови.

Однако это не помешало Киму прочесть Мину короткую нотацию на тему беспечности. Остаток дороги они провели в тишине. Вот только Пака ни капли не обмануло притворное спокойствие. Позвоночник покалывало от нехорошего предчувствия надвигающейся взбучки. Стоило им пересечь порог спальни, как Тэ будто подменили. Резко развернув шатена лицом к себе, блондин до боли сжал плечи молодого человека, с силой надавив на них, вынуждая опуститься на колени. Доверчивый масляный взгляд из-под густого веера дрожащих ресниц. Снизу вверх, с покорностью и предвкушением. Властная грубость приводила его в трепет.

– Ты же не думал, что я оставлю тебя безнаказанным, Чимини? – хриплый бархатный голос свел на нет страх, выветрив из головы все мысли. Лишь грязные фантазии и сухость во рту и горле – первые признаки надвигающегося грехопадения.

– Нет, хозяин, – включился в игру Чимин, оплетая ноги Кима руками, скользя ими вверх по бедрам. Словно ластящийся кот. Плевать, что ошейник остался забытым с прошлого вечера на кровати. Пак и за это был готов понести наказание. Потому что каждый раз наедине с хозяином кружил голову настолько, что парень еще долгое время не мог придти в себя. Американские горки не шли ни в какое сравнение.

– Тогда ты знаешь, как нужно загладить вину, – губы тронула похабная усмешка, а пальцы зарылись в мягкие каштановые волосы, слегка оттягивая пряди. Не то чтобы Мин знал, но предполагал подобный исход. Ладонь с силой надавила на затылок так, что лицо Чимина оказалось аккурат на уровне ширинки. У Пака дыхание перехватило от потемневшего взгляда Тэхёна, в котором мелькнули первые всполохи похоти. Невозможно не покориться, сдавшись во власть грязных желаний.

Демонстративно облизнув свои пухлые губы, Чим потерся щекой о пах Тэ, вырвав из того тихое шипение. Хватка на волосах стала сильнее, а ногти шатена царапнули в ответ по джинсовой ткани, добираясь до ягодиц. Пальцы нагло сжали мягкие половинки, а после сместились на ширинку. С бешено колотящимся от волнения сердцем Чимин расстегнул ремень на брюках, затем пуговицу и молнию. Ему еще никогда раньше не доводилось делать такое. Ким впервые позволил ему зайти настолько далеко. Если хорошенько подумать, тот во многом стал первым. Тело била мелкая дрожь, потому что вдруг одна из фантазий стала реальной. Окажись она сном, и парень, наверное, свихнулся бы. Слишком долго он мечтал о чем-то подобном, просыпаясь по ночам от томительной тянущей тяжести, скапливающейся в паху. Удовлетворяя себя рукой, фантазировал о сокровенном: постыдном, эротичном и в то же время грязном.

Потому-то и так боязно – сделать что-то не так, неправильно, ошибиться и стать высмеянным. Тэхён, будто читая его мысли, едва ощутимо коснулся тыльной стороной ладони щеки. Провел по ней костяшками, оставив обжигающей след на бархатной прохладе кожи. Нежно, успокаивающе. Словно послушный питомец, Пак подставился под ласку, спуская с блондина штаны. Бросив мимолетный взгляд на бугорок возбуждения, он поднял глаза на хозяина.

– Смелее, куколка, – ни капли насмешки. Лишь томное ожидание, что колючими иглами передалось Чимину, толкая на безумные поступки. Белье плавно стянули с ягодиц, а рука сжала горячий пульсирующий член в ладони, получая в ответ незамедлительный отклик – довольное мычание, разлетевшееся мурашками по телу.

Подстрекаемый любопытством, Мин любовался чужим пенисом. Длиной, толщиной, тяжестью, сетью едва заметных лиловых венок на мраморной бледности. Вел кончиками пальцев от основания до нежно-розовой головки, ощущая подушечками мягкость кожи, которую язык так и чесался лизнуть. Что, впрочем, шатен и сделал, широким мазком на пробу слизывая сочащуюся прозрачную жидкость. Та горчила на языке, но, в целом, не вызывала отвращения. А после коснулся губами крайней плоти, оттягивая, прошелся по уздечке и выдохнул горячий воздух на дрожащий орган. Томный вздох в ответ сказал все красноречивее любых слов. Поудобнее устроившись на начинающих ныть коленях, Пак снова подался вперед, на этот раз уделив внимание животу, запечатлев на нем мимолетный поцелуй. Щекочущий, едва уловимый, дразнящий.

Пальцы в волосах сжали пряди сильнее, когда Чим на пробу вобрал ствол в рот, царапнул зубами по чувствительной плоти, посылая яркие импульсы наслаждения в низ живота. Первый хриплый стон – будто разряд тока по нервам. Так возбуждающе и волнующе. И виновник этому – Чимин. Активно помогая себе рукой, он вскоре начал насаживаться глубже, оглаживая юрким языком хрупкую паутину венок, пошло хлюпая от слюны и смазки. Заводил за щеку головку, наслаждаясь тяжестью и мягкостью, и прикрывал глаза, мыча от удовольствия, посылая вибрации по члену. Игрался с ней, обнаружив, что та – одно из чувствительных мест на теле Тэхёна.

Осмелился коснуться яичек, сжать их в своей маленькой ладошке, перекатывая между пальцев. Глядя снизу вверх на запрокинутую в экстазе голову, ходуном ходящую грудь, искусанные губы и хриплое дыхание, его самого крыло не по-детски. Особенно когда Ким взял ситуацию в свои руки, с какой-то животной грубостью втрахиваясь в чужой рот, игнорируя протестующий скулеж. Горячее влажное нутро напрочь сорвало крышу. По щекам Пака текли непрошенные соленые слезы. Лицо раскраснелось от напряжения. Парня душил рвотный рефлекс, а горло начало гореть от столь наглого вторжения, но он терпел, ловя особый мазохистский кайф из-за наказания.

Заводился еще больше от того, как Тэ обходился с ним, попросту трахая в рот. Подчинял своей воле и почему-то затягивал этим, заставляя хотеть подобного вновь и вновь. А, может, то наконец пробудилась грязная натура Мина, которую приходилось сдерживать. Как бы то ни было, но шатен добровольно позволил кончить себе на лицо, приоткрывая рот, стараясь уловить белесые капли. Горячая жидкость брызнула на щеки, нос, стекая по малиновым припухшим от минета губам на подбородок и в горло. И выглядел при этом лучше любой дорогой бляди. Опороченная невинность куда круче напускной недоступности.

Ким, глядя на пошло облизывающегося Чимина, размышлял над тем, что, возможно, не зря затеял всю эту игру, распаляя молодого человека день ото дня только сильнее. Чем дольше ждешь чего-то желанного, тем слаще вкус победы, а оттого и удовольствие в сто крат ярче. Впрочем, шатен убедился в этом на собственном опыте. Кончить в штаны, ни разу не прикоснувшись к себе, – что-то новенькое. Тэ помог пошатывающемуся Паку подняться с колен, запечатлел на губах развязный поцелуй, пробуя свое же семя на вкус, вылизывая небо, а после увлек в ванную. Им обоим следовало смыть с себя следы сегодняшнего приключения.

5. Time to choose

Leg' mich in Ketten in dunkelsten Nacht

In meinem Traum werde ich zum Sklaven

Ich will mich geißeln, wenn ich sie seh'

Ich fleh' sie an, mich endlich zu bestrafen

Geh' auf die Knie

Und dann leide für sie

Oomph! – Alles aus liebe

Машина мерно шуршала шинами по асфальтированной дороге. За окном простирался размытый и до безумия однообразный пейзаж, от которого даже челюсти сводило судорогой. Он навевал скуку. Убаюкивал, погружая в полудрему. Несмотря на это, Тэхёна не покидало смутное чувство тревоги, будто ехал и не на деловую встречу вовсе, а на верную погибель. Его рука до боли сжимала миниатюрную ладонь Чимина. Тот недовольно морщился, но не отодвигался, то и дело с беспокойством поглядывая на хозяина.

На шее красовался новый ошейник – витиеватое произведение искусства из белого золота, украшенное яркими топазами, один из которых лег аккурат в ложбинку между ключиц, мерно покачиваясь на лиственной подвеске. Последний подарок от Тэ превзошел все ожидания. Пак, не желая расставаться с ним, носил украшение постоянно, то и дело ловя на себе потемневший голодный взгляд блондина. За длительное время их знакомства Тэхён боялся выражать свои чувства, открыто демонстрируя привязанность или любовь к шатену. Прятал за напускным равнодушием и замашками собственника. Только так он был уверен в том, что общество, в котором они вращались, не навредит Чимину и не воспользуется им, дабы добраться до Кима.

Молодой человек угрожал стать его самой большой слабостью и одновременно погибелью. Намного проще манипулировать кем-то, если знаешь, куда надавить, кому сделать больно. Тэ не собирался допускать подобных ошибок, поэтому с легкостью принял тот факт, что Мин выступал исключительно в роли игрушки. Мягкий, податливый, с лучистой улыбкой, озаряющей лицо и наделяющей светом глаза-полумесяцы. Паренек мастерски вошел в роль, подчиняясь прихотям хозяина.

Машина наконец остановилась у подъездной дорожки двухэтажного особняка, в котором Чимин с нарастающим ужасом узнал собственный дом. Зачем отцу Тэхёна понадобилось вызывать его сюда, оставалось загадкой. Это, впрочем, не помешало шатену, выйдя из авто, в испуге сжать руку Кима. Тот молча приобнял парня за талию, притягивая ближе к себе. Тепло чужого тела немного успокоило нарастающее смятение, заглушив вопли разума. На ватных ногах он зашагал вслед за блондином. Ступая по безлюдным коридорам, оба чувствовали тошнотворное чувство дежавю, пробуждающее не самые радужные воспоминания. А за двойными дверями ждало чудовище пострашнее ночных кошмаров и призраков прошлого.

– Отец, – испуганно выдохнул Чимин, а хватка на талии стала сильнее, безмолвно прося не делать глупостей. Молодой человек и не думал ни о чем подобном, просто бороться с удушающим приступом паники стало в разы сложнее. Ощущая себя зверьком, загнанным в клетку, Мин теснее прижался к плечу Тэхёна.

В центре гостиной у камина расположился Ким-старший, величественно восседая в старинном кресле цвета слоновой кости, а у его ног распластался Пак Минсок, чье горло опоясывал черный ошейник, нить поводка которого тянулась от металлического кольца к запястью Джин-Хо. Холодный взгляд хищника был устремлен на гостей, пытливо и цепко вырывая частички эмоций с их лиц. Искал слабину и нашел, победно улыбнувшись.

– Чимин, какая приятная встреча, – от тихого спокойного голоса у Чимина зашевелились волосы на затылке. Страх сковал тело, угрожая вылиться в нечто большее и губительное. Ощущение надвигающейся неминуемой катастрофы стало вполне осязаемым, ложась колючими мурашками на плечи.

– Чимин, – начал было хозяин дома, но хлесткая пощечина заставила его замолчать. Пак невольно вздрогнул от этого звука, и если бы не мимолетный поцелуй, что Тэ запечатлел на шее, то парень непременно бросился бы на помощь.

– Молчать, тварь, – процедил сквозь зубы Ким-старший, а затем вновь обратился к Мину, дружелюбно улыбаясь: – Мы с Минсоком как раз вспоминали о тебе, – острый мысок ботинка небрежно ткнулся в бедро пленника. Тэхён, стоящий рядом с шатеном, словно окаменел, превратившись в холодное мраморное изваяние. Похоже, ему передалось настроение игрушки.

На самом деле, блондин понял, к чему вел отец. Очередная игра, последствия которой выльются в ночи, полные кошмаров. В лучшем случае. В худшем – приведут к чьей-то смерти. Тэ совершенно не понравился интерес, проявляемый его родителем к Паку. Напряженная тишина затягивалась. Чимин не знал, что можно ответить на подобное приветствие. До чертиков напугало увиденное. Масла в огонь добавили пятеро вышибал, вошедших вслед за молодыми людьми. Плотно притворили за собой дверь, перекрыв путь к отступлению. Проводив их взглядом, Чим осмелился вновь посмотреть на Джин-Хо, что, казалось, не спускал с него глаз. Чужое внимание жутко нервировало, а недавняя неудавшаяся встреча не добавляла уверенности.

– Помнишь, наш недавний разговор, Чимини? – то ли виной всему хлесткое, словно пощечина, обращение, ласковое, но прозвучавшее, как оскорбление, то ли ужасающая проницательность, но Чимин невольно вздрогнул, виновато закусив губу. Короткий кивок и успокаивающее поглаживание ладони от ребер вниз по бедру. – Ты ведь помнишь, что сказал мне тогда? – ну конечно же шатен помнил. Неосторожно сорвавшееся с языка признание в любви к Тэхёну. А после – клятва верности. Словесная, но не менее обязывающая. И что потребует этот мучитель в доказательство преданности – неизвестно.

Интуиция подсказывала: его отец здесь был неспроста. Они все – словно марионетки в чужой игре, а умелый кукловод только что щелкнул пальцами, назначая смертный приговор. На красной бархатной подушке, поданной Джин-Хо, – графитно-серая Beretta 92. Толстая рукоятка, матовый корпус, идеальная гармония строгих плавных линий.

– Подойди, – короткий приказ разрезал вязкую тишину, проникая острой иглой прямо в сердце. Чимин в растерянности взглянул на Тэхёна, ища поддержки. Тот по-прежнему выглядел невозмутимым, однако на дне бездонных глаз всего на миг мелькнула тревога и тут же исчезла. Короткий одобрительный кивок в ответ, и Пак на ватных ногах зашагал к палачу, ощущая на себе тяжесть взглядов всех присутствующих в комнате. – Многие считают смерть страшным преступлением. Видите ли, жизнь – величайшее творение, и губить ее, значит, брать на себя огромный грех. Ты считаешь также, Чимин? – вопрос с подвохом, и шатен не знал, как можно выкрутиться из подобной ситуации.

– Что за спектакль? – не выдержал Тэ, делая шаг вперед, однако Ким-старший остановил его небрежным взмахом руки, вновь обратив свой пытливый взор на дрожащего от страха Мина.

– Это не спектакль, Тэ-Тэ. Это посвящение, – зрачки глаз блондина невольно расширились, выдавая эмоции их обладателя. Тэхён знал, как обычно проходил данный ритуал, и присутствие в комнате отца Пака дало понять, кто станет жертвоприношением. – Как я уже не раз говорил, преданность нужно доказывать действиями. Ты ведь предан моему сыну, Чимин? – шатен кивнул, не колеблясь ни минуты. Словно только этого тот и ждал. Триумфальная предвкушающая усмешка исказила черты лица, превратив улыбку в звериный оскал. – Тогда вот тебе простое задание, – мужчина сделал знак телохранителям, и оружие с красной подушки передали Чимину.

Желудок от волнения предательски сжался, к горлу подкатила тошнота, оставляя на языке привкус желчи, а грудную клетку царапнули первые когтистые лапы паники. Непривычная тяжесть пистолета отдалась неприятным импульсом в запястье. Рукоятка не умещалась в маленькой хрупкой ладошке, отчего пришлось перехватить ее двумя. Закончив с осмотром, шатен непонимающе уставился на Джин-Хо.

– Убей Минсока.

– Что? – в растерянности переспросил молодой человек, с нескрываемым ужасом переводя взгляд с собственного отца на Кима-старшего. Он надеялся, что ему послышалось. В голове не укладывалась мысль о возможности убийства даже животного. А тут человек – родная плоть и кровь.

– Я хочу, чтобы ты доказал свою верность, убив собственного отца, – охотно повторил мужчина, поднимаясь с кресла. Поводок остался покоиться на спинке. Оценивающе оглядев Пака, Джин-Хо встал чуть позади, положив тяжелую руку тому на плечо. Чужое дыхание защекотало шею, нервируя еще больше. Чимин перехватил поудобнее пистолет в запотевших ладонях, ощущая себя до невозможности неуютно, а затем заговорил:

– Пожалуйста, – голос предательски дрогнул, – не заставляйте меня делать это, – Минсок молчал, опустив голову: боялся встретить взгляд сына, чьи глаза начали застилать предательские слезы. Ресницы сразу же намокли, слипаясь в нелепые треугольники.

– Я дам тебе возможность выбрать, – пальцы мазнули по щеке, вызвав дрожь отвращения. – Ты можешь убить отца или, – Ким-старший замолчал, выдерживая театральную паузу, заставляя изнывать в ожидании новой порции кошмара. – Тэхёна, – слова были подобны выстрелу.

Глаза распахнулись в испуге, и Чимин медленно повернулся к Джин-Хо, чье лицо представляло собой маску вежливого радушия, а затем взглянул на Тэ, ища у него поддержки. Но тот выглядел пораженным не меньше самого шатена. Хотя для обычного обывателя он оставался все таким же бесстрастным истуканом. За эти годы Пак научился читать между строк, находя ответы в жестах, движениях, стеклянных зрачках, напряженных уголках губ и остром кадыке, что резко вздымался и опускался при нервном сглатывании.

– Выбирай, – какая жестокая шутка: заставлять Мина выбирать между двумя дорогими сердцу людьми. Убить одного – всю жизнь страдать от чувства вины, потому что предать родного отца выше его сил. Убить второго – смело отправляться следом за ним, потому что сильно запал в душу. Без него мир поблекнет, потеряет краски. Часть Чимина умрет вместе с Тэхёном.

Дрожащими руками шатен поднял пистолет, тихо шмыгая носом. Глаза застилали слезы, а грудную клетку сдавило невидимыми путами. Слабое нажатие на курок и... Оружие вновь опустилось дулом вниз.

– Просто сделай это, Чимини, – глядя на сына, взмолился Минсок, понимая, насколько тяжелый предстоял выбор. Мужчина знал, что ему в любом случае осталось жить недолго. Рано или поздно люди Кима добрались бы до него. А так он спасет жизнь Чимину.

– Я не могу, – тихо прошептал Пак, пряча взгляд за мокрым веером ресниц. Выше всяких сил – стрелять, глядя в родные глаза. Убивать оказалось сложнее, чем молодой человек предполагал. – Не могу, – вновь повторил юноша, глядя на блондина, умоляя понять.

– Ты должен сделать выбор, Чимин, – настаивал Джин-хо, до боли вцепляясь пальцами в хрупкое плечо. Кажется, останутся синяки, если Мин доживет, конечно же.

– Давай, Чимин, – вторил тому Минсок, подползая ближе, надеясь, что общее давление заставит сделать правильный выбор. Поводок тонкой змейкой тянулся следом. Уж лучше сын будет жить с Тэхёном, что позаботится о нем, нежели парень сгниет, как отец, где-нибудь в сточной канаве.

– Простите, но я не могу, – бессвязно произнес шатен, пятясь назад, захлебываясь от паники, пока рассвирепевший Ким-старший не выхватил пистолет из ослабевших рук.

Грянул выстрел. Слезы безмолвным потоком хлынули из глаз, и Чимин закрыл ладонью рот, заглушая рвущийся из глубины грудной клетки крик отчаянья и боли. Взгляд напротив померк, а на лбу, подобно яркой звезде, расцвел кровавый цветок. Минсок повалился на бок бездыханным телом.

– Нет, нет, – растерянно бормотал он, на негнущихся ногах подходя к отцу, буквально рухнув рядом с ним на ковер. Пальцы коснулись раны, а ладони легли на щеки, притягивая лицо к себе на колени. Крупные соленые капли упали на лоб, оставляя розоватые разводы.

– Как видишь, Тэхён, любовь – это еще не все, – с презрением глядя на разворачивающуюся картину, нарочито громко заявил Джин-Хо. Обойдя чету Паков, мужчина зашагал к сыну, вручив тому пистолет. – Избавься от него, небрежно бросил он через плечо, не заметив странного блеска в глазах блондина. – Мы будем ждать тебя в машине. Как закончишь, сожги тут все, – коротко кивнув охранникам, Ким-старший покинул комнату. Телохранители безмолвными тенями последовали за ним.

Перехватив оружие в левую ладонь, Тэ приблизился к Чимину, который тут же напрягся, подняв на него заплаканное лицо в ожидании приговора. Пустой взгляд, покрасневшие веки и никакой надежды на спасение. И Тэхёну бы просто выполнить приказ, наплевав на все остальное, вот только что-то мешало нажать на курок. Останавливало от свершения извращенного наказания.

– Не медли, – изломанный голос шатена ворвался в ворох мыслей, разорвав сознание в клочья. Полное смирение с судьбой без надежды на спасение. – Просто убей меня, Тэ, – но Ким не хотел. Не мог так поступить со своим питомцем. И тот факт, что он позволил кому-то причинить Паку боль, разъедал изнутри чувством вины, разжигал костер ярости. Блондин осторожно опустился рядом с Чимином на колени, задумчиво глядя в грустные глаза напротив. Потерянный, беспомощный и несчастный, то и дело смотрящий на бездыханное тело отца. Тэхён никогда не трогал слабых. – Ну же. Почему ты медлишь? Пожалуйста, – тихо, хрипло, отчаянно.

Шатен всхлипнул, давясь слезами, не зная, куда деть свои окровавленные руки, рукавом рубашки вытирая соленые дорожки. Холодная ладонь легла на щеку, слегка огладив влажную кожу, заставив парня испуганно вздрогнуть и поднять глаза на хозяина. Тэ отложил оружие в сторону, принимая окончательное решение. Только он имел право распоряжаться жизнью Мина. А еще, и в этом блондин не признался бы даже самому себе, без Чимина продержаться стало бы совершенно невозможно. Тот был единственным сдерживающим фактором, отделяющим от точки невозврата.

– Почему? – растерянно пробормотал Пак, искренне недоумевая с такого поведения. Не мог поверить в неожиданное помилование. Безжалостный убийца впервые позволил чувствам взять верх, притягивая молодого человека к себе, заключая в крепкие объятья.

Сбитое дыхание, рваный ритм сердца и тихие рыданья то ли от облегчения, то ли от боли утраты и пережитого ужаса. Успокаивающий шепот, смазанный поцелуй в висок и едва ощутимые прикосновения. Пальцы зарылись в темные пряди, рассеянно перебирая их, а губы наконец-то встретились. Нежно, трепетно, как никогда раньше.

– Потому что я тебя... – договорить не дал взрыв и неожиданно обрушившийся потолок, запирающий двух людей в развалинах дома.

На кладбище в это раннее утро было многолюдно. Богатые коршуны в человеческих обличьях слетелись погоревать на похоронах соратника. Вряд ли кто-то из них на самом деле сожалел о смерти Пак Минсока, что, впрочем, не помешало им надеть на лицо скорбную маску, а дамам в дорогих одеждах демонстративно смаргивать слезы кружевным платком. Очередное шоу для избранных. Чимина уже тошнило ото всего этого.

– Не хочешь с ним попрощаться? – Тэхён повернулся к Паку, что с какой-то отрешенностью смотрел из окна машины на однотонную толпу в глубине кладбища. На лбу белел аккуратный пластырь – единственное напоминание случившегося. Им несказанно повезло: взрывная волна лишь слегка задела парней, а поскольку блондин буквально заслонил собой Мина, то принял весь удар на себя.

– Нет, – устало вздохнул шатен, прикрывая глаза. Произошедшее выжало из него последние капли самообладания. Сил на борьбу совершенно не осталось. Вот только надо признаться в этом блондину. – Тэ, я хочу уйти, – после продолжительного молчания вновь заговорил молодой человек. – Тебе самому еще не надоело все это? Я устал, чертовски устал вертеться среди этих акул. Кажется, еще чуть-чуть, и я сломаюсь, – Ким притянул Чимина к себе, запечатлев на губах легкий поцелуй, а потом отстранился, всматриваясь в дрожащие блики на дне печальных омутов. Лицо за прошедшие дни сильно вытянулось и приобрело болезненный бледный оттенок. Нервы им потрепали знатно.

– Ты уверен? – слабый кивок в ответ и новый тяжелый вздох. – Не думаю, что они так легко оставят нас в покое, – задумчиво произнес Тэхён, отстраняясь. Заревел двигатель. Паранойя вышла на новую стадию: он никому не доверял вождение авто. Машина плавно выкатилась из своего убежища, позволив им скрыться незамеченными. – Но обещаю тебе: я что-нибудь придумаю, – карман жгла визитка, которую тот вертел в руках не один час, не решаясь набрать заученный наизусть номер. Все ждал какого-то знака, набирался смелости.

Пак наконец-то подарил необходимый толчок. Жажда мести заразила сознание новой идеей, открывая глаза на многое. Например, на совершенные ошибки, которые можно было исправить. Тэ не хотел оставлять отца безнаказанным. Не за убийство Минсока. Отнюдь, к этому парень отнесся спокойно. А вот к приказу убить Чимина – нет. Лишь когда шатен забылся беспокойным сном на хлопковых простынях, Ким накинул на плечи рубашку и покинул дом, намереваясь переговорить без посторонних ушей. Блондин не сомневался, слежка за ним теперь усилится. Неслыханная дерзость – ослушаться прямого приказа.

– Минхо? Это Ким Тэхён. Я согласен на твое предложение, если оно, конечно же, еще в силе, – вместо приветствия произнес он, услышав слабый смешок на том конце трубки.

– Я ждал твоего звонка, Тэхён. Похоже, сбылось то, о чем я говорил? – не удержался от самодовольного высказывания Чхве, а после перешел, непосредственно, к делу: – Все в силе, не сомневайся. Я скину тебе адрес по смс, буду ждать тебя завтра в девять. Не опаздывай, – мерные гудки дали понять, что разговор окончен. Похоже, не один Ким любил заканчивать беседы беспардонно. Это и не имело значения. Главное, что начало их с Чимином новой жизни положено.

۞۞۞

Минхо действительно сдержал свое слово, обеспечив Тэхёну прикрытие – место в одном из престижных юридических университетов Сеула. Джин-Хо отнесся к выбору профессии сына скептически, однако оспаривать не стал, решив, что наследник должен получить хорошее образование. А в какой сфере – дело десятое. Это ни коим образом не повлияет на его деятельность, которой Киму пришлось заниматься и дальше, дабы не вызвать подозрений. Инцидент с Паком ему удалось замять довольно просто. Тэ заявил на него свои права, официально пообещав защиту. Теперь, если кому-то приходило в голову причинить Чимину вред, в ход пускалось оружие на вполне законных основаниях. Отец хоть и не одобрял подобное поведение, но вмешиваться не стал, решив, что тот сам выбросит молодого человека из постели и из жизни, когда наиграется.

Тэхён, несмотря на неизменную грубость и холодность, несомненно, начал доверять Мину чуть больше, исполняя любую прихоть. Они наконец-то перебрались из особняка Джин-Хо в отдельную квартиру, и Пак смог осуществить давнюю мечту – поступить в медицинский. Вот только теперь время, которое парни проводили вместе, сократилось в разы. Учеба отнимала заветные часы, выжимая из них все соки, а Чимина и вовсе превращая в страдающего от недосыпа и недостатка внимания неврастеника. Тэ же пропадал то в университете, то на работе. Иногда шатен не видел того на протяжении нескольких дней. Чем больше блондин убивал, тем сильнее входил во вкус, теряя остатки человечности. Получал наслаждение от содеянного. Мина, по правде говоря, жутко пугал безумный блеск, что начал все чаще появляться в ореховых глазах. И, как остановить метаморфозы, Пак, увы, не знал. С ним Ким снова начал держать дистанцию. Пара слов по утрам – предел общения. Чаша терпения переполнилась в тот день, когда на шее Тэхёна молодой человек заметил засосы. С этим он смириться не смог. План мести созрел довольно быстро.

– Что это такое? – Чимин молчал, опустив глаза в пол, боясь взглянуть на Тэ. Не от стыда. Нет. Просто в голове все еще стоял туман из-за выкуренной травы, а мир слегка кренился в сторону, отчего парню пришлось опереться рукой о стол. Губы так и норовили расплыться в глупой улыбке. Жаль Ким не разделял его веселья. – Я спрашиваю, что это такое? – чеканя каждое слово, сквозь зубы процедил он. Палец с силой надавил на алеющее пятно на ключицах, заставив Пака зашипеть в возмущении.

– Засос, Тэхён, – терпеливо, как маленькому ребенку, пояснил Мин, удовлетворенно отмечая, как ярость выбелила смуглую кожу, заострив выразительные черты лица. Опасная красота хищника, которого шатен умудрился разозлить.

– Какого, блять, хрена на твоем теле засос от другого парня? – голос, больше походивший на низкий рык, и крепкая хватка на плечах. Кажется, потом останутся синяки. Непривычная сцена ревности, до предела натянувшая струны нервных окончаний. Смех, до этого момента еле сдерживаемый, все-таки вырвался наружу, и Чимин пьяно захихикал, прикрыв рот ладошкой. Смело встретил потемневший взгляд, нечитаемый и оттого еще более опасный. В нос ударил сладковатый запах, в котором Тэхён безошибочно узнал марихуану. – Ты что, накурился? – пораженный открытием, Ким еле держал себя в руках, дабы не превратить в кашу самодовольное личико Пака.

– Возможно, – уклончиво ответил Мин, облизнув внезапно пересохшие губы, и Тэ неосознанно отвлекся на них, тяжело сглатывая. – Тебе вдруг стало интересно, как я провожу время? – обиженные интонации с капризными нотками на грани истерики. – Я заинтересовал тебя? – кокетливый взгляд из-под ресниц и игривая улыбка.

– Кто он, Чимин? – грубо встряхнув того за плечи, задал новый вопрос Ким, вплотную приблизив свое лицо к чужому. Желание крушить и ломать никуда не делось. Его, разве что, только не трясло от едва сдерживаемой ярости. Разум шатена на мгновение прояснился, когда парень уловил в зрачках напротив знакомый маниакальный блеск. Тот появлялся каждый раз, когда в Тэхёне просыпалась жажда убийства.

– Нет, Тэ, ты же не... – не на шутку перепугался Мин, вырываясь из железной хватки, но тщетно. Проще слона с места сдвинуть.

– Я убью его, Чимин, – спокойно произнес Тэ, чье лицо вновь превратилось в холодную непроницаемую маску. В груди разверзлась привычная пустота, пожирающая вспышки гнева. Он шагнул вперед, оттесняя жертву к стене.

– Совсем с ума сошел? – руки сомкнулись на шее, ощущая подушечками хрупкие косточки и сухожилия. Шатен попытался было отодвинуть их от себя, но те предупреждающе сжались сильнее, вынуждая растерянно хватать ртом воздух.

– Ты мой, Чимин, слышишь? – дыхание опалило губы, щекоча ароматом кофе. Нос мазнул по щеке, скуле, а затем сместился ниже, жадно вдыхая запах, исходящий от кожи Пака. – Никто, кроме меня, не смеет прикасаться к тебе, – шепнул Ким, ослабляя хватку. Чимина же слова привели в ярость. Придали сил, чтобы оттолкнуть блондина от себя.

– Да ну? И давно ты сам прикасался ко мне? – злость наделила смелостью, подарив возможность дать отпор. Помогла выплеснуть все, что накипело за прошедшие дни. – Думаешь, я от хорошей жизни пошел налево? Ты же просто играешься со мной. То отталкиваешь, то снова притягиваешь. Либо подчини меня полностью, подавив волю и сделав своим, либо катись, блять, к черту, – к концу речи он окончательно выдохся: грудь рвано вздымалась и опускалась, будто Мин пробежал марафон, а в ушах стучала кровь.

Тэхён молчал, глядя на парня потемневшим взором. Губы сжались в тонкую линию, а тишина не предвещала ничего хорошего. Несмотря на гнев, Ким признавал правоту сказанного и от этого, казалось, бесился еще больше. Полагая, что их разговор окончен, Чим двинулся в сторону выхода из комнаты, до которого так и не удалось дойти. Молодого человека грубо сгребли в охапку и, сопротивляющегося, нагло толкнули на кровать. Спина коснулась мягкой перины, а в следующий миг над Чимином навис Тэ. Губы блондина искривила похотливая усмешка, от которой в паху Мина сладко заныло. Тэхён ослабил узел галстука, стягивая тот с шеи, чем привел парня под ним в трепет.

– Значит, недостаточно подчиняю, да? – низкие вкрадчивые интонации прошлись колючим током по коже, заставляя дрожать в предвкушении наказания. – А ты уверен, что сможешь удовлетворить мои потребности, куколка? – ткань до боли впилась в запястья, опоясывая их тугим узлом. Наверняка растерзают кожу до крови при трении. Колено грубо вклинилось между сведенных чужих, надавив на пах, вынуждая раздвинуть ноги шире. С губ сорвался первый неосторожный стон удовольствия.

Таким Пак и предстал перед хозяином: раскрытым, беспомощным, судорожно сглатывающим слюну и ощущающим давящую тяжесть члена на ширинку. Голова опустела, оставив парня наедине с собственными чувствами. Мин метался между ужасом и внезапно накатившим возбуждением, когда ладонь накрыла эрекцию, начав настырно массировать через ткань брюк, а острые зубы сомкнулись на плече, до крови вонзаясь в нежную кожу. Возмущенно вскрикнув, Чимин попытался вырваться, брыкаясь и стараясь отодвинуться от провокационной ласки. В итоге же был заткнут требовательным поцелуем. Мокрым, страстным, подавляющим. Язык ворвался в рот, кружа по небу и заставляя задыхаться от эмоций.

– Как далеко ты позволил ему зайти, Чимин? – сорвано дыша, шепнул Тэхён в приоткрытые губы. Малиновые, влажные от слюны, припухшие от их незамысловатой схватки. Ему чудом удавалось сдерживать себя, чтобы не сорвать одежду и не трахнуть Пака прямо сейчас, без подготовки.

– Тэ, я... – растерянно пробормотал Мин, ничего не соображая. Хотелось продолжения, грубых ласк и требовательных прикосновений. Особенно там, между напряженных бедер, которые сводило в истоме. В комнате стало ужасно душно, отчего приходилось жадно вдыхать в себя спертый воздух.

– Как далеко, Чимин? – настаивал на своем Ким, скользя языком по ушной раковине, нежно посасывая мочку уха. Хриплое сбитое дыхание стягивало в тугой узел низ живота, заставляя блондина в нетерпении подаваться вперед, имитируя толчки.

– По-поцелуй. Это был просто поцелуй, – наконец-то сдался шатен, с трудом выговаривая слова, и Тэхён снова приник к его губам. Легко, ненавязчиво, воздушно. Обманчиво ласково. А после мир вспыхнул ядовитыми всполохами из-за острой боли от укуса. Не ожидавший подобного, молодой человек протестующе замычал, рефлекторно отстраняясь. На нижней губе выступила первая рубиновая капля, которую Ким тут же слизнул, смакуя на языке медный привкус. Монстр внутри него довольно заурчал из-за поставленной метки. Ладони связанных спереди рук уперлись в грудь в попытке оттолкнуть, а из глаз брызнули слезы.

– Это было твое наказание, – усмехнулся Тэ с какой-то извращенной нежностью сцеловывая со щек крупные солоноватые капли, ведя по дорожкам из них, подушечками пальцев оглаживая содрогающуюся от рыданий грудь, скользя ими по животу и ниже, за пояс штанов.

– Тэ...хён, – жалобно всхлипнул Чимин, боясь того, что могло произойти дальше. Обидно до невозможности и жутко страшно. В ответ же – успокаивающий поцелуй в шею, в безумно пульсирующую жилку.

– Ш-ш-ш, – прервал его блондин, заглядывая в испуганные заплаканные глаза. В собственных плескалась несвойственная ему забота, а чуть глубже – разгорающаяся страсть. – Я не причиню тебе вреда, обещаю, – от бархатистого голоса кожа покрылась мурашками, а в груди заныло истерзанное сердце. Потому что, несмотря на все мучения, Пак отчего-то верил. Сгорая от мимолетных прикосновений, шатен позволил Тэхёну перевернуть себя на живот. Горячее дыхание обожгло затылок, а Ким нетерпеливо потерся своим пахом о соблазнительные ягодицы, срывая с губ умоляющий скулеж. Руки мазнули по бокам, задирая рубашку, освободили запястья от оков и стянули мешающийся клочок ткани с молодого человека, а после вновь вмяли лицом в матрас. Язык же заскользил по позвоночнику вниз, оставляя после себя влажную холодящую кожу дорожку.

Чимин окончательно потерялся во времени и упустил тот момент, когда одежда полетела прочь, а разгоряченные тела слились воедино, заставляя жмуриться от удовольствия и привычного легкого дискомфорта от ловких пальцев, смазанных в чем-то вязком, умело растягивающих изнутри. Сладчайшая пытка, разгорающийся в паху пожар и наконец-то желанная заполненность. Острая, пронзительная, болезненная. Резкие глубокие толчки. Звонкие, точные и запредельные. Сводящие с ума, вырывающие хриплые стоны. Пак буквально изнывал в агонии контрастов, подмахивая бедрами. Боль и наслаждение, страсть и животный страх, грубые ласки, оставляющие синяки и засосы на коже, укусы и нежные поцелуи.

Распластанный на белоснежных простынях, сорвавшийся с обрыва и затерявшийся в самом ярком в своей жизни оргазме, Чимин наконец-то понял, почему все так желали снова оказаться в постели Тэхёна. Тот точно знал, как доставить неземное удовольствие. Мысль принесла и осознание дальнейшей судьбы. Игрушка на одну ночь. С Мином поступят так же, как и с остальными. Надкусят и выбросят, как невкусную конфету. Вытрут ноги и больше не взглянут. Сердце сжалось от жалости к самому себе, собственной ничтожности и ненужности. К горлу подступил больнючий ком обиды, а в носу неприятно защипало. Захлебываясь слезами, шатен отвернулся к стене, обхватывая руками плечи. Самое время заняться самобичеванием. Ким же в растерянности взглянул на Пака, не понимая внезапных перемен в настроении. Тихие всхлипы сбили с толку еще больше. Придвинувшись к парню вплотную, он развернул Чимина лицом к себе, заглядывая в зареванные глаза. Дежавю.

– Почему ты плачешь? – мягко спросил блондин, смахивая со щек соленые капли. Мин же зажмурился, смутившись чужого проницательного взгляда, проникающегося, казалось, прямо в душу. Набрав в грудь побольше воздуха, молодой человек наконец заговорил:

– Потому что я ощущаю себя грязным, потому что завтра ночью ты снова уйдешь к очередной своей подстилке, потому что я для тебя всего лишь мимолетное развлечение, - голос предательски дрожал, но Чимин продолжал говорить, то и дело запинаясь и шмыгая носом.

– Ты мой, Чимин, – прервал его тираду Тэхён, обнимая за талию. – И я никуда завтра не уйду, если ты скажешь, почему я не должен так поступить, – Пак неверяще распахнул глаза, осмысливая сказанное. Это ведь то, о чем он подумал или...?

– Я хочу, чтобы ты владел мной. Не только одну ночь в году или по сумасшедшей прихоти, а всегда. Я хочу быть единственным, к кому ты будешь так прикасаться, – маленькая ладошка легла на твердую грудь. Чимин облизал пересохшие губы, а затем все-таки решился на самое страшное признание в своей жизни под гулкие удары сердца. – Потому что я люблю тебя.

Небрежным росчерком поцелуя, крепкими объятиями и слившимися воедино дыханиями был подписан акт о безоговорочной капитуляции. Теперь Мин полностью принадлежал Тэхёну и имел право на взаимность.